Оборотная сторона полуночи Шелдон Сидни

– Я не…

Жак уже исчез. Через несколько минут Ланшон окончательно забыл об этом происшествии. На следующее утро, в девять часов, взглянув на вход в ателье, он увидел в дверях Жака Пажа. Ланшон хотел было сказать своему управляющему, чтобы тот вышвырнул Пажа вон, но вдруг заметил у него за спиной Ноэль. Отец и его невероятно красивая дочь шли прямо к Ланшону. Папаша широко улыбнулся и представил ему Ноэль.

– Вот она, готова приступить к работе.

Огюст Ланшон не отрываясь смотрел на девушку и облизывал губы.

– Доброе утро, месье, – с улыбкой поздоровалась Ноэль. – Отец сказал мне, что у вас для меня есть работа.

Потерявший дар речи Ланшон утвердительно кивнул головой.

– Да, я… я полагаю, мы сможем что-нибудь подыскать вам, – удалось ему, заикаясь, выдавить из себя фразу. Ланшон изучал ее лицо и фигуру и не верил своим глазам. Он тут же представил себе, какое это наслаждение – лежать на ее нагом теле.

Жак Паж стал прощаться:

– Ну что ж, оставляю вас вдвоем, чтобы вы могли получше познакомиться.

Он сильно хлопнул Ланшона по плечу и хитро подмигнул ему. Этот жест можно было истолковать десятью разными способами, но ни один из них не оставил у Ланшона ни малейшего сомнения относительно намерений Пажа.

Первые несколько недель Ноэль казалось, что она перенеслась в другой мир. Женщины, посещавшие ателье, носили красивую одежду и отличались изысканными манерами, а сопровождавшие их мужчины не имели ничего общего с теми грубыми и шумными рыбаками, среди которых она выросла. У Ноэль создалось впечатление, что впервые в жизни ее ноздри освободились от рыбного зловония. Раньше она никогда не обращала на это внимания, потому что запах рыбы представлялся ей неотъемлемой частью ее существования. Теперь же все вдруг изменилось, и только благодаря отцу. Девушка гордилась тем, как отец сговорился с господином Ланшоном. Два или три раза в неделю они отправлялись вместе пропустить рюмочку коньяка или выпить пива, а когда возвращались, между ними устанавливался некий дух товарищества. Поначалу Ноэль невзлюбила Ланшона, но он вел себя с ней осторожно. От одной из девушек Ноэль узнала, что жена Ланшона как-то застала его в кладовой с манекенщицей, схватила ножницы и чуть его не кастрировала. Ноэль видела, что Ланшон не спускает с нее глаз, но он всегда оставался предельно вежливым. «По-видимому, – рассуждала она, – он боится моего отца». И это ее вполне устраивало.

Дома у них стало намного спокойнее. Отец больше не бил мать, и постоянная грызня между ними прекратилась. На стол стали подаваться бифштекс и жаркое, а после обеда отец доставал новую трубку и набивал ее дорогим табаком из кожаного кисета. Он купил себе выходной костюм. Международное положение продолжало ухудшаться, и Ноэль часто слышала, как отец говорил с друзьями о политике. Все они были встревожены надвигавшейся угрозой и страшно боялись потерять средства к существованию, и только Жак Паж, казалось, не беспокоился о своем будущем.

1 сентября 1939 года гитлеровские войска вошли в Польшу, а через два дня Англия и Франция объявили войну Германии.

Во Франции была объявлена мобилизация, и на улицах появились сотни людей в военной форме. Повсюду чувствовалась какая-то покорность судьбе, некое повторение прошлого, словно смотришь старый фильм, который видел много лет назад. Однако в душе еще не поселился всепоглощающий страх, и думалось, что все обойдется. Пусть другие страны трепещут перед мощью германских армий, а Франция так и останется непобедимой. У нее есть неприступная «Линия Мажино», она на тысячу лет защитит французов от вторжения. Ввели комендантский час и нормирование продуктов, но это не волновало Жака Пажа. Судя по всему, он обрел спокойствие. Лишь один раз Ноэль видела, как он пришел в ярость из-за того, что однажды ночью застал ее с юношей, с которым она иногда встречалась. Они целовались, когда неожиданно зажегся свет и в дверях появился дрожащий от гнева отец.

