Феномен ZARA О'Ши Ковадонга

Долгий ланч с президентом Inditex

На первой неделе мая 2008 года меня приветствует в Ла-Корунье безоблачное голубое небо. Я снова приглашена на ланч с Амансио Ортегой, после того как я обменялась впечатлениями с его людьми за прошедшую неделю. Прогулка – лучшая подготовка к беседе с этим человеком, который кажется таким же спокойным, как Бискайский залив рядом с Финистерром, где океан излучает силу и загадочность. Этот фон отражает личность главного героя этой книги, того, кого все обожают, но также того, кто может заставить окружающих трепетать, не только когда не согласен с кем-то, но – и это гораздо хуже – когда он игнорирует вас. Подобно диким волнам, разбивающимся о скалы и сметающим все на своем пути.

У нас забронирован столик на половину первого, и, по идее, у нас должно хватить времени на спокойный, неторопливый разговор. Кто-то подходит ко мне и предупреждает, что он задержится на несколько минут, потому что возникли неотложные дела. Мне передают его глубочайшие извинения, но вот уже меньше чем через 10 минут приходит он сам, такой же спокойный, как обычно. Первым делом он извиняется за опоздание, по его словам, он редко опаздывает, и сегодня это вопрос форс-мажорных обстоятельств.

Я напоминаю ему, что в одну из наших встреч он рассказывал, и я об этом уже упоминала, что его отец, работающий на железной дороге, научил его важности абсолютной пунктуальности. «Я сама предпочитаю приходить вовремя, – говорю я ему, – но иногда происходит нечто, что просто делает это невозможным». Амансио соглашается: «Ты права, но для меня пунктуальность – это не просто качество, унаследованное от отца, она важна еще и потому, что время для меня очень ценно, ценнее, чем для многих других. Мне кажется, что заставлять кого-то ждать, вне зависимости от того, кто этот человек, очень плохо, потому что это показывает, что ты не ценишь время того человека, который тебя ждет. Мы не имеем права заставлять других людей терять свое время из-за нас». Выражение его лица становится очень серьезным, когда он рассказывает об одном человеке, который никогда не приходил вовремя. «Некоторое время назад мне пришлось в итоге топнуть ногой. Я сказал: «Этого больше не должно повториться. Просто позволь мне напомнить тебе, что я президент, ладно?» И это, похоже, решило проблему».

Это первый раз, когда я слышу от него нечто подобное. Это кажется абсолютно несовместимым с его обычным решением не говорить о себе, как будто он самый простой человек. Это также не похоже на него, как если бы он вдруг решил завести собственные визитные карточки (которых у него, конечно, никогда не было).

Мы перемещаемся в зал, и, когда занимаем свои места, он начинает рассказывать мне, что у него на уме. Я прекрасно знаю, что он не считает, что я упущу что-то очень важное, собирая информацию о нем, но его тон очень серьезен, когда он снова повторяет, будто я и не слышала этого раньше, то, что он говорил уже тысячу раз: «Ты должна постараться сделать так, чтобы твоя история не была сфокусирована на мне. Я не могу разговаривать только о себе или о том, как я сам все это сделал. Я чувствую себя глупо в такой ситуации. В сотый раз я должен повторить тебе – Inditex – это история множества людей. Если ты это поняла, поговори с другими людьми, которые позволят тебе собрать полную картину. Ты увидишь, что из 10 человек, с которыми ты поговоришь, у каждого будет свое мнение, потому что все смотрят на вещи со своей точки зрения». Прекрасно. Великолепно. Я согласна со всем, что он говорит, и в ответ объясняю свою точку зрения, упоминая и живейший интерес, который все проявляли, когда я задавала вопросы о том, кто такой Амансио Ортега и каков он.

Он крепко сложен, набрал несколько фунтов с тех пор, как я последний раз его видела, волосы постепенно редеют, всегда носит идеальную рубашку – сегодня белую, иногда голубую – и серый пиджак в стиле casual. Он очень внимательно слушает, стараясь понять, что ему говорят. Но сегодня он выглядит немного защищающимся, возможно, немного более серьезным, чем обычно, я бы даже сказала, более взволнованным. Мы балансируем между доверием, которое образовалось за годы дружбы, и его стремлением защитить свою личную жизнь. Ни один из моих аргументов не кажется ему до конца убедительным, потому что он чувствует, что в определенном смысле предает свои принципы. Я спрашиваю себя, сможем ли мы и дальше сохранять эту позицию и не потерять равновесия.

Вице-президент и CEO компании Пабло Исла садится справа от меня, лицом к президенту. Он слушает наш разговор, будто смотрит теннисный матч, когда мячик быстро и с силой перекидывают с одной стороны на другую, и мы оба – я и Амансио – обожаем эту игру. Пабло Исла же, возможно, задается вопросом, кто выиграет этот сет.

«Я прекрасно понимаю, о чем вы, Амансио, – говорю я тем же тоном, – но вы просто должны принять то, что я снова и снова вам повторяю. Никому не достаточно просто отчета о делах компании или фотографий вас с дочерью Мартой, где она участвует в соревнованиях. У людей есть право знать, что за человек создал эту компанию, которая сегодня повсюду – на модных улицах, на всех ритейл-мероприятиях и везде, где обсуждается будущее текстильной индустрии».

В то же мгновение у меня закрадывается подозрение, что я переоценила силу своих аргументов, что я превысила его способность принять эту идею за рамками моей книги. Мои аргументы были подобны небольшой трещине в ограждении, возведенном Ортегой вокруг себя. Чтобы максимально прояснить свою позицию и с таким выражением, будто ему нужно срочно объяснить что-то чрезвычайно, он возражает: «Есть кое-что, что ты, похоже, не вполне понимаешь – я не представляю ничего особенного в этой истории. – Он продолжает с полной убежденностью: – Я смотрю на себя как на работника, которому невероятно повезло делать то, что он хочет в жизни, и который имеет возможность продолжать делать это. Это большая история и единственная история, о которой я разрешаю рассказать: о том, что значит работа. А также о еще одной вещи, тоже невероятно важной: если я чем и горжусь, так это людьми, которые работают со мной».

Теперь, когда мы выяснили правила игры, Амансио снова очень легок в общении и ведет себя так, как и всегда. Выглядит это так, будто он высказал идеи, которые хранились в самой глубине его души, и теперь он свободен ото всех забот и может высказываться с полной откровенностью. «Мой успех – это успех всех людей, кто работает и работал вместе со мной. Никто не может быть настолько умен, настолько всесилен или настолько высокомерен, чтобы считать, что он может создать компанию, подобную этой, своими двумя руками. Было много, много людей, – его голос становится лирическим, – которые посвятили свои жизни этой компании. Много людей. – И он как будто видит, как они проходят у него перед глазами со всех четырех сторон света. – Много людей помогли нам построить эту удивительную реальность от начала и до конца».

Пабло Исла, которому тогда было 44 года, принял свои обязанности с энтузиазмом и полным погружением в работу, как и многие другие, как Кастеллано, например, о котором Ортега сказал бы, что по разным причинам он уже не с ними. «Найти профессионалов такого калибра, – он смотрит на относительно нового CEO с благодарностью, – это божий дар. Подобрать людей всегда сложно. Когда ты можешь держать компанию на плаву благодаря этим людям, это дает тебе ощущение полного спокойствия относительно будущего. Это настоящая удача, и она меня не покидает».

Итак, когда приходит время выбирать менеджеров, которые будут ответственны за компанию, кого он ищет и кого искал со времени первых шагов президента Inditex? Что он хочет о них знать, прежде чем доверить им ключевые роли? Его ответ очень выразителен: «Ищу то, что будет работать на компанию. Я пытаюсь выяснить, в чем ценность этого человека, интересуюсь его семейной жизнью, его интересами и личными качествами, которые повлияют на его способность профессионально выполнять работу. Но самое главное – их личные качества. И я редко ошибаюсь». Как он оценивает их? Что спрашивает с них? В его словах нет ни тени сомнения. В конце концов, он провел много лет, окружая себя лучшими людьми, и он прекрасно знает, чего хочет. «Много чего, во-первых, это серьезное чувство долга перед тем, что они собираются делать. Верят ли они в свои слова, когда говорят, что очень хотят работать с нами? Я всегда искал людей, которые подойдут компании, которые понимают наши ценности. Одна из наших ценностей в том, что ответственность требует быстрых действий в любой профессии. Проблема должна решаться без прокрастинации, вы должны всерьез понять меня, когда я говорю, что компания состоит из сети магазинов: все, что мы делаем, это стараемся поддерживать магазины сфокусированными на продажах. Мы все работаем на магазины».

Несмотря на его возраст и положение бизнесмена мирового масштаба, Ортега далек от замкнутости или холодности. Он принимает тебя как друга и до определенного уровня просит тебя обращаться с ним на том же уровне доверия. Он знает правду о людях, окружающих его, и для него очень важно, что у них есть свои мнения. Он ждет от других людей, что они будут четко высказывать, что думают, вне зависимости от того, понравится это ему или нет. Он прощает ошибки, но действует очень быстро, и не все успевают за ним. При общении с ним понимаешь, почему некоторые остались позади.

Я спрашиваю его, что он чувствует, когда видит, что его бизнес значит сегодня? «Чувствуете ли вы, что сделали что-то очень масштабное? Ощущаете ли вы, что благодаря вам на моду сегодня смотрят иначе во всем мире?» Это человек, который всегда очень быстро реагирует, не лезет за словом в карман: «Эй, вы, я, все, кто верит, и все, кто нет, – мы все обязаны этим богу. Конечно, в моем случае я чувствую, что я обязан всем богу и Inditex. Этой компании предстоит пройти еще долгий путь, перед ней нет пределов. Конечно, сейчас мы входим в экономический кризис, но мы должны сфокусироваться на развивающихся странах: Китае, России, Бразилии и т. д. С этой точки зрения экономика становится все лучше и лучше, потому что перед нами открываются новые рынки с новыми потребителями, и у нас в руках есть все необходимые производственные, логистические и дистрибьюторские системы, чтобы ответить их запросам.

Если компания не растет, она умирает. Компания должна поддерживать жизнь. Мне исполнилось 72 года 28 марта, и я чувствую, что мы не можем перестать расти. Никто не сможет разрушить эту компанию, потому что люди, с которыми мы здесь работаем, великолепны и полностью преданы компании, от тех, кто занимается транспортировкой, до людей, которые создают дизайн всей продукции и запускают новые проекты. Компания должна продолжать быть тем, чем она должна быть».

