Мир мог быть другим. Уильям Буллит в попытках изменить XX век Эткинд Александр

Глава 14

Холодная война и объединение Европы

В 1943 году Буллит участвовал в выборах на пост мэра его родной Филадельфии от Демократической партии. Дело было безнадежным: соперником был действовавший мэр, республиканцы без перерыва управляли городом с 1884-го, а поддержка Рузвельта не представлялась надежной. Ходили слухи, может и правдивые, что президент сначала одобрил выдвижение Буллита, а потом сказал ответственным товарищам по партии: «Перережьте ему горло». Бывший посол предпринимал и более амбициозные действия. В архиве сохранился подробно разработанный, и от этого немного смешной, план создания Национальной моральной службы, которая занималась бы опросами общественного мнения, а также собирала бы вопросы и пожелания от населения, и на этой научной основе консультировала бы президента по вопросам общественной морали. Проект не подписан, но похоже, Буллит видел себя главой такой службы.

После смерти Рузвельта положение Буллита мало изменилось; его знания и заслуги в международных отношениях так и не были востребованы и признаны. Эйзенхауэр иногда приглашал его на ланч в Белый дом; назначения он так и не получил. В середине 1940-х он возвращается к журналистике и пишет большую серию статей для журнала «Лайф». Закономерным образом она началась с еще одного эссе о «Трагедии Версаля»: ссылаясь на собственный опыт, ветеран военной дипломатии рассказывал читателю, как надо и не надо заканчивать войны. Организация мира – более трудное дело, чем организация войны. Послевоенный период ответствен и короток; если победитель не сумел им воспользоваться, новая война неизбежна. По-прежнему критикуя Вильсона и готовясь к открытой критике Рузвельта, Буллит оставался на позициях анти-изоляционизма, которые тогда считались присущими Демократической партии, и вполне в духе Вильсона выступал против того, что потом назвали политическим реализмом. Международные отношения требуют, чтобы все стороны придерживались некоторого минимума моральных обязательств, поэтому договариваться с диктаторами нельзя: они все равно обманут. В конце больших войн, рассказывал Буллит, наступает период, когда мир готов к переменам, и долг победителя возглавить эти перемены. Действуя во имя мира, победитель обязан опираться на свою силу; именно этого не сумел сделать Вильсон. Мы не можем уйти в отставку из этого мира, формулировал Буллит. Победив в двух войнах, Америка не может умыть руки, как это сделал Понтий Пилат.

Даже и после начала холодной войны, которая во многом была инициирована давними сотрудниками Буллита по Москве, его взгляды все равно казались американцам чересчур агрессивными. В феврале 1946-го Кеннан начал послевоенный поворот в американской политике своей так называемой «длинной телеграммой» из Москвы, где он служил заместителем главы американской миссии. В этом знаменитом послании он излагал их общие взгляды с Буллитом, созревшие почти десять лет назад: «В основе невротического взгляда на мировые дела, который характерен для Кремля, лежит традиционное и инстинктивное чувство незащищенности, свойственное русским людям». Подобное же представление о советском строе, выводящее ужасы сталинизма из вековых особенностей русской истории, организует книгу Буллита «Сам земной шар. Введение в мировые дела», которая вышла в том же 1946-м. Книга начинается с признания совершенно новой ситуации, сложившейся в мире после применения ядерной бомбы. У Буллита не было сомнений, что вскоре секретами такой бомбы овладеет и Советский Союз. Это единственная страна, которую Америка должна бояться, рассказывал Буллит. Он упрекает администрацию Рузвельта в том, что в начале войны она не взяла со Сталина обязательств уважать независимость всех европейских государств. В обмен на ленд-лиз Рузвельт должен был договориться со Сталиным о послевоенном «формировании европейской конфедерации демократических государств» [193]. Снова проводя ключевую для него аналогию между неудачными завершениями двух мировых войн в Версале и в Ялте, Буллит рассказывает о том, что идея Европейской федерации пользовалась поддержкой Черчилля, когда он был премьер-министром, но отклонена Рузвельтом. И он прямо обвиняет Рузвельта в том, что тот устранился от обсуждения польского вопроса, отдав страну Сталину. Вывод печален: мы воевали, говорил Буллит, чтобы не дать Германии доминировать в Европе и Японии доминировать в Азии. Теперь, после всех наших жертв, мы видим перспективу того, что на обоих континентах доминирует Советский Союз [194]. Как и Кеннан в «длинной телеграмме», Буллит подробно рассказывает об империалистических проектах СССР, призывая к вооруженному противостоянию им. Он резко критичен к Организации Объединенных Наций, творению его давнего врага Самнера Уэллеса; Буллит объяснял, что ООН не сможет предотвратить столкновение между великими державами, как не смогла сделать это Лига Наций. Практическая политика персонифицирует идеи, и то, что историку представляется борьбой ценностей или аргументов, в реальном времени оказывается соревнованием индивидов, ставками которых в борьбе идей были их карьеры. Похоже, что Буллит противопоставлял свой проект Единой Европы проекту Самнера Уэллеса, который создавал ООН.

Большая часть книги «Сам земной шар» посвящена общей теме Буллита и Кеннана: историческому анализу отношений между народом и властью в России. Веря в особую склонность русских к подчинению, Буллит выводил ее из монгольского ига, рисуя плавную линию от Чингисхана через Романовых к Сталину. В своей рецензии Николай Тимашев, русский эмигрант и профессор права из Нью-Йорка, справедливо упрекал Буллита в том, что он игнорировал великую традицию сопротивления государству, которую выстроили несколько поколений либеральных и социалистических деятелей. Автор замечательной книги о сталинской культурной политике «Великое отступление», Тимашев призывал уважать традицию культурного сопротивления, которая привела к русским революциям начала ХХ века.