– Вон отсюда! – заорал он на испуганного юношу. – И не смей прикасаться к моей дочери, поганая свинья!

Напуганный до смерти юноша сбежал. Ноэль попыталась объяснить отцу, что они не делали ничего плохого, но тот так разозлился, что не пожелал ее слушать.

– Я не позволю тебе размениваться на всякую шпану, – закричал он. – Это же ничтожество. Он не достоин моей принцессы.

Ночью Ноэль не могла заснуть, восхищаясь безмерной любовью отца. Она дала себе клятву, что больше ничем не будет расстраивать его.

Однажды вечером перед самым закрытием в ателье появился клиент, и Ланшон попросил Ноэль примерить несколько платьев. После примерки все отправились домой, и в ателье остались только Ланшон и его жена, которая делала какие-то записи в конторских книгах. Ноэль зашла переодеться в пустую примерочную. Она была в лифчике и трусиках, когда туда заглянул Ланшон. Он уставился на Ноэль, и у него задрожали губы. Ноэль потянулась за платьем, но, прежде чем она успела надеть его, Ланшон бросился к ней и запустил руку ей между ног. Ноэль охватило отвращение, она попыталась вырваться, но Ланшон крепко держал ее, и ей стало больно.

– Ты прекрасна, – шептал он ей, – прекрасна, и я постараюсь, чтобы тебе было хорошо.

Но тут Ланшона позвала жена. Он неохотно отпустил девушку и выбежал из примерочной.

По дороге домой Ноэль думала, стоит ли говорить об этом случае отцу. Он, пожалуй, убьет Ланшона. Она презирала хозяина ателье, и находиться рядом с ним было для нее невыносимо, но она хотела остаться на работе. Да и отец мог расстроиться, если она вдруг уволится. Ноэль решила пока ничего не рассказывать отцу, а попробовать самой справиться с Ланшоном.

В следующую пятницу мадам Ланшон сообщили по телефону, что в Виши заболела ее мать. Ланшон отвез жену на вокзал и поспешил в ателье. Он вызвал к себе в кабинет Ноэль и сказал ей, что хочет куда-нибудь съездить с ней на выходные. Ноэль удивленно взглянула на него, решив, что он попросту пошутил.

– Мы поедем во Вьен, – продолжал болтать Ланшон. – Там есть прекрасный ресторан «Пирамида». Ресторан дорогой, но это не важно, потому что я могу быть очень щедрым с теми, кто ко мне хорошо относится. Сколько времени тебе нужно на сборы?

Ноэль пристально посмотрела на него.

– Никогда. – Это было все, что она могла ему ответить. – Никогда!

Она повернулась и выбежала в приемную ателье. Ланшон минуту провожал ее глазами, от ярости налившимися кровью, затем схватил телефонную трубку. Через час в ателье вошел Жак. Он направился прямо к дочери, и ее лицо просияло. Она вздохнула с облегчением. Отец почувствовал, что что-то случилось, и приехал, чтобы спасти ее. В дверях своего кабинета стоял Ланшон. Отец взял Ноэль за руку и быстро повел ее к Ланшону в кабинет. Там отец повернулся к дочери.

– Я так рада, что ты пришел, папа, – начала Ноэль, – я…

– Господин Ланшон говорит, что сделал тебе прекрасное предложение, а ты отказалась.

Она уставилась на отца в полном недоумении.

– Предложение? Он попросил меня провести с ним выходные.

– А ты отказалась?

Не успела Ноэль ответить, как отец замахнулся и отвесил ей звонкую пощечину. Ноэль остолбенела. Она просто не могла поверить этому. В ушах у нее стоял звон, глаза застилал туман. Ноэль услышала голос отца:

– Дура! Дура! Пора тебе подумать о своих близких, себялюбивая сучка! – И он снова ударил ее.

Через полчаса отец наблюдал с улицы, как его дочь и Ланшон отправляются во Вьен.