Что Zara значит для Ортеги?

«Что Zara для вас значит?» – спрашиваю я, когда мы сходимся на том, что никаких препятствий перед компанией нет. Его ответ в том же духе: «Для меня это покой, а не шоу. Это бренд, рожденный в компании, которая хотела, чтобы женщины всего мира хорошо одевались, а не одевались напоказ. Именно женщины с таким стилем покупают одежду в магазинах Zara. Это правда, что всегда приходится выбирать какой-то стиль, потому что просто невозможно учесть характерные черты со всего мира. Мы не производим разный дизайн для 80 стран, мы создаем вещи, которые подходят для жительниц 80 разных стран. И это не сложно», – говорит Амансио. И так как я знаю, что он обожает истории, связанные с его маркетинговой философией, то рассказываю ему, как однажды августовским днем я заметила шерстяной пиджак в Zara на улице Веласкеса, который мне показался просто идеальным. Но так как жара была просто невыносимая (42 градуса по Цельсию), я подумала, что вряд ли это правильное время для покупки этого жакета, и решила подождать до сентября, решив, что куплю его до поездки в Мексику. Но когда я снова пришла в магазин, несмотря на то что в Мадриде по-прежнему стояла ужасная жара, как в пустыне, пиджак был полностью распродан! Я осмотрела все магазины в Испании – не осталось ни одного, даже в витринах, где обычно остаются последние вещи. Поэтому я решила путешествовать без него. И представьте себе мое удивление, когда я, прибыв в Мехико, вышла на вечернюю прогулку вокруг отеля, чтобы отдохнуть после 10-часового перелета, и вот я вижу прямо перед собой этот удивительный пиджак – в огромной витрине Zara! Я вломилась в магазин… и какое разочарование! Этот пиджак уже был полностью распродан в Мексике, а последний, оставшийся на витрине, ждал покупателя, который должен был вернуться за ним на следующий день.

Амансио рассмеялся и сказал, что раз уж я так хорошо знаю компанию, то должна была понять, что фундаментальной частью стратегии является установка никогда не повторять выпуск продукции, чтобы избежать эффекта униформы. «Если какая-то вещь из Zara тебе нравится, то ты должен либо купить ее, либо потерять. Наши линии универсальны, и у клиентов схожие вкусы, в чем мы все больше и больше убеждаемся. Чтобы добиться успеха, мы лишь должны правильно выбрать продукт».

ЕСЛИ КАКАЯ-ТО ВЕЩЬ ИЗ ZARA ТЕБЕ НРАВИТСЯ, ТО ТЫ ДОЛЖЕН ЛИБО КУПИТЬ ЕЕ, ЛИБО ПОТЕРЯТЬ.

Амансио чувствует, что очень важно оставаться верными сути Zara. «Снова и снова я говорил своей жене Флори, которая занималась вопросами дизайна много лет, как ты знаешь: «Я не хочу, чтобы в наших магазинах было что-то роскошное, это не сочетается с нашей сутью. Мы – о реальных женщинах, реальных людях, а не о мечтах».

Он продолжил рассказом о том, как не так давно он решил поменять лампу, которая висела в одной из витрин пилотного магазина в главном здании в Артейхо. Он почувствовал, что эта сложная лампа не подходит продукту, и попросил своих людей ее снять, потому что она казалось слишком вычурной и не сочеталась с Zara. Он поговорил с лидером проекта, объяснил ему свои соображения. Тот ответил, что не только эта лампа кажется ему неправильным выбором, и признался, что сожалеет, что в одиночку выполняет настолько фундаментальную работу, без коллеги, с которым можно было бы сравнить свои идеи и достичь некоторого баланса. Он признался Амансио, что чувствует себя довольно изолированно в этом поле, где столько зависит от воображения и креативности, очень важных для создания истинного образа бренда. «И он был абсолютно прав. Все мы, ответственные за сохранение основных принципов, часто чувствуем себя одинокими, нам нужны люди, к которым мы можем обратиться. Нам нужны друзья».

Когда я спросила его, что держит его на работе спустя столько лет, он ответил: «Обучение и рост. Я продолжаю смотреть и слушать, что происходит в мире. До недавнего времени богатыми странами были арабские страны и Япония. Теперь это Россия и Китай. В этих частях мира сегодня сосредоточено много людей с большими деньгами, и они тратят их все, потому что то, что легко приходит, легко уходит».

Уик-энд в Риме

Амансио рассказывает мне, что он только что провел длинный уик-энд в Риме, в испанском посольстве в Ватикане. Это здание, старейшее дипломатическое представительство в мире, было построено Фердинандом Католиком в 1480 году. Хорошо известный дворец Испании дал название популярной площади Испании, всегда наполненной туристами, прогуливающимися вверх и вниз по каменной лестнице, поднимающейся от церкви рядом с Тринита-деи-Монти. Это сокровище барокко – частично работа рук скульптора Борромини, который создал фасад здания. Впечатляющая лестница поднимается до главного вестибюля посольства, где воображение поражают две великолепные работы Бернини – «Проклятая душа» и «Благословенная душа».

Расположенный в историческом сердце Рима, веками дворец был местом встречи поразительного мира, в котором художники всех мастей собирались, чтобы насладиться этим местом, одним из самых известных в итальянской столице. Этот дворец был свидетелем приходов и уходов гостей, таких разных, как Гарсиласо де ла Вега, Казанова, Диего Веласкес. Многочисленные послы, представлявшие там нашу страну, были частью политической истории Испании со времен католической монархии до сегодняшнего дня, занятые в Риме защитой религиозных интересов.

Хотя никто не просил его, Ортега лично занялся реставрацией посольства. Посол пригласил его к себе провести праздник Непорочного зачатия в 2007 году, чтобы он мог посмотреть на традиционную церемонию, на которой папа приходит к статуе Девы Марии, расположенной напротив дворца Испании. За ним следует в древнем костюме старейший пожарник в городе, забирается по лестнице и надевает на Деву Марию корону. Святой отец читает речь толпе, собирающейся на площади. Послы принимают папу в дверях и затем продолжают церемонию с балкона. Амансио, верный своему решению никогда не становиться звездой шоу, отказался от приглашения по такому случаю, но пообещал приехать позже и приехал – в феврале 2008 года.

Он вернулся обратно под большим впечатлением от величия Рима и красоты его улиц и получил счастливую возможность посетить Ватикан со своим близким другом и послом – Пако Васкесом, который много раз был мэром Ла-Коруньи. «Угадай, что меня спросили через день после возращения? «Возможно ли, что я видел Ортегу, бродящего по улицам Рима с мэром?» – и он начинает хохотать. – Это смешно, во-первых, потому, что кто-то на самом деле узнал меня на улице, а во-вторых, потому, что он назвал посла Испании «мэром»!»

Амансио обожает Васкеса. Они хорошие друзья, и он с теплым чувством рассказывает о том, как тот показывал ему самые интересные уголки итальянской столицы. «Только представьте! Я был в Риме дюжину раз, но всегда по делам! Я люблю этот город все сильнее с каждым разом, но не могу описать словами, насколько другим показался он мне после этих выходных! – Он пускается в воспоминания и говорит: – В один день мы были приглашены во дворец Колонна. Еще одно чудо. А как перед нами крутились принц и принцесса! Они были настолько идеальны, потому что были одновременно такими нормальными и в то же время очень грациозными. Лучший момент для меня был, когда я встретил принцессу и она сказала мне, что всегда хотела со мной пообщаться и пригласить меня во дворец, потому что обожает мою работу. Стоит только подумать обо всей этой фантастической моде, доступной в Риме, со всеми лучшими роскошными компаниями, и вот представительница древнего аристократического рода восхищается Zara! Это просто поразило меня. Я никогда не привыкну к этому. Я всегда думал, что это не может относиться ко мне. Когда я сказал об этом своему другу Пако, он спросил: «А ты знаешь, кто ты?» И я ответил: «Конечно, знаю. И именно поэтому это меня так поражает».

Я спрашиваю его, правда ли, что он спонсирует реставрацию из собственных денег. Молчание. Красноречивое молчание, как говорится, так как если он этого не отрицает, значит, он так и делает. И снова – он ненавидит делать что-то на публику и возвращает разговор к своим впечатлениям от путешествия. «Ты должен любить красоту – это одна из главных вещей в жизни. В Италии это знают очень хорошо, ты можешь вдохнуть ее вместе с воздухом. К примеру, когда я взглянул на фасад дворца Испании, я увидел, что он раскрашен в 4 разных цвета – очень похожих, но разных оттенков. Именно это делает его таким удивительным. Васкес превзошел самого себя за три дня, что я был там. Для начала, когда я приехал, они не стали спускать большой испанский флаг, который развевался для встречи с папой. Затем он провел меня в Ватиканскую библиотеку, чтобы я мог взглянуть на архивы и другую сторону музея. Мы осмотрели крошечную часть Рима, потому что за три дня никак не успеть осмотреть все, что предлагает этот город. Я был под глубоким впечатлением от Пантеона и всех этих монументов, руины которых стоят эхом исчезнувших цивилизаций. Этот город возвращает тебя в прошлое. Но что больше всего меня тронуло – это Пьета в Ватикане. Мне показалось просто невозможным, что человек может создать нечто настолько божественное. Любовь, которую испытывают итальянцы к своему городу, к истории и к красоте в целом, просто удивительна. Я просто обязан туда вернуться». Он продолжает и признается в одной вещи, которая многое о нем говорит. «Именно в такие особенные моменты я снова осознаю все свои недостатки. Когда люди говорят о моей карьере, то никогда не забывают сказать, что я работал с 13 лет, и это правда – я работал. Но не говорят о том, что у меня не было шанса учиться, это было просто невозможно – и сегодня мне этого недостает. Чтобы начать работать в таком возрасте, мне пришлось от многого отказаться. Так вот просто. Моя профессия – вот мой университет. Я хотел быть бизнесменом нового толка, изменить мир, социальный, я имею в виду. И что я могу сказать, оглядываясь назад, это что я смог этого добиться, потому что материал, из которого сделаны люди Галисии, – это прекрасный материал для работы. Каждый из них был невероятно привержен моему делу».

Поездка в Рим не была деловой, но, «когда я вернулся обратно в Ла-Корунью, первое, что я сделал, – рассказал другим, насколько людей там впечатляют наши магазины. Не чтобы они задрали носы, но чтобы осознали ответственность, которая на нас лежит. Магазины Рима просто трещат по швам. Никогда не видел столько невероятно элегантных покупателей с пакетами с нашими вещами».