Кеннан и Боулен сделали выдающиеся дипломатические карьеры. После участия в Тегеранской и Ялтинской конференциях в качестве личного переводчика Рузвельта и помощника Хопкинса, Боулен был послом в СССР и Франции, писал речи для Маршалла, а потом еще долго, вплоть до Карибского кризиса, помогал американским президентам вести холодную войну. После своей «длинной телеграммы» Кеннан стал начальником нового Управления политического планирования при Госдепартаменте. Влиятельный советник госсекретаря Маршалла, Кеннан стал архитектором его знаменитого плана, изменившего судьбу послевоенной Европы. Формулируя двойную стратегию «сдерживания» СССР и восстановления Европы, Кеннан повторял давнюю идею Буллита о том, что поддержка некоммунистических левых партий в Европе являлась лучшим противовесом большевизму, а теперь советскому коммунизму. Но в отношении СССР, по которому оба считались специалистами, Буллит и теперь был настроен агрессивнее Кеннана. Он критически относился к идее «сдерживания», а Кеннан, со своей стороны, не вполне поддерживал любимую Буллитом идею единой Европы. Но их взгляды оставались глубоко сходными. Стареющий Буллит оставался не у дел, ссорился с учениками, и Кеннан написал о его позднем периоде так: «Буллит заслужил от своей страны больше, чем она ему дала… Его конец стал горьким и болезненным, что естественно для этого необычно энергичного и необычно фрустрированного человека» [195].

Но работа Буллита во Франции получила признание тех, чье мнение он теперь больше всего ценил – людей в военной форме. После многих французских орденов в июне 1947-го Буллит был награжден американским орденом «Legion of Merit»; орден вручил ему генерал Джейкоб Деверс, командующий сухопутными силами США, за «выдающиеся заслуги штабного офицера во время службы во французских вооруженных силах во время Второй мировой войны». Не знаю, был ли еще случай, когда американский гражданин, к тому же в прошлом высокопоставленный государственный служащий, получил американскую военную награду за службу в войсках другого государства. В статье, опубликованной в журнале «Лайф» второго июня 1947 года, Буллит рассказывал американцам об успехах коммунистов во Франции и о своем проекте выживания Европы. Коммунисты создали после войны самую большую партию Франции, основанную на сочетании отличной организации и лживой пропаганды. Они хорошо сражались во время войны, но делали это не во имя Франции, а во имя СССР. От них исходит реальная опасность, писал Буллит. Если коммунисты пойдут маршем на Париж, кто будет его защищать? Четверть личного состава парижской полиции – члены Компартии, говорил Буллит, и еще четверть симпатизируют ей. Один из его рецептов борьбы с коммунизмом был тем же, что и в 1919 году: поддержка некоммунистических левых партий, – во Франции это были социалисты Блума, которого Буллит высоко ценил, как когда-то Адлера, – и предоставление американской помощи.

С началом холодной войны позиции Буллита и его бывших сотрудников по Москве, с одной стороны, и американской администрации, с другой стороны, начали сближаться. Речь госсекретаря Маршалла (июнь 1947), в которой он объявлял о беспрецедентном финансировании послевоенной реконструкции Европы, писал Боулен, бывший сотрудник Буллита. В своей статье в «Лайф» Буллит утверждал, что деньги, выделявшиеся по плану Маршалла, были необходимы для того, чтобы не дать Европе попасть в руки Сталина. Но американские деньги недостаточны; план Маршалла, вновь писал Буллит, необходимо дополнить объединением независимых европейских государств. Только единая Европа может противостоять советской экспансии. Соединенные Штаты должны «убедить» независимые государства Европы забыть старые распри и объединиться, с тем чтобы противостоять экспансии Советов. Не вполне договаривая, Буллит предлагал обусловить предоставление государствам помощи по плану Маршалла вступлением этих государств в новую Европейскую конфедерацию.

Политическое объединение Европы стало в это послевоенное время центральной идеей Буллита. Об этом своем проекте он рассказывал, к примеру, в феврале 1946-го бывшему вице-президенту Генри Уоллесу, отвечая на его вопрос о том, что теперь делать с послевоенным устройством Германии и с агрессивным Советским Союзом; говорил он об этом в присутствии Кеннана и в докладе Американскому совету по международным отношениям [196]. В той же статье в «Лайф» от 2 июня 1947 г. он формулировал в стиле пророчества, необычном для популярного американского журнала: «Если свободные народы Европы не смогут объединиться в демократическую федерацию, вся Европа в долгосрочной перспективе подпадет под Советскую тиранию». Он призывал правительства Великобритании, Франции и США понять, что Европа должна «объединиться или исчезнуть». Правительства, говорил он, должны заняться созданием Европейской Федерации или, может быть, Соединенных Штатов Европы. (Название для этой мечты, видно, еще не устоялось.) Эти европейские Штаты должны быть открыты, объяснял Буллит, для всех наций континента, которые имеют демократические конституции и подпишут «Билль о правах человека», включая и германские государства. В статье «Как мы выиграли войну и проиграли мир» (1948 г.) Буллит приветствовал план Маршалла, который как раз начал работать в полную силу, финансируя восстановление западно-европейских стран, включая Грецию и Турцию. Советский Союз отказался от этой помощи и принудил своих новых союзников – Польшу, Чехословакию, Финляндию – тоже отказаться от нее. В версии Буллита послевоенный проект единой Европы был прямым ответом на экспансионистскую политику Советского Союза. Эти идеи Буллита несомненно влияли на его друга и протеже военных лет Жана Монне, который в это время делал первые практические шаги по заключению таможенного договора между европейскими странами, из которого вскоре, под руководством Монне, разовьется Европейский союз.

