Призрак в Сети. Мемуары величайшего хакера Саймон Уильям

ПОНЧИКИ ДЛЯ ФБР

Полагаю, они бы очень удивились, обнаружив, что я знаю не только, что у меня будет обыск , но и когда именно он будет.

На следующий день, 30 сентября 1992 года, я снова спал дома, но лишь урывками. Я был весь на нервах и готовился при любой возможности бежать. Так я в ту ночь и не заснул.

Примерно в 6:00 я в тревоге проснулся: кто-то подбирал ключ к квартирной двери. Я, конечно, ждал ФБР, но эти не ключом открывают, а стучат. Может быть, пытается вломиться грабитель? Я закричал: «Кто там?!» Я надеялся отпугнуть незваного гостя.

«ФБР, откройте!»

Я подумал: «Ну, все. Опять в тюрьму».

Хотя я знал, что они придут, эмоционально был к этому не готов. Что сейчас будет? От страха оказаться в наручниках я просто оцепенел.

Открывая дверь, я даже не отдавал себе отчет, что стою совершенно голый. Во главе отряда была леди, которая не удержалась и все-таки глянула вниз.

Потом показалась вся группа, они решительно вошли в комнату. Они все выворачивали, даже внимательно изучили содержимое холодильника. Никто не отреагировал на надпись «Пончики для ФБР». Никто, кстати, даже не улыбнулся моей шутке. В общем, все пончики остались целехоньки.

Я же хорошо прибрался. Они ничего не нашли в холодильнике, да и вообще не нашли ничего, что искали.

...

«Кевин, тебе светит второй срок. Прямо сейчас обыск у Льюиса де Пэйна. Если ты откажешься сотрудничать, тебе будет крышка».

Один из агентов сел за стол на кухне и подозвал меня: «Давай-ка поговорим». Агенты ФБР обычно очень вежливы, а с этим парнем мы были знакомы. Это был специальный агент Ричард Бисли. Он занимался моим делом, связанным с DEC. Бисли говорил дружелюбно с заметным протяжным техасским акцентом.

«Кевин, тебе светит второй срок. Прямо сейчас обыск у Льюиса де Пэйна. Он согласился сотрудничать со следствием. Если ты сотрудничать откажешься, тебе будет крышка».

Я этого выражения раньше не слышал, но смысл был вполне понятен: того, кто первый настучит на товарища, ждет более завидная участь, чем преданного друга. Мы с Льюисом не раз обсуждали такую ситуацию. «Как поступишь ты, если тебя будут допрашивать?» – интересовались мы другу друга.

Ответ всегда был один: «Скажу, что мне нужно позвонить адвокату».

Я не собирался доносить на него и знал, что он также не расколется.

Бисли вытащил кассету и спросил меня: «У тебя есть плеер?»

«Нет!»

Уму непостижимо. Сотрудники конторы, которая мнит себя самым крутым правоохранительным агентством в США, если не во всем мире, врываются ко мне в гости, приносят кассету, которую я, видите ли, должен послушать. И никто из них даже не догадался захватить с собой плеер?

Один из агентов заметил мой большой бумбокс и поднес его. Бисли вставил кассету в магнитофон и нажал «Play».

Я услышал, как набирается телефонный номер, а на фоне звучит явственный голос Марка Касдена, потом мой голос. Казалось, что мы с Марком разговариваем в одной комнате. После того как номер был набран, я услышал звонок.

Из бумбокса раздался голос, он произнес что-то вроде этого: «Добро пожаловать на голосовую почту Pacific Bell. Укажите, пожалуйста, номер вашего ящика». Набрали еще несколько цифр.

«Пожалуйста, введите пароль».

«У вас три новых сообщения».

Потом: «Привет, Даррелл, это Дэвид Саймон. Пожалуйста, перезвони мне 818 783-42XX».

Еще один звонок. Опять мой голос, я говорю: «Эй, детектив Саймон только что позвонил Сантосу».

Бисли выключил магнитофон.

«Теперь что скажешь?» – спросил он без обиняков.

Боюсь, что мой ответ получился слишком дерзким: «Вот это техника у вас в ФБР, обзавидуешься».

Я сказал это высокомерно, глядя ему прямо в глаза.

Другой агент, который стоял рядом и слушал нашу пикировку, нагнулся, схватил бумбокс и, как какой-нибудь капризный дошкольник в приступе гнева, изо всей силы выломал дверцу кассетника.

Агенты с новой силой занялись обыском. Я сидел за столом и наблюдал.