Из деревушки в Леоне – по всему миру

«Вещи настолько сложны, насколько мы их таковыми считаем, – говорит он, вслух размышляя о происходящем сегодня. – Когда мы смотрим слишком пристально, все кажется очень сложным. Но все, что нужно делать, – это работать, но работать со страстью. Этому меня научили мои родители, они были простыми людьми, которые повидали тяжелые времена в Испании. Они жили в Стране Басков до начала Гражданской войны, тогда мой отец переместился в Бусдонго, деревеньку в Леоне, где я и родился. После войны они вернулись обратно в Страну Басков. Я жил в Толосе до 12 лет, и потом мы переехали в Ла-Корунью, потому что моему отцу дали там работу.

Я вернулся в эту часть страны, когда мы открыли первый магазин в Овьедо. Это крохотная маленькая деревенька, едва ли на полдюжины домов. Я нашел тех, кто помнил нас, хотя меня, конечно, не узнали. Затем в другой раз, когда мы ехали через Леон паломническим путем Эль Камино де Сантьяго де Компостела, нас узнали, но все, что сказали: «Смотри, они не раздувают из себя непонятно что». Они так сказали, потому что за несколько дней до того в этих местах побывал другой «паломник», окруженный папарацци, собирающими историю для магазина Hello. Я никогда бы такого не потерпел. Для меня очень важно быть одному, без толпы».

Я спрашиваю его, какой его любимый город – любой в мире. «Они все такие разные, – говорит он. – Сейчас я переполнен Римом и определенно поеду туда еще раз. Меня очень заинтересовал Мехико из-за своего контраста между богатыми и бедными. Нам столькому можно поучиться! И как взгляд в будущее – Дубай – удивительное место, город, построенный между морем и песком».

Когда я спрашиваю, много ли у них магазинов в той части света, ответ Амансио демонстрирует, что он держит руку на пульсе событий: «У нас множество магазинов во всех арабских странах, но из-за культурных сложностей все они работают как франшизы».

Несмотря на то что я знаю, насколько он не любит разговаривать о своем богатстве, я все же спрашиваю его, каково это – иметь столько денег. Его ответ очень четкий: «Это значит иметь возможность тратить то, что ты должен потратить, не делая из этого события, иметь возможность помогать многим людям и их семьям».

Когда человек достигает такого успеха, как он, и занимает такую позицию по жизни, может ли его что-то ранить? «Я не думаю, что кто-то может навредить мне сейчас. Прошлое есть прошлое. Это похоже на то, как будто ты носишь доспехи. И в любом случае я не держу ни на кого обид». Из-за абсолютной убежденности, звучащей в его ответе, я боюсь, что у меня брови взлетели до макушки. «Серьезно? Это просто невозможно!» Он поправляет сам себя: «Хорошо, если ты чувствителен, можешь страдать из-за всего, но на другом уровне. Из-за несправедливости, например. То, что происходит в мире, может свести с ума. Но единственное, что я не могу выносить спокойно, – это малейший намек на агрессию в отношении моей семьи. Когда дело доходит до детей, я беспощаден».

Затем выражение его лица смягчается, когда он вспоминает свою мать Джозефу. Его чувства к ней также глубоки, как всегда, и его глаза увлажняются, когда он вспоминает эту женщину, которая умерла, когда ей было 94 года. «Флори, моя жена, была с ней до последнего. Она навещала ее каждый день. Помню, однажды я взял ее с собой посмотреть на Марбеллу на моем самолете, и она смотрела на меня с таким обожанием, с каким только матери могут, и сказала: «Это правда мой маленький Чолиньо?» Она всегда называла меня так, а теперь мои племянники и племянницы зовут меня дядя Чоло. Мой отец, напротив, был очень серьезным человеком, очень прямолинейным. Он умер в 90 лет. Но человеком, который любит меня так, будто я последний человек на Земле, является моя сестра Пепита».

Что держит вас на работе спустя столько лет? Вы все тот же человек, который заметил свободную нишу на модном рынке? Вы все еще смотрите на жизнь глазами исследователя? Он смеется над моим вопросом, но блеск в его глазах рассказывает правду об этих бесконечных годах, когда он «раньше всех приезжал, позже всех уходил». Это звучит так, как будто он просит прощения, когда говорит: «Теперь я не приезжаю раньше 11, хотя были времена, когда я всегда был на месте в 9, но теперь я могу себе это позволить, потому что люди, которым я доверяю работу, невероятно отвественны и в их руках все в безопасности. Они могут поддерживать огонь в топке».

Когда обед заканчивается и нам приносят кофе, мы можем говорить, о чем хотим, разговор обращается к текущей ситуации в экономике и к кризису. Ортегу он не волнует. «Нельзя пугаться из-за кризиса, потому что страх парализует. Я помню, что, когда был ребенком и возвращался домой поздно, шел пару километров от станции и иногда чувствовал себя настолько испуганным, что с трудом мог пошевелиться. Страх связывает тебя. Ты всегда должен быть готов рисковать».

Ансей – загородный дом в Галисии

Я меняю тему разговора и рассказываю о Фернандо Карунчо, моем друге и великолепном ландшафтном дизайнере, который создавал сады по всему миру. Я слышала, что они тоже дружили и что он был вовлечен в создание знаменитого родового имения в городке Ансей. Этот старый и аристократичный загородный дом, которым теперь владеет Амансио, – один из самых поразительных в Галисии. «Это очень симпатичный домик 16-го века. Я использую его как свой загородный дом, и, да, ты права, я попросил Фернандо Карунчо создать для нас дизайн сада. Я сказал ему, что хочу коров и небольшой приусадебный участок, но этот джентльмен решил устроить там французский сад. В результате проект так и не осуществился, но мы стали хорошими друзьями. Мне нравится с ним разговаривать, когда есть время, он показывает мне вещи из мира искусства, которыми я интересуюсь».

НЕЛЬЗЯ ПУГАТЬСЯ ИЗ-ЗА КРИЗИСА, ПОТОМУ ЧТО СТРАХ ПАРАЛИЗУЕТ. СТРАХ СВЯЗЫВАЕТ ТЕБЯ. ТЫ ВСЕГДА ДОЛЖЕН БЫТЬ ГОТОВ РИСКОВАТЬ.

По случайному стечению обстоятельств несколько дней спустя после этого разговора я летела на одном самолете с Фернандо Карунчо. Я рассказала ему, что мне поведал о нем Амансио, включая и тот факт, что он обожает стиль жизни Карунчо и его неординарный эстетический подход. «Я полагаю, – сказала я, – ты сделал чудо с его домом». Он ответил: «Дом в Ансей – сплошное удовольствие, и я могу рассказать об этом удивительную историю. Когда я пришел, чтобы взглянуть на него, он сказал, что я не должен планировать сад подобный садам 18-го века и что он должен подходить к 21-му веку. Я сразу же понял, что он выступает против излишней сложности, и, так как дом принадлежит хозяину, а не человеку, который создает дизайн, я постарался угодить ему, насколько мог. Мы разговаривали обо всем очень долго, прежде чем я начал проект, потому что важно узнать своего клиента.

Он похож на земледельца, все время смотрит куда-то вдаль. Часто очень сложно угадать, на что именно он смотрит. Сам он знает, наверное, но для остальных – это загадка. Его размышления не фокусируются на концептуальных принципах – кажется, что он концентрируется на идеях, которые происходят из внутреннего мира, который ведом только ему, но для остальных он недоступен. Удивительная вещь относительно этого человека в том, что ни деньги, ни успех не изменили его. Он потрясающий, уникальный человек среди всех, кого я встречал. И, по сути, он очень простой, сын земли, и поэтому он продолжает работать, и работать тяжело, что важно. Представлю себя на его месте – думаю, что быть всемирно известным при его складе характера очень тяжело. Очень тяжело избежать «ярмарки тщеславия», и он выбрал противоположный путь – он защищает свою личную жизнь.

Я составил для него план сельского сада. Там были полянки, как он просил, большой бассейн для его детей, многие мои идеи понравились ему очень сильно. «Никто не мог создать дизайн ничего более красивого, – сказал он, когда увидел планы, – но я не собирался делать так». Я понял, что он имеет в виду. Он говорил: «Не заставляйте меня делать это в своем доме. Я предпочитаю оставаться там, где я есть, быть тем, кто я есть, и не хочу ничего большего». Он не хотел создавать среду, где ему было бы некомфортно. Это серьезная дилемма – могут ли люди создать себя, и если да, то до какой степени? До какого предела ты можешь создавать себя, пока на тебя не начнет влиять среда, в которой ты теряешь свою личность? Это вопросы невероятной важности для него, и он прикладывает огромные усилия, чтобы защитить свою уникальность.

Я убежден, что Амансио – человек с миссией, и опасность потерять свой особый характер – вот что заставляет его стоять поодаль от других. Он так уверен в том, кто он и что должен делать, что все, что заставляет его свернуть с этого пути, заставляет его сопротивляться. Он сказал мне: «Очень жаль, что мы не можем воплотить это так, как вы придумали, но для меня это не подходит. Я предпочитаю оставаться там, где я есть». Когда у вас есть огромная сила и миссия, когда вы так уверены, кто вы есть и что должны делать, то вам ничего не нужно менять в своей голове.

Я не расстроился, потому что благодаря этому опыту узнал этого человека. Мы стали понимать друг друга, и из этого выросла наша дружба. Это очень настоящий и искренний результат. «Все, что я хочу делать, это продолжать жить своей собственной тихой частной жизнью. Давайте называть вещи своими именами. То, что вы мне предлагаете, я никогда не смог бы встроить в свою личную жизнь, потому что странным образом это повлияло бы на меня. Для меня это было бы отражением величия, а я хочу остаться на своем месте». Из этого я понял, что он не хочет ничего, что не подходит под его видение собственной жизни, как бы ему это ни нравилось».

Фернандо Карунчо продолжает: «Прошло несколько лет, когда я получил от него звонок. Хотя мой проект для дома в Ансей провалился в никуда, он показал мне, что верит в меня, когда попросил помочь с его новым домом в Ла-Корунье. Когда я показал ему свой проект, он сказал то же самое: «Это замечательно… но невозможно». Дом просто прекрасный, полностью обставлен и имеет роскошный вход со двора. В середине есть патио, полное света. Я сделал посередине небольшой садик и фонтан и думал, что он может повесить собственный большой портрет, нарисованный Эрнаном Кортесом, на стену, и, как ни странно, это единственный пункт плана, который воплотился в жизнь. Жаль, что больше он ничего не захотел попробовать. Нужен кто-то, кто мог бы надавить на него. Это позволило бы нам вместе сделать великие вещи!»

* * *

Прежде чем закончился мой разговор с Амансио, я должна была задать ему еще один важный вопрос: «Что, как вы чувствуете, вам осталось еще сделать, после всего, что вы уже сделали? Не кажется ли вам, что помимо огромной работы, месяц за месяцем, от которой зависят люди и их семьи, а также миллионы людей, которые работают на компанию не напрямую, есть что-то еще, что вы должны сделать, чтобы завершить этот великий труд? Что-то, что вам хотелось бы сделать для человечества?» Он отвечает: «Я знаю, что общество ждет от меня этого. Оно заставляет смотреть на трагедии, опасности, неравенство требует, чтобы ты сделал что-то подобное тому, что делаешь в бизнесе. Тебя просят что-то сделать. Но что? Я смотрю по сторонам и вижу Африку, например, и задаюсь вопросом: а где начать? Я определенно не хочу жить за пирамидой или памятником. Когда я смотрю на Африку, то вижу открытую дверь. Мы сделали кое-что хорошее в Марокко, к примеру, и в других местах, где тысячам людей нужна помощь. Но, конечно, этого недостаточно».

Он переходит к тому, что для него более близко. Прежде чем попрощаться, Амансио, как отец, беспокоящийся о будущем своих детей, говорит мне о Марте, своей младшей дочери. «Она училась в Швейцарии и Лондоне. Прямо сейчас она в Барселоне, занимается Bershka. А что до будущего – как знать? Что внушает мне спокойствие, так это то, что мы смогли вырастить своих детей, не привлекая внимания к ним. Я очень не хочу, чтобы пресса решила сделать из нее добычу. Я хочу, чтобы ее оставили в покое, чтобы она могла учиться и работать, а затем мы посмотрим, что можно будет сделать. Проблемы наследования нет, потому что я умею делегировать дела».

Пользуясь возможностью и таким неожиданным признанием о семье, я спрашиваю о его недавнем интересе к лошадям: «Что заставило вас устроить Casas Novas Equestrian Centre?» Он отвечает: «Не было никаких спортивных занятий в округе, и так как я не могу сделать что-то только наполовину, мне кажется, результат получился неплохим. Теперь там может заниматься верховой ездой около 200 детей. Моя дочь Марта с ума сходит от этого занятия, и я подумал, что это неплохая идея – организовать соревнования по скачкам, понятно, не только для нее. Соревнования проходят в июле и сентябре. Мне же просто нравится смотреть, как люди этим занимаются».

«Никто из нас не приходит в этот мир случайно»

Одним майским вечером после ужина в Артейхо мы с Амансио продолжали беседовать до самого моего отъезда в аэропорт. Это был один из тех моментов расслабления, которые мне нравятся больше всего, в которые можно отвлечься от работы и задать более личные вопросы. В тот день Амансио выглядел очень спокойным и как будто светился, загорев во время своего паломничества в Эль Камино де Сантьяго де Компостела.

Я рассказала ему, что за лето до этого видела невероятный закат на мысе Финистерре. Эта точка (мыс Финистерре) – конечный пункт паломнического маршрута, который так нравится Амансио. В тот вечер, практически ночью, на самом деле группа паломников наблюдала за этим красивейшим природным зрелищем. Неподалеку от нас горел костер – какие-то туристы сжигали ботинки как символ, что они оставляют позади то, что открыли на разных дорогах своей жизни. Все это превратилось в дым и пепел, и меня очень тронула эта сцена, заставила задуматься о том, насколько удивителен мир. Это и привело меня к тому, что я сказала Амансио: «А вы своей работой сделали этот мир чуточку лучше?» Это немедленно разожгло в нем ту страсть, с которой он в последнее время иногда говорит. «Что делаем мы, паломники Эль Камино де Сантьяго, так это меняем то, как смотрим на вещи, стараясь сфокусироваться на том, что важно. В мире, материалистичном, как наш, жить, как мы, – вот что меняет тебя к лучшему. Дороги позволяют обдумать множество вещей. Эти раздумья ведут к поискам смысла жизни, что в других условиях не так часто удается сделать. За время, что ты преодолеваешь дистанцию, ты понимаешь, что просто не можешь забыть этого опыта. Я обнаружил, что весь год после паломничества я хочу вернуться обратно. Когда я дохожу до Сантьяго, после нескольких дней жизни в мире, который очень отличается от моего обычного мира, я переживаю чувство, которое очень сложно объяснить. Я практически всегда звоню Флори, моей жене, чтобы поделиться этими ощущениями с ней. В следующем году я проделаю это путешествие по северной дороге, начиная от Сантандера. И как-нибудь в другой раз я расскажу тебе, что это значит – стать паломником на неделю».

Он продолжает с неподдельным энтузиазмом рассказывать, что для него значат те неповторимые дни, когда он может отбросить все те дела, которые составляют его рутину в течение стольких лет. На данный момент он проделал это паломничество уже четыре раза, дважды отправляясь из Ронсесвальеса, дважды из Севильи. Он собирается проделать этот маршрут в пятый раз со своими друзьями из спортзала. Этот человек, обладающий достаточным упорством и силой духа, чтобы вести за собой огромную компанию, способный решать любые проблемы и преодолевать трудности, хочет провести несколько дней по-другому, посвятить их чему-то очень глубокому, тому, что имеет значение, прожить их как обычный паломник. Пройти множество миль пешком по духовным причинам, ведущим к глубокой рефлексии, поддерживаемой красотой природы.

Слушая, насколько страстно он говорит о дороге до Сантьяго, я спрашиваю без всяких сомнений: «Так вы верующий человек?» Он отвечает: «Да, я верю. Меня привели в веру, когда я еще был ребенком, и я знаю, что меня ведет вперед что-то очень важное. Буквально несколько лет назад я прошел через очень серьезную операцию в США. Я был испуган. В тот момент я дал обещание своему «другу», что, если операция пройдет хорошо, я отправляюсь в паломничество до Сантьяго. Я переживал, что просил всевышнего о таких вещах. По сути, я не мог просить большего после того, что уже было мне дано. Но я вверил себя в его руки, и он услышал меня».

Выражение его лица становится более серьезным, когда он вспоминает: «Было время, когда компания оказалась в тяжелой ситуации, проходила через разные сложности – и тогда я особенно молился о времени. Я чувствовал, что это мой единственный возможный источник помощи. Это правда – несколько лет назад я просил бога о времени, потому что компании нужно было время. Если бы я сделал это сейчас, это было бы очень эгоистично – потому что сегодня все спокойно. Все, на что я сейчас надеюсь, – это здоровье и его помощь, которая позволит нам довести свои дела до конца».

Это очень ценная мысль для человека, у которого есть все, но он знает, что это все досталось ему не только благодаря его усилиям. Он продолжил рассказывать об эффекте, который на него произвело паломничество, – смесь глубочайшей признательности и бесконечных молитв. Это помогло ему сфокусироваться на собственной жизни. Всевышний определенно обратил на него внимание, когда Амансио был в США, потому что в итоге ему не понадобилась даже химиотерапия – опухоль удалили, и навсегда. И теперь, когда сложный период остался позади, он продолжает размышлять о движущей силе своей жизни: «Я полностью убежден, что мы все находимся в этом мире по какой-то причине. Никто из нас не попал сюда случайно. Во время паломничества я получил возможность оглянуться назад и посмотреть на все, что произошло за прошедшие годы, как на невозможный сон. И есть причина на то, что я играл значительную роль во всем случившемся. Сегодня уже невозможно было бы создать эту компанию, и это и делает меня счастливым, и удивляет одновременно».

Каждое его слово очень искренне, и я чувствую его внутреннюю убежденность – убежденность человека, живущего полной и насыщенной жизнью, который хочет быть осторожным, чтобы не упустить свою защиту. «Сегодня я смотрю на мир и знаю, что у меня есть, и реальность поддерживает мою веру. Ответственность – вот что важно. Именно она заставляет меня двигаться вперед». Он возвращается к предмету нашего разговора: «Я посвящаю шесть недель в год паломничеству. С тех пор, как я сделал это в первый раз, я понял, до какой степени этот опыт помогает мне быть собой, быть человеком. Я пришел к пониманию того, насколько мало нам нужно, чтобы жить, а также, насколько мало значит каждый из нас. Но я также понял, что такое Испания: красивая страна, которую каждый раз можно открывать для себя заново – если посмотреть на нее другими глазами. В среднем мы проходим 16 миль в день, максимум 20. Это значит быть на ногах 6 или 7 часов в день. В течение дня мы едим только бананы, но вечером наслаждаемся ужином. Мое любимое блюдо – это яичница, чипсы, сосиски и перец. И выяснилось, что это любимая еда многих людей, которые приходили в мой дом».

Я спрашиваю его, что еще он любит в обычной жизни. «Меня радуют самые маленькие вещи. Я счастлив из-за тысячи небольших событий, происходящих каждый день. Я хожу в зал каждое утро, мне нравится поболтать, слушать людей, встречаться с новыми людьми, гулять и, конечно, работать – это главное удовольствие для меня. Мне очень повезло родиться человеком, которого ничего не раздражает. Для всего есть свое время и своя причина».

«Что насчет распорядка дня? В этом небольшом городке вы можете вести нормальную жизнь, ничего вас не расстраивает?» «Честно говоря, кто меня знает! – говорит он. – Иногда в выходные, когда я свободен от дел, вы можете встретить нас с Флори прогуливающимися по Пасео-Маритимо. А в хорошую погоду мы отправляется вдоль Риас-Бахас на лодке, которую я назвал «Валория» – в честь деревни, где родилась моя мать». И внезапно он снова пускается в воспоминания о трудных временах: «С чем не поспоришь, так это с тем, что у меня всегда было все, что нужно. Я думаю, банки меня понимали, потому что я верил в то, что делаю, и они знали – я не обманываю их. И были правы. Начав со знаменитых 2500 песет, мы смогли вырастить восемь компаний, включая и новую – Uterqe. Но самое приятное в том, что через Inditex мы смогли немного изменить мир. Я просто поражен тем, как сейчас отзываются о бизнесменах. По крайней мере некоторые из нас – это не только деньги. Мы должны изменить этот миф. Для меня, как я уже говорил, очень важна та ответственность за людей, которые с нами работают, и за их семьи. Я хочу, чтобы у нашего бизнеса была душа. Реальный успех этой компании, и я настаиваю на этом, – это люди. Я не знаю до сих пор, как все так сложилось. Но это очень важно, и это похоже на чудо».

