Пожар Метрополии Березин Федор

22

Удар по окрестностям

Но ракет марки «Томагавк» у нас все ж таки девяносто шесть. Жалко, да и нерационально как-то выпулять все по какому-то захолустному Сан-Бернардино. По его ленивому, прикрывающемуся добротой полицейскому управлению; по захудалым трущобам, вырастившим эти забравшиеся в Сан-Диего банды. Как-то, понимаете, это будет несправедливо. Разве только в Сан-Бернардино сосредоточены все рассадники криминальной заразы? Вроде бы это совершенно не так. И…

У нас в руках оружие божественной мощи. Однако все-таки не безграничной. Оно способно работать только по площадям – никак не по отдельным грешникам. Вообще-то исключим это загодя прощающее и ставящее всех на одну доску слово – «грешник». Мы не собираемся переделывать мир. Мы просто собираемся его несколько подчистить. Слишком много дряни накопилось в этих авгиевых конюшнях. Кстати, где расположено основное количество «конюшен» штата Калифорния? А заодно прилегающих штатов?

Наше оружие не сверхдальнобойно, но уж куда дальнобойнее мягкотелого полицейского пистолета. В принципе, оно способно достать не только соседние штаты, а и те, что далее. Однако есть ограничивающие празднество добра и справедливости причины. И дело не только в общем количестве «томагавков»: способное использоваться число даже меньше девяносто шести. Просто североамериканская территория – это не какая-нибудь Центральная Африка. Здесь существует развитая система противоракетной и противокосмической обороны. И если ракеты «Коммодора Буканон» вполне годны использоваться где угодно, даже в какой-нибудь Общей Европе пусть и в третьей ударной волне, то здесь, в метрополии, они мало на что годны. Пока, со своим осторожным огибанием рельефа и своей дозвуковой скоростью, они преодолеют тысячу, а тем более пару тысяч километров, их двести раз выследят и двадцать раз наведут какое-нибудь мощное противоядие типа гиперзвуковых перехватчиков.

Ну а почему ракет не девяносто шесть? Элементарно. Видите ли, Рекс Петтит работает без помощи экипажа, только собственными силами. Они весьма ограничены, да еще его поджимает время. А ведь в арсенале эсминца типа «Бёрк» все-таки не баллистические ракеты. С теми просто: указка цели и единственный вариант достижения. Формула Циолковского и баллистика – ничего более. Здесь хуже, нужно рассчитывать маршрут и зоны коррекции полета. Над этим обычно работает целая куча специалистов-картографов. Сейчас они отсутствуют.

23

Родственники

Пехотинец «шел» низко. Приблизительно на пять метров повыше крыш. Наверняка опытный солдат, так что мог бы лететь даже ниже, лавируя между строениями. Однако в этом случае потребовалось бы непременно снизить скорость, что увеличивало расход топлива и уязвимость. Когда несколько часов назад они пронаблюдали первого «летуна», кто-то из отряда вспомнил старинный анекдот, с бородой как у Карабаса Барабаса. Это когда первогодок на занятиях спрашивает:

«– Товарищ прапорщик, а правда, что танки могут летать?

– Ты что, Моськин, совсем тупой? Танка не видел?

– А вот товарищ полковник сказал, что могут.

– Да?.. Ну конечно, только нызенько-нызенько».

Лучшим стрелком в отряде был, наверное, Минаков, за счет далекой во времени русско-китайской выучки на Дальнем Востоке. Однако он значился командиром, у него и так хватало обязанностей выше крыши. Да и негоже начальнику, хотя может очень отважно, подставлять свою голову в первом ряду: ведь снайпер профессия повышенного риска. Так что этим занимался бывший африканский наемник и выходец из Владимирской области Ярослав Володин. У него же и наличествовала единственная в подразделении плазменная винтовка. Она была просто незаменимым инструментом для стрельбы по относительно скоростным предметам. Именно с помощью нее удавалось решать вопросы, связанные с противовоздушной обороной, ибо других средств уничтожения летающих объектов в отряде не имелось.

– Смахни его, Яр! – ткнул пальцем в нужную сторону Герман. Он оторвал взгляд от разложенного в виде планшета примитивного жидкокристаллического монитора. Эту штуку ему с большим апломбом вручил несколько дней назад Великий Бенин. А к «брату» она, в свою очередь, попала с недавно разворованных складов НЗ национальной гвардии штата Луизиана. Но все-таки это было хоть что-то необходимое для современного боя, тем более что, кроме монитора, им подкинули еще кое-что из оборудования.

Пехотинец «шел» по воздуху стоя. Под ним помещалось нечто в виде малюсенькой площадки, к коей крепились ноги; руки он держал на ручках управления, от которых вниз к платформе уходила тонкая стойка. Сбоку у аппарата имелись две трубы, и, насколько Минаков ведал из теории, находящиеся внутри них лопасти вращались со скоростью более четырех тысяч оборотов в минуту. Аппарат двигался бесшумно, по крайней мере с теперешнего расстояния Герман не различал никаких звуков. Да вообще-то почти ничего и не видел, в смысле детализации. Так, представлял.

– «V» триста тридцать! – сказал он Володину, имея в виду скорость аппарата в метрах в секунду относительно наблюдателей. В реальности она была несколько выше пятисот, а значит, приближалась к двумстам километрам в час.

«Тридцать» было явно лишним. В режиме ручной наводки стрелок все равно не мог учесть такие малые доли. Он действовал почти интуитивно, ставя прицел «плазмобоя» несколько впереди цели, ведь требовалось вводить поправку на время подлета пуль. В этом параметре электрическая винтовка опережала пороховые в два с половиной раза – целиться было легче.

– Всем приготовиться! – скомандовал командир разведчиков. Он не продлил фразу, ибо далее она звучала: «Если Яр промахнется, будем бить залпом». Такая фраза в момент прицеливания была равносильна сглазу. Да и без мистики, просто исходя из психологии, гарантированно сбивала Володина с панталыку.

Теоретически пилот платформы мог обнаружить их позицию в развалинах. Однако в реальности встречный поток мешал ему вертеть головой. Скорость была явно поболее, чем у мотоцикла. Конечно, опять же теоретически, за счет акрилового шлема, он все-таки мог бы осмотреться: ножные крепления обладали достаточной надежностью и гарантировали его от выпадения вон. А вообще-то эти мельтешащие в голове Минакова размышления имели малое отношение к реальной тактике – чистые фантазии. Оружие и сами солдаты Германа были хорошо замаскированы; под летающим пехотинцем расстилался сплошной ковер уничтоженного города; найти там с ходу маленькую группку врага было попросту невозможно, по крайней мере без предварительной подсказки. Да и вообще летающие платформы не предназначались для ведения разведки, это просто экзотическое средство транспорта. Оно так и не вошло в особую моду, да уже и не успевало, даже в перспективе. История мира, основанного на нефти, заканчивалась: эволюционное дерево штуковин, черпающих скорость из вонючих субстанций, обрезалось неумолимостью обстоятельств.