В однокомнатном номере гостиницы не было ничего, кроме большой двуспальной кровати, дешевой мебели и находившихся в одном углу умывальника и таза. Ланшон не привык бросаться деньгами. Он дал коридорному мелкие чаевые и, как только тот ушел, накинулся на Ноэль и стал срывать с нее одежду. Затем Ланшон взял ее груди своими толстыми потными руками и сильно сжал их.

– Боже, как ты хороша, – воскликнул он, задыхаясь. Он стащил с нее юбку и трусы и завалил на кровать. Ноэль лежала, не двигаясь и ни на что не обращая внимания, как будто была в шоке. Пока они ехали в машине, девушка не вымолвила ни слова. Ланшон надеялся, что она не заболела. Он никогда бы не смог объяснить это полиции или, не дай Бог, своей жене. Ланшон торопливо разделся, бросая одежду на пол, и лег в кровать рядом с Ноэль. Ее тело оказалось еще прекраснее, чем он ожидал.

– Твой отец говорил мне, что ты никогда не спала с мужчиной, – сказал он, ухмыляясь. – Что же, я покажу тебе, как это делается.

Ланшон навалился на Ноэль толстым животом и стал тыкать своим членом ей между ног, стараясь войти в нее. Его движения становились все резче. Ноэль ничего не чувствовала. Ей только слышалось, как отец кричит на нее:

– Ты должна быть благодарна за то, что такой добрый господин, как Огюст Ланшон, хочет заботиться о тебе. От тебя только требуется быть с ним поласковее. Ты сделаешь это для меня. И для себя.

Все, что тогда произошло, было для нее кошмаром. Ноэль не сомневалась, что отец ее просто не понял, и пустилась в объяснения, но он снова ударил ее и начал пронзительно кричать:

– Ты сделаешь то, что тебе говорят! Другие девушки на твоем месте обрадовались бы такому шансу!

Такому шансу. Она посмотрела на Ланшона, на его безобразное, коротенькое тельце, на его скотское лицо с тяжело дышащим ртом и свинячьими глазками. Так вот какому принцу продал ее отец, ее любимый отец, который безмерно дорожил ею и не выносил, когда она разменивается на недостойных. Тут вспомнила бифштексы, которые внезапно появились у них на столе, новые трубки отца, его выходной костюм, и ее чуть не стошнило.

Ей казалось, что в последующие несколько часов она умерла и родилась заново. Она умерла принцессой и вновь появилась на свет, но теперь уже шлюхой. Постепенно она осознала, в каком мире живет и что с ней происходит. Ее охватила самая жгучая ненависть, которую даже трудно себе представить. Она никогда не простит отцу его предательства. Как это ни странно, но ненависти к Ланшону она не испытывала, потому что поняла его. Он – мужчина, и ему присущи все слабости мужского пола. Отныне, решила Ноэль, она превратит эти слабости в собственную силу. Она научится пользоваться ими. Отец, несомненно, прав. Она была принцессой, и мир принадлежал ей. Теперь она знает, как завладеть им. Ведь это так просто. Мужчины правят миром, потому что у них есть сила, деньги и власть. Поэтому необходимо править мужчинами или по крайней мере одним из них. Но чтобы добиться власти над мужчинами, нужно к этому подготовиться. Предстоит многому научиться, и первый шаг уже сделан…

В своем яростном желании завладеть прекрасным существом, распластанным под его толстым и грузным телом, Ланшон даже не заметил, что Ноэль остается совершенно безучастной к его усилиям. Он не обращал на это никакого внимания. Ему достаточно было взглянуть на нее, чтобы распалиться до предела и почувствовать страсть, которой он не знал долгие годы. Он привык к дряблому телу своей уже постаревшей жены и изношенным прелестям марсельских проституток, но обладание такой молодой и свежей девушкой было для него подобно чуду.

Однако для Ланшона чудо только начиналось. Он предпринял вторую попытку заняться любовью. После сношения Ноэль сказала:

– Лежи тихо.

