Комсомолец. Осназовец. Коммандос (сборник) Поселягин Владимир

Отмахнувшись от Семечкина и переадресовав его тому саму незнакомому лейтенанту, ко мне подошли Рогозов и Немцов.

– Где он?

– В телеге. Вроде живой, я его минут пятнадцать назад поил. В туалет еще просился.

– Не водил?

– Он до этого с перепуга сходил, один раз не пид… Кхм, – смущенно умолк я, но быстро отбросил это чувство и закончил: – Один раз сходил, и второй сходит. Все равно я повозку мыть собирался.

– Васильев, прими клиента, – обернувшись, скомандовал Немцов тому самому младшему лейтенанту.

– Давай отойдем, и там доложишься, – велел Рогозов, кивнув в сторону тенистого дерева, где была скамейка.

Пока мы туда шли, я посмотрел, как два крепких бойца в фуражках и с карабинами за плечами, разворошив сено, вытащили из повозки «языка» и, брезгливо отряхнув, повели к «эмке». Однако Рогозов, тоже заметив, в каком тот состоянии, переиначил приказ, велев вести его к одному из новеньких «ЗИСов». Нечего командирскую машину засранцем пачкать.

После этого я подробно описал свои приключения, когда пошел за возможным хабаром. Ну, а что на выходе получилось, то получилось. Под конец, пользуясь вроде неплохим настроением Рогозова, я попросил разрешения покопаться в трофеях бункера, пока командиры разглядывали листы с показаниями и схемами хуторов, бункеров и тех схронов, о которых знал язык.

– Ну, если все подтвердится, то копайся на здоровье, – рассеянно ответил Рогозов, после чего сказал Немцову: – Смотри, опять эти бункера. Мы вроде проверяли их неделю назад? Ведь предлагал подорвать их.

– А они что, известны? – удивился я.

– Тот, про который ты сообщил, нет, слухи ходили, но поиски ничего не дали. А про эти да, знаем. Иногда наведывались, проверяли. Значит, вон они где окопались…. Есть у нас крот, точно говорю.

– Есть, – подтвердил я догадку капитана. – Только «язык» вам про него ничего не скажет. Он отвечал чисто за силовую акцию, а связь с агентами держал другой человек. В данный момент он находится на этом хуторе. Вот, где я галочкой пометил.

– Это шанс, – согласился капитан, после этого стал командовать Немцову: – Значит, так. Роту отправляй к бункерам. Перекройте там все, можете привлечь к этому делу сто двадцать первый стрелковый полк, он как раз рядом летними лагерями стоит. Сам бери два отделения и давай к этому хутору за вторым резидентом, а потом остальными займемся.

– Все не охватим, – с сомнением сказал Немцов.

– Думаю товарищей из отделов соседних городов привлечь, усиление нам пригодится. Есть по кому работать.

Пока командиры совещались, я отошел в сторонку, чтобы им не мешать, и, забрав у слегка растерянного сержанта Шмеля, покачал его на руках.

– Ну что, друг, вот ведь день у нас какой. Тяжелый и долгий.

Проверив, как уложено сено, я поморщился и пообещал себе тщательно помыть повозку. Все-таки пленник ее изгадил… Падла.

Через двадцать минут меня окликнул куратор. Бойцы уже собирались по машинам, Рогозов раздавал приказы подчиненным, а Немцов дал мне задание:

– Сейчас двигаешься к бункеру, сдашь его вот этим четырем бойцам. Старший – младший сержант Головин. Все ясно?

– Рапорт писать не надо?

– Да успеешь еще.

– Я хотел поучаствовать в захватах бандитов.

– Ну нет, это уже наша работа. Все, что мог, чтобы разворошить этот муравейник, ты сделал. Отдыхай пока, радуйся весне и природе.

– Понятно, – протянул я.

– Все, давай.

Мы быстро распрощались и разъехались. Основная масса бойцов НКВД в сопровождении младшего лейтенанта Васильева поехала к бункерам, им как-то незаметно надо было их окружить, но парни путные, думаю, справятся. Рогозов на «эмке» в сопровождении полупустого грузовика, куда погрузили «языка,» уехал в Луцк, чтобы провести более полный допрос, а ко мне в повозку погрузились четверо бойцов НКВД, и мы поехали к выезду из села. Автомат мне армейцы вернули, поэтому я его повесил на плечо и так до конца поездки и не снимал.

– Чем так воняет? – спросил сидевший сзади боец, что гладил млеющего Шмеля.

– «Язык» обделался. Ну, этот, пленный.

– А-а-а, – понятливо протянул тот и отодвинулся к краю.

– Далеко? – спросил сидевший рядом Головин.

– Километров шесть будет. Напрямик всего три. Во-он в том районе он, – показал я рукой.

– Понятно.

Ехали мы к бункеру уже не так быстро, как я гнал в село, поэтому добирались дольше. Больше часа. Наконец спустились в овраг и покатили уже по нему.

– А это что там такое? – привстал на ступеньке сержант, пытаясь разглядеть людское столпотворение впереди.

– А, я и забыл. Это вор валяется. Я когда пленного вел к повозке, то увидел, как он у меня в вещах швыряется. Там есть и подотчетные вещи. Пришлось окликнуть, а когда побежал, пристрелить. Успел мешок у меня свистнуть. Да по мелочи там.

– Понятно, – сразу успокоился сержант. Бойцы хоть и расслабились немного, но все равно держались наготове. Кстати, у одного был ППД с рожковым магазином. Пока ехали, он все с любопытством косился на мой автомат.

Подъехав к группке из шести человек, мы действительно увидели у ног крестьян давешнего вора.

– В чем дело? – спросил сержант, спрыгивая с повозки на землю. Остальные тоже покинули повозку, только один успел осторожно передать мне щенка.

– Так вот, убили страдальца. Участкового ждем, пан офицер, – ответил один из крестьян. Пока сержант разбирался с этим делом, я тоже не скучал. Выкинул из кузова все сено – в работу оно уже не годилось – и, сбегав с ведром до лужи, вылил все на дно повозки. Вещи я предварительно вытащил и сложил рядом.

Щели для стока присутствовали, так что я легко отмыл повозку от последствий перевозки «языка» и набившейся пыли. После этого взял короткий огрызок остро заточенной косы, что крепился на боку повозки, и, найдя взглядом, где трава посочнее, направился туда, закинув косу на плечо. Тут метров сорок всего идти. Травка самая сочная была на склоне, противоположном тому, где лежал убитый.