Так что происходящее сейчас могло считаться аллегорической иллюстрацией будущего. За считанные мгновения Ярослав Володин выпустил в пустое ныне пространство полновесную обойму. И это были не какие-нибудь три десятка патронов старинной «М-16». Плазменные пули работают по безгильзовой схеме, так что в обычного вида магазине их помещается в три с половиной раза больше. Воздух перед аэропехотинцем оказался нашпигован скоростными препятствиями. Тем не менее «плазмобой» – это все-таки не зенитная пушка, так что вероятность не попасть была более чем порядочная. Но Ярослав Володин попал.

Как поняли наблюдатели, скорее всего не в человека – в какое-то требуемое для устойчивости полета устройство. Ибо «пилот» внезапно дернулся и начал вертеть опущенной головой – разыскивал причину сбоя тяги. Понятно, он ничего не успел. Платформа уже валилась вниз, за счет инерции следуя по дуге.

– Он вполне может оказаться жив, – прокомментировал Герман Минаков. – Потребуется его захватить – оправдать звание разведчиков. Со мной пойдут четверо.

24

Удар по окрестностям

Что сейчас было против него? Против одинокого человека, решившего действовать согласно собственному разумению, а не расписанному оцивилизованным бытом порядку? Против него было время. Оно зажимало его замыслы в узкие рамки, ибо внешние факторы могли в любой момент очнуться и мигом отвоевать позиции, на которые он просочился. Еще против него была бдительность обученных им же самим подчиненных. Кто мог помешать тому же вахтенному офицеру Пегу Идипусу усомниться в объяснениях командира, не поверить, что нет связи с городком Медфорд, в который вроде переместилась семья Рекса Петтита, и просто позвонить на узел связи и поинтересоваться, что там за неполадки – почему американский гражданин не имеет возможности пообщаться с близкими? Да в конце концов странно, что коммандеру Рексу до сей поры не начали звонить знакомые и не сообщать, что вот они видели в новостях, да просто услышали от кого-то, что в его пригородном районе вроде бы что-то случилось. Вряд ли, но отнюдь не исключено – особо рьяные сослуживцы, прозвонив ему в дом и не получив ответа, примчались бы на машине проведать командира корабля: что лучше всего посыпает песочком скользкую лестницу карьеры, как не совместная выпивка в неслужебное время? И вообще, хоть полиция Сан-Диего и проспала само происшествие, разве это значит, что штатные детективы никогда не займутся делом? В любой момент на борт могли попроситься обвешанные галунами полицейские или скромные дяди в плащах с удостоверениями федерального бюро. Вообще, это только для самого Рекса Петтита мир замкнулся на локальном происшествии, но вокруг большая, причем населенная, планета. Там происходят миллионы утаптываемых временем вещей. В окружающей стране не все в порядке. Кто мешал прямо сейчас, не откладывая, прийти на корабль сигналу готовности степени «Красная»? Тогда все, кто имеется на судне, бросятся к боевым постам, а те, кто в городе, на природе или где угодно еще, получат через компьютеры-пейджеры приказ немедля явиться на борт. Как они смогут не заменить сбой координатной привязки «томагавков» и активацию пусковых? И тогда здесь же, на борту, будет начато расследование, опечатаны шкафы-блоки и сняты отпечатки с клавиатур компьютеров. В общем, время было против. Хотя, может, немножечко, в текущие секунды и минуты, пока еще «за». Однако это хлипкий, ненадежный союзник, он мог предать в любой момент, тем более что распоряжался этими самыми мгновениями.

Против этого всегдашнего и окончательного победителя коммандер Рекс Петтит стоял один на один. Хотя нет. Кое-что значилось, вырисовывалось за его плечами и подпирало сзади. Это было прошлое. Не чье-то – его собственное. Оттуда выглядывал, давил на клавиши, вертел зрачки в нужную часть экрана опыт. Личный опыт командира эсминца класса «Арлей Бёрк» Рекса Петтита. И личный опыт командира фрегата класса «Оливер Хазард Перри». А еще снова личный опыт, тогда еще малоопытного командира – нет, не судна – поста наведения оружия другого эсминца, но тоже класса «Бёрк», «Уинфилд Скотт». Так что Рекс Петтит сражался со временем все-таки не один. Вот только руки у него было две, а голова одна, правда, с двумя мозговыми полушариями, впрочем, как у всех. Разумеется, все эти союзники имелись только внутри, их не получалось выцепить наружу. Когда-то коммандер Рекс видел фильм о том, как человек научился создавать свои клонированные копии. Это была комедия, и тогда было смешно. Сейчас Рексу Петтиту очень бы пригодилось такое изобретение.

Однако и здесь, снаружи, он не был одинок. Ведь все-таки не левое полушарие, единственное из человеческих пригодное к математике, вело расчеты траекторий. Под бронированной надстройкой «Коммодора Буканон» помещался суперкомпьютер. Может, он и не последнего поколения из возможных, однако не более чем десятилетней давности. Так что считал он быстро, тем более в данный момент его мощности не отвлекались на отслеживание плавающих и летающих объектов – все излучающие системы эсминца были отключены.

И в сущности, Рекс Петтит просто ставил задачу, то есть тыкал магнитной указкой в мелкозернистую электронную карту, а компьютер сам разбирался, как донести туда «томагавк» по самой настильной траектории. Сам коммандер занимался гораздо более серьезными вещами. Используя советы и теоретические построения когдатошнего отличника боевой учебы лейтенанта Петтита, он обходил электронные ловушки. Те, которые по своей металлической природе обязались останавливать самонадеянных мальцов-террористов. Ведь мало ли что, вдруг эсминец, снаряженный кучей ракет, каким-то секретным образом попадет не в те руки? Вдруг эти грязные руки возьмут своими потными ладонями живехонького командира корабля, приставят ему к шее ножичек с зазубринами и предложат «или – или»? Вот именно от этого и должны были страховать электронные сторожа. И наверное, их бы хватило остановить обычного командира корабля, по крайней мере другого, не отличника боевой учебы и не бывшего командира поста наведения ракет. И даже наверняка, если бы эти электронные блокираторы оказались классом повыше, такие, как ставят против самозапуска атомных боеголовок, то даже у Рекса Петтита ничего бы не получилось. Но здесь, с классом пониже, он справился. И понятно, почему принципиально нельзя ставить на простые ракеты, без спецБЧ, такие сверхблокираторы. В этом раскладе стоит господам арабским террористам захватить один общепринятый пульт – они разберутся, как сотворить апокалипсис.