В статьях 1948-го Буллит приписывал идею единой Европы покойному Рузвельту, который не мог отвергнуть авторства; так, думал он, у европейского проекта больше шансов на осуществление. Буллит с иронией вспоминал, как Рузвельт пришел в Белый дом в 1933-м и занялся внешней политикой, «движимый интересом к военно-морскому флоту и страстью к почтовым маркам». Трагически повторяя ошибки Вильсона, он сначала обещал избирателям не допустить американского участия в европейской войне, а потом посвятил свой политический гений тому, чтобы вовлечь в нее Америку. Выиграв войну с помощью Советского Союза, Соединенные Штаты проиграли ему послевоенный мир. Всю ответственность за эту «трагикомедию американской внешней политики» Буллит возлагал на Рузвельта; Трумэн лишь повторял ошибки, которые сделал Рузвельт, в свою очередь повторявший ошибки Вильсона.

В этой новой версии истории европейской идеи, Рузвельт был, подобно самому Буллиту, после Версальского мира глубоко озабочен судьбой Европы, и еще до выборов 1932 года пришел к идее ее объединения. По словам Буллита, Рузвельт был уверен, что избежать новой войны можно только путем «создания конфедерации европейских государств». После этих выборов он планировал серию визитов в европейские столицы, чтобы начать совместную работу над проектом. Однако выборы в Германии 1933 года, приведшие Гитлера к власти, нарушили этот план. К тому же Рузвельт столкнулся с ухудшением экономической ситуации в США и отказом европейских держав выплачивать Америке долги Первой мировой войны. Этот отказ, рассказывал Буллит, вызвал у президента «чувство отвращения к Европе», которое заставило его вернуться к идеям «старомодного изоляционизма». На время эту ситуацию смягчило обещание Литвинова выплатить царские долги, которого добился Буллит; но скоро американцам пришлось разочароваться в советских обещаниях. Главным оружием Гитлера, которое тот до поры держал в резерве, был его пакт со Сталиным; так Буллит характеризовал ситуацию конца 1930-х. По его словам, ни одно правительство не было так хорошо информировано о готовящемся пакте, как администрация Рузвельта: уже в 1934-м американские дипломаты в Москве сообщали в Госдепартамент о готовящемся союзе двух диктаторов. Лидеры Франции и Англии не верили сообщениям Буллита, но Рузвельт заранее знал о союзе между нацистами и коммунистами и понимал, что этот союз несет войну. Однако новоприобретенный изоляционизм мешал военным приготовлениям: американцы, полагал Буллит, пришли к войне «невероятно неподготовленными», и виновен в этом был Рузвельт. Зато американское посольство в Москве работало так хорошо, что Рузвельта заранее проинформировали о готовившейся атаке Гитлера на СССР. Потом Германия атаковала СССР и Япония атаковала США; после этого надежда на победу была связана с личными отношениями между Рузвельтом и Сталиным. Испытав на себе все повороты европейского безумия, стареющий Рузвельт верил теперь только в собственную интуицию. Она подсказывала ему, что Сталин был надежным партнером, боровшимся за мир, который требовал войны. Следуя крепкой традиции американского левого движения, Рузвельт верил, что Сталин строил в своей стране особого рода демократию, стремился к модернизации и прогрессу. Буллит же видел в Сталине и Гитлере «двух близнецов, двух принцев тьмы», которые вместе и по отдельности пытались поработить Европу. Буллит пытался убедить своего президента в том, что Сталин полезный союзник, но кровавый диктатор, и верить ему нельзя. В ответ Рузвельт ссылался на свою интуицию: он неизменно симпатизировал Сталину.

Массовые поставки американской техники и вооружений в ходе Второй мировой войны были главным проявлением советской политики Рузвельта, и Буллит постоянно возвращался к критике этих поставок. С началом войны СССР отчаянно нуждался в американской технике, а США с их европейскими союзниками тоже нуждались в том, чтобы германская армия держала колоссальные силы на Восточном фронте, чтобы она не захватила СССР и чтобы она не могла использовать огромные ресурсы северной Евразии. Интересы СССР и США совпали, и интуиция Рузвельта вела его к победе. Рузвельт придумал ленд-лиз, разговаривая с Буллитом и Ле Хэнд в августе 1940-го; по крайней мере, так рассказывал Буллит, считая это проявлением политического гения Рузвельта. Но, полагал Буллит, предоставляя помощь Сталину без условий и договоренностей, которые бы определили судьбу мира после войны, он совершил ту же ошибку, которую Вильсон совершил в Версале. Обе эти катастрофические ошибки определили возможность и даже неизбежность следовавших за ними войн.