РЕАЛЬНЫЙ УСПЕХ ЭТОЙ КОМПАНИИ, И Я НАСТАИВАЮ НА ЭТОМ, – ЭТО ЛЮДИ. Я НЕ ЗНАЮ ДО СИХ ПОР, КАК ВСЕ ТАК СЛОЖИЛОСЬ. НО ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО, И ЭТО ПОХОЖЕ НА ЧУДО.

«Пабло Исла – человек, который может засучить рукава»

Вскоре после своего вступления в команду Inditex Пабло Исла сказал Амансио: «Я должен быть в более тесном контакте с мастерскими». «Именно тогда я осознал, – говорит мне Амансио, – что он мыслит так же, как мы. Это человек, который любит засучить рукава и взяться за работу, и он не боится испачкать руки».

Я решаюсь спросить, что убедило его в том, что этот мужчина может стать ключевым игроком в компании. (На самом деле с июля 2011 года он – президент Inditex.) «Мы обедали вместе, только вдвоем, и, когда разговаривали о разных вещах, он признался, что обожает компанию. Он никогда не спрашивал, сколько получит, только – что он будет делать. Это меня поразило. На таких людей можно рассчитывать, на людей, которые не ставят деньги на первое место. Есть много действительно хороших профессионалов в возрасте от 30 до 40 лет. Раньше можно было спокойно ставить на то, что 60-летние все знают, но сегодня это не так, и профессионалы становятся зрелыми уже к 30, потому что сегодня им приходится бороться тяжелее. Говорю вам, эта компания – сплошное удовольствие!»

То, как он говорит об этом, – очень естественно, с гордостью и заботой патриарха. Но к своим навыкам он относится не так. Говорит, это из-за того, что он поражается навыкам своих людей. «Как кого-то могут не тронуть те тысяча и одна удивительная вещь, свидетелем которых я становлюсь каждый день? К примеру, я узнал, что Луис, мой менеджер одной из мастерских, получил сердечный приступ прямо на работе. Они вызвали «Скорую», чтобы отвезти его в больницу, где он сразу же попросил мобильный телефон, чтобы передать своему заместителю все распоряжения и сказать, чтобы тот начал выполнять его обязанности. Таковы мои люди».

«Вы правда знаете их всех, Амансио?» – спрашиваю я. «Не забывай, только в отделе дизайна 600 человек», – говорит он гордо и немного грустно, потому что всех их он не может знать хорошо.

Но Ортега сам чувствует, что он из тех боссов, которых персонал не боится. «Ни в коем случае. Раньше у меня было свое мнение обо всем, но не сегодня. Когда я делегирую свои обязанности, то полностью осознаю все возможные последствия. В любом случае это правильно – давать людям независимость и ответственность, но я также хочу, чтобы они знали – они не одиноки. Я хочу, чтобы они чувствовали: я всегда рядом, как на работе, так и в личной жизни».

И чтобы подтвердить свои слова, он упоминает, что должен убедиться, что все в порядке у журналистки, ответственной за IN – корпоративный журнал Inditex. Ей приходилось много ездить в Барселону, потому что болела ее мать. Он ее не беспокоил. Он знал, что она – ответственная женщина и что сейчас для нее в приоритете семья.

Беатрис Падин: свежий взгляд в Zara Woman

Чтобы понять, до какой степени то, что я слышу от Ортеги, совпадает с реальным положением дел в компании, я договорилась о встрече с Беа Падин, женщиной, которой Амансио делегировал одну из лючевых зон ответственности – Zara Woman.

Центральное здание Inditex, где расположены главные офисы этой огромной организации, – это сердце компании. Это огромная студия, где дизайнеры и маркетинг работают бок о бок. Здание построено из гранита, стекла и алюминия, очень внушительных пропорций, и оно отражает каждый лучик солнца этого уголка Галисии. Основатель империи Inditex инвестировал не только значительную сумму в это место, но также бессчетное количество времени, заботы и внимания, не говоря уж о назначении на руководящий пост мудрой женщины, которая распространяет по компании свой инновационный дух и чей подход является смесью современного и классического стилей.

Именно здесь располагается кабинет или, скорее, стол, где каждый день – с самого открытия здания – сидит Амансио Ортега, чтобы из первых рук получить информацию обо всем, что происходит в компании. Одна из его главных идей, как он объяснял в июне 2007 года на встрече с профессорами бизнес-школы, состояла в том, что «вы должны активно поддерживать единство областей дизайна и маркетинга. Продукт должен быть правильным».

Ортега не сомневался в таком разделении дизайнерской зоны, потому что баланс между качеством продукта и его дистрибуцией в кратчайшие сроки – вот что ведет к успеху этот бизнес.

Другой этаж этого же здания посвящен пилотным магазинам разных брендов, внутри «магазина» Zara – огромная секция для женщин. Там расположена вся одежда для женщин, от Zara Woman до базовой коллекции, коллекции Trafaluc, Circular, Punto и аксессуаров.

В тот день я возвращалась из Милана, где участвовала во встрече, организованной Европейским союзом на очень провокационную тему: «Инновации и европейская мода в тандеме с ценностями ЕС. Взаимовыгодная формула». Многие спикеры из разных стран ЕС делали отсылки к Zara как представителю компаний с вертикальной интеграцией. Они также рассматривали бизнес-модель группы как крайне футуристичную для этого сектора. Все их замечания относились к тому, что я видела своими глазами – крайне минималистично оформленные пилотные магазины, темные, широкие пространства, хорошие материалы и идеальная дистрибуция товара, а также выкладки по цветам – для упрощения выбора покупателям.

Меня приветствует Беа Падин, молодая женщина слегка за тридцать, хотя выглядит она еще моложе, прекрасно влившаяся в среду своих «владений». Ортега передал ей управление этой частью бизнеса, которая по факту составляет 60 процентов всей компании. Она одета в красивый костюм, белую рубашку, и ее прическа идеально дополняет образ.

Что наиболее поразительно в этой женщине, возглавляющей линию одежды для женщин, это ее любимое «мистер Ортега» – она с огромным уважением относится к нему, а также простота, с которой она рассказывает о своих «рабочих обязанностях», и огромная ответственность, смешанная с безграничным воодушевлением, исходящим из того, что она любит то, что делает, и с невероятной неугомонностью, «потому что мы всегда можем сделать лучше». И снова я вижу – на всем печать этого дома, великолепное наследие человека, который построил эту империю. Беа уверяет меня, говоря, «я училась у Ортеги с тех пор, как начала работать на него в 17 лет». Благодаря внутренней системе повышений сегодня Беа возглавляет один из звездных отделов компании.

Ее родители эмигрировали из Галисии в Швейцарию, а когда вернулись обратно, открыли мастерскую, которая выполняла много работы для Zara. Все еще пытаясь найти подтверждение историям, которые ходили о компании в одно время, я упоминаю, что раньше говорили о том, что в компании эксплуатировали рабочих. Вежливо, но твердо она отрицает что-либо подобное, указывая на то, что мастерская ее родителей была достаточно прибыльной, чтобы они могли дать детям очень хорошее образование. «Мастерская позволяла нам всем жить очень хорошо». И на самом деле, именно такую историю вы услышите обо всех небольших мастерских в Галисии. «Здесь все любят мистера Ортегу, потому что мы те, кто мы есть, благодаря его работе и его щедрости. Я не стыжусь сказать любому, кто захочет услышать, что я выросла в одежной мастерской, а мои родители работали на этого человека».

Руководство Zara Woman возложено на хрупкие плечи Беатрис Падин, и она испытывает безграничную благодарность к Амансио. «Я просто потрясена тем, что он доверился мне на 100 процентов, передав полную ответственность в этой области. Но я все же скажу – мне нравится знать, что он рядом. Он обладает способностью наблюдать за всем, что происходит вокруг. Также он обладает удивительной интуицией, которая позволяет ему предугадывать, что будет успешным. И до сих пор, после стольких лет, день за днем эта способность все так же сильна. Я просто не нахожу этому объяснений».

Первым, что делала Беатрис в этом бизнесе, была глажка, с 16 до 23 часов, каждый вечер. Годом позже она стала работать непосредственно на Ортегу, который попросил ее переместиться в здание дизайнеров, где требовалось ее мнение. Она любила моду и была очень обычной девочкой, которая одевалась просто, как и многие-многие другие поклонники Zara по всему миру, и она перешла на работу в команду дизайнеров, где примеряла новые модели.

Очень странно слышать от нее: «Мистер Ортега был мне как учитель и отец. Он заставлял меня плакать больше, чем кто-либо другой, но я никогда не прекращала любить его. Он очень строг, никогда не идет на уступки. Прошли годы, прежде чем он сказал мне, что я хорошо справляюсь с работой. Если он видит, что кто-то из его команды может работать хорошо, он хочет, чтобы ты выкладывался на полную».

Вместе с этой характеристикой, которая порой заставляет его выглядеть немного жестоким, множество людей подчеркивают его скромность. Меня очень впечатляет, что скромность, очень редкая сегодня добродетель, одно из главных качеств, которые отмечают окружающие в Амансио Ортеге. Любой, кто видел его обходящим свои владения, скажет вам, что в этом отделе вы можете получить только две минуты славы: когда наконец собран пилотный магазин, который, по сути, является моделью для целого мира, и когда Ортега первый раз его осматривает. С этого момента все усилия концентрируются на доработке аспектов, требующих улучшения. Это еще одна черта, которую сотрудники унаследовали от своего президента, – никто из них не может сказать: «Мы сделали все достаточно хорошо, остается лишь почивать на лаврах».

Все отделения компании, которые зависят от Zara Woman, координируются из этого пилотного магазина. Именно здесь появляются первые эскизы, которые превращаются в крой, а затем в модель, которую воплощают на фабрике. Если команда удовлетворена результатом, вещь отправляется в магазины.

Весь этот отдел, да и вся компания занимается обслуживанием точек продаж. «Именно клиент – наш босс», – говорит мне Беа, используя те же слова, что и Ортега.

Новые продукты целый месяц остаются в пилотном магазине, прежде чем их отправляют по всему миру. Каждая новая вещь фотографируется, и затем снимок рассылают по всем магазинам Zara с указаниями, как эту вещь надо будет расположить. Это руководство описывает суть и гамму вещи, но нужно иметь в виду, что магазин в Канаде отличается от того, что находится в Мексике. Внутри общей линии, объединяющей все магазины, каждая страна имеет свои нюансы. В подчинении Беатрис Падин работают сто семьдесят пять человек, все профессионалы дизайна и сотрудники, отвечающие за мерчандайзинг, за то, как будут размещаться вещи в магазине, какая цветовая гамма нужна, и т. д. Витрина магазина – это целое искусство.