Рекс Петтит не был арабом, он был американским гражданином с самого детства, но сейчас он сражался с этими родимыми блокираторами пуска. Требовалось торопиться. Ведь кроме блокираторов запуска, необходимо еще на всякий случай обойти схемы самоликвидации. «Томагавки» долетают не мгновенно. Кто знает, что предпримет НОРАД после того, как обнаружит ракеты? Не исключено вторжение на «Коммодор Буканон» морских пехотинцев, хотя хватит и пары вахтенных офицеров, если они догадаются подорвать входную дверь поста управления оружием. Потом, через спутник, на «томагавки» может прийти сигнал самоуничтожения.

И кстати, о спутниках. Ко всему прочему, наверняка требуется сделать «отбой» для системы космической топопривязки. Пусть лучше «томагавки» уточняют свое местоположение по старинке, с помощью радиолокационного опознавания местности. Стрельба идет по площадным, небронированным целям. Наведение с точностью до полуметра не требуется – хватит и плюс-минус десяти.

25

Родственники

Гражданские войны дело жестокое. По этому критерию они превосходят войны обыкновенные, то есть межгосударственные. Хотя вторые не остаются в долгу, иногда они выдают трупы порциями, недоступными хаотичному импульсу разбушевавшегося народа. И тем не менее по жестокости они все же отстают. В чем тут дело? Войны с внешними врагами – дело навязанное. Для тех, кто напал, – властью, для защищающихся еще и необходимостью выживать. Критерии, дающие не слишком большой разгон для личностных посылов. К тому же межгосударственные войны подразумевают жесткую дисциплину, изгаляться слишком долго времени и сил не хватает. Ну а гражданская разборка – простор для самовыражения.

Однако не все об этом догадываются. Например, захваченный Германом «язык» этого не понимал. И потому взяли они его вовсе без проблем. Может, он «купился» на белую кожу и европейскую внешность захватчиков? Может, даже обрадовался, что попал к своим? Ну так это был рассчитанный загодя трюк. Не стоит вникать в психологию жертвы – это мешает делу, но на месте «пилота» платформы Герман бы застрелился сразу после падения. Разумеется, он обладал знаниями, малоизвестными пленному – он воевал в этом городе уже не первую неделю. Время первичного гуманизма, когда тюрьмы брались без выстрела, кончилось. Теперь наступающая сторона жаждала произвести неадекватное замещение – отсутствие тактической сметки она надеялась заменить запугиванием, то есть разновидностью информационного противоборства. В этом ей сильно помогали все еще не закрытые, падкие до сенсаций СМИ. Правда, после того как десяток любопытствующих любителей жареного сами накрутились на жернова, прыть корреспондентов несколько поубавилась, но на нет все-таки не сошла.

И вот теперь в эти жернова угодил американский рейнджер. Он явно не понимал всю неумолимость и подлость войны. Может, его кто-то запутал, довел устаревшие сведения о Женевской конвенции? О том, как надобно теоретически правильно обходиться с пленными? Все возможно, однако тот, кто нарассказывал про эти исторические казусы, сыграл с военным плохую шутку. Герман Минаков и его компания служили афроамериканцам, ныне снова гордо именующимся неграми, вполне честно: ведь те все-таки освободили их из застенок. Потому пойманный янки имел значение только как источник информации, но вовсе не как живое разумное существо.

Именно в качестве первого он принес отряду разведчиков некоторые дивиденды. Теперь «черным детям саванны» можно было со всей честностью довести, что с севера штата в сторону города выдвигается мотопехотная дивизия Национальной гвардии, а пролетающие тут и там платформы – это нечто в виде передового дозора.

– Что они сделают, когда выйдут на предусмотренную позицию, как по-вашему? – спросил бывший наемник солдат Кисленко. Он спросил об этом лейтенанта Минакова, а не пленного, ибо тот не относился к офицерскому составу и смутно представлял действия своей дивизии наперед.

– Если у них решительные командиры и к тому же в нужный момент будет поддержка с воздуха, то я не завидую «черным детям», да и всем прочим «племенам». Знаешь, Захар Осипович, ведая реальное положение дел здесь, я бы, на месте гвардейских начальников, даже особо бы не разворачивался, а так бы и прошел город в режиме встречного боя.

– Короче, ничего хорошего ждать не следует, да, командир?

– То, что я сказал, – теория. Я очень не уверен именно в факторе решительности с их стороны. К тому же, разве у нас есть выбор? Куда мы денемся в этой чужой стране?

– Что, придется умирать за негров?

– Пока еще поживем и увидим, – успокоил подчиненного Минаков.

Ну а пленного расстреляли. Вероятно, тут действовала расовая солидарность, ибо никто в отряде не возразил. В том плане, что передать «пилота» вверх по инстанции значило обречь его на познание жестокости гражданской войны на следующем уровне – это было лишнее, несовместимое с жизнью знание. Ну а выпустить было тем более невозможно: не хватало, чтобы «северяне» узнали о спецгруппе белых, служащей южанам.

Кто знал, что это событие переполнит некую чашу?

26

Удар по окрестностям

Кстати, что там у нас будет значиться целями помимо Сан-Бернардино? Города вообще? Это слишком широко, слишком размазано. Похоже на обычную террористическую манию или призывы «Назад к Природе!». Ведь Сан-Бернардино просто не повезло, что именно там подросли, превосходно себя чувствуя, мальчики, любящие времяпрепровождение с острыми ощущениями. Точнее, такие мальчики имеются во многих местах, но именно эти любители садизма забрались в дом Рекса Петтита.

Итак, что же все-таки является рассадниками заразы, захлестнувшей пригороды? Где стажируются, накапливают опыт и злобу ребятушки из Сан-Бернардино? Где они проходят школу садизма, обучаются получать удовольствие от чужой боли?

Такие места есть. Это тюрьмы. Именно там, в достаточно комфортных условиях, накапливают силы и опыт те, кто приходит потом в пригороды. Или не приходит сам, но рассказывает молодым неоперившимся подонкам, как запросто можно делать все, что захочешь, и в крайнем случае получать пару-тройку лет тесного общения с себе подобными для совместного планирования дальнейшей судьбы.

И значит, цели есть. Дело за малым. Координатная привязка, мелкозернистые и цифровые спутниковые фото. Ну, еще запрос через компьютерную сеть. Вот в этом случае не через корабельного монстра. Он если и войдет в контакт с Новым Интернетом, то только через всю цепочку электронно-штабного братства. Там могут насторожиться, начать выяснять, для чего и как. Потому через собственный, прихваченный из квартиры, домашний.

И кстати, о запросе.