Уже летом 1941 года, рассказывал Буллит, он убеждал Рузвельта в том, что помощь по ленд-лизу должна предоставляться только в обмен на публичные, письменные обязательства Сталина уважать восточные границы Европы, как они существовали в августе 1939-го, не препятствовать формированию Европейской конфедерации и не вмешиваться в дела Китая. Рузвельт отвечал на это, что Сталин подпишет такие обязательства, но нарушит их, когда сочтет это нужным, а потому обсуждать с ним эти условия бессмысленно. На это Буллит возражал, что Сталин не мог бы нарушить подписанные им обязательства до тех пор, пока его режим зависел от американской помощи. Например, объяснял Буллит в 1948-м, если бы идея Европейской конфедерации была согласована со Сталиным в 1941 году, 120 миллионов европейцев были бы избавлены от того, чтобы стать подданными Советской империи. Буллит признавал при этом, что яростная борьба Советской армии была стратегическим фактором, без которого победы 1945 года могло и не случиться. На это вероятное возражение у него имелся интересный ответ. Хорошая победа не обеспечивает хорошего мира, это две разные задачи; Версаль показал предыдущему поколению, как можно выиграть войну, но проиграть мир. Однако обе задачи являются ответственностью президента; по американской конституции, он является главнокомандующим вооруженными силами и отвечает за внешнюю политику. Это его обязанность обеспечить, чтобы «средства, которые употребляют военные для того, чтобы достичь победы над врагом, не исключили бы достижения мира после этой победы». Американские военные, рассказывал Буллит, во все время войны поддерживали безусловные поставки Советам, потому что они панически боялись сепаратного мира между Сталиным и Гитлером. Этот стратегический страх был основан на политическом невежестве, полагал Буллит. После того, как Гитлер начал войну против своего союзника, между ним и Сталиным не могло быть нового мира. В итоге Буллит обвинял Рузвельта в катастрофическом характере Ялтинских соглашений так же, как почти тридцатью годами ранее он обвинял Вильсона в катастрофическом характере Версальского мира. Версаль сделал неизбежной Вторую мировую войну; Ялта сделала неизбежной холодную войну. «Обязанность президента состояла и в том, чтобы обеспечить победу на войне, и в том, чтобы наша безопасность выиграла от этой победы. Мы должны были и победить Германию и Японию, и воспрепятствовать тому, чтобы Советский Союз мог угрожать нам после войны», – писал Буллит.

В 1947-м Буллит побывал в Китае в гостях у своего старого знакомого, Чан Кайши; в Китае разгоралась гражданская война, в которой приняли участие и американцы. В огромной статье, напечатанной в «Лайф» 13 октября, Буллит предупреждал читателей о скорой победе коммунизма советского образца в Китае. Америка может предотвратить эту победу, говорил он, и обойдется это недорого. Он давал детальные советы, как следует тратить американские деньги в Китае: увеличить среднюю зарплату, наказать взяточников, децентрализовать правительство, уменьшить социальное неравенство и наконец, нанять иностранцев, чтобы они собирали налоги и наблюдали за выборами. Трудно сказать, верны ли были его подсчеты в масштабе Китая. Мы знаем, однако, что американское правительство и в этот раз не последовало советам Буллита. Что произошло потом, мы тоже знаем: победа китайских коммунистов, бегство Чан Кайши на Тайвань, десятилетия террора в континентальном Китае.

Борьба между «русскими специалистами» и советскими попутчиками – между линией Буллита и линией Дэвиса – еще долго продолжалась в глубинах Госдепартамента. В 1960-м бывший госсекретарь и советник нескольких президентов Дин Ачесон писал об экспертах по СССР Кеннане и Боулене как об «опасных людях». Опасность состояла в том, что они распространяли вокруг себя «некоммуникабельные ощущения», которые должны принять за истину те, «кто не обладал той же силой оккультного знания». Боулен говорил ему о Советах: «Дин, ты слишком поздно занялся ими и ты никогда не сможешь их верно понять», но Ачесон смеялся над этой самоуверенностью «русского специалиста» [197]. Шла холодная война, и Советский Союз был в центре публичного интереса, но школа Буллита подвергалась чисткам с удивительной регулярностью. Получалось так, что американские специалисты по России с их «оккультным знанием» постоянно проигрывали более либеральным коллегам.

На рубеже 1950-х Буллит еще надеялся вернуться в большую политику. С Эйзенхауэром, которого он знал по личным встречам во время войны во Франции, его связывали отношения взаимного уважения. В мае 1955-го, ужиная с президентом в Белом доме, он настаивал на твердой политике в отношении СССР. «Еще немного умиротворения в мягкой форме, и вся Азия достанется коммунистам», писал он президенту 8 июня 1955-го, продолжая застольный разговор.

Буллит умер во Франции в 1967 году, увидев президентом своего давнего знакомого Джона Кеннеди и молча пережив его гибель, по поводу которой ему было что сказать. Одним из последних его ярких поступков стал выход из вашингтонского Совета по международным отношениям, который он мотивировал своим несогласием со слишком либеральными рекомендациями этого влиятельного органа. Другим решением было опубликовать, наконец, биографию Вильсона, когда-то написанную вместе с Фрейдом. Публикация вызвала шквал критики; рецензенты сомневались в авторстве Фрейда, обвиняя Буллита в подделке. Он приводил в порядок личные бумаги и вспоминал друзей своей блестящей молодости: красавицу-феминистку Инез Милхолланд, с которой он плавал на фордовском Корабле мира; чикагского журналиста Чарльза Суини; Джека Рида и – самое болезненное воспоминание – Луизу Брайант. В архиве осталось его стихотворение, несколько раз им переписанное [198]:

Заключение

Так прошла жизнь человека, который предсказывал повороты истории и давал советы ее лидерам. Он спас Фрейда и спас Париж, a Россию и мир в том веке не спас никто. Мировые лидеры ценили его компанию, но не слушали советов, и о самом серьезном его влиянии приходится писать, как пишут альтернативную историю, в сослагательном наклонении. Если бы Вильсон не слег тогда в Париже весной 1919 года и выслушал Буллита, вернувшегося из России с сенсационными предложениями большевиков, ход русской революции и мировой истории мог стать иным. СССР скорее всего не было бы, а на месте бывшей Российской империи возник бы десяток соревнующихся государств, чей суверенитет был бы гарантирован международным правом. Может быть, тогда большевистская Россия простиралась бы от Невы до Урала, Америка была бы членом Лиги Наций, Гитлер стал бы известным художником, а Буллит великим президентом. Может быть, не было бы ни сталинского террора, ни Второй мировой войны.