Она стала экспериментировать на нем руками, губами и языком, каждый раз придумывая что-нибудь новое, отыскивая самые уязвимые и чувствительные места на его теле и раздражая их до тех пор, пока он не вскрикивал от удовольствия. Это походило на нажатие кнопок. Нажмешь одну – он издаст стон, нажмешь другую – он извивается в экстазе. Все так просто. Такова была школа Ноэль, ее обучение. В то же время это было началом ее власти.

Все три дня они провели в гостинице и так и не сходили в «Пирамиду». Днем и ночью Ланшон обучал ее тому немногому, что знал о сексе. Сама же Ноэль открыла для себя гораздо больше.

Когда они ехали обратно в Марсель, Ланшон чувствовал себя самым счастливым человеком во Франции. Ему и раньше доводилось вступать в короткую половую связь с работницами своего ателье в «отдельных кабинетах» ресторана, где помимо обеденного столика стоял еще и диван; он торговался с проститутками, старался дарить своим любовницам как можно меньше подарков и был совершенно бессовестным скупердяем по отношению к жене и детям. Однако теперь он вдруг великодушно заявил:

– Я собираюсь снять тебе квартиру. Ты умеешь готовить?

– Да, – ответила Ноэль.

– Хорошо. Каждый день я буду приходить к тебе обедать и заниматься любовью, а два-три раза в неделю я буду у тебя ужинать.

Он положил руку ей на колено и погладил его.

– Ну как?

– Замечательно, – согласилась Ноэль.

– Я даже стану давать тебе деньги на карманные расходы, но небольшие, – поспешил он добавить, – их хватит на то, чтобы время от времени ты могла купить себе красивые вещи. Единственная просьба к тебе – не встречаться ни с кем, кроме меня. Теперь ты принадлежишь мне.

– Как ты захочешь, Огюст, – сказала Ноэль.

Ланшон удовлетворенно вздохнул. Когда он снова заговорил с Ноэль, голос его звучал мягко:

– Раньше я ни к кому так не относился. Знаешь почему?

– Нет, Огюст.

– Потому что с тобой я чувствую себя молодым. Мы с тобой чудесно заживем.

Они возвратились в Марсель поздно вечером. По дороге оба не проронили ни слова – каждый думал о своем.

– Увидимся завтра в девять в ателье, – заговорил Ланшон. Он сделал паузу. – Если утром почувствуешь себя усталой, поспи немного дольше. Приходи в полдесятого.

– Спасибо, Огюст.

Он вытащил пачку франков и протянул ей.

– Вот, возьми. Завтра во второй половине дня попробуй подыскать квартиру. Если найдешь что-нибудь подходящее, эти деньги послужат задатком, чтобы квартиру не сдали кому-то другому, а я потом подъеду и посмотрю, годится ли она.

Ноэль бросила весьма выразительный взгляд на франки в его руке.

– Что-нибудь не так? – спросил Ланшон.

– Мне бы хотелось, чтобы у нас и вправду было уютное гнездышко, – пояснила Ноэль, – где бы нам вместе жилось хорошо.

– Но я не так богат, – запротестовал он.

Ноэль понимающе улыбнулась и положила руку на бедро Ланшона. Он вперил в нее взор и кивнул головой.

– Ты права, – согласился Ланшон. Он полез в бумажник и принялся отсчитывать франки, наблюдая при этом за выражением лица Ноэль.

Когда Ланшон заметил, что она довольна, его пальцы тут же замерли. Он даже покраснел от собственной щедрости. В конце концов, какое это имеет значение? Ланшон был проницательным бизнесменом и прекрасно знал, что такая расточительность поможет ему навсегда привязать к себе Ноэль.

Счастливый Ланшон поехал дальше, а она стояла и смотрела ему вслед. Когда машина скрылась из виду, Ноэль поднялась к себе, упаковала вещи и достала из тайника все свои сбережения. В десять часов вечера она села в поезд Средиземноморье – Лион – Париж.