«Извиняюсь, а где у нас, собственно, расположены ближайшие, и не слишком, исправительные учреждения?»

Это, естественно, в более сжатой форме, через поисковую систему.

«Так, а точнее? Ага, ага. Так, а еще более? Нельзя? Требуется допуск юстиции или коллегии адвокатов? Ага. Пять сек».

Ну что ж, допуска у нас нет. Но есть почти точное – километр-два разница – расположение на карте, а следовательно, и на суше планеты Земля. Берем в руки огромную, хитро свернутую в тысячу складок карту… Точнее, сканируем мониторный провал в виртуальность. Ищем приметы интересующих объектов. И без всякого опыта комиссара Мегрэ ясно какие. Сложно только в первом случае, потом по накатанному. Скопление полицейских машин, ворота, охрана; на ночных снимках сияние огней и безлюдье, исключая ту же охрану. В общем, проводим большую аналитическую работу. Однако против нас, как и ранее, воюет время. А потому нет минут на уточнение, перепроверку и прочее. Может, где-то будет ошибочка. Прихлопнем вместо исправительного учреждения – управление местной полиции. Что ж теперь? В сущности ведь по делу. Где были копы, пока резвый молодняк с Сан-Бернардино развлекался в Сан-Диего? Или, может, они их уже арестовали? И сейчас осторожненько журят на скамье подсудимых, а адвокаты шлют по инстанции петиции насчет жестокого обращения с малолетними? Может быть. Только вот когда они показывали прыть в спальне дочери, рядом почему-то не мельтешили адвокаты – прятались где-то по судебным палатам. А значит… В общем, один-два промаха, точнее попадания не туда, не помешают общему ракетному делу.

Ну что ж, время! В готовности тридцать два «томагавка». Наверное, хватит искушать судьбу. В любой момент кто-то из вахтенных может насторожиться. Нам и так повезло, что это не эсминец класса «Арлей Бёрк» самого первого поколения. У того автоматизация не доведена до столь высокой ступени. Там бы никак не получилось произвести запуски из одного места. Потребовался бы сговор. Но условия для мятежей и революций еще не созрели. Мы опережаем время. Точнее, отстаем. Надо было нанести удар по Сан-Бернардино гораздо, гораздо раньше. До того как…

27

Родственники

– Герман Всеволодович, к нам гости, – доложил техник отряда Кошкарев.

– Знаю, Феликс Маркович, я давно наблюдаю его на экране.

– Чего это он один? Может, какой-нибудь совсекретный приказ?

– Думаете, научились наконец? Перестали пользоваться своей допотопной связью?

– А кто знает? Говорят, и обезьяну можно научить.

– Смотри, Феликс, не ляпни это при наших милых союзниках. Такого сравнения они не потерпят.

– А почему, собственно? В смысле, что особо обидного? Редкий зверь. Водится только в зоопарках.

– Я, Феликс Маркович, в палеонтологиях не магистр, однако уверен, что когда предков наших «детей саванны» вывозили в Америку в качестве живого товара, всяческие мартышки еще скакали по лесам в диком виде, тогда это была не редкость. Черт, наш гость прется напролом. Прямо-таки бежит. Как бы не проскочил мимо нашего укрытия. Ну-ка, товарищ Феликс, сделай милость, встреть гостя.

Гость оказался прямо-таки неожиданный.

– Какими судьбами вы тут, брат наш Великий Бенин? – спросил Минаков, разглядывая раннюю пташку. – Да на вас лица нет.

Гость и правда был бледен. До сего момента Герман считал, что чернокожим это не свойствено.

– Брат Герман, еле-еле вас отыскал.

– Так что все-таки стряслось, брат Бенин?

– Беда, брат Минаков, беда!

– Успокойся, брат. На вот, хлебни водички.

– Спасибо. Так вот, ты помнишь, брат Герман Минаков, брата Герхарда Сомали?

– Э-э… Честно говоря, смутно, брат Великий Бенин.

– Ну так вот… И кстати, брат Герман, вы ведь оказались со мной не до конца откровенны, правда?

– Насчет чего? Дело в этом пехотинце летающем, что ли? Не спорю, брат, тут мои ребята – «белые дети саванны» – несколько увлеклись. Перестарались. Стрельнули его со злобы досрочно. Надо, надо было бы, конечно, доставить его для подтверждения информации к вам, но…

– Да речь не только об этом янки, брат Минаков.

– Не только?

– Он, разумеется, тоже сыграл не в вашу пользу.

– Что, разве данные о дивизии Национальной гвардии неправильны? Мы ведь еще…

– Не в дивизии дело, брат, – Великий Бенин поник головой. – Вы же меня обманули насчет своего прошлого, так?

– Прошлого?

– Да, прошлого! Вы ведь утверждали, что вы герои, бойцы за права негров, так?

– Мы утверждали? – Герман несколько потерялся. – Вы же сами так говорили, так что…

– В общем, брат Герхард Сомали оказался умнее всех. Он хорошо и быстро читает. И еще умеет пользоваться «компом». Словом, он прочел протоколы ваших допросов. Наши вожди читают не так быстро. Но он еще сумел найти видеоматериалы. Ну и…

– Что? – теперь побледнел Минаков, наступила его очередь.

– Не знаю, чем вас там травили. Но «журчите» вы там просто как ручейки, – Бенин внимательно глянул Герману в глаза. – Оказывается, вы истребляли бушменов и еще какие-то племена наших братьев, да? Получается, вы уничтожали нашу расу?

Русский лейтенант начал припоминать, стоит ли его лежащий поблизости пистолет-пулемет «интердинамик КП-99» на предохранителе. Если нет, то была возможность что-то успеть.

– Я вижу, это все-таки правда, брат Герман, – добавил чернокожий с укором. – А ведь я вам так верил.

Минаков уже знал, что оружие на предохранителе, однако они с гостем находились на расстоянии вытянутой руки, в случае нападения можно что-то успеть в рукопашной схватке, а там к делу присоединились бы находящиеся за стенкой соотечественники.

– Так сложилась жизнь, брат Бенин. Мы уничтожали не черных, а бандитов. Кто они по расовым признакам, нам вообще-то было «до лампочки».

– Короче, брат, – негр наконец-то отвел глаза в сторону. – Теперь ты и все твои братья признаны предателями. Вас заочно приговорили к зомбированию.

– К чему?

– Вы тут, в разведывательном отрыве, отстали от жизни. У нас теперь, как и положено в нормальном племени, есть настоящий колдун.

– И как же он нас будет?..

– У него всякие яды и, понятно, колдовство. Так что…

– Подожди, брат Великий Бенин, а ты-то зачем сюда пришел? Предупредить?

