Колесо крутится. Кто-то должен поберечься Уайт Этель
– «Смерть – это мирный сон, отдохновение плоти»[2], – пробормотала его тетя, цитируя какого-то мудреца.
– Нет! – воскликнул Ньютон. – Никаких снов. Слишком рискованное предложение. Тот, кто спит, может проснуться. Лучше вот так:
- Благодарим вас, боги,
- Что жить нам не века,
- Что ночь за днем настанет,
- Что мертвый не восстанет,
- Дойдет и в море канет
- Усталая река»[3].
– Да чтоб у вас в горле пересохло! – не выдержал Стивен. – Даже реки пересыхают на солнце.
– У меня и так пересохло, – сказал Ньютон. – Вы забыли? В этом доме сухой закон.
– Всегда можно пойти в «Быка», – напомнил Стивен.
– К сногсшибательной официантке, – многозначительно добавила Симона.
– Ах да! Ньютон знаком с белокурой красоткой, – ухмыльнулся Стивен. – Но я у него ее отбил. Как всегда. Правда, Уоррен?
Элен была рада, что они сменили тему разговора, хотя все равно чувствовала себя неловко. Ей было неприятно слушать оду унынию, когда каждая клеточка ее тела радовалась жизни. Еще больше ее оскорблял намек на отрицание души.
Мисс Уоррен наконец вспомнила, что она здесь хозяйка. Пусть ей были неведомы причины дерзкой ухмылки Стивена, косого ревнивого взгляда Симоны и недовольства Ньютона, она почувствовала, что атмосфера за столом чем-то отравлена. Мисс Уоррен перевела разговор на другую тему. Посмотрев на профессора, который сидел напротив, прикрыв ладонью глаза, она спросила:
– Себастьян, у тебя снова болит голова?
– Минувшей ночью я плохо спал, – ответил он.
– Что принимаешь, шеф? – спросил Ньютон.
– Квадронекс.
– Коварное средство. Поосторожнее с дозировкой.
Саркастическая улыбка мелькнула на пересохших губах профессора.
– Мой милый Ньютон, – сказал он, – в детстве ты так верещал по ночам, что мне приходилось давать тебе снотворное: иначе я не мог работать. Ты выжил. Стало быть, я не нуждаюсь в советах собственного сына.
Стивен разразился смехом, а Ньютон вспыхнул от негодования.
– Спасибо, хотя и не за что, – проворчал он. – Надеюсь, со своими делами ты справляешься лучше, чем с моими.
Элен, прикусив губу, окинула взглядом сидящих за столом и напомнила себе, что эти люди превосходят ее в нравственном отношении. Они более образованные, у них есть деньги и свободное время. Уоррены умны и воспитанны, а Симона много путешествовала и повидала мир.
За столом Элен всегда хранила молчание, потому что ей не хватало духу принять участие в общей беседе. Но мисс Уоррен обычно предпринимала попытку вовлечь служанку в разговор.
– Что интересного показывают в кино? – спросила она, выбрав тему, которая должна была заинтересовать не читавшую «Таймс» девушку.
– Так, ничего особенного, – ответила Элен. Все ее недавние походы в кино ограничивались единственным бесплатным показом в австралийском консульстве.
– Перед отъездом из Оксфорда я ходила на «Крестное знамение», – вставила Симона. – Нерон – такой душка.
Профессор заинтересовался беседой.
– «Крестное знамение»? – повторил он. – Неужели снова вытащили на свет замшелый сюжетец? И что, простолюдины до сих пор бьются в экстазе перед этим своим символом суеверия и предрассудков – крестом?
– А как же, – отозвалась Симона. – Все аплодировали как оголтелые.
– Забавно. – Профессор презрительно улыбнулся. – Помню, смотрел спектакль. В главных ролях были Уилсон Барретт и Мод Джеффрис. В зале сидел их однокурсник – парень увлекался гонками и плевать хотел на религию, но почему-то крестный путь Христа его растрогал. Он проникся таким религиозным восторгом, что рыдал и хлопал в ладоши, а по его лицу градом катились слезы.
За столом поднялся хохот, и Элен не выдержала:
– Не вижу в этом ничего смешного, – вдруг произнесла она дрожащим голосом.
Все удивленно посмотрели на нее. Она покраснела и скривилась, едва сдерживая слезы.
– Неужели современные девушки придают значение простым символам? – спросил профессор.
Под его пристальным взглядом Элен растерялась, но не отказалась от своих слов.
– Да, – сказала она. – Когда я покидала монастырь в Бельгии, монахини подарили мне крест. Он всегда висит над моей кроватью, и я храню его как зеницу ока.
– Зачем? – спросил Ньютон.
– Он… он много для меня значит, – запинаясь, ответила девушка.
– Что именно?
Элен была не в силах ответить, она с трