Колесо крутится. Кто-то должен поберечься Уайт Этель

Глава 6. Видение

Элен поспешила в комнату мисс Уоррен. От страха и возбуждения у нее колотилось сердце. Впервые в жизни она не знала, чего ждать. В отличие от других домов, где она работала, у «Вершины» было загадочное прошлое.

Да, миссис Оутс безжалостно лишила крайнее «дерево» в роще ореола таинственности, убедив Элен, что за стволами прятался какой-то деревенщина, влюбленный в местную красотку. И все же дикий дремучий ландшафт и зловещие слухи об убийстве разжигали воображение.

Старуха с ее заигрываниями и сверкающей искусственной улыбкой тоже не давала Элен покоя. Даже если она больная немощная женщина, это еще не значит, что она не могла отправить на тот свет мужа. Пусть она и осталась без жала, но не утратила жажды крови. Доказательство тому – история с револьвером.

Тут мысли девушки вернулись к насущным вопросам: ручка двери в комнату мисс Уоррен опять прокрутилась у нее в руке.

«Будет время – обязательно починю», – пообещала она себе.

Мисс Уоррен сидела за письменным столом и читала при свете зеленой лампы.

– Что-то случилось? – усталым голосом спросила она.

– Извините за беспокойство, – начала Элен, – но леди Уор…

Не успела она договорить, как мисс Уоррен встала с кресла и, покачиваясь, словно жираф, пошла к выходу. Элен последовала за ней в Синюю комнату. Леди Уоррен с закрытыми глазами лежала в постели и тяжело дышала. Завернутый в платок револьвер по-прежнему был на овальном столике, стоявшем в противоположном конце комнаты.

Однако внимательная Элен заметила какую-то перемену в комнате, осмотрела ее еще раз и наконец поняла, в чем дело. Когда она уходила, постельное белье было скомкано. Теперь же пуховое одеяло аккуратно лежало на кровати, словно его коснулась заботливая рука больничной медсестры.

– Мисс Кейпел, принесите кислородный баллон! – велела мисс Уоррен, склонившись над обессиленным телом мачехи.

Элен всегда охотно бралась за эксперименты с незнакомой утварью и без промедления приволокла баллон. Со знанием дела она открутила крышку и успела глотнуть свежего, будто бы горного воздуха, прежде чем подать мисс Уоррен маску.

Благодаря их совместным усилиям леди Уоррен постепенно пришла в себя. У Элен закралось подозрение, что это был очередной спектакль, сопровождаемый тщательно продуманными стонами, вздохами и трепетанием век.

Леди Уоррен распахнула глаза и посмотрела на Элен.

– Отпусти ее, – слабым голосом сказала она.

Мисс Уоррен переглянулась со служанкой.

– На сегодня вы свободны, мисс Кейпел.

Забыв о своей роли, леди Уоррен накинулась на падчерицу, как базарная торговка:

– Насовсем, дубина! Пусть собирает чемодан и уезжает сегодня вечером.

Потом она вновь закрыла глаза и пробормотала:

– Врача, позови врача.

– Он скоро придет, – заверила ее мисс Уоррен.

– Почему он всегда опаздывает?! – возмутилась старуха.

– Он приходит поздно вечером, чтобы узнать, как у тебя прошел день, – ляпнула мисс Уоррен первое, что пришло в голову.

– Да он просто бездельник! – огрызнулась ее мачеха. – Хочу другого врача. Бланш! Эта девочка – не жена Ньютона. Почему его жена не приходит меня проведать?

– Ты слишком слаба, чтобы принимать посетителей.

– Не ври. Я знаю: она меня боится.

Похоже, эта мысль пришлась леди Уоррен по душе: ее лицо расплылось в улыбке. Элен, наблюдавшая за всем с безопасного расстояния, подумала, что старуха – воплощение зла. В этот момент она почти поверила в историю об убитом ею сэре Роджере.

Вдруг она заметила в углу узкую койку для сиделки.

«Ни за какие деньги не стала бы работать здесь сиделкой!» – с содроганием подумала она.

Тут мисс Уоррен вспомнила, что Элен все еще в комнате, и подошла к ней.

– Дальше я сама справлюсь, мисс Кейпел.

Ее ледяной тон вынудил Элен сказать что-нибудь в свое оправдание:

– Вы только не подумайте, что это я ее разозлила! Она переменилась так неожиданно… Я ей явно понравилась. Во всяком случае, она несколько раз просила меня ночевать сегодня у нее.

Мисс Уоррен недоверчиво на нее посмотрела, но ответила вежливо:

– Я знаю, что вы добры и отзывчивы.

Она взглядом указала Элен на дверь, и та уже собралась уйти, но страшные сомнения не давали ей покоя. Опыт подсказывал, что не стоит вмешиваться, но все-таки она сочла своим долгом предупредить мисс Уоррен:

– Я должна вам кое-что рассказать, – тихо проговорила Элен. – Леди Уоррен попросила меня достать ей одну вещь с верхней полки над шкафом.

– Почему я непременно должна это знать? – спросила мисс Уоррен.

– Потому что это револьвер.

Новость произвела нужный эффект. Мисс Уоррен удивленно посмотрела на Элен:

– И где он теперь?

– На столе.

Женщина схватила маленький сверток, как хищная птица – добычу. Длинными бледными пальцами она развернула складки шелкового платка и демонстративно протянула его Элен. Внутри лежал большой очечник.

Девушка взглянула на него – и едва не упала от волнения. Ох, что будет!

– У него была другая форма, – заявила она. – На ощупь у него были выпирающие детали.

– На что вы намекаете?

– Когда я пошла за вами, леди Уоррен могла спрятать револьвер, а вместо него завернуть в платок футляр.

– Вы в курсе, что у матери больное сердце и она давно не встает с постели?

Увидев скептический взгляд мисс Уоррен, Элен поняла, что ее не переубедить. Подвижные черты ее лица как будто сковал сильный мороз.

– Извините, если я ошиблась, – промямлила Элен. – Просто я подумала, что не должна ничего утаивать.

– Понимаю: вы хотели сделать как лучше, – сказала мисс Уоррен. – Но домыслы и фантазии до добра не доводят. Полагаю, вы, как и все молодые девушки, любите ходить в кино, – добавила она с мрачной усмешкой.

Учитывая обстоятельства, Элен было очень обидно услышать упрек от мисс Уоррен. Ей показалось, их разделяет не только пространство, но и время. «Какая она древняя», – уныло подумала девушка и, сжавшись, вышла из Синей комнаты.

Досадовала она не столько потому, что ей не поверили, сколько потому, что мисс Уоррен легкомысленно отнеслась к ее сообщению о револьвере.

«Клиент всегда прав, – напомнила себе Элен, спускаясь по лестнице. – Одно утешает: теперь леди Уоррен на меня озлобилась и больше не заикнется о том, чтобы я спала в ее комнате».

Несмотря на упадок духа, чувство долга не изменило Элен. Мистер Оутс все еще задерживался, и она решила взять на себя его обязанности – накрыть на стол.

При звуке ее шагов дверь гостиной открылась, и оттуда выглянула Симона. Глаза ее горели от страсти и нетерпения. В то же мгновение из-за ее плеча, словно удав, выглянул муж.

Симона ничуть не смутилась, только с улыбкой пожала плечами.

– Ну точно как хвост! – воскликнула она, закрывая дверь.

Заинтригованная любовной драмой, Элен вошла в столовую. Впервые ей стало немного жаль Симону.

«Если бы за мной кто-нибудь так ходил, я бы с ума сошла», – подумала она.

Все понимали, что ревность Ньютона дошла до точки кипения. Вероятно, с отъездом Стивена он стал бы прежним, но пока молодой супруг твердо решил не оставить Симоне шансов попрощаться со студентом наедине.

Стивен принимал внимание Симоны с невозмутимым равнодушием, и оттого одержимость Ньютона в глазах Элен граничила с манией. Муж бегал за женой, студент, напротив, от нее отмахивался. Красотка звала его на свидание, а он предпочел чистить лук на кухне в компании миссис Оутс.

Столовая была самой изысканной комнатой в доме: потолок и огромный камин отделаны резным деревом, на больших окнах – плотные малиновые шторы, стены оклеены темно-красными обоями.

Элен подошла к ореховому серванту, где хранили хрусталь и серебро, и достала из ящика скатерть. За годы работы она научилась накрывать на стол практически не глядя. Машинально раскладывая ложки и вилки, она предавалась размышлениям. Да, хозяйка ей не поверила, но Элен теперь не сомневалась: пока ее не было, старуха с проворностью обезьяны переложила вещи и поправила постель.

«Миссис Оутс наверняка права, – подумала девушка. – Леди Уоррен вполне может ходить. Она встала и потом попыталась замести следы – только вот явно перестаралась. Надо будет обсудить это с доктором Пэрри».