– Понимаешь, Герман, я теперь тоже приговоренный. Но случай помог мне убежать. И я думаю, мы зря тут сидим беседуем. К нам в любой момент могут пожаловать гости. А может, это будет артобстрел. У соседнего племени «Зебры Саванны» имеются пушки.

– Вот так-так, брат Бенин, – присвистнул Герман. – Ну что же, побратаемся еще раз. А ты случайно не это?..

– Что, брат Минаков?

– Ну, не зомби еще?

– Нет, они не успели, брат Герман. И знаешь, я люблю наши негритянские обычаи, но становиться зомби я не хочу.

– Понимаю, брат Великий Бенин. Очень даже понимаю. Только вот я чего думаю, переменить местоположение, конечно, требуется, но куда деться в перспективе?

Чернокожий «брат» пожал плечами.

28

Удар по окрестностям

Ну вот, теперь можно приступать к применению оружия ближнего действия. Очень ближнего. Вплотную в висок.

Ибо поставленная самому себе задача решена. Дело за малым, за «томагавками». Тихим сапом – девятьсот километров в час – они следуют по предписанному маршруту. Что может их сдержать? Вообще-то много «что». Система НОРАД. Всякие чудеса типа ракетной завесы. Даже лазерные пушки. Однако будем надеяться. Мы атакуем не какую-то базу ВВС в Фениксе, не Силиконовую Долину. Вряд ли на крыше тюрьмы или в ратуше Сан-Бернардино стоит локатор-решетка опознания и наведения. И значит…

А что нас самих сдерживает сейчас от применения пятнадцатизарядной «беретты»? Нет, не по друзьям-вахтенным, делающим тщетные попытки взломать двери отсека. Пока тщетные, разумеется. По собственным полушариям в голове. По двум одним выстрелом. Четырнадцать пуль экономии в магазине. Если не осечка, понятное дело.

Может, хочется пронаблюдать, как полыхнут отсветом тридцать две четырехсоткилограммовые боеголовки? Так не получится. Земля наша кругласта. Велика длина ее окружности. Но все же не настолько велика, чтобы не спрятать загибом умчавшиеся на сотни км «томагавки». Да и хитры те «томагавки», идут они над самой поверхностью, всего-то на пятнадцати метрах высоты.

А уж сообщений по программе новостей так совсем не дождаться. Слишком настырные ребята разбужены грохотом взвившихся в небеса «томагавков»; слишком сильно хотят они попасть в кабину управления; жаждут откреститься от безумного дела начальника и хоть задним числом оправдать себя перед вышестоящими мундирами. Жаль, дрова рубят – щепки летят. Кому как, а конец карьеры вахтенного офицера Пега предрешен. Не простят ему, что впустил на борт коммандера Рекса без всякого объяснения. Точнее, поверил лапше, навешанной на уши. Поверил лапше, а не вызвал на корабль команду военных психиатров. Да лучше бы Пег Идипус применил свою собственную «беретту» без предупреждения, чем позволил стартовать с борта эсминца тридцати двум «томагавкам».

Итак, полюбоваться сносящими все в радиусе четырехсот метров подрывами боеголовок не удастся никоим образом. Более того, очень скоро, когда в отсек все-таки ворвутся либо, того хуже, пустят в щели вентиляции усыпляющий газ, не удастся стрельнуть из снятой с предохранителя «беретты». Говорят, новые пули способны пробивать навылет легковую машину. Пока, по попыткам взлома отсека, не наблюдается. Но все равно жалко, для пробы не удалось стрельнуть в любимый «Опель». Остался он невредим и не имеет наследников.

Ага, вот и дверка начала поддаваться. А рассказывали, броня, кевлар! Что там на часах и где там наши ракеты? По времени некоторые, самые ближние, уже добрались. Например, в Сан-Бернардино. Привет сухопутному населению от моряков Сан-Диего!

Ну, вот и пора. Запись, сотворенная домашним «компом», уничтожена. Все-таки не смог заставить себя досмотреть. Фрагменты остались здесь, в нейронной сети полушарий. Подводим ствол куда требуется. Пора отключать этот ненужный более компьютер. Может, произойдет только перезагрузка?

Сейчас проверим…

29

Родственники

Вообще-то во всем есть свои положительные стороны, размышляет уже исключенный из «братьев» и заочно приговоренный к зомбированию бывший русский наемник Герман Минаков. Теперь отряд не имеет тыла. Но господи, какой особый толк был от наличия в мире «черных детей саванны»? Если не брать в рассмотрение сам факт освобождения из тюрьмы, то совсем никакого. Да, теперь отряд обзавелся дополнительным многотысячным врагом. Уже даже случилась одна схватка-перестрелка, из которой люди Германа вроде бы вышли победителями. Выследили их, видимо, очень сильно желающие выслужиться перед колдуном «братья». Потерь не имелось, и может даже, подчиненные Минакова умудрились не убить никого из «братьев». Главное, потом, ночью, удалось оторваться и снова затеряться в раскинутых окрест развалинах, не так давно называющихся городом Джэксон. Так что особого беспокойства от «детей саванны» нет. Есть волнение за тыл? Ну так оно в последние недели имелось всегда, ведь взвод Минакова значился чем-то вроде полковой разведки. А у разведчиков тыл всегда не прикрыт. Насчет снабжения? Продовольствие в гражданской войне, да еще в городских условиях, каждый сам добывает как может. Хуже насчет боеприпасов. Но ведь сейчас можно экономить. Поскольку ты уже не значишься «братом», так с тебя и спрос меньше. В чьих интересах ты теперь обязан проводить разведку боем? Разве что в своих собственных, когда периодически перебираешься с места на место, вследствие истощения местного продуктового ресурса, или же просто – в целях конспирации. Бог знает, вдруг «северяне», а может, уже и «южане» (абсолютно неизвестно, чей сейчас мыс Канаверал и город Хьюстон с помещенным там центром управления полетами) привлекают для своих целей патрулирующие в небе спутники. У «братьев», может, и не хватит ума, но уж точно хватит дури использовать столь дорогую штуку в целях обнаружения скрывающихся от зомбирования предателей. Вот они – парадоксы прогресса!

Вообще-то в обстоятельствах собирающейся штурмовать город мотопехотной дивизии угроза, исходящая от «племени» Черные Дети Саванны, явно меркнет. В отношении отвода опасности, исходящей с севера, отряд Минакова так же бессилен, как в обороне от землетрясения. Однако пока самое страшное что-то не начинается. Может, «северяне» все-таки решили вначале раскатать город сверху? Тем не менее бомбардировщиков-невидимок тоже не наблюдается. И значит, отряд Германа Минакова спокойно спит, не забывая выставлять часовых, ибо в условиях провала города Джэксон в каменный век пополнить заряд компьютерных батарей просто-напросто негде. Их надо экономить.