Но Вильсона хватил удар, если это был удар. Если бы этого не случилось и Буллит добился тогда приема у президента и одобрения своим планам, его карьера наверно взлетела бы, но события, хорошие и плохие, продолжали бы происходить. Подписав соглашение, которого они достигли с Буллитом, большевики могли в любой момент отказаться от принятых обязательств. Гражданская война продолжалась бы, и возможно, что будучи заперты в Европейской России, большевики только радикализовались бы. Среди них возникла бы реваншистская фракция, которая требовала бы обратно Сибирь и Крым, а там недалеко и до Польши или Балкан. Одним словом, история все равно не закончилась бы, даже если бы Вильсон послушался Буллита. История ХХ века была бы другой и, возможно, мир ХХI века был бы лучшим местом для нас с вами. Но история продолжается каждый день, и новые ее повороты хоть и зависят от предыдущих, а все равно необъяснимы, и уж подавно непредсказуемы.

Если бы Рузвельт больше доверял Буллиту в середине и конце 1930-х, США не дожидались бы пакта Молотова – Риббентропа, Перл-Харбора и миллионов жертв мировой войны. Америка действовала бы в реальном времени, вооружая Францию, Польшу, Чехословакию и Финляндию с тем, чтобы сохранить баланс сил в Европе. Германия не выдержала бы гонки вооружений с Америкой; но поддержал ли бы эту гонку, в отсутствие прямой опасности, американский народ? Европейской войны могло бы не быть или она осталась бы локальной; но если бы она все равно переросла в мировую, мир избежал бы Ялтинских соглашений, советского доминирования в Восточной Европе и холодной войны. Не получив восточно-европейского приза, которым он все равно не сумел воспользоваться, Советский Союз раньше захлебнулся бы в своих бедах. Единая Европа, идею которой сформулировал Буллит, была бы на десяток лет старше, опытнее и сильнее.

Но возможно, что не заключив пакт с Гитлером до войны, Сталин заключил бы сепаратный мир во время войны. Тогда случилось бы именно то, чего еще в 1914 году боялся учитель и покровитель Буллита Эдвард Хаус: могущественный союз «обиженных» Германии, Японии и России. Глубокий и вполне обоснованный страх перед таким поворотом событий мотивировал многие действия Рузвельта, в том числе и те, что казались Буллиту странными и ошибочными. Одним словом, история все равно не закончилась бы, даже если бы Рузвельт слушал Буллита.

И все же его слушали другие люди, которые тоже делали историю. Ему верил блестящий Джордж Кеннан, учившийся у него азам международной дипломатии и тайнам советской политики. Его общее с Буллитом понимание России и мира определило то, чем гордилась послевоенная Америка: восстановление Германии, план Маршалла и тонкое искусство противостояния Советам. Буллиту верил загадочный Жан Монне, чей проект Европейского союза реализовался из их общей с Буллитом интуиции и множества долгих споров, смягченных лучшими из напитков. И наконец, Буллиту верил обреченный Михаил Булгаков, сведший его с Христом, Кантом и самим дьяволом, чтобы еще раз закончить историю.

Благодарности

Мои давние беседы с Paul Roazen помогли мне понять героя этой книги. Jay Winter, Eli Zaretsky и Federico Romero указали на некоторые важные источники. Владимир Александров организовал очень полезное обсуждение этого проекта на своей кафедре в Йейле. Сотрудники Sterling Memorial Library of Yale University помогли мне в работе с богатым архивом Буллита. Daniela Finzi, сотрудница музея Фрейда в Вене, тоже предоставила нужную информацию в нужный момент. Иван Курилла и Светлана Кравец оказали неоценимую помощь в редактуре текста. Без инициативы и поддержки Дмитрия Быкова этой книги просто не было бы.

Вместо библиографии

Эта книга основана на личных документах Уильяма Буллита, которые хранятся в его огромном фонде в библиотеке Стерлинга в Йейльском университете. Этот фонд собирал сам Буллит; отдельный фонд Луизы Брайант также хранится в библиотеке Стерлинга. Кроме того, важнейшими первоисточниками для меня стали книги, написанные Буллитом: сборник документов, отчетов, выступлений в Конгрессе «The Bullitt Mission to Russia» (New York: Huebsch, 1919); роман «It's Not Done» (New York: Harcourt Brace, 1926); биография Вудро Вильсона, написанная совместно с Фрейдом «Thomas Woodrow Wilson: A Psychological Study» (Boston: Houghton Mifflin, 1967); и политический памфлет «The Great Globe Itself» (New York: Scribner's, 1946). Я использовал также ряд статей Буллита, сохранившихся в его архиве; особенно важной была послевоенная серия его статей в журнале «Life». Я обильно использовал также переписку Рузвельта и Буллита, опубликованную его братом и содержащую предисловие Кеннана: Orwille H. Bullitt. For the President. Personal and Secret. With an Introduction by George F. Kennan. Correspondence between Franklin D. Roosevelt and William C. Bullitt. New York: Houghton, 1972.

О Буллите написаны три книги, и я использовал их в моей работе: Beatrice Farnsworth. William C. Bullitt and the Soviet Union. Bloomington: Indiana University Press, 1967; Michael Casella-Blackburn. The Donkey, the Carrot, and the Club: William C. Bulllitt and Soviet-American Relations, 1917–1948. Praeger: Westport, Conn., 2004; самой информативной является Will Brownell, Richard Billings. So Close to Greatness: The Biography of William C. Bullitt. New York: Macmillan, 1988. Все эти книги написаны историками дипломатии и международных отношений; меня Буллит интересовал еще и как необычная культурная фигура, поэтому моя биография сильно отличается от книг предшественников. Важной для меня в этом плане была глава о Буллите в книге John Lucacs. Philadelphians: Patricians and Philistines. New York: Farrar, 1981, которая была отрецензирована Кеннаном; интересна переписка Лукача и Кеннана о Буллите в книге «Through the History of the Cold War. The Correspondence between George F. Kennan and John Lucacs». Philadelphia: University of Pennsilvania Press, 2010, рр. 69–72. Содержательна и глава о Буллите в Dennis Dunn. Caught Between Roosevelt and Stalin. America’s Ambassadors in Moscow. Lexington: University Press of Kentucky, 1998. Об интеллектуальном круге Буллита, Джона Рида, Уолтера Липпманна рассказывает James Srodes. On Dupont Circle. Franklin and Eleanor Roosevelt and the Progressives Who Shaped Our World. Berkeley: Counterpoint, 2012.

Сотрудники московского посольства написали воспоминания, которые я обильно цитирую: Charles W. Thayer. Bears in the Caviar. New York, 1950; Charles Bohlen, Witness to History, 1929–1969. New York: Norton, 1973; George Kennan, Memoirs, 1925–1950. New York: Pantheon, 1983. Образцом биографического жанра является недавняя биография Кеннана: John Lewis Gaddis. George F. Kennan. An American Life. New York: Penguin, 2011. Я успел познакомиться и с только что изданными дневниками Кеннана: The Kennan Diaries. Edited by Frank Costigliola. New York: Norton, 2014. Любопытна биография сотрудника Буллита в Москве, позднее оказавшегося немецким шпионом – Тайлера Кента: Peter Rand. Conspiracy of One: Tyler Kent's Secret Plot against FDR, Churchill, and the Allied War Effort. Globe Pequot, 2013.

Почти о каждом из основных участников жизненных и политических коллизий, в центре которых был Буллит, написаны биографии, часто не одна. Важна для меня была история жизни его второй жены Луизы Брайант: Mary Dearborn. Queen of Bohemia. The Life of Louise Bryant. Boston: Houghton, 1996. Надо упомянуть и биографию подруги Буллита Сисси Паттерсон: Ralph G. Martin. Cissy. New York: Simon and Schuster, 1979.

В замечательной книге Frank Costigliola. Roosevelt’s Lost Alliances. How Personal Politics Helped Start the Cold War. Princeton University Press, 2012, собраны свидетельства, рассказывающие о сексуальных нравах американского посольства в Москве в 1930-х годах; здесь же можно найти самые полные сведения о Мисси Ле Хэнд. В не менее увлекательной книге Robert Dean. Imperial Brotherhood. Gender and the Making of Cold War Foreign Policy. University of Massachusets Press, 2001, рассказано об узком круге высокопоставленных друзей и врагов Буллита и о «лавандовом шраме» – обвинениях в гомосексуализме, которые адресовали дипломатам и других членам правительственной элиты сенатор Маккарти и его люди. Богатая информация на эту тему содержится в M. Stanton Evans. Blacklisted by History. The Untold Story of Senator Joe McCarthy. NY: Three Rivers Press, 2007.

O соавторстве Фрейда и Буллита есть интересная и растущая литература: Paul Roazen. Oedipus in Versailles. Times Literary Supplement, 22 April 2005; Mark Solms. Freud and Bullitt: An Unknown Manuscipt. Journal of American Psychoanalytic Association, 54, 2006, 1263–1298; J. F. Campbell. To Bury Freud on Wilson. Modern Austrian Literature, 41, 2, 2008.

Я впервые занялся Биллом Буллитом, когда писал свою первую книгу «Эрос невозможного. История психоанализа в России» (СПб.: Медуза, 1993). Одна из глав этой книги рассказывала о Буллите как соавторе Фрейда и американском после в СССР. Основываясь на «Дневнике Елены Булгаковой», я высказал там гипотезу о том, что Буллит был одним из прототипов Воланда в «Мастере и Маргарите» Михаила Булгакова. Предположение о том, что «Великий бал у сатаны» в этом романе являлся художественным отражением «Фестиваля весны» в Спасо-Хаусе в 1935-м, было до меня высказано Леонидом Паршиным в его книге «Чертовщина в американском посольстве в Москве, или 13 загадок Михаила Булгакова» (М.: Книжная палата, 1991). Он же показал, что Борис Штейгер – прототип барона Майгеля в романе. Меня, однако, специально интересовала личность Буллита. В книге «Толкование путешествий: Россия и Америка в травелогах и интертекстах» (М.: НЛО, 2001) я переработал главу о Буллите и Булгакове из «Эроса невозможного», противопоставляя христологические мотивы «Вудро Вильсона» Фрейда и Буллита демоническим мотивам «Мастера и Маргариты». Отвергнутое многими булгаковедами, которые предпочитают видеть в Воланде Сталина (что мне казалось и кажется натяжкой, невозможной по историческим и эстетическим причинам), мое сопоставление Буллита с Воландом вошло в некоторые итоговые работы (Laura D. Weeks. The Master & Margarita: A Critical Companion. Northwestern University Press, 1996; Борис Соколов. Булгаков: Энциклопедия. М.: Алгоритм, 2003; Istvаn Rеv. Retroactive Justice: Prehistory of Post-Communism. Stanford University Press, 2005; Ирина Белобровцева, Светлана Кульюс. Роман Булгакова «Мастер и Маргарита». Комментарий. М.: Книжный клуб, 2007.) Связь между Буллитом и Булгаковым, Фестивалем весны и балом у Сатаны теперь упоминается даже в официальной брошюре Спасо-Хауса. Википедия говорит, что в октябре 2010-го посол Джон Байерли воспроизвел бал Буллита – Воланда, назвав свое событие «Зачарованным балом» и посвятив его Буллиту и Булгакову. Так что эта давняя идея нашла теперь практическое применение.