Когда я спрашиваю Беатрис, где она черпает вдохновение, она отвечает, что дело в том, что она все время колесит по миру – по разным отделениям компании, чтобы держать руку на пульсе у происходящего. Все делятся своими идеями о том, что им кажется новым, и они всегда действуют как команда. Это нерушимое правило, еще один штрих от Амансио. «Когда он сам путешествовал по миру, то черпал образы во всем, что попадалось ему на глаза. И это не осталось в прошлом, – продолжает Беа. – Ортега только вернулся из Рима, куда ездил со своей женой в поездку, которая не имела отношения к бизнесу, но когда он вернулся, сказал: «Беа, ты должна проверить то, что я увидел – кожаные пиджаки, куча серых свитеров и фланелевые юбки и штаны». Он продолжает замечать, как одеваются женщины, какие модели выглядят современными и успешными, он все время следит за миром. И никогда не ошибается!»

Покупатель Zara – это в первую очередь очень активная женщина мира, но Амансио хочет продавать одежду всем. «Многие клиенты просят большие размеры, – говорит Беа, – и мы пытались запустить такие линии. Но очень часто такие вещи не продаются, потому что, когда люди видят их на вешалке, им кажется, что пропорции не вполне правильные и что они им не подойдут. Нужно заботиться о каждой детали, от сырья до законченного продукта, чтобы не потерять суть Zara. Мы очень критично подходим к тому, что делаем. Если мы работаем с тканью, которая нам кажется не вполне подходящей, или мы не знаем, что с ней делать, мы не можем гордиться тем, что продали ее».

Это еще одно качество, которое Ортега передал своим сотрудникам. «На каждом углу этой компании вы найдете совет, который он вбил в каждого из нас, то, что я называю «Десять заповедей», – говорит Беа. Она спешит убедить меня, что она не единственная испытывает такое глубокое уважение и преданность президенту и основателю. «Если вдруг так случается, что он приезжает хоть на 5 минут позже 11, когда он обычно сюда приходит, мы сразу же начинаем волноваться, не случилось ли чего. Мы скучаем по нему, он как будто излучает особую энергию, которую сложно передать словами, и уже в следующую секунду он может быть суровым и требовательным. Бывают времена, когда мы ненавидим его, хотя все равно продолжаем любить. В результате каждый сотрудник компании чувствует, что она принадлежит ему. И это единственный способ продолжать двигаться вперед в тяжелые времена».

Беа замужем 20 лет, у нее есть 16-летний сын и 10-летняя дочь. Она говорит, что никаких проблем в сочетании личной жизни и работы не испытывает, потому что у нее прекрасная свекровь. «Благословенные бабушки», – говорим мы обе в унисон. Я спрашиваю, знает ли Ортега, что она работает на два фронта. «Он всегда заботился обо мне, на самом деле он даже разбаловал меня. У меня никогда не было с этим проблем. На самом деле, когда я первый раз вышла замуж, он всегда говорил: «Давай, заводи детей, это прекрасный опыт. Будь счастлива и радуйся им».

Сегодня Ортега делегировал ответственность за большую часть компании другим, но, как говорит Беа с теплотой в голосе, «он сделал это самым эгоистичным образом. Сначала он передал обязанности, которые нравились ему меньше всего, а эту область, где он провел такую значительную часть своей жизни, он отдал последней». Он действительно делегировал ряд важных обязанностей, но все еще остается очень активным и принимает суровые решения, если нужно.

Мы прогуливаемся по фабрике, где расположены пилотные магазины и витрины, – они показывают, что будет в магазинах спустя короткое время. Внезапно Беа останавливается, чтобы оглядеть пиджак, который на мне надет, – из белой ткани со складками, придающими ему изысканность. Главное в нем – он очень удобный, я могу его носить весь день, и он не помнется. Она знает, что после беседы с ней я встречусь с Амансио, и смеется, говоря: «Уверена, завтра он спросит меня, заметила ли я ваш жакет, потому что он уже делал так раньше». Когда позже Амансио сказал, что этот пиджак ему нравится, я повторила ему, что сказала Беа. Она уверена, что Zara не копирует, как предполагают некоторые, но вдохновляется тем, что видит. «И мировой дизайн взглядами обращен к Европе, а большая часть наших дизайнеров – европейцы».

Одна из особенностей Inditex, на которую Беатрис Падин обращает мое внимание в беседе, состоит в том, что «в компании нет звезд. Команды созданы таким образом, что, если кто-то уходит, краха не случается, все продолжают работать, потому что у нас превосходные менеджеры в каждом отделе, лучшие профессионалы». И снова она подчеркивает способность компании мгновенно реагировать, что значит, что действия предпринимаются сразу, если кто-то чувствует, что что-то не совсем правильно. «Мы можем пересмотреть вещь или перенести товар из одного магазина в другой, потому что вещь, которая не продается, нельзя просто так оставить. Мерчандайзеры должны работать каждый день и говорить – это хорошо, это нет. Нельзя упустить ни дюйма магазинного пространства. Поэтому коллекции так динамичны. И сейчас, с изменением климата, мы двигаемся в сторону отказа от конкретных сезонов. Секции закупают материалы постоянно. Лучшие приходят из Италии, остальные из Азии. Решения относительно того, что нужно в данный момент, принимаются в Артейхо, а закупщики ткани – это люди, которые выбирают ткань в Шанхае, Гонконге или Индии».

В КОМПАНИИ НЕТ ЗВЕЗД. КОМАНДЫ СОЗДАНЫ ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТО, ЕСЛИ КТО-ТО УХОДИТ, КРАХА НЕ СЛУЧАЕТСЯ, ВСЕ ПРОДОЛЖАЮТ РАБОТАТЬ, ПОТОМУ ЧТО У НАС ПРЕВОСХОДНЫЕ МЕНЕДЖЕРЫ В КАЖДОМ ОТДЕЛЕ, ЛУЧШИЕ ПРОФЕССИОНАЛЫ.

Когда она рассказывает мне про процесс, меня очень увлекает эта цепочка – модели рождаются в Испании, а затем разлетаются по всему миру. Беа говорит мне, что, когда они посещают разные страны, то, что они видят на улице, дает им пищу для размышлений относительно цветов и трендов. Но действительно вдохновляющими становятся магазины в Париже или Нью-Йорке (если они хотят найти базовый свитер правильной длины и с правильными деталями) или лондонские магазины, где можно увидеть, что носит молодежь. Дело в том, что, выбирая определенные элементы, они никогда не могут быть уверены, что каждая коллекция будет равно хорошо принята клиентами из разных городов.

Когда Беа останавливается, я спрашиваю ее, откуда, по ее мнению, Ортега черпает эстетическое чувство. Она отвечает, что «так как Ортега очень практичный человек, он применяет логику, а не какое-то особое чувство. Если он замечает, что женщине комфортнее в костюме и черном свитере и если она внезапно захотела серую фланелевую юбку с широкими складками и ему кажется, что это будет продаваться, он делает эту вещь. Его секрет, как он сам говорит, в том, чтобы «использовать логику при принятии решения. Нет необходимости усложнять вещи».

Беа помнит, что, когда Ортега предложил ей должность, которую она сейчас занимает, она по-настоящему испугалась, ей казалось, что она никогда не сможет сравняться с ним. Но он ее подбодрил, и одна из первых идей, которой он с ней поделился, когда назначил руководителем, состояла в том, что никогда нельзя говорить «мне не нравится эта коллекция», потому что каждый играет определенную роль в проектах компании. «Ты всегда должна говорить во множественном числе. «Мы совершили ошибку» – вот что ей сказал Ортега. Он первый человек, который говорит о нашей коллекции и нашей компании. «Поэтому никогда не говори ни о чем, что ты сделала, Беа. Говори, что сделала твоя команда».

Полная воодушевления, глава Zara Woman признается мне: «Мистер Ортега – особенный человек. Я бы хотела, чтобы он был рядом еще целый век. Он создает очень здоровое чувство конкуренции между брендами. Uterqe, последней попавшая в нашу группу, очень хорошо влилась. Каждое утро я смотрю продажи по всем компаниям и затем продажи Zara. Конечно, мне хочется, чтобы все бренды продавались, но если мы можем продать чуть больше – это еще лучше. Zara в данный момент ответственна за 65 процентов продаж».

Как настоящая жительница Галисии, она не признается, когда я спрашиваю ее, что ей нравится в современной моде. Она говорит, что смотрит на все подиумные показы в Интернете и чувствует, что нужно сломить рутину в моде. «Женщины изменились. В последнее время мода все менее важна, и что женщины хотят сейчас – это быть хорошо одетыми. Они хотят базовые вещи хорошего качества. У моды сегодня нет другого выбора, кроме как быть практичной, если она хочет подходить всем».

Прежде чем мы заканчиваем интервью и выходим из здания, где Беа Падин показывала мне новые модели, я спрашиваю, не могла бы она подвести некоторый итог тому, чему научилась от своего босса больше чем за 20 лет. Многие ее советы просто удивительны своей прямолинейностью и здравым расудком:

• решения должны основываться на логике;

• нужно быть объективным с людьми и всегда пытаться поставить себя на их место;

• руководитель – не значит особая квалификация; это значит, что ты должен учить, но примером и поддержкой;

• если хочешь высказаться о чем-то негативно, ты должен предложить альтернативу;

• всегда используй множественное число, говоря о работе; не говори «Я это сделала»;

• сконцентрируйся на деталях; держи глаза и уши открытыми;

• относись к поставщикам с уважением;

• мы окружены конкурентами; никогда не недооценивай кого-либо, так как и большие компании разваливаются;

• решения должны быть гибкими, такими, чтобы суть компании не страдала; ее нельзя потерять.

Среди всех советов, которые Беа получала, есть один, самый главный: никто не значит больше, чем компания.

Понедельник, 23 июня 2008 года. Раннее утро, несколько облачков зависли в небе Ла-Коруньи, на улице идеальная температура – все предвещает обычный солнечный день на галисийском берегу. За день до этого состоялась игра в рамках чемпионата Европы между Испанией и Италией. Испания выиграла по пенальти. Все спали совсем мало – смотрели матч, и Амансио сказал нам с Пабло Исла за завтраком: «Мы обязательно должны обсудить этот триумф. Так здорово было видеть толпы на улице, гуляющие под луной, гордые за команду, гордые быть испанцами! Когда мы отбрасываем шелуху, все кажется очень простым, не таким, как мы видим, особенно через призму политики. Я не ложился спать до половины третьего. И я просто не мог подняться, когда с утра прозвонил будильник, поэтому пропустил спортзал».

Заинтересованная, я спрашиваю Амансио, сколько он обычно спит – может быть, он из тех счастливых созданий, которым вообще сон не нужен, чтобы работать, но он отвечает: «Дело в том, что обычно я сплю очень хорошо. Чтобы нормально работать, мне нужно хотя бы восемь часов».

Сидя в том же зале в Артейхо, где мы уже разговаривали несколько раз, мы начинаем обед с прекрасных гребешков. Хозяин ест лишь первое блюдо, потому что, хотя он и не на диете, он предпочитает заботиться о себе. Атмосфера очень расслабленная, Амансио рассказывает о том, как вчера они с женой и друзьями путешествовали на Валории, наслаждаясь Риас-Бахас, где он проводит значительную часть лета. «Я родился в центральной части Испании, но живу здесь так долго, что просто не могу без моря, – признается он. – Большую часть времени я провожу в Ла-Корунье, хотя каждый год мы выбираемся, чтобы посмотреть мир с друзьями. В этом году мы арендуем яхту, чтобы прокатиться вдоль Греции, уголка Средиземноморья, который мне очень нравится. Также это место всегда наталкивает меня на размышления о происхождении цивилизации. Старый город в Афинах невероятно красив. Однажды, когда я был там – на открытии магазина, – я прогулялся по городу и пришел в место, откуда открывается идеальный вид на Акрополис. Мне сказали, что Онассис любил завтракать в одном ресторанчике, чтобы пить свой чай с видом на Парфенон. От этого невозможно устать!»

И снова я пытаюсь повернуть разговор на более личную почву, но его сложно сдвинуть с темы, и он снова возвращается к своему обычному ответу: «Я уже говорил тебе, у меня нет истории. Тяжело говорить о себе. В каждом есть хорошее и плохое, но что важно – это кто ты есть, а не что о тебе говорят или думают люди. Ты должна понять, что если мне тяжело говорить о себе, то это потому, что есть много других людей, которые вложили в эту компанию столько же, сколько и я, бесконечное количество часов тяжелой работы. Откровенно говоря, они посвятили свои жизни этому. Я уже говорил об этом. Мы знаем, куда идем, и мы не остановимся, пока туда не доберемся».

Но я пытаюсь заставить его разговориться, и, хотя это непросто, мы вознаграждены несколькими набросками о его карьере, которая началась в тот известный день, когда ему было лишь тринадцать и он услышал, как его матери сказали, что она больше не сможет купить ничего в кредит.

Очевидно, то событие было поворотной точкой в его жизни. «Эта история изменила меня к лучшему. Тот управляющий магазина и не знал, что он стал причиной всего, что случилось со мной в жизни позже. Что это была за борьба в ранние годы! Я был беспощаден – работал как раб и заставлял остальных работать так же, и это было совсем невесело. Я должен принять это. Это были тяжелые времена, но из них родилась наша компания».

Новая компания для новой женщины

Воспоминания о начале своего пути настраивают его на задумчивый лад: «Общество, тогда и сейчас, накладывает на все свои ограничения. В Испании мы пережили невероятные изменения и перешли от рынка с четырьмя модными брендами к компании вроде Zara, которая добилась успеха, дав людям возможность одеваться хорошо, и не только здесь, но в 70 странах. Наш отдел дизайна подобен Объединенным Нациям – у нас 3500 людей из всех стран работают в Артейхо под одним солнцем и живут в Ла-Корунье! Это очень важный факт, потому что он означает культуру и благосостояние.

Мне очень повезло найти все то, что мне было нужно, чтобы построить компанию, о которой я мечтал. Думаю, я довольно креативный человек, который в свое время понял, что требуется новая бизнес-модель, отличающаяся от всего, что я видел вокруг себя. Поэтому мы приложили огромное количество энергии и шаг за шагом двигались вперед. Вертикальная модель интеграции, о которой я уже говорил, становится более частым явлением. Когда она только начинала набирать обороты, со мной связывалось множество домов высокой моды. Армани, например, и он на самом деле удивительный дизайнер и бизнесмен. Некоторые дома мы посещали сами, другие приходили посмотреть на наши владения».

Разговор переходит к именам брендов, составляющих компанию, и я еще раз убеждаюсь, насколько глубоко президент Inditex вовлечен в каждую деталь работы компании. Он на все смотрит как на свой бизнес, и вы можете заметить его отпечаток повсюду. Это правда то, что говорят о нем люди, которые его знают: нельзя понять Zara без ее основателя. И я могу отдать голову на отсечение, что это не только о Zara, но обо всем Inditex: вся компания – это сумма интуиций этого человека, его бизнес видения и полной отдачи своей мечте.

Я перевожу разговор на моду саму по себе: «До какой степени вы интересуетесь и знакомы с более традиционными трендами? Я имею в виду, вы следите за высокой модой? Вы лично просматриваете новые коллекции?» Он отвечает, что никогда не хотел быть вовлеченным в мир от-кутюр, хотя еще раз повторяет, что многие значительные компании, люксовые бренды, в свое время разговаривали с ним. «Но годы назад я понял, что современные потребители по всему миру ищут другую моду. К примеру, мы недавно открыли магазин в Хорватии, и дела там идут невероятно хорошо. Женщины сходят с ума по нашим вещам по той простой причине, что могут себе их позволить. Несколькими месяцами ранее мы открылись в Колумбии, и это было настоящее шоу. Я смотрел видео. Люди заходили в магазин, хлопая, поздравляя и благодаря нас. Наши вещи не бывают экстремальными – экстремальное не продается. То, что нравится женщинам, это более сбалансированные наряды. Большая часть женщин не готова ограбить банк, чтобы купить себе одежду. Когда клиенты привыкают к хорошему соотношению цены/качества, и не только в наших магазинах, но и в других того же уровня, они довольны сами собой. Это люди, которые знают цену деньгам и хотят тратить их на другие вещи.

С этой точки зрения женщины стали более практичными. Нам всем хочется иметь милый дом, мы все хотим путешествовать, дать образование детям и т. д. Важно не выбрасывать деньги на ветер, соблюдать баланс бюджета. Мы часто хотим думать, что широкая общественность ничего не понимает, и усложняем жизнь сами себе, хотя все, что нужно сделать, – это убедиться, что молодежь разбирается в настоящих ценностях и может отличить важное от неважного».

И вот внезапно он снова возвращается в прошлое, размышляя о первых годах своей жизни и сравнивая их с тем, как все устроено в современном мире. Контраст заставляет его сказать: «Конечно, в то время дети были детьми, а не маленькими взрослыми, и мы жили в деревне. Мы развлекались, делая луки и зонтики и кидая камни друг в друга, как идиоты. Городские люди знают о войнах молодежных группировок, но мы просто играли в футбол и воровали персики из фруктовых садов. Молодежь сегодня изменилась. Они так много знают, они знают о принципах, об уважении. Они живут в реальном мире. У них есть средства, чтобы получить лучшее образование, и многие из них этим пользуются. Это по большей части сплошное удовольствие – слушать их, хотя некоторые из них надоедают со своими вечеринками и выпивкой. Детей нужно учить здоровой жизни».

БОЛЬШАЯ ЧАСТЬ ЖЕНЩИН НЕ ГОТОВА ОГРАБИТЬ БАНК, ЧТОБЫ КУПИТЬ СЕБЕ ОДЕЖДУ. КОГДА КЛИЕНТЫ ПРИВЫКАЮТ К ХОРОШЕМУ СООТНОШЕНИЮ ЦЕНЫ/ КАЧЕСТВА, И НЕ ТОЛЬКО В НАШИХ МАГАЗИНАХ, НО И В ДРУГИХ ТОГО ЖЕ УРОВНЯ, ОНИ ДОВОЛЬНЫ САМИ СОБОЙ.

Рождение Uterqe

Uterqe, последняя сеть Inditex, стал еще одним центром интереса женщин, на этот раз – из-за аксессуаров. Вам лишь нужно открыть глаза на улице и пройтись по магазинам, чтобы увидеть, что сегодня аксессуары имеют значение.

Я спрашиваю его, что стоит за этим названием. «Названия сетей должны быть в одно слово, потому что так их легче запомнить. И хорошо, если они короткие и звучат нормально на других языках. Проблема в том, что, когда ты нашел хорошее слово, нужно убедиться, что оно не зарегистрировано как другая торговая марка. Иногда это на удивление сложно.

Когда новый бренд уже был задуман, я однажды был на море и увидел лодку с названием, состоящим из трех букв. Я подумал, что это просто идеально, и тут же позвонил Антонио Абрилу, который занимается этими вопросами, чтобы он немедленно его зарегистрировал. Но моя суета была напрасной – оно уже было зарегистрировано. И скоро Антонио пришел ко мне с идеей Uterqe, что означает «вместе, обе стороны, все части», и нам оно понравилось. Теперь посмотрим, как это сработает!»

Я просто поражена тем, насколько глубоко он вовлечен в эту компанию, что даже придумывает названия. Затем я вспоминаю недавний разговор, который состоялся у меня с другом, финансистом, который рассказывал о впечатлении, которое на него произвел его визит в Артейхо, где он общался с двумя топ-менеджерами компании за несколько месяцев до этого. Он сказал, что, когда Амансио присоединился к встрече, именно он вел все переговоры и, совершенно не прикладывая никаких усилий, оставил неизгладимое впечатление тем, что знает бизнес от и до и все еще руководит им, но действует на заднем фоне и окружен превосходной командой менеджеров. То впечатление моего друга попало не в бровь, а в глаз. К примеру, когда мы разговаривали с Ортегой об успешном открытии Zara в Сеуле и перспективах роста в Азии, он сказал: «В Китае все бизнесмены. На самом деле именно китайцы развивают экономику в Камбодже и Бангладеш, строя там мастерские и фабрики. Это будущее, и оно воплощается на наших глазах в Азии».