На следующий день она была в Париже. Несмотря на раннее утро, на вокзале толпился народ. Одни рвались в город, другим не терпелось выбраться из него. Ни привокзальная сутолока, ни радость встреч, ни слезы расставания, ни оглушающий шум не мешали Ноэль. Едва ступив на платформу и еще не видя города, она уже знала – ее место здесь. Марсель казался ей теперь чужим. Она могла жить только в Париже. Здесь ей нравилось все. Она испытывала какую-то непонятную, пьянящую радость и жадно впитывала в себя звуки, движение толпы и будоражащие ритмы. Она чувствовала родство с этим городом. Оставалось только завоевать его. Ноэль взяла чемодан и направилась к выходу.

Она вышла на улицу. Уже светило яркое солнце. Мимо нее со свистом проносились автомобили. Ноэль вдруг вспомнила, что ей некуда идти, и растерялась. Девушка заметила, что у здания вокзала стояли пять-шесть такси, и подошла к первому из них.

– Куда?

– Не могли бы вы отвезти меня в недорогую гостиницу?

Водитель обернулся и уставился на нее оценивающим взглядом.

– Впервые в этом городе?

– Да.

– Вам повезло, – сказал он. – Были когда-нибудь манекенщицей?

У Ноэль радостно забилось сердце.

– В общем, да, – ответила она.

– Моя сестра работает в одном из престижных домов моды, – поведал ей таксист доверительным тоном. – Сегодня утром она сказала мне, что у них уволилась одна из девушек. Не желаете туда съездить? Вдруг место еще не занято.

– С удовольствием, – согласилась Ноэль.

– Я отвезу вас туда. Это обойдется вам в десять франков.

Ноэль нахмурилась.

– Дело стоит того, – пообещал водитель.

– Хорошо.

– Ладно, поехали.

Она откинулась на спинку сиденья. Таксист завел мотор, и, влившись в сумасшедший поток уличного движения, машина покатила к центру города. Пока они добирались до дома моды, водитель болтал без умолку, но Ноэль его не слушала. Как зачарованная она смотрела в окно на парижские улицы. Ноэль подумала, что из-за светомаскировки у Парижа несколько приглушенные тона. Тем не менее он показался ей волшебным городом. Он красив, изыскан и своеобразен. Машина миновала собор Парижской Богоматери, пересекла Пон-Нёф, оказалась на правом берегу Сены и помчалась по бульвару маршала Фоша. Вдали Ноэль увидела возвышающуюся над городом Эйфелеву башню. В зеркале заднего вида водитель заметил на ее лице восхищение.

– Красиво, да? – спросил он.

– Потрясающе, – тихо ответила она. Ноэль все еще не могла поверить, что она в Париже. Вот такое королевство достойно принцессы… достойно ее.

Такси остановилось у темного каменного здания на рю де Прованс.

– Ну что ж, приехали, – сказал водитель. – С вас два франка по счетчику плюс десять франков мне.

– Как я узнаю, что место еще не занято? – спросила Ноэль.

Таксист пожал плечами:

– Я же говорил вам, что девушка уволилась сегодня утром. Если не хотите туда зайти, могу отвезти вас назад на вокзал.

– Нет, не надо, – тут же возразила Ноэль. Она открыла сумочку, достала двенадцать франков и отдала водителю. Он сначала посмотрел на деньги, а затем на нее. Ноэль смутилась, вновь залезла в сумочку и протянула ему еще франк.

Таксист даже не улыбнулся, а только молча кивнул головой и стал наблюдать, как она достает свой чемодан из машины.

Когда он уже завел мотор, Ноэль крикнула ему:

– Как зовут вашу сестру?

– Жаннет.

Стоя на обочине, Ноэль взглядом проводила такси, затем повернулась и посмотрела на здание. У входа не было никакой вывески, но Ноэль решила, что дом моды и не нуждается в вывеске. Все знают, где он находится. Она взяла чемодан, подошла к двери и позвонила. Через некоторое время дверь открылась, и на пороге появилась служанка в черном фартуке. Она с недоумением смотрела на Ноэль.

– Слушаю вас.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к ней Ноэль. – Мне стало известно, что у вас освободилось место манекенщицы.

Женщина пристально посмотрела на нее и прищурилась.