Об авторе этой книги

Александр Эткинд – филолог и историк, кандидат психологических наук и доктор философии. В прошлом профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге и Кембриджского университета, ныне профессор исторического факультета Европейского университета во Флоренции. В Кембридже был руководителем масштабного международного проекта «Войны памяти. Культурная динамика в Польше, России и Украине» (2010–2013). Автор многих книг на русском и английском языках, среди которых наиболее известны «Эрос невозможного» (1993) и «Внутренняя колонизация» (2013). Книга о Буллите – первая написанная им биография.

Примечания

1 Reminiscences of H. A. Wallace, kept in the Office of Oral History of Columbia University, p. 1677.

2 Charles Bohlen. Witness to History, 1929–1969. New York: Norton, 1973, 20.

3 George F. Kennan. Introduction to: Orwille H. Bullitt. For the President. Personal and Secret. Correspondence between Franklin D. Roosevelt and William C. Bullitt. Ed. by Orville H. Bullitt. New York: Houghton, 1972 (далее цитируется как FTP), XV.

4 Through the History of the Cold War. The Correspondence between George F. Kennan and John Lucacs. Philadelphia: University of Pennsilvania Press, 2010, 71.

5 Ibid.

6 Orwille H. Bullitt. For the President. Personal and Secret. With an Introduction by George F. Kennan. Correspondence between Franklin D. Roosevelt and William C. Bullitt. Ed. by Orville H. Bullitt. New York, Boston: Houghton, 1972 (далее цитируется как FTP), XI.

7 Документы Буллита в Библиотеке Стерлинга Йейльского университета (BC) здесь и далее цитируются по номеру фонда, серии, ящика, папки: 112/III/141/103.

8 Steven Watts. The People’s Tycoon: Henry Ford and the American Century. London: Vintage, 2007, 228–240.

9 Michael CasellaBlackburn. The Donkey, the Carrot, and the Club. William C. Bulllitt and SovietAmerican Relations, 1917–1948. Praeger: Westport, Conn.: 2004, 13.

10 Ernesta Drinker Bullitt. An Uncensored Diary from the Central Empires. New York, 1917, 161, 189, 163, 26, 92.

11 William C. Bullitt. It’s not Done. New York: Harcourt Brace, 1926, 253–254.

12 George F. Kennan. SovietAmerican Relations, 1917–1920. Princeton, 1956, v. 1, 14–16;

CasellaBlackburn. The Donkey, 16–17.

13 Sigmund Freud, William C. Bullitt. Thomas Woodrow Wilson. A Psychological Study. London: Weidenfeld, 1967, 151 (далее цитируется как FBWW).

14 Ibid, 132.

15 John Lewis Gaddis, George F. Kennan. An American Life. New York: Penguin, 2012, 111–114.

16 Запись Буллитом его беседы с Лансингом после отставки, 19 мая 1919, BC 112/II/110/376.

17 James Srodes. On Dupont Circle. Franklin and Eleanor Roosevelt and the Progressives who Shaped our World. Berkeley: Counterpont, 2012, 54

18 Walter Lippmann, Charles Merz. A Test of the News. A Supplement to The New Republic, 4 August 1920, p. 3.

19 Walter Lippmann. Public Opinion. New York: Harcourt Brace, 1922.

20 Ann Douglas. Terrible Honesty: Mongrel Manhattan in the 1920's. New York: Farrar, 1995.

21 William C. Bullitt. How We Won the War and Lost the Peace. Life, № 25 (30 August 1948).

22 Beatrice Farnsworth. William C. Bullitt and the Soviet Union. Bloomington: Indiana University Press, 1967, 13.

23 Lippmann. Public Opinion, 134.

24 FTP, 3.

25 Ibid, xi.

26 Ibid, 3.

27 Justin Kaplan. Lincoln Steffens. New York: Simon, Schuster, 2004.

28 Memorandum from 25 November 1918, 112/II/107/321.

29 John Maynard Keynes. The Economic Consequences of the Peace. New York: Skyhorse, 2007, 12, 130.

30 BC 112/II/107/320.

31 Буллит позднее зачитывал записи с этого заседания на сенатском Комитете по внешним сношениям: The Bullitt’s Mission in Russia. New York: Huebsch, 1919 (далее BMR).

32 BC 112/II/110/381.

33 BC 112/II/107/329.

34 FBWW, 220.

35 Kennan. SovietAmerican Relations, 80.

36 Lincoln Steffens. Autobiography. New York: Heyday, 2005, 799.

37 FBWW, 213.

38 BC 112/II/107/334.

39 BMR, 11.

40 FBWW, 227.

41 FTP, 9.

42 FBWW, 224.

43 BMR, 74–75.

44 Keynes. The Economic Consequences of the Peace, 153.

45 Ibid, 29.

46 FBWW, XIII.

47 Keynes, 21.

48 BMR, 79.

49 Ibid, 92.

50 Ibid, 83.

51 BC 112/II/107/327.

52 George F. Kennan. Introduction, in: FTP, XV–XVI.

53 Далее цитируется по изданию: William C. Bullitt. It's Not Done. New York: Harcourt, 1926.

54 FTP, 13.

55 Ralph G. Martin. Cissy: The Extraordinary Life of Eleanor Medill Patterson. Simon and Schuster, 1979, 283.

56 Ibid, 279.

57 FTP, XI.

58 FTP, XV.

59 FTP, XIII.

60 Mary V. Dearborn. Queen of Bohemia: The Life of Louise Bryant. Boston: Houghton, 1996, 227.

61 Dennis Dunn. Caught Between Roosevelt and Stalin. America’s Ambassadors in Moscow. Lexington: University Press of Kentucky, 1998, 22.

62 Howard Reed. Turkey and Her Nationalist Leaders as Seen in the 1923 Reports by Louise Bryant, in: Studies in Ataturk's Turkey: The American Dimension, edited by George Sellers Harris, Bilge Criss. Leiden, 2009: Brill, 83–96.