И значит, почиваем спокойно. Насколько это возможно в чужой стране, на чужом континенте и в условиях тотального окружения враждебных обстоятельств. Однако, если припомнить, то в тюрьме города Батон-Руж, в соседнем штате Луизиана, было несколько похуже.

Следовательно, в настоящий момент проигрывается не самый плохой вариант. Ах да, есть еще одна головная боль. Герман Минаков, да и все остальные не слишком доверяют «брату» Бенину. Но стрельнуть его для снятия головной боли как-то рука не поднимается. Вот и приходится терпеть. Тем более, оружия ему никто не дает. Может быть, именно по этой причине Великий Бенин находится в тоске-печали? Но такое мелкое неудобство все же лучше, чем испытать на себе таинство зомбирования, правильно?

30

Удар по окрестностям

– Второй эшелон ПВО не находится все время в готовности «один», а предупреждения от станций дальнего обнаружения, естественно, не поступило. Объекты, подвергнутые атаке, это не Белый дом и не Капитолий, которые имеют в настоящее время собственную систему обороны ближних рубежей, так что ракеты поразили цели без помех. Что касается ракетной атаки по более удаленным целям, то здесь дело обстояло лучше, – докладывал министр обороны Шеррилл Линн. – Сразу после первых взрывов прошла автоматическая активация по цепям НОРАД; поскольку в деле были «томагавки» второго поколения – нам повезло – и мы кое-что успели. Из пятнадцати ракет, атакованных средствами ПВО разного типа, нам удалось сбить пять. Еще несколько, по-видимому, вышли из строя по собственным причинам.

– Я понимаю, что нам это на руку, господин министр. Но неужели у нас такая ненадежная техника?

– Комиссия будет разбираться, господин президент, но и сейчас, с ходу, можно назвать, по крайней мере, две причины. Во-первых, это ракеты старого поколения; их ресурс надежности уже практически исчерпан. А второе – а может и первое – это то, что командир корабля работал в одиночку: программирование полета на малой высоте – сложное дело; тем более над территорией Соединенных Штатов, мы ведь специально не вводим в наши ракеты вариации полета над нашей страной в опасении террористических акций. Кстати, это одна из причин, почему эсминец класса «Бёрк» не сумел использовать весь арсенал из девяноста шести ракет. Далее, касательно подробностей запуска. Люди, несущие вахту, арестованы, в настоящее время ведется сбор показаний и…

– Это подождет, господин Шеррилл, – оборвал президент Буш. – Давайте по последствиям. Кто у нас более сведущ? Федеральное бюро, так? Давайте, Сили? Что там к чему?

– Господин президент, я очень коротко, – поклонился глава ФБР. – Эти, по взглядам армии, устаревшие ракеты оснащены боевой частью массой от трехсот двадцати до четырехсот пятидесяти килограммов и там не какой-нибудь древний тротил. Хуже того, некоторые «томагавки» имели кассетные головные части, то есть более двухсот малогабаритных авиабомб в каждой. Представьте, что случилось, когда эти штучки разорвались над объектами! Так что… В общем, по потерям мы не можем отчитаться до сих пор. Жертвы подсчитываются. Пожары во всех местах, кроме Сан-Бернардино, уже потушены. Если не считать этого города, по которому разговор особый, то удару подверглись двадцать объектов. Семнадцать укладываются в одну схему, три выпадают из списка. Из этих трех: один – вероятно, просто отклонение крылатой ракеты от цели вследствие каких-то внутренних ошибок; два – ошибочная цель. По крайней мере, мы так предполагаем. Видите ли – это полицейские участки двух небольших городов. Хотя они вроде в какой-то мере согласуются с общей схемой, тем не менее вероятнее всего, это ошибка наведенца, то есть командира эсминца «Коммодор Буканон» Рекса Петтита. Понимаете, если бы он хотел подвергнуть удару именно полицию, то в его ближней зоне поражения – той, что, по взглядам министра обороны, вообще невозможно было защитить, – находилось, по крайней мере, сто таких же и даже более значительных целей. Например, центральное Калифорнийское управление полиции. Ракета, которая, по нашим взглядам, промазала, – разорвалась над автострадой. Это была именно упомянутая кассетная головная часть. Так же, как и в других случаях, точное число жертв устанавливается. Как все понимают, тут в деле скоростной хайвэй, так что имеются не только прямые, но и косвенные потери от взрыва. Были поражены оба встречных потока; соответственно, в первых врезались последующие, так что… Теперь по основным выбранным целям. Это исправительные заведения. В общем, тюрьмы старинной постройки показали большую стойкость: все-таки камень есть камень. Как и в других случаях, мы еще не знаем количество убитых-раненых. Но, в общем, счет идет на тысячи. Кроме того, есть, так сказать, пропавшие без вести. Некоторые преступники под шумок «сделали ноги». Допустимо, что и здесь счет идет на сотни.

– В деле имеется еще один нюанс. Слух о произошедшем очень быстро распространился везде и всюду. Здесь, в том числе, снова постарались СМИ. Этот единократный удар воспринят преступными сообществами и также отдельными, находящимися под стражей правонарушителями как абсолютно преднамеренная акция. Они считают, что мы – правительство – решили избавиться от возможных последствий в будущем. Ведь опять же, многие слышали, что в южных мятежных штатах тюрьмы и все там находящиеся были освобождены. Вот поэтому мы вроде бы и решили подвергнуть их удару. Что еще настораживает. Появился резкий настрой против армии. Подождите, господин министр! Я знаю, что виноват флот. Но я докладываю о настрое определенной прослойки общества, понимаете? Те, над кем взрывались бомбы, не пэвэошники, они не различают, какого конкретно базирования эти ракеты. Поэтому и настрой. Так вот, уже сегодня в нескольких западных штатах произошли нападения на военнослужащих. Скорее всего, случившееся в исправительных учреждениях послужило катализатором.

– А что по этому городку, Сили? – спросил Ад Буш.

– По Сан-Бернардино, господин президент? Тут случай явно особый. Населенный пункт – как бы это выразиться – опустошен с особой жестокостью. Как я уже сказал, там было все в огне и до сей поры пожары. Мы, точнее спасательные службы, стянули туда противопожарные силы из Лос-Анджелеса. О причинах, почему подвергнут удару город, мы покуда не ведаем. Как вы знаете, командир эсминца унес эту тайну с собой.

– Господи, – вздохнул президент, – министр ВМФ Стаймен, это был всего лишь эсминец – эскадренный миноносец? А если бы это оказался крейсер?

– Ну, господин президент, там бы не получилось произвести запуск и…

– Адмирал, я думаю, на то, что сумел сотворить этот Петтит, тоже никто не рассчитывал, так?