Доктор Пэрри был умен, молод и чужд условностей. Когда он впервые увидел Элен, то сразу же, без обиняков поинтересовался ее благосостоянием – девушка решила, что из медицинских соображений. Он задал ей несколько личных вопросов; доктора как будто искренне беспокоило, что нынешнее окружение не идет ей на пользу.

Больше всего Элен нравилось, с какой охотой он сплетничает о пациентах.

– Сердце леди Уоррен в ужасном состоянии, – рассказывал он Элен. – Хотя сердце – непредсказуемый орган. Старуха может забраться на вершину Сноудона, и ничего ей не будет, а в другой раз чихнет – и это ее прикончит. Впрочем, иногда мне кажется, что она не так уж беспомощна и полна сюрпризов.

Элен вспоминала его слова, снуя между столом и сервантом. У нее до сих пор горели уши от насмешливого голоса мисс Уоррен.

«Во всяком случае я ее предупредила, – убеждала сама себя Элен. – Теперь это ее заботы. Интересно, где сейчас револьвер? Ноги моей больше не будет в Синей комнате!»

Элен навострила уши, стараясь различить шум машины на улице, но ничего не могла разобрать из-за воя ветра. Только чуть позже, услышав, как миссис Оутс приветствует мужа, девушка поняла, что прибыла новая сиделка.

Она бросилась в другой конец комнаты и открыла дверь, но не успела разглядеть лицо сиделки – та уже спускалась по лестнице на кухню. Необычайно высокая, со спины она производила внушительное впечатление.

Элен почувствовала прилив уверенности.

«Вот уж кто точно не слабое звено, – заключила она. – Убийце будет непросто с ней справиться».

Тут девушка вспомнила, что хотела починить дверную ручку в комнате мисс Уоррен. Она видела, где Оутс хранит немногочисленные инструменты, и заметила, что он частенько оставляет их там же, где занимается починкой. Следуя этой логике, она без труда нашла коробку в углу обувного шкафа в холле.

Опасаясь, как бы ее не застали за чужой работой, Элен прокралась наверх и встала на колени перед дверью. Не успела она приступить к делу, как странный звук заставил ее поднять голову. Элен показалось, что дверь, ведущая на винтовую лестницу, открылась и закрылась, а в дверном проеме мелькнуло незнакомое лицо. Видение рассеялось, как сон, но память о нем была еще жива: Элен словно бы явился самый что ни на есть злой дух.

В немом оцепенении она уставилась на дверь и вдруг увидела, как та действительно открылась, и в коридор вошел профессор.

«Ну конечно, это профессор! – успокоилась Элен. – Иначе и быть не может. Лицо явно было его. Здесь такая темень, вот я его и не признала».

Пока Элен цеплялась за здравое объяснение, разум его отрицал. То и дело перед глазами вставала спираль винтовой лестницы: в переходах между площадками черной и парадной лестниц было немало укромных местечек – для игры в прятки лучше не придумать.

Умом Элен понимала, что никто не может тайком проникнуть в дом при свете дня – слишком здесь много жильцов, обязательно кто-нибудь да заметит. Чужак должен был бы знать привычки и распорядок дня домочадцев.

Внезапно Элен вспомнила слова миссис Оутс о сверхъестественной ловкости маньяков-убийц.

Уж такой бы все знал!

Элен пробила дрожь: может, рассказать профессору о странном видении? Если в доме скрывается неизвестный, она обязана уведомить хозяина. Тут она вспомнила свою недавнюю стычку с мисс Уоррен и передумала.

Если под взглядом профессора она готова была буквально развалиться на части, то его облик в традиционном вечернем костюме – ослепительно-белая рубашка, черный галстук, аккуратно зачесанные назад волосы, – наоборот, действовал тонизирующе.

Хотя профессор был суров и холоден, а его сестра – подвижна и стремительна, он вызывал у Элен какое-то странное, почти сверхъестественное доверие.

Внезапно она испугалась, как бы ее не заподозрили в подслушивании или подглядывании, и стала путано рассказывать хозяину о сломанной ручке.

– Пожалуйста, скажите, чтобы Оутс ее починил, – рассеянно проговорил он.

Поймав кураж, Элен решила пощекотать себе нервы и спуститься на кухню по винтовой лестнице. Она открыла дверь, посмотрела на тонущую в темноте спираль ступенек, но отважно пошла вниз и лишь в самом конце от страха чуть не перепрыгнула целый пролет, когда перед глазами внезапно всплыло искаженное, страшное лицо.

Глава 7. Новая сиделка

На кухне Элен встретили брызги шипящего масла. Стол был завален продуктами на разных стадиях готовности; пока на плите бурлили овощи, миссис Оутс жарила рыбу, жонглировала кастрюлями и сушила промокшую одежду мужа над паровым котлом. Несмотря на кажущийся беспорядок, она играючи управлялась с хозяйством, не теряя головы и терпения.

Оутс в серой шерстяной кофте сидел в углу, который ему выделила жена, и поглощал обильный ужин. То был добродушный здоровяк боксерского телосложения.

При виде его маленьких добрых глаз сердце у Элен подскочило от радости. Как и его жена, мистер Оутс казался ей редким силачом.

– Как хорошо, что вы вернулись! – воскликнула она. – Вы один стоите троих мужчин!

Оутс робко улыбнулся и с благодарностью в голосе произнес:

– Спасибо, что накрыли вместо меня на стол, мисс.

– На улице еще сильный дождь? – спросила Элен.

– Какое там! – раздраженно воскликнула миссис Оутс. – Большую его часть он притащил домой на себе.

Оутс полил рыбу вустерским соусом и сменил тему:

– Погодите, вы еще не видели, кого я привез! – засмеялся он.

– Вы про новую сиделку, да? – поинтересовалась Элен.

– Да. Привез эту «малютку» из дома престарелых. С виду – ну чисто мужик!

– А по манерам?

– Неприятная тетка. Говорит так, будто у нее орехи во рту – мне даже слова не дала вставить. В общем, если это леди, то я Грета Гарбо.

– И где же она? – осведомилась Элен.

– Я ей накрыла стол в комнате для отдыха, – ответила кухарка.

– В моей комнате?

Мистер и миссис Оутс переглянулись. Обостренное чувство собственности Элен всегда вызывало у них улыбку.

– Только сегодня, – примирительно сказала миссис Оутс. – Она промокла насквозь, и я решила накормить ее пораньше.

«Пойду поздороваюсь», – решила Элен, хотя правильней было бы сказать «присмотрюсь».

Первоначально, когда в доме еще не испытывали недостатка в рабочих руках, полуподвальное помещение на другом конце кухни, где теперь проводила свободное время Элен, выполняло роль столовой для прислуги. Стены и потолок комнаты выкрасили в кремовый цвет, чтобы стало посветлее, а обставили тем, что не пригодилось в доме.

Поскольку теперь комнату отвели Элен, девушка ревностно отстаивала свое право на личное пространство.

Ей разрешили есть за хозяйским столом, ведь, не в пример отцу, она зарабатывала себе на жизнь самостоятельно, но проводить свободное время в гостиной прислуге не позволялось.

Когда Элен вошла в свое убежище, сиделка подняла голову. Это была высокая широкоплечая женщина. За стол она села прямо в верхней одежде – форме традиционного темно-синего цвета. Элен отметила, что у сиделки крупные черты лица, красноватая кожа и густые сдвинутые брови.

Женщина доедала ужин и курила.

– Вы – сестра Баркер? – спросила Элен.

– Да, – грубовато ответила та, кладя сигарету на стол. – А вы прислуживаете мисс Уоррен?

– Нет, я по хозяйству помогаю. Меня зовут мисс Кейпел. Вам ничего не нужно?

– Нет, спасибо. – Сестра Баркер опять закурила. – Но у меня вопрос. Почему меня разместили на кухне?

– Это не кухня, – объяснила Элен. – Это моя комната для отдыха.

– Вы и едите здесь?

– Нет, я ем вместе с хозяевами.

Сестра Баркер завистливо сверкнула глазами. Хотя прежде девушке не доводилось быть объектом зависти, она сочла нужным поберечь оскорбленные чувства сиделки.

– У вас будет своя комната отдыха на втором этаже, гораздо лучше, чем эта, в полуподвале, – сказала она. – Впредь вы будете есть там – разумеется, то же, что и мы. Просто сегодня миссис Оутс решила не заставлять вас ждать, думая, что вы устали и замерзли.

– Не то слово! – с жаром произнесла сестра Баркер. – Я в ужасе. Меня привезли в какую-то жуткую глушь. Я такого не ожидала.

– Вас не предупредили, что работать придется за городом?

– Предупредили, но я думала, это будет обычный пригородный дом. Мне сказали, что ухаживать надо за леди Уоррен, и я сочла это приемлемым.

– Боюсь, вам она покажется своевольной, – заметила Элен. – Прежняя сиделка ее испугалась.

Сестра Баркер уверенной рукой поднесла сигарету к губам и затянулась.

– Я не из пугливых, – заявила она. – Со мной своевольничать ей не придется. Пациенты меня слушаются. Я имею на них влияние. Мой девиз – доброта. Железная рука в бархатной перчатке.

– Какая же это доброта? – удивилась девушка.

В комнату вошла миссис Оутс, и Элен облегченно выдохнула. Кухарка ненадолго сняла заляпанный фартук и явно решила удовлетворить свою потребность в общении.

– Ужин готов. Осталось только подать, – сообщила она. – Я заглянула спросить, не хотите ли вы сливового пудинга или пирога с крыжовником?

– Крыжовник консервированный? – уточнила сиделка.

– Нет, свеженький – декабрьский урожай.

– Тогда ни то, ни другое, спасибо, – ответила сестра Баркер.

– Может быть, чаю?

– Нет, спасибо, – повторила сиделка. – Найдется ли у вас что-нибудь согревающее?

У миссис Оутс заблестели глаза, и она облизнула губы.

– В погребе-то полно, да ключ у хозяина. Я его спрошу, если хотите.

– Спасибо, не надо. Я сама сообщу мисс Уоррен, что мне нужно. Почему она до сих пор не спустилась со мной поговорить? Где она?

– Дежурит в комнате леди Уоррен. На вашем месте я бы не торопилась. Попадешь туда – уже не выберешься.

Сестра Баркер подумала над советом миссис Оутс.

– Насколько я поняла, помощников у меня не будет, – рассудила она. – Но я приехала сюда сразу со смены – пошла навстречу старшей медсестре. Мне нужно хорошенько выспаться.

Она повернулась к Элен.

– Вы хорошо спите? – спросила она.

– С десяти до семи, – неосмотрительно похвасталась Элен.

– Тогда бессонная ночь вам не повредит. Придется вам сегодня спать у леди Уоррен.

Сердце Элен ушло в пятки.

– Нет, я не могу! – взмолилась она.

– Почему?

– Я… глупо, наверное, но я ее боюсь.

Сестра Баркер, казалось, только этого и ждала.

– Вздор. Разве можно бояться прикованной к постели женщины? Первый раз слышу такие глупости. Я обговорю это с мисс Уоррен.

Элен содрогнулась при мысли о старушечьей фальшивой улыбке. Теперь ей есть с чего улыбаться – она же одна знает, куда припрятала револьвер!

Внезапно Элен осознала, что ее ждет, если сиделка настоит на своем. Она испуганно осмотрелась и вспомнила о враче. Нужно обратиться к нему за помощью, он не откажет.

– Посмотрим, что скажет врач, – обронила она.

– Молодой? – спросила сестра Баркер.

– Да!

– Женат?

– Нет.

Миссис Оутс подмигнула Элен, увидев, как сестра Баркер тут же открыла сумочку, достала зеркальце, помаду и накрасила губы ярко-красным.

– Беседовать с врачом буду я, – обратилась она к девушке. – Вам незачем разговаривать с ним о пациентке.

– А я и не разговариваю с ним о леди Уоррен, – подметила Элен.

– О чем тогда? – ревниво спросила сестра Баркер.

– Ой, да о чем они только не болтают! – встряла кухарка. – Заигрывают поди. Мисс Кейпел у нас – гроза мужчин.

Элен понимала, что миссис Оутс хотела лишь поддразнить сиделку, но слова кухарки ей польстили: она даже представила себя своим знаменитым тезкой, адмиралом Кейпелом. Теперь в ее власти было спускать на воду корабли, не то что спорить с сиделками.

– Миссис Оутс шутит, – пояснила она, дабы не нажить себе врага. – Но врач действительно очень славный. Мы просто дружим.

Сестра Баркер посмотрела на миссис Оутс.

– Я думала, здесь целый штат слуг. Где они?

– Видите ли, – сказала миссис Оутс, – дом стоит на отшибе. Сюда с самого начала никто не хотел ехать, даже до того, как место получило дурную славу.

– Дурную славу? – повторила сестра Баркер. Элен тоже навострила уши.

– Ага. Говорят, при сэре Роберте одна из служанок утонула в колодц. Она поссорилась с ухажером, и все решили, что она сама бросилась на дно. А ведь из этого колодца черпали питьевую воду.

– Фу, мерзость! – поморщилась сестра Баркер.

– Да, и ко всему прочему произошло убийство, – продолжила миссис Оутс. – Перерезали горло кухарке. Она не церемонилась с бродягами и гнала их с порога. Один ей угрожал. Убийцу так и не поймали. С тех пор у дома скверная репутация.