– Кто вас прислал?

– Брат Жаннет.

– Входите.

Она открыла дверь пошире. Ноэль переступила порог и оказалась в большой приемной, выдержанной в стиле начала девятнадцатого века. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, стояли несколько богатых канделябров, а через открытую дверь в гостиную были видны старинная мебель и ведущая наверх деревянная лестница. На красивом инкрустированном столе лежали экземпляры газет «Фигаро» и «Эко де Пари».

– Подождите здесь, а я пойду выясню, сможет ли мадам Дели принять вас.

– Благодарю вас, – сказала Ноэль.

Она поставила на пол чемодан и подошла к большому зеркалу, висевшему на стене. В дороге у нее помялось платье, и она пожалела, что сразу же отправилась сюда. Ей следовало бы сначала немного отдохнуть и привести себя в порядок. Важно было произвести хорошее впечатление. Все же, посмотрев на себя в зеркало, она поняла, что выглядит красивой. Без всякого тщеславия она рассматривала свою красоту как большое благо и намеревалась воспользоваться ею. Увидев в зеркале, что по лестнице спускается какая-то девушка, Ноэль повернулась, чтобы получше разглядеть ее. Девушка отличалась хорошей фигурой и миловидным лицом. Она была одета в длинную коричневую юбку и закрытую блузку. Совершенно очевидно, что манекенщицы здесь высокого класса. Девушка слегка улыбнулась Ноэль и прошла в гостиную. Чуть позже в комнате появилась мадам Дели, невысокая крепкая женщина старше сорока лет с холодными и сметливыми глазами. На ней было платье, которое, по мнению Ноэль, стоило не меньше двух тысяч франков.

– Регина сказала мне, что вы ищете работу, – заявила она.

– Да, мадам, – подтвердила Ноэль.

– Откуда вы?

– Из Марселя.

Мадам Дели недовольно фыркнула:

– Место, где резвятся пьяные моряки.

Ноэль расстроилась.

Мадам Дели слегка похлопала ее по плечу.

– Это не важно, моя дорогая. Сколько вам лет?

– Восемнадцать.

Мадам Дели одобрительно кивнула головой:

– Это хорошо. Вы понравитесь моим клиентам. У вас есть родственники в Париже?

– Нет.

– Прекрасно. Вы можете сразу же приступить к работе?

– Да, конечно, – с большим энтузиазмом заверила ее Ноэль.

Наверху раздался смех, и через секунду на лестнице появилась рыжеволосая девушка под руку с толстым мужчиной средних лет. На девушке был только тонкий халатик.

– Вы закончили? – спросила мадам Дели.

– Я оставил Анжелу без сил, – ответил толстяк, манерно улыбаясь. Он заметил Ноэль. – Кто эта красивая крошка?

– Это Иветта, наша новая девушка, – объяснила ему мадам Дели и уверенно добавила: – Она из Антиба, дочь принца.

– Никогда не имел принцессу, – воскликнул мужчина. – Сколько?

– Пятьдесят франков.

– Вы шутите?! Тридцать.

– Сорок. Уверяю вас, вы не пожалеете.

– Согласен.

Они повернулись к Ноэль, но ее и след простыл.

Ноэль часами бродила по парижским улицам. Она прошла из конца в конец Елисейские поля, сначала по одной стороне, потом по другой, побывала в сводчатой галерее Лидо, постояла перед витринами всех магазинов, поражаясь небывалому изобилию драгоценностей, платьев, кожаных изделий и парфюмерии и стараясь представить себе невероятное богатство Парижа в те времена, когда город еще не испытывал нехватки товаров. Многообразие и качество изделий ослепляли ее, и она чувствовала себя безнадежной провинциалкой, но где-то в глубине души ее не покидала уверенность, что когда-нибудь все это будет принадлежать ей. Ноэль прогулялась по Буа, спустилась на рю дю Фобур-Сент-Оноре и оказалась на проспекте Виктора Гюго. Вскоре она почувствовала, что устала и проголодалась. Сумочку и чемодан Ноэль оставила в заведении мадам Дели, но ей не хотелось туда возвращаться, и она решила, что пошлет кого-нибудь за своими вещами.