– Видите ли, нами установлено – когда-то ранее он был, оказывается, на должности командира поста наведения оружия эсминца такого же класса, так что…

– Естественно, министр, – разозлился Буш. – Все мы когда-то кем-то были. И не дураками же назначают командиров боевых кораблей. Вы ведь тоже не сразу получили все свои три большие звезды, адмирал. Кстати, они вам не давят?

Министр военно-морского флота Соединенных Штатов замялся с ответом.

31

Тяжелый реликт

Сейчас древний водоплавающий динозавр, забывший свое старинное имя – «Нью-Джерси», – двигался на север. Сегодня он впервые за годы службы во флоте Бразилии пересек десятый градус северной широты. Раньше ему всегда было несколько не до того. То мешали посещать север вершащиеся на юге процессы – войны, стычки и парады взаимного устрашения. То прямой или косвенный нажим самой мощной военно-морской державы мира: запрещаем, мол, использовать ваше вооруженное плавучее корыто выше таких-то широт и далее таких-то долгот; если уж так сильно хочется, пусть плавает где-нибудь вблизи ваших родных берегов и никак не далее. Со Штатами не поспоришь – у них целый ворох атомных подлодок. Хотя ведь не правы по сути. Понятно, что официально «Нью-Джерси» был приобретен в качестве компактно собранного металлолома, который очень удобно перебрасывать по океану с места на место. Но неужели кто-то в Капитолии поверил, что давно законсервированный, но вполне исправный линкор проволокли через моря только для того, чтобы разобрать? Да и вообще, кому какое дело, что и где плавает по международным водам? Хотя, разумеется, дело есть. Мировых гегемонов понять можно. Дальность полета ракет, размещенных на старом динозавре, – четыре тысячи двести км. Уже из акватории Барбадоса они способны долететь до Вашингтона. Понятно, что по прямой – а так крылатые ракеты не летают, – но тем не менее… После успешно отмеченного террористами начала тысячелетия – одиннадцатого сентября две тысячи первого – уразуметь принципиальность янки вполне получается.

Первой модернизацией, которой подвергся купленный в качестве металлолома линейный корабль, стало стирание с борта старого имени. Он перестал называться в честь отдельного штата размещенной в другом полушарии страны, а сразу, еще до соскребания последних килограммов смазки, повысил свой статус на категорию. Правда, покуда тайно. На военно-морской базе Форталеза он до полной расконсервации и переделки обозначался как «Изделие № 1». Зато в секретных директивах и приказах у него появилось имя – «Бразилия».

Однажды пришел срок, и это имя выгравировали на борту. Однако ему не светило носить его долго. Неожиданно времена тлена и распада докатились до его новой родины. По не совсем понятным до сего дня, а может, намеренно скрытым причинам гордая Бразилия раскололась на две составляющие: небольшую, но плотно заселенную, южную и включающую почти весь бассейн Амазонки северную. Вот эта северная и стала впоследствии называться Лесной Бразилией. К 2020-му джунглей и лесов на планете солидно поубавилось, так что ввести в название фонетическую составляющую, связанную с деревьями, значило показать всем и каждому свое национальное богатство. Поскольку линкор был приписан к Форталезе и попытка южан захватить и перегнать его в Порту-Алегри провалилась, он остался собственностью обладателей тропических лесов. Однако по случаю того, что другой кусок страны сохранил в своем названии слово «Бразилия», не мудрствуя лукаво дополнив его приставкой «Южная», оставить боевой корабль со старым названием значило вводить команду в опасное двоемыслие. Так что на некоторое, не слишком продолжительное время линкор «Бразилия» вновь стал безымянным.

Кто предложил назвать старый боевой корабль в честь героя Сервантеса, теперь уже не вспомнить. Наверняка сказалась тенденция, проявившаяся в американском флоте. Без сомнения, какая-то полемика имела место, ведь все-таки Сервантес был не бразильским и даже не португальским писателем. Однако морфлот ведь собирался поименовать корабль не в честь автора, а во славу его героя. Этот герой родился давно, задолго до линкоров. Он успел успешно войти в культурную палитру практически всех народов; слово «донкихотство» даже стало нарицательным. Так что с сегодняшнего ракурса никакого заимствования уже не происходило. Кроме того, не выводила ли сама принадлежность бывшего «Нью-Джерси» и «Бразилии» к вымершему классу кораблей на прямую аналогию с заблудившимся во времени рыцарем? К тому же, ввиду накатывающегося из будущего глобально-мирового топливно-энергетического кризиса, все окружающие страны усиленно вооружились, в том числе и в жанре флотостроительства. Не следовало ли из этого, что если не захватить красивое имя вовремя, его неизбежно присвоит какая-либо из испаноязычных стран? Стало бы обидно, если бы «Дон Кихотом» вместо громадного, почти в шестьдесят тысяч тонн водоизмещения линкора назвали какой-нибудь сторожевой катер с экипажем в полтора десятка человек. Итак, сервантесовский идальго обрел совершенно новую военно-атлантическую жизнь.

В нынешний момент он выполнял очень важное задание, между делом нарушающее американо-бразильский договор о пересечении десятого градуса широты. Ну что же, наверное, дело того стоило.

32

Игроки

– Господин президент, у нас новые проблемы.

– Это я уже и так понимаю, по составу участников, – невесело пошутил президент Соединенных Штатов Америки Ад Буш. – Но вы, генерал, садитесь.

Четырехзвездный генерал, председатель комитета начальников штабов, то есть самый главный начальник в вооруженных силах после министра обороны и главы государства, подчинился.

– Ну что ж, докладывайте. Слушаю. – Президент сцепил пальцы рук. – Вы же у нас сейчас за министра. Он как раз полетел на юг, проведать наших флотоводцев, заваливших африканскую кампанию.

– Именно так, сэр, – согласился Форд Эммери с отсутствием министра, но выглядело это как полное согласие с «завалом» военного похода на юг. – Однако сейчас речь не об Африке, господин президент. У нас очень большие проблемы гораздо ближе, в Северном полушарии.

– Я знаю, у нас гражданская война или, по крайней мере, ее преддверие, – снова сделал попытку пошутить Буш Пятый.

– На сей раз это произошло несколько южнее.

– На сколько несколько? Ладно, генерал, молчу. Докладывайте по порядку.

– У нас выведен из строя еще один авианосец.

– Что?! И уже не в Африке? Здесь?

– Хуже того, он снова выведен из строя атомным оружием.

– Черт возьми, когда это случилось? Почему я…

– Менее часа назад, господин президент. Я взял на себя смелость не сообщать сразу. И вы и я могли наломать дров. К тому же поначалу все было очень неясно. Даже сам атомный взрыв вызывал сомнения. А сейчас мы уже кое-что выяснили. Несколько успокою вас: теперь это не ракета, не торпеда и не снаряд. Это взрывное устройство переносного типа, возможно самодельное. Ну, об этом, я надеюсь, вам подробно доложат господа из ЦРУ и АНБ. Поясняю стратегические аспекты.

– Хорошо, генерал.

– Как вы знаете, господин президент, мы хотели усилить группировку в Мексиканском заливе, да и вообще на юге. В принципе, не просто усилить, а, можно сказать, создать. После раскола (надеюсь, только наметившегося) у нас – ну, тех, кто живет на севере США – нет в Мексиканском заливе ни одной морской базы и, можно сказать, флота. Наличие в заливе авианосца новейшего типа могло бы благотворно повлиять на нашу позицию в отношении «южан», охладить там некоторые чрезмерно горячие головы. Этим авианосцем должен был стать «Фенимор Купер».

– Так это случилось с «Купером»?

– Именно так, господин президент. Я продолжу? Однако первоначальный план, до захвата бандами южан Далласа и Мемфиса, не предусматривал использования «Купера» здесь. Вообще-то мы хотели послать его в Южную Атлантику. Как вы помните, после серии тамошних катастроф у нас создался кризис с точки зрения использования тактической авиации. Поэтому мы все же решились ослабить группировку в Японском море и перегнать авианосец оттуда. Корабль должен был идти по кратчайшему маршруту – по дуге большого круга. Однако когда он уже находился в пути, из-за эскалации на нашем собственном юге мы перенаправили его в Мексиканский залив. Посему около бывшей Французской Полинезии он поменял курс, ибо опять же, как вы знаете, Панамский канал после проведенной модернизации стал способен пропускать суда сверхкрупного тоннажа. Сейчас мы не знаем наверняка, проведена ли террористическая акция с атомной миной именно против «Купера» или же просто против самого канала, но результат налицо. Примененный заряд, видимо, сверхмалый – считанные килотонны, – однако наш корабль умудрился попасть почти в эпицентр.

– Что с кораблем, генерал? – президент называл Форда Эммери без всякого принижения в звании, ибо именно четырехзвездочный генерал именуется в Штатах «просто» – «генералом».

– Вы не поверите, господин президент, но мы до сей поры не установили с ним связь, – Эммери сделал предусмотренную паузу, однако, поскольку президент воздержался от реплик, продолжил: – Хуже того, параллельно произошли еще несколько событий.

– Что? Опять? – Ад Буш все-таки не выдержал и вскочил.

– Они гораздо менее масштабны и ощутимы только в контексте головного происшествия.

– Боже правый!

– Дело в том, что у нас в настоящий момент нет ничего способного быстро дать визуальную информацию о происходящем. Кроме спутников, разумеется. Понимаете, случился такой тактический нюанс наложения. Опять же, как вы ведаете, с некоторых пор наша военная база в Панаме стала снова функционировать. Мы имеем там некоторое количество разведывательных и боевых самолетов. Так вот, в связи с тем, что «Фенимор Купер» перед проходом канала должен был уменьшить осадку до минимума, практически всю авиагруппу с него сняли. Часть должна была сесть на упомянутый базовый аэродром, а часть уйти барражировать над Карибским морем. Из-за этого свои самолеты панамского базирования мы загодя перегнали в Кубу, на базу Гуантанамо.

– Зачем?

– Но ведь во Флориде творится черт знает что! Понятно, мы еще не перешли к жестким боевым действиям с повстанцами, но если бы вдруг команда последовала, то у нас бы было все наготове. То есть достаточно боевых самолетов вблизи.

– Понятно, генерал.

– Так вот, часть самолетов с «Купера» села на аэродром Панамы и…

– И с ними что-то случилось, да?

– Пока нет сэр, но… Вы не поверите!

– Поверю, генерал. Теперь уж всему поверю.

– Они взлетели с «Купера» с минимальным запасом топлива. Или там не знаю, может, они вначале барражировали. Если надо, присутствующий адмирал Микки Стаймен пояснит подробнее. В общем, сели они без горючего, как и надлежит. А теперь оказалось, что эти двадцать штурмовиков и истребителей нечем заправить. Оказывается, на базе вообще нет топлива, господин президент.

– Что за чушь, генерал? Вас надо снимать, раз у вас в подчинении такой бордель.

– Как вам будет угодно, господин президент, как вам будет угодно.

– Нет, я всегда подозревал, что в армии творится бардак, но такое…

– Не знаю, господин президент, может, это парадоксы военного снабжения… Будем разбираться. Просто в свете всего перечисленного закрадывается подозрение, что здесь не обошлось без диверсии.

– Теперь это все, генерал?

– Нет, ведь я не довел информацию о второй группе самолетов.

– Ага, с ней тоже что-то произошло, да? – президент нервничал, ему было совсем не смешно, хотя, находись в комнате внешний, независимый наблюдатель, он бы отметил своеобразный комизм вершащейся ситуации.

– Не совсем с ней, господин президент. С тремя воздушными заправщиками, обязанными их заправить. Они взлетели с Нью-Мексико, а над Техасом их атаковал истребитель «южан».

– Сбил?

– Нет, не сбил. Вообще-то полный топлива заправщик цель простая. Может, он только пугал. С этим мы будем разбираться подробно. В общем, агрессор достиг своей цели. Летчики перетрусили, слили топливо для увеличения маневренности и в итоге возвратились на базу. Да и то не все. Один, по всей видимости, слил слишком много. Прихватил свое собственное. Он пошел на посадку в район Сан-Антонио. Предположительно, приземлился там. Как я понимаю, теперь он окажется у «южан».

– Что, нельзя было отогнать этот истребитель чем-нибудь?

– Где ж его теперь догонишь, это новейший «Рунер». Название не зря означает «бегун» – крейсерская скорость почти две тысячи километров в час.

– Наши «южане» обнаглели. Кроме того, если сведения о случае просочатся, наши экологи поднимут вой. Я говорю о слитом топливе, ведь там сотни тонн, как я понимаю, так?

– Так, господин президент.

– Кстати, это мысль – натравить на вас нашу милую госпожу Лину Мэкси, министра защиты окружающей среды. Она явно рассвирепеет.

– Может, лучше молчать об этой мелочи, а, господин президент?

– Я подумаю, генерал Форд Эммери, подумаю.

– Мне продолжать по поводу? Так вот, самолеты с «Фенимора Купера» теперь не могут вернуться назад, понятное дело, и вынуждены тянуть до Гуантанамо. Может быть, дотянут. Если нет, надо по дипломатическим каналам связаться с Ямайкой. Пусть сядут там. Опять же, если дотянут.