63 Dearborn. Queen of Bohemia, 241.

64 BC 112/I/11/237.

65 FBWW, VIII.

66 Ibid, XIII.

67 Mark Solms. Freud and Bullitt: An Unknown Manuscipt. Journal of American Psychoanalytic Association, 54, 2006, 1263–1298.

68 Ibid.

69 Ibid.

70 Erik Erikson. The Strange Case of Freud, Bullitt, and Woodrow Wilson. The New York Review of Books, 9 February 1967.

71 FBWW. 224.

72 Ibid, IX.

73 Ibid, 57–60.

74 Ibid, 5, 36–37.

75 Ibid, 167–170.

76 Ibid, 83.

77 Keynes, 23.

78 John Lewis Gaddis, George F. Kennan. An American Life. New York: Penguin, 2011, 59.

79 Ibid, 59, 113.

80 Ibid, 90, 227.

81 Ibid, 100.

82 BC 112/1/2/41.

83 Look, October 10, 1950.

84 Йордан Баев и Костадин Грозев. Българинъ Джордж: Одисея в два свята. София: Труд, 2008.

85 FTP, 19–20.

86 Ibid, 59.

87 Reminiscences of J. P. Warburg. Office of Oral History, p. 893 and 429.

88 Tim Tzouliadis. The Forsaken. An American Tragedy in Stalin’s Russia. New York: Penguin, 2008.

89 FTP, 76.

90 Isabella Ginor, Gideon Remez, Her Son, The Atomic Scientist: Mirra Birens, Yuli Khariton, And Max Eitingon's Services For The Soviets, Journal of Modern Jewish Studies, 11/1, 2012; Изабелла Гинор, Гидеон Ремез. Гипотезы становятся выводами: новое о Максе Эйтингоне и его связях с Советским Союзом // Неприкосновенный запас, 2013, 5/91.

91 FTP, 38.

92 FTP, 58.

93 Reminiscences of H. A. Wallace, p. 2057.

94 Allen Weinstein, Alexander Vassiliev. The Haunted Wood. Soviet Espionage in America – the Stalin Era. New York: Random House, 1999, 37.

95 Peter Rand. Conspiracy of One: Tyler Kent's Secret Plot against FDR, Churchill, and the Allied War Effort. Globe Pequot, 2013, 19.

96 FTP, XV.

97 Ibid, 64.

98 Ibid, 67–71.

99 Costglilola. Roosevelt’s Lost Alliances, 268.

100 FTP, 66–69.

101 Ibid, 63.

102 Ibid, 81.

103 Lawrence J. Spinetta. White vs. LeMay: The Battle Over Ballistic Missiles. Air Force Magazine, 2013, № 1.

104 George Kennan. Memoirs 1925–1950. New York: Pantheon, 1983, 79–81.

105 Ibid, 59.

106 BC 122/I/44/1060.

107 Kennan. Memoirs, 67–70.

108 Gaddis. George F. Kennan, 201, 211.

109 Ibid, 214.

110 Will Brownell, Richard Billings. So Close to Greatness: The Biography of William C. Bullitt. New York: Macmillan, 1988, 183.

111 FTP, 75.

112 Charles W. Thayer. Bears in the Caviar. New York: Lippincott, 1950.

113 FTP, 148.

114 Ibid, 83.

115 Doris Kearns Goodwin. No Ordinary Time. Franklin & Eleanor Roosevelt: The Home Front in World War II, 155.

116 Costigliola. Roosevelt’s Lost Alliances, 75.

117 Ibid, 273.

118 Ch. W. Thayer. Diplomat. New York: Harper, 1959, p. 230.

119 Reminiscences of H. A. Wallace, p. 1677.

12 °Costigliola. Roosevelt’s Lost Alliances, 268–269.

121 Charles Bouhlen. Witness to History, 1929–1969. New York: Norton, 1973, 20.

122 Costigliola. Roosevelt’s Lost Alliances, 267.

123 Bouhlen. Witness to History, 23.

124 Ibid, 20.

125 Costigliola. Roosevelt’s Lost Alliances, 267.

126 Ibid, 271.

127 William C. Bullitt. The Great Globe Itself. New York: Scribner, 1946, 76.

128 BC 112/I/58/1431.

129 FTP, 215.

130 Thayer. Bears in the Caviar, 165.

131 George F. Kennan. The Kennan Diaries. Edited by Frank Costigliola. New York, 2014, 93.

132 FTP, 116–117.

133 Письмо Джорджа Кеннана Л. Паршину от 7 сентября 1982 г. // Леонид Паршин. Чертовщина в американском посольстве в Москве, или 13 загадок Михаила Булгакова. М.: Книжная палата, 1991, с. 116.

134 Thayer. Bears in the Caviar, 156.

135 Дневник Елены Булгаковой. М.: Книжная палата, 1990, с. 95 (далее ДЕБ).

136 Thayer. Bears in the Caviar, 158.

137 ДЕБ, с. 48–49.

138 Thayer. Bears in ihe Caviar.

139 ДЕБ, с. 68.

140 Там же, с. 113, 114, 118.

141 FBWW, 71.

142 ДЕБ, с. 92 – 103.

143 Bouhlen. Witness to History, 21.

144 ДЕБ, с. 92, 107, 113–114.

145 Там же, с. 117–118, 165.

146 Цит. по: М. Чудакова. Жизнеописание Михаила Булгакова. М.: Книга, 1988. с. 164.

147 Farnsworth. William C. Bullitt and the Soviet Union, p. 153.

148 Brownell, Billings. So Close to the Greatness, 186.

149 Thayer. Bears in the Caviar, 56.

150 FTP, 108.

151 Ibid, 123.

152 Ibid, 151.

153 Ibid, 116, 150.