Прибыл еще один агент. Он предъявил мне свое удостоверение, где стояло «старший специальный агент». Затем открыл большой блокнот с отрывными листами и стал строчить туда какие-то записи. Через несколько минут он оторвал взгляд от бумаги и спросил: «Где его компьютер?»

«Мы ничего не нашли», – сказал кто-то из агентов.

Старший казался раздраженным.

Снова стали искать.

Наконец я спросил главного агента: «Вы меня арестуете?»

«Нет», – ответил он.

Что?!?!?! Не арестуют? Я никак не мог в это поверить. Это же нонсенс. Однако он не шутил. Никто из остальных агентов даже бровью не повел. Похоже, это правда. Хорошо, тогда попробуем так.

«Если я свободен, то ухожу», – заявил я.

«Куда?» – спросил старший агент.

«К отцу. Посоветуюсь с ним, следует ли мне сотрудничать с вами». Сотрудничать , как же, конечно, но что-то я должен был сказать, чтобы попасть отсюда куда-нибудь, где чувствовал бы себя в безопасности.

Агент немного призадумался. Действительно, если я не арестован, то по какой причине должен оставаться здесь и глядеть, как они громят мой дом?

«Ладно», – сказал он.

Они обыскали меня, нашли кошелек и также его просмотрели. Не обнаружили ничего интересного и позволили мне выйти.

Трое агентов проводили меня до машины. Когда я открыл дверь, они стали обыскивать салон. Черт возьми! Агенты нашли коробку с дискетами, которую я случайно забыл в бардачке. Я сразу встревожился и разволновался, а они засияли.

Закончив обыск, агенты открыли двери и сели в мою машину так, словно они компания моих приятелей, с которыми я собирался выехать в город. Я был в шоке.

Я сказал: «Вы что делаете в моей машине?!»

«Поедем с тобой к твоему папе».

«Нет, не поедете. Выходите немедленно!»

Что вы думаете? Они взяли и вышли.

Агенты погрузились в две служебные машины и поехали за мной, я же направился к отцу, который в то время жил с новой подружкой. Она не особо мне нравилась.

Когда мы добрались до места, агенты сказали, что хотят войти вместе со мной. Я сказал, что не разрешаю, так как хочу поговорить с отцом наедине.

Они не уехали, а просто сели в машины и стали дожидаться, пока я выйду.

...

В Teltec я еще не до конца прибрался, и мне нужно было вернуться на работу без таких нежелательных попутчиков.

В Teltec я еще не до конца прибрался, и мне нужно было вернуться на работу без таких нежелательных попутчиков. Я выглянул и увидел, что они все еще ждут. Тогда я вышел и сказал им, что мы с отцом решили, что я должен проконсультироваться с адвокатом, а только потом говорить с ними.

Я пытался дать им призрачную надежду на то, что, возможно, буду сотрудничать с органами, но на самом деле, разумеется, не собирался этого делать.

Они наконец уехали.

Как только их автомобили исчезли из виду, я вскочил в машину и помчался в Teltec.

Почему же в этот день я не встретился с агентом Кеном Мак-Гуайром или с Терри Эчли из Pacific Bell? Видимо, они отправились к де Пэйну, надеясь, что он меня сдаст.

Льюис именно это и предложил. Я читал отчет ФБР о той беседе: Льюис готов был разговаривать, но просил гарантий. Он постоянно упоминал, что я опасен и что он меня боится.

Итак, меня не арестовали, и я знал, что агенты не найдут у меня в квартире ничего, что можно было вменить мне в вину. Полагаю, они пытались добиться чего-то более серьезного, чем просто договориться с Льюисом о том, что он поможет меня обвинить.

...

Условный срок после освобождения и срока за взлом DEC, который мы совершили вместе с Ленни Ди-Чикко, истекал менее чем через три месяца.

На тот момент я все еще не знал, что обыск в Teltec был несколькими месяцами ранее, поэтому у меня были основания полагать, что федералы, возможно, решат обыскать квартиру Ка едена в то же время, когда и проводили обыск у меня. Именно этим они, оказывается, и занимались, когда сообразили, что мои хакерские дела могут быть как-то связаны с нелегальной деятельностью Teltec, с проникновением в сеть TRW под украденными личными данными продавца и т. д. Вот вам и блестящая идея спрятать все диски и записи у Марка.

Возможно, время все же работало на меня. Условный срок после освобождения и срока за взлом DEC, который мы совершили вместе с Ленни Ди-Чикко, истекал менее чем через три месяца. Если к тому времени федералы не достанут ордер на мой арест, я буду кристально чист.

На компьютере, с которым я работал в Teltec, не стояло никаких криптографических инструментов, и мне нужно было гарантировать, что там агенты не найдут ничего нового, что можно было бы использовать против меня.

Я подъехал к Teltec и взлетел вверх по лестнице. Фантастика, у меня в офисе нет никакой группы федералов при исполнении. Невероятно!

Я сел за рабочий компьютер и ввел команды, которые стерли все небезопасные данные. Не все знают (время от времени в новостях проскакивают такие сюжеты, особенно резонансный случай был с сотрудником Белого дома, подполковником морской пехоты Оливером Нортом, которого пытались отмазать по делу «Иран-контрас», но в последний момент все сорвалось [103] ), что при выполнении команды «Delete» данные на самом деле никуда не деваются с жесткого диска. Просто имя каждого удаленного файла меняется, он как бы помечается как удаленный. Найти такие файлы обычным поиском уже нельзя, но на жестком диске они остаются, и их можно восстановить.

Итак, я воспользовался не командой «Delete», а программой Wipeinfo [104] , которая входит в состав пакета «утилиты Norton». Эта программа предназначена не для того, чтобы помечать файлы как удаленные, а чтобы затирать их несколько раз. После такой обработки данные восстановить невозможно. Когда программа закончила работу, ни один мой файл с этого диска восстановить уже нельзя.

Я позвонил Майклу Гранту, моему начальнику из Teltec, и сообщил об обыске. Майкл спросил, где я.

«На работе».

«Что ты делаешь?»

«Начисто удаляю все с компьютера».

Он рассвирепел и потребовал, чтобы я немедленно прекратил. Невероятно. Я-то думал, что мы одна команда, что он и его отец будут на моей стороне. Вместо этого Майкл пытался уговорить меня оставить улики на рабочем компьютере. Создавалось ощущение, что начальство Teltec надеялось избежать проблем, если удастся помочь федералам выстроить против меня дело.

На самом деле, один мой коллега по Teltec – другой детектив, который стал мне хорошим приятелем, – позже рассказал, что Майкл Грант пытался сделать сразу после нашего разговора. Майкл попробовал договориться с федералами, чтобы они не привлекали к ответственности его и отца, в обмен на показания против меня.

Я был разочарован и подавлен, когда мои подозрения подтвердились. Я-то думал, что Майкл Грант – мой друг. Я бы никогда не дал показаний против кого-либо, даже если бы мог извлечь из этого огромную выгоду.

Полагаю, что если ваши друзья нарушают закон, то с вашей стороны будет наивно им потворствовать.

Через пару дней Майкл Грант сообщил, что в Teltec я больше не работаю. Не могу сказать, что меня это удивило.

Глава 24 Исчезновение

Xvofjg qis bmns lg hvq thlss ktffb J cifsok EAJ uojbthwsbhlsg? [105]

В ноябре я все еще был безработным, но немного подрабатывал, помогая Дэнни Йелину, бывшему сотруднику Teltec. У Дэнни иногда появлялись всякие халтурки, которые он подбрасывал мне. Например, нужно было находить людей для возврата им найденных автомобилей. Я отслеживал таких владельцев через коммунальные службы и управление социального обеспечения.

Тем временем я как будто сидел на мине с часовым механизмом: федералы, по-видимому, как раз изучали все мое барахло, найденное у Марка, а также то, что было взято у Льюиса. Возможно, у них уже были основания опять засадить меня за решетку.

Что мне было делать?

На данный момент я с удовольствием отправился бы к маме и бабушке, чтобы встретить с ними День благодарения [106] . Поэтому я позвонил Фрэнку Гулье, моему куратору по условному освобождению, и попросил разрешения на это, чувствуя, что мне скорее всего откажут. Удивительно, но он разрешил уехать, однако с условием, что я вернусь к 4 декабря.

Позже я узнал, что еще 6 ноября отдел по условно-досрочному освобождению запросил в суде ордер на мой арест, приведя в качестве обоснования данные о том, что я получил доступ к ящику голосовой почты сотрудника отдела безопасности Pacific Bell, а также мое общение с Льюисом де Пэйном. Ордер на арест был получен на следующий день, он предусматривал возможность освобождения под залог за 25 000 долларов.

Почему же Гулья разрешил мне уехать из города вместо того, чтобы приказать явиться к нему на разговор? До сих пор не могу этого понять.

Если вы освобождены на поруки и отбываете условный срок или получили досрочное освобождение, то должны становиться на учет в местном отделе по условно-досрочному освобождению всякий раз, когда переезжаете в другой федеральный округ. На следующее утро я приехал в Лас-Вегас и отправился в центр города на Бонневиль-Авеню, чтобы отметиться в таком отделе.

Природный инстинкт подсказывал мне о необходимости заблаговременно убедиться, что там не происходит ничего такого, о чем следовало бы знать еще до визита. Просто шестое чувство предупреждало меня, что что-то может произойти.

В машине у меня было любительское радио, которое я усовершенствовал так, чтобы можно было передавать и принимать сигналы за пределами частоты, выделенной для радиолюбителей. Я настроил прибор на тактическую частоту полицейского управления в Лас-Вегасе.

Я слушал в течение часа, чтобы отследить протокольную уставную форму, в которой полицейский спрашивает, нет ли действующего ордера на арест водителя, чью машину он только что тормознул. Оказалось, что в этом случае коп говорил: «Запрашиваю 10–28 по номеру» – и называл номер машины.

В то же время я запомнил идентификаторы, которыми пользовались полицейские, когда звонили в диспетчерскую. Например, полицейский произносил: «Один-Джордж-Двадцать один». Оператор диспетчерской службы отвечал: «Слушаю, Один-Джордж-Двадцать один».

Что же они говорили, когда отлучались с поста на обед или в других подобных случаях? Оказалось, что в эфир поступал вызов, где были фразы типа «Код 7, У Дэнни, Ранчо Драйв».

Я выдержал десятиминутную паузу, потом нажал на моем приемнике клавишу «Transmit» (передача), воспользовался тем же позывным, что и полицейские, которые в то время обедали в ресторанчике «У Дэнни», и сказал: «Требуется 10–28 на калифорнийский автомобильный номер…» – затем назвал мой собственный номер.

Через несколько секунд диспетчер спросил: «У вас чисто с 440?»

Мое сердце затрепыхалось. Что такое «440»? Понятия не имею.

Я сказал оператору: «Оставайтесь на линии».

С замаскированного телефона я позвонил в полицейский участок близлежащего городка Хендерсон и сказал: «Это специальный агент Джим Кейси, Управление по борьбе с наркотиками. Я в Лас-Вегасе в составе сводной оперативной группы по наркоконтролю. Сообщите, что в Лас-Вегасе означает код „440“».

«Это разыскиваемое лицо».

Ох, черт ! «У вас чисто с 440?» означало «Вы достаточно далеко стоите от разыскиваемого, чтобы я мог поговорить с вами о нем?» Получается, в полиции Лас-Вегаса имелся ордер на мой арест, где был номер моей машины.

Если бы я пришел в отдел по условно-досрочному освобождению, на меня, вероятно, сразу же надели бы наручники и отправили в тюрьму. Я чувствовал огромное облегчение от того, что чудом избежал такого капкана, но при этом меня окатило волной страха.

Я как раз проезжал мимо парковки гостиницы «Сахара». Мигом свернул туда и вышел из машины.

«Сахара». Это просто подарок судьбы. Мама работала здесь официанткой в кофейне. Я пробрался через шик-блеск, который царил в местном казино, через азартных, довольно агрессивно выглядящих игроков, бросавших кости на игорный стол, и мимо стаек крашеных блондинок с пустыми глазами. Эти дамочки подкармливали одноруких бандитов.

...

День благодарения считается радостным и праздничным днем, но у нас в тот год не было ни счастья, ни благодарения.

Я сел за столик, дождался, пока закончится мамина смена, чтобы она могла отвезти меня домой. Когда я рассказал ей и бабушке, что, возможно, вот-вот снова окажусь в тюрьме, они впали в панику. День благодарения считается радостным и праздничным днем, но у нас в тот год не было ни счастья, ни благодарения.

На протяжении нескольких следующих дней вместо того, чтобы отправиться в отдел по условно-досрочному освобождению, я дважды позвонил туда в нерабочее время и оставил на автоответчике сообщения, что отмечаюсь по телефону, так как моя мама болеет и я не могу ее оставить.

Звонил ли мой инспектор по условному освобождению туда и говорил ли, что меня нужно взять под стражу? Я распознал смешанный голос, которым произносились исходящие сообщения с автоответчика, что стоял в отделе по условно-досрочному освобождению, и догадался, аппарат какого типа там используется. Производитель таких автоответчиков применял «000» в качестве стандартного кода для получения сообщений. Я попробовал – действительно, опять они не потрудились изменить стандартный код. Я названивал через каждые два часа и прослушивал все сообщения. К счастью, от моего инспектора там ничего не было.

Бабушка, мама и ее приятель Стив Книтл отвезли меня обратно в Лос-Анджелес. Я, конечно же, не решился бы сам сесть за руль. Мы приехали в город поздно вечером 4 декабря, в тот день, когда истекало мое разрешение на поездку. Я отправился к себе на квартиру, совершенно не подозревая, что тем самым утром приходил Брайан Солт, судебный пристав, который собирался меня арестовать. Следующие три дня я провел в страхе и волнении, ожидая, что в любой момент могут заявиться федеральные агенты. Из дому я каждое утро уходил ни свет ни заря, а каждый вечер посещал кино, чтобы хоть как-то отвлечься. Возможно, другой на моем месте целыми вечерами бы пил и гулял, но у меня и так нервы истрепаны. Я подозревал, что, возможно, провожу последние дни на свободе и вот-вот лишусь ее очень надолго.

Больше я не собирался покидать Лос-Анджелес до тех пор, пока не закончится мой условный срок. Будущее я представлял себе так: выдумаю себе подставную личность и исчезну. Перееду в какой-нибудь другой город, подальше от Калифорнии. Не будет больше Кевина Митника.

Я старался тщательно продумать план побега. Где я буду жить под вымышленным именем? В какой город мне перебраться? Как зарабатывать на хлеб?

Мысль о том, что я буду жить так далеко от мамы и бабушки, убивала меня, ведь я так их любил. Меня угнетала сама необходимость доставлять им еще больше страданий.

В полночь на 7 декабря 1992 года официально истек мой условный срок.

Никакого звонка от инспектора, никакого обыска с утра пораньше. Какое счастье! Я свободный человек.

Возможно, мне это просто кажется.

Мама, бабушка и Стив заночевали у Труди, моей двоюродной сестры. Теперь мы поменялись местами: мама со Стивом поехали ко мне на квартиру упаковать все мои вещи, а мы с бабушкой отправились к Труди. Не было никакого смысла бродить около дома, если условный срок истек.

Порой удивляешься, как относятся к своей работе люди со служебными удостоверениями. Рано утром 10 декабря, через три дня после того, как истек мой условный срок, мама со Стивом были у меня на квартире, они как раз заканчивали паковать вещи и договаривались о перевозе мебели. Вдруг в дверь постучали. Приехали легавые, на этот раз втроем. Судебный пристав Брайан Солт, агент ФБР, имени которого мама не запомнила, и мой заклятый враг – агент Кен Мак-Гуайр, с которым я все еще ни разу не встречался лично. Мама заявила, что мы с ней поссорились несколько дней назад и я ушел. После этого, по ее словам, она ничего не знала о том, где я нахожусь. Еще она добавила: «Условный срок Кевина закончился».

Когда Солт ответил, что у него есть ордер на мой арест и что он оставил на входной двери записку, чтобы я с ним связался, мама ответила ему чистую правду: «Никакой записки он не видел. Если бы видел, обязательно бы мне сказал».

Потом у нее была небольшая словесная перепалка с агентами по поводу того, завершился ли мой условный срок или нет.

Позже она рассказывала мне, что эти незваные гости нисколько ее не напугали. Ей казалось, они ведут себя как идиоты, особенно тот, который открыл холодильник и поглядел, не прячусь ли я там. Она просто посмеялась над агентом (хотя, может быть, он проверял, не оставил ли я пончиков для ФБР).

Наконец они убрались несолоно хлебавши, с пустыми руками и без всякой информации.

Насколько я мог судить, теперь я был свободным человеком и мог свободно выезжать из Лос-Анджелеса, пока мне еще не предъявили никаких новых обвинений.

В то же время я понимал, что не смогу просто вернуться с мамой в Лас-Вегас. Это было бы слишком опасно, возможно, за ней уже следили. Тогда бабушка предложила поехать с ней в Лас-Вегас после того, как я завершу все дела в Лос-Анджелесе.

...

Мне по-прежнему нужно было заполучить фотографии с водительских прав Верила, Уэйса и Хайнца, чтобы проверить, не скрывается ли под этими именами один и тот же человек.

Неоконченное дело, в общем, было только одно: я обманом заставил службу регистрации транспортных средств переслать мне копию водительского удостоверения Эрика Хайнца. При этом применил обычную страховочную тактику: переслал документ из одного клуба «Кинко» в другой на случай, если полицейские могли ждать меня у первого «Кинко». Поскольку копия, которую я получил, пересылалась по факсу дважды, изображение получилось некачественным и там почти ничего не было видно. Мне по-прежнему нужно было заполучить фотографии с водительских прав Верила, Уэйса и Хайнца, чтобы проверить, не скрывается ли под этими именами один и тот же человек.

24 декабря, в канун Рождества, перед тем, как складывать вещи в бабушкину машину, я позвонил в службу регистрации транспортных средств и представился как Ларри Карри – так звали реального детектива, работавшего в службе графства Лос-Анджелес по борьбе с сокрытием доходов. Указав код запрашивающего этого отдела, а также личный идентификатор Карри, дату его рождения и номер водительских прав, я попросил документы Саундекс на Эрика Хайнца, Джозефа Верила и Джозефа Уэйса.

Телефонистка, которая приняла мой запрос, уже была обо мне уведомлена. Она сообщила о звонке старшему специальному следователю службы регистрации транспортных средств Эду Лавлесу. Он, как было сказано в составленном впоследствии официальном отчете, проверил номер факса, который я дал, и обнаружил, что это номер клуба «Кинко» в районе киностудий.

Лавлесс приказал телефонистке дать мне информацию о каких-нибудь несуществующих водительских правах, и она сделала удостоверение с фотографией Энни Драйвер, вымышленной личности. Эту личность использовали в агентстве в качестве учебного примера. Потом Лавлес связался со следователем в офисе службы регистрации транспортных средств района Ван-Нюйс и попросил ее выслать наряд в клуб «Кинко», чтобы арестовать человека, который придет забирать факс. Эта дама взяла с собой нескольких сослуживцев, с ФБР у них была договоренность, что они также пришлют своего агента. Это происходило в те часы, когда все вокруг только и хотели успеть домой и приготовиться к встрече Рождества.

Через несколько часов после того, как я запросил водительские удостоверения, мои вещи уже были уложены в бабушкину машину. Мы с бабушкой обедали у Труди. Я попрощался с сестрой и сказал, что мне было очень приятно у нее погостить. Я и Труди никогда близко не общались, поэтому та услуга, которую она мне оказала, была особенно ценной.

Когда мы с бабушкой выехали, я попросил ее сделать небольшой круг, так как мне нужно было еще кое-что забрать. Мы направились к «Кинко».

К тому времени инспекторы службы регистрации транспортных средств уже приехали на задание в штатском и начинали нервничать. Они прождали более двух часов. Прибыл агент ФБР, направленный им в помощь, покрутился там какое-то время и снова уехал.

Мы с бабушкой ехали в клуб «Кинко», расположенный в торговом ряду, который протянулся по Лорел-Каньону и Вентура в районе киностудий (там неподалеку находились съемочные площадки Disney, Warner’s и Universal). Я показал ей, где лучше припарковаться. Мы остановились на стоянке для инвалидов за супермаркетом. Оттуда до «Кинко» было две сотни футов [107] . Бабушка повесила на зеркале заднего вида знак «Инвалид», я вышел из машины.

Можно было подумать, что в канун Рождества клуб «Кинко» должен пустовать, но он, напротив, был переполнен людьми, как в середине рабочего дня. Я простоял в очереди за факсом примерно 20 минут, сил терпеть уже не было. Моя бедная бабушка сидела там и ждала, а я только и хотел забрать права и уехать из города.

Наконец я просто подошел к стойке, перебрал конверты с пришедшими факсами и вытащил тот, на котором стоял псевдоним «Ларри Карри, сотрудник службы графства Лос-Анджелес по борьбе с сокрытием доходов». Когда я вытащил листы из конверта, у меня внутри все оборвалось: там было не то, о чем я просил, а просто фотография какой-то невзрачной дамочки. Что, черт возьми, происходит? Я знал, что сотрудники службы регистрации транспортных средств могут быть ленивы и некомпетентны, но этот случай выходил за все рамки. «Что за идиоты!» – думал я.

Я хотел позвонить в службу и поговорить с тупым техником, но мой сотовый остался в машине. Тогда я стал прохаживаться взад-вперед по залу «Кинко» и размышлять, насколько рискованно было бы попросить у клерка разрешения позвонить по одному из здешних телефонов. Возможно, стоило бы поискать какой-нибудь таксофон в стороне.

Гораздо позже я узнал, насколько курьезной была эта ситуация для всех, кто ее мог наблюдать. Пока я бродил по клубу, уставившись в факс и соображая, что делать, следователи службы регистрации транспортных средств следовали за мной по пятам, не отставая ни на шаг. Всякий раз, когда я менял направление, они ловко оказывались у меня за спиной, как будто мы разыгрывали какую-то клоунаду.

Наконец я вышел через черный ход и пошел к таксофону. Только я снял трубку и стал набирать номер, как заметил, что в мою сторону направляются четверо в штатском.

«Уф», – подумал я. Я еще не заплатил за факс, и теперь вся проблема, по идее, сводилась к тому, что я задолжал пару баксов.

«Чего вам?» – спросил я женщину, которая подошла ко мне первой.

«Следователи DMV. На пару слов!»

Я швырнул трубку таксофона на рычаг и выпалил: «Знаете что?! Я с вами говорить не хочу!» – и подбросил факсы в воздух, рассчитывая, что один или даже несколько следователей бросятся подбирать бумагу.

Сам я уже бежал по парковке. Сердце мое колотилось, жилы лопались от адреналина. Все силы я вложил в стремление обогнать моих преследователей.

Как же мне сейчас пригодились те многие часы, которые я день за днем, месяц за месяцем проводил в тренажерном зале. Те 100 фунтов [108] , которые мне удалось сбросить, оказывается, действительно были потеряны не зря. Я пробежал по парковке в северном направлении, проскочил через узкий деревянный пешеходный мостик и углубился в жилой массив, где то там, то сям росли высокие пальмы. Я бежал изо всех сил, ни разу не оглянувшись. Думал, что вот-вот услышу рокот вертолета. Мне нужно было быстро изменить внешность на случай, если в погоню за мной выделят воздушный патруль. Изменив внешность, я мог бы уже не бегать и раствориться в толпе.

Когда я был уверен, что оторвался от преследователей и они точно меня не видят, я стал раздеваться. Я по-прежнему был постоянным посетителем тренажерного зала, поэтому под повседневной одеждой носил шорты и футболку. На бегу я скинул кофту и бросил ее через изгородь. Потом резко свернул в переулок, вылез из брюк и закинул их в кусты в чьем-то дворе. Затем снова побежал.

Я выдерживал спринтерский темп не менее 45 минут, после этого можно было не сомневаться, что следователи из службы регистрации транспортных средств отстали. Болел живот, казалось, что от перенапряжения меня может вырвать. Тогда я завернул в какой-то бар, чтобы отсидеться и перевести дух.

Конечно, я радовался, что смог улизнуть, но в то же время был расстроен. На задворках бара я нашел таксофон и позвонил себе на сотовый, который остался у бабушки в машине. Звонил и звонил, но безуспешно.

Снова позвонил, и снова молчание. Черт! Почему бабушка не поднимает? Я опасался, что она могла пойти искать меня в «Кинко», может быть, даже спрашивала клерков и посетителей, не видели ли они меня. Что за невезение! Мне просто необходимо было с ней связаться.

...

Я позвонил в супермаркет и сказал работнику, который поднял трубку, что моя старенькая бабушка должна была заехать на парковку для инвалидов у магазина.

Тогда я решил переходить к плану Б. Я позвонил в супермаркет и сказал работнику, который поднял трубку, что моя старенькая бабушка должна была заехать на парковку для инвалидов у магазина. «Я должен был ее забрать, – сказал я, – но застрял в пробке. Вы не могли бы сходить туда и позвать ее к телефону? Волнуюсь, как бы ей плохо не стало».

Я переминался с ноги на ногу, ждал. Скоро мой собеседник вернулся к телефону и сказал, что бабушку не нашел. Ох, черт! Она что, подалась в «Кинко»? У меня не хватало фантазии представить, что там сейчас могло происходить.

Наконец мне удалось связаться с моей кузиной Труди и рассказать ей, что творится. Она, конечно, на меня наорала, но потом поехала на парковку и осмотрела все машины, пока не нашла бабушкину не у супермаркета, а возле «Кинко». Действительно, моя седая 66-летняя бабуля сидела в водительском кресле и дожидалась меня.

Сестра и бабушка отправились в местный ресторанчик «Дупар», куда я дошел пешком. На душе кошки скребли от мысли, что бабушке пришлось из-за меня просидеть в машине примерно три часа. Когда они вошли, у меня словно гора с плеч свалилась. Все, кажется, было в порядке.

«Я тебе столько раз звонил. Почему ты не поднимала?» – спросил я.

«Да, он звонил, но я же не умею пользоваться сотовым», – ответила бабушка.

Невероятно! У меня даже не проскочила мысль о том, что сотовый телефон может быть для нее такой таинственной вещью.

Бабушка рассказала, что, прождав примерно час, она пошла в «Кинко». Ей сразу показалось, что там что-то происходит. Это что-то напомнило ей полицейскую операцию. Одна дама носила с собой сумку, где лежала видеопленка. Когда я спросил, как выглядела эта дама, бабушка в точности описала мне ту сотрудницу DMV, которая догнала меня у телефона.

Обычно, занимаясь хакерскими делами, я никогда не чувствовал вины, когда присваивал информацию, что мне не полагалась, либо когда выведывал у сотрудников разных компаний сверхсекретную служебную информацию. Однако, когда я подумал о бабушке, которая так много для меня сделала и так близко принимала к сердцу мои проблемы, сколько я себя помню, и которая так долго сидела в машине, переживая за меня и томясь в ожидании, меня замучили угрызения совести.

Что же насчет видеопленки, о которой упомянула бабушка? Посетитель, возможно, никогда этого и не замечал, но в «Кинко» были установлены камеры наблюдения. Они круглыми сутками записывали все, что происходит в зале. Можно было не сомневаться, что на камеру попала хотя бы пара четких кадров со мной.

Эти кадры не помогли бы агентам DMV узнать имя человека, которого они искали, но помогло бы что-нибудь другое. Те листы факса, что я бросил в воздух, были переданы в криминалистическую лабораторию, где с них смогли снять отпечатки пальцев. Теперь следователям было известно, что они имеют дело с Кевином Митником.

Когда агенты ФБР собрали комплект из шести фотографий – одна была моей, а остальные каких-то других парней, – инспектор службы регистрации транспортных средств Ширли Лессьяк без труда опознала во мне того человека, за которым гналась.

Итак, мне удалось ускользнуть от Лессьяк и ее команды, но настоящее бегство только начиналось, хотя в данном случае лучше сказать бега, в которые я пустился.

Часть III В БЕГАХ

Глава 25 Гарри Гудини

«Cngz zuct ngy znk grsg sgzkx lux znk xkgr Kxoi Ckoyy?» [109]

Теперь я был беглецом. Изгнанником. Учитывая то, что заместитель судебного исполнителя Солт сказал моей матери, что у него есть ордер на арест, побег казался единственным возможным решением.

Тем временем моим делом занялся Дэвид Шиндлер, помощник федерального прокурора США. Много лет спустя он признался мне, что удивился, когда узнал о моем побеге. Что ему оставалось думать? Эрик доложил в ФБР, что я связан с Льюисом, а значит, я нарушал условия моего освобождения под залог. Я был уверен: Льюис не упустил возможности сообщить, что я получил неограниченный доступ к SAS, и, скорее всего, использовал эту службу для прослушивания разговоров. Сотрудникам отдела безопасности Pacific Bell удалось выяснить, что я перехватывал голосовую почту как минимум одного из их агентов. Это было еще одно обвинение, которое можно было выдвинуть против меня. Льюис с потрохами выдал Эрику наши другие совместные взломы.

До Лас-Вегаса было пять часов езды, машину вела бабушка. Я не садился за руль с тех пор, как выяснил, что у федералов есть ордер на мой арест. Путешествие вышло довольно тягостным. Да и как могло быть иначе?

Когда мы доехали до города, было уже темно. Бабушка высадила меня у Баджет Харбор Сьюте, где наш друг любезно снял мне комнату на свое имя.

Первым делом я должен был создать себе новую личность, а затем исчезнуть, даже если это значило оставить друзей, семью, жизнь, которую я так любил. Мне нужно было стереть все прошлое и шагнуть в совершенно новое будущее.

Откуда я знал, как создается новая личность? Если вы помните, чем я зачитывался в магазине Survival, где подолгу зависал в детстве, то ответ вам уже известен. Та самая книга «Путешествие с бумажкой», которую я буквально проглотил много лет назад, подробно рассказывала, как обрести новую личность. Я воспользовался теми же принципами, но мой подход к делу несколько отличался. Мне срочно понадобился правдоподобный, но временный новый образ. Когда я перееду, то смогу потратить время на создание второй постоянной личности, под которой буду жить до конца своих дней.

...

Я позвонил в службу регистрации транспортных средств штата Орегон, представился почтовым инспектором и попросил служащего найти некоего Эрика Вайса.

Я позвонил в службу регистрации транспортных средств штата Орегон, представился почтовым инспектором и попросил служащего найти некоего Эрика Вайса, который родился в период с 1958 по 1968 г. Этот десятилетний период включал и мой реальный год рождения – 1963. Я искал кого-то приблизительно моего возраста, но чем моложе, тем лучше. Я собирался подать запрос на новые водительские права и полис социального страхования, и чем старше я буду по моему свидетельству о рождении, тем более подозрителен будет мой запрос: вы можете себе представить, чтобы человеку в возрасте уже за 30 впервые в жизни понадобился номер социального страхования?