Ноэль вовсе не была шокирована или опечалена тем, что с ней произошло. Просто она знала разницу между куртизанкой и проституткой. Проституткам не под силу повлиять на ход истории. Куртизанкам это удавалось. Пока что у Ноэль не было ни сантима. Ей надо как-то продержаться сегодняшний день, а завтра она найдет работу. Сгущались сумерки. Торговцы и швейцары отелей стали опускать шторы светомаскировки на случай воздушного нападения. Ноэль требовалось найти кого-то, кто бы угостил ее хорошим горячим обедом. Расспросив жандармов, она направилась к отелю «Крийон». Снаружи окна отеля были наглухо закрыты железными ставнями, но внутри выдержанный в мягких, приглушенных тонах вестибюль поразил ее своей неброской изысканностью. Ноэль вошла туда уверенно, сделав вид, что для нее это обычное дело, и села в кресло около лифта. Раньше она никогда так не поступала и с непривычки немного нервничала. Однако девушка хорошо помнила, как легко справилась с Ланшоном. По правде говоря, мужчины довольно примитивные существа, и с ними нужно лишь четко придерживаться одного правила: мужчина мягок, когда он тверд, и тверд, когда он мягок. Поэтому нужно держать мужчин на взводе, пока не добьешься от них своего. Осмотревшись, Ноэль решила, что ей не составит большого труда привлечь внимание неженатого мужчины, пришедшего в отель пообедать в одиночестве.

– Прошу прощения, мадемуазель…

Ноэль подняла голову и увидела высокого мужчину в темном костюме. Она ни разу в жизни не встречала детектива, но в данном случае не сомневалась в профессии заговорившего с ней субъекта.

– Мадемуазель ждет кого-нибудь?

– Да, – ответила Ноэль, изо всех сил стараясь, чтобы у нее не дрогнул голос. – Я жду друга.

– Ваш друг проживает в этом отеле?

Она почувствовала, что впадает в панику.

– Он э… э… не совсем.

С минуту он изучал Ноэль, а затем сурово сказал:

– Можно посмотреть ваше удостоверение личности?

– У… у… меня его с собой нет, – заикаясь, ответила она. – Я его потеряла.

Детектив заявил ей:

– Не угодно ли мадемуазель пройти со мной?

Он взял Ноэль за руку, и она встала.

Тут кто-то взял ее за другую руку со словами:

– Прости, дорогая, я опоздал, но ты же знаешь эти проклятые коктейли. Оттуда не вырвешься. Ты давно ждешь?

Удивленная Ноэль резко обернулась, чтобы посмотреть, кто же с ней разговаривает. Ее держал за руку высокий, стройный, сильный мужчина в необычной, незнакомой ей военной форме. У него были иссиня-черные волосы, зачесанные коком, глаза цвета сурового, бурного моря и длинные, пушистые ресницы. Такие лица можно увидеть на старинных флорентийских монетах. Оно отличалось неправильной формой – его половины не совсем совпадали, как будто у монетного мастера во время работы дрогнула рука. Однако это было необыкновенно живое и постоянно меняющееся лицо, всегда готовое улыбнуться, рассмеяться или нахмуриться. Единственное, что спасало его от излишней красивости и женственности, это волевой подбородок с глубокой ямочкой.

Он жестом показал на детектива.

– Этот тип пристает к тебе? – У незнакомца оказался густой, низкий голос. Он говорил по-французски с легким акцентом.

– Н-нет, – ответила Ноэль не очень уверенно.

– Прошу прощения, сэр, – вмешался детектив, состоявший на службе при отеле. – Я ошибся… Тут у нас в последнее время появились кое-какие трудности с… – Он повернулся к Ноэль: – Пожалуйста, примите мои извинения, мадемуазель.

Ноэль сделала глотательное движение и быстро кивнула головой.

Незнакомец обратился к детективу:

– Мадемуазель великодушна. В следующий раз будьте осторожны. – Он взял Ноэль под руку, и они направились к двери.