Человек с открытым сознанием

Амансио остается человеком с открытыми взглядами. Он либерален, придерживается скорее левых взглядов, хотя, как он говорит, «сегодня, когда я смотрю вокруг себя и вижу то, что вижу, я просто не хочу вешать на себя какой-то ярлык». Он беспокоится о том, что происходит в западном мире, и задается вопросом, каким будет политическое и социальное будущее. Ортега, мультимиллионер, который создал колоссальную империю с невероятными показателями, говорит мне, что шокирующее неравенство, существующее между людьми, – это его вечная головная боль. «У каждого из нас есть своя роль в жизни. Почему моя настолько отличается от человека, который убирает улицы или живет на помойке? Чего я еще могу просить помимо того, что у меня есть? Возможно, было бы здорово получить образование в колледже, но у меня были другие дела. Мы все имеем право на образование, потому что именно оно позволяет тебе развить свои способности или дарования. Я все еще верю, что это нечестно – жить в мире, в котором столько людей не имеют возможности достичь стандартов жизни, в которой они смогут надеяться на лучшее будущее».

Чтобы прояснить эти вопросы и все же избежать обращения к марксистским высказываниям, мы переходим к великому вопросу свободы. «Чем вам видится свобода, Амансио? – спрашиваю я и продолжаю: – Я думаю, что лучшим примером будет семья, где у нас всех одинаковые средства, одинаковое образование, мы живем в одной среде с одинаковыми возможностями, и каждый из нас принимает свои решения – несхожие с решениями братьев и сестер. Справедливость, которую вы ищете, есть в Евангелии, революционном с точки зрения социальной справедливости. Но какова ее формула для вас?»

Пабло Исла слушает нас и прерывает со своим объяснением того, что демократия значит на глобальном уровне. «Несмотря на свои очевидные недостатки, это лучшее решение для большинства сложных проблем, атакующих нас со всех сторон». Ортеге нравится комментарий Пабло, что наиболее тяжелые цели должны быть достигнуты первыми и образование и здравоохранение должны быть доступны всем. Он добавляет: «В жизни очень важно пытаться делать то, во что ты веришь, и быть там, где ты должен быть. С моей точки зрения, Inditex – это концепт, а не структура, потому что мода исходит из познания клиента и служения ему. К примеру, мне предлагали множество идей, даже сеть отелей Zara, но я отверг их. Это не мы».

Идеи могут прийти отовсюду

Один вопрос, который постоянно крутится у меня в голове, – о предполагаемом копировании в мире моды. Я говорю Амансио, что буквально недавно одна моя знакомая, работающая на группу люксовых итальянских брендов, убеждала меня, что на Zara подали в суд за то, что она копирует их модели. «Я переубедила ее, так как я все время защищаю компанию, и сказала, что Zara делает то, что не может сделать никакая другая компания. В ваших магазинах можно увидеть одежду в стиле Prada, Chanel или Armani, но мне бы хотелось узнать ваше мнение на этот счет». Его ответ очень реалистичный и с юмором, хотя это довольно чувствительный вопрос: «Идеи могут прийти отовсюду. Я расскажу тебе кое-что: я уже на самом деле принял решение не смотреть коллекции конкурентов, но я все равно знаю, что они выпускают. Они могут обвинять нас в плагиате, если хотят, но правда в том, что среди как великих брендов, так и не таких великих всегда будут области совпадений. Это лучше отнести к вопросу процесса «вдохновения».

Что мне сложно объяснить, так это то, что я думаю о том, чего хочет клиент. Если я вижу что-то, что, мне кажется, понравится людям, которые покупают вещи в моих магазинах по всему миру, я это использую. Мне не нужно смотреть на подиумы – я вижу улицу, журналы, кино и т. д., и эти образы застревают у меня в сознании. Однажды, к примеру, я остановился в машине на светофоре, а мимо меня проехал мужчина на скутере в джинсовой куртке с кокардой. Мне это понравилось, это было ново, свежо, в тренде. Я позвонил своему дизайнеру прямо из машины и описал, что видел. Через две недели жакеты уже были в магазинах, и их разбирали, как горячие пирожки. Такого рода вещи постоянно со мной случаются.

Другим источником вдохновения для меня всегда являются большие показы в Париже или в Милане, хотя я никогда не смотрю на подиум. Что мне нравится на этих встречах – это возможность посмотреть на людей, потому что люди, работающие в мире моды, обычно одеты удивительным, оригинальным образом. Мое видение наполняется идеями, цветами, формами – вещами, которые отличаются. Меня просто пропитывают насквозь эти необычные модели. И затем, еще раз, мода – циклична, как и цвета, и все снова и снова проходит круговорот сезонов.

Лучший совет, который я могу дать тем, кто хочет проложить новые пути, – смотрите на улицу. Это прекрасный подиум. Другие меня не так интересуют. Если бы вы заперли моего друга Армани или любого другого из гениев в комнате, где они нчего не видели бы, через два дня они бы перестали быть креативными».

Мне нравится, что он высказывает те же идеи, которые я часто слышала от других великих дизайнеров вроде Джона Гальяно, который рассказывал мне в одном из интервью, что когда он ищет вдохновения, то бродит по улицам Лондона, или заходит в музей, или же может отправиться в Египет и погрузиться в сокровищницу культуры, а потом уже размышлять о своих коллекциях высокой моды. Марк Джейкобс однажды сказал мне, что его образы полны воспоминаний о гранж-музыке Сиэтла. Еще один гений, Ив Сен-Лоран, в разговоре несколько лет назад признался, что сожалеет о том, что не осознавал важности джинсов, потому что это был уникальный символ 20-го века. Вскоре после этого они появились в его коллекциях, конечно, с его печатью идеала.

В этот вечер мне кажется, что президент Inditex находится в доверительном настроении, поэтому я пытаюсь и дальше пробраться в его личный мир, который он охраняет так строго. Мой вопрос: «Что лучшее вы видите, когда изучаете самого себя, Амансио? Каково ваше лучшее качество?» И к моему удивлению – никогда этот человек не перестанет меня удивлять, – он отвечает без всяких сомнений: «Лучшее во мне – это моя доброта. Я чувствую, что могу так сказать, потому что это доброта от моей матери и моего дедушки Антонио. Моя мать была исключительной. Все любили, по-настоящему любили ее! И так как я был ее ребенком, она, конечно, любила меня, но также была уверена, что во мне есть нечто особенное. Я помню однажды, перед выборами, я услышал, как она сказала: «За кого бы Чолиньо – ее домашнее имечко для меня – хотел, чтобы мы проголосовали?» Когда я стал встречаться с Флори, она однажды спросила ее: «Ты счастлива с Чолиньо?» И именно этого она всегда хотела от людей – хотела, чтобы мы были счастливы».

Я прерываю его и спрашиваю, откуда появилось это милое прозвище. «Оно пришло из тех времен, когда вы жили в Стране Басков? Я помню, они называют людей «pocholo» (сладкий), и можно предположить, что «pocholo» превратилось в «pocholino» (сладкий)?» – «Да, все было именно так, – отвечает Ортега. – И даже сегодня, как я говорил, мои племянники и племянницы называют меня дядя Чоло. Но если вернуться к матери – вы не поверите, как свежи мои воспоминания о ней! Благодаря ей у меня нет ни одного плохого воспоминания из детства. Она сделала меня счастливым. Матери – это основание семьи. Когда они уходят, не важно, сколько вам в этот момент лет, что-то ломается. Моя умерла шесть лет назад, и каждый раз, когда я попадаю в дом сестры, я понимаю, насколько сильно мне нужно ее видеть.

Сегодня, когда дела идут так успешно, я очень скучаю по ней, потому что именно моя мать могла добавить истинной ценности тому, что я делаю. Матери не должны умирать никогда!»

Слова этого завоевателя, погруженного в воспоминания о простой, хорошей женщине, которая оставила ему эту удивительную доброту в наследство, подобны тихой и глубокой старинной мелодии. Он говорит медленно, и выражение его лица остается очень спокойным, когда он вспоминает Джозефу. Мне не хочется ломать волшебство момента, но хочется, чтобы он рассказал, что было в его жизни самым ужасным. И снова никаких сомнений: «Худшее, что я могу сказать о своей жизни, – это то, что я не проводил достаточно времени со своей семьей и моими детьми – Сандрой, Маркосом и Мартой. Каждый раз, когда я думаю, что я делаю что-то неправильно, я говорю себе: «Ты не можешь сделать все». Но я не могу забыть слова своей матери, когда я пришел в ее дом: «Чолиньо, почему ты не заходишь хоть немного чаще?»

Мой следующий вопрос о том, как он относится к мнениям других людей. «Для меня неважно знать, каким я кажусь другим. На самом деле это никогда не имело для меня значения. В любом случае есть тысячи бизнесменов, которые сделали то же, что и я. Если я отличаюсь от них тем, что не провожу свою жизнь на вечеринках, то это лишь потому, что я всегда делаю то, что мне больше всего нравится. Меня даже можно назвать эгоистичным в этом смысле, потому что я никогда не делал того, что должен, только то, что хотел».

Прежде чем мы закончим, я говорю ему, что была бы необыкновенно благодарна, если бы он мог подсказать, как мне вдохновить молодежь в моей бизнес-школе, людей, которых манит профессиональная жизнь в мире моды. Конечно, я понимаю, что секретной формулы нет, но есть определенные предпосылки, и Амансио рассказывает мне о них: «Самое главное – тебе должно нравиться то, что ты делаешь, нужно со страстью относиться к своей работе. Я настаиваю на этом, потому что это очень важно. Это должно быть что-то невероятное, ты должен даже быть готовым платить, чтобы делать это. Мне хотелось создать моду, создать бизнес, создать сеть. Твоя цель сейчас – это твоя школа. Ты понимаешь, о чем я говорю. И должно быть упорство, желание достигнуть особенных целей. Дело не должно быть только в деньгах. Вот что я думаю. Таков я».

Мы прощаемся, и он благодарит меня за время, что мы провели вместе. Он смеется, когда я отвечаю, что это, конечно, удовольствие для меня. Водитель ждет меня, чтобы отвезти в аэропорт. Это молодой человек около тридцати, относительно новый сотрудник. Когда мы доезжаем до аэропорта, я спрашиваю его, знает ли он мистера Ортегу, а он отвечает гордо и немного стесняясь, что видел его несколько раз, но вряд ли можно сказать, что он его знает. «Но каковым он кажется вам? Что бы вы могли о нем сказать?»

«Не думаю, что он высокомерен. Он приветливо встречает всех, с кем пересекается, и всегда говорит несколько дружелюбных слов. Только подумать, сколько у него власти, о положении, которое он занимает, но он все равно уделяет внимание всем. Он помнит свои корни. Деньги не ударили ему в голову».

И не только он описывает Амансио Ортегу таким. Все говорят об уважении и заботе о каждом, с кем он общается.