Когда они вышли на улицу, Ноэль сказала:

– Уж и не знаю, как вас отблагодарить, месье.

– Всегда ненавидел полицейских. – Незнакомец улыбнулся. – Взять вам такси?

Ноэль уставилась на него, и ее снова охватила паника, потому что теперь она яснее представляла себе свое положение.

– Нет, не надо.

– Ну ладно. Спокойной ночи.

Он отправился на стоянку такси, стал садиться в машину, обернулся и увидел, что она по-прежнему стоит как вкопанная и не может оторвать от него глаз. У входа в отель за ней наблюдал детектив. Незнакомец секунду колебался, а затем вернулся к Ноэль.

– Вам лучше убраться отсюда, – посоветовал он ей. – Наш общий друг продолжает интересоваться вами.

– Мне некуда идти, – ответила Ноэль.

Незнакомец понимающе кивнул и полез в карман.

– Да не нужны мне ваши деньги! – выпалила Ноэль.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Что же тогда вы хотите? – спросил он.

– Пообедать с вами.

Он улыбнулся и сказал:

– Простите, у меня свидание, я и так опаздываю.

– Что ж, тогда поезжайте, – согласилась она. – За меня не беспокойтесь.

Он запихнул деньги обратно в карман.

– Поступай как знаешь, детка, – бросил он ей. – Счастливо оставаться.

Незнакомец повернулся и опять пошел к такси. Ноэль смотрела ему вслед и удивлялась, чем же она ему не угодила. Девушка знала, что вела себя глупо, но в то же время понимала, что у нее не было выбора. С того момента, как Ноэль впервые взглянула на этого человека, с ней происходило что-то странное. Такого с ней раньше никогда не случалось. Ее захлестнула волна чувств. Ей даже казалось, что эта волна существует физически и что до нее можно дотронуться рукой. Ноэль не успела спросить, как зовут незнакомца, и, возможно, никогда его больше не встретит. Она посмотрела в сторону отеля и увидела, что прямо к ней идет детектив. Она сама виновата. Теперь уж ей не отвертеться. Ноэль почувствовала, что кто-то положил руку ей на плечо, и, когда она повернулась, чтобы посмотреть, кто это, незнакомец схватил ее и потащил к такси. Он быстро открыл дверцу, втолкнул ее в машину и сел рядом. Затем незнакомец назвал водителю какой-то адрес. Такси отъехало, оставив провожавшего их взглядом детектива на обочине.

– А как же ваше свидание? – спросила Ноэль.

– Это вечеринка, – пояснил он, пренебрежительно пожав плечами. – Если я туда не приду, ничего страшного не случится. Меня зовут Ларри Дуглас, а как твое имя?

– Ноэль Паж.

– Откуда ты, Ноэль?

Она повернулась к нему, посмотрела в его прекрасные черные глаза и ответила:

– Из Антиба. Я дочь принца.

Он рассмеялся, показывая ровные белые зубы.

– Тебе повезло, принцесса, – пошутил он.

– Вы англичанин?

– Американец.

Она взглянула на его военную форму.

– Но ведь Америка не участвует в войне.

– Я служу в английских ВВС, – объяснил он. – Там только что сформировали отряд американских летчиков. Он называется «Орлиная эскадрилья».

– А почему вы воюете за Англию?

Страницы: «« 123456 »»

Читать бесплатно другие книги:

Начальник милиции города Зарыбинска по долгу службы был готов к любым неожиданностям – но не к тому,...
Сверхъестественные явления, вторгаясь в повседневную жизнь, грозят серьезными неприятностями. Против...
4 февраля 2012 года кто-то взорвал ядерную боеголовку в центре Лос-Анджелеса. И «мировая цивилизация...
И снова, в который уже раз, болезненное любопытство ученых ставит человечество на грань катастрофы. ...
Тихая, благополучная Москва взбудоражена сообщением о таинственном объекте, неком механизме Древних,...
Трое звездных героев – женщина-киборг Тина Хэдис, андроид Стив Баталов и бывший полицейский-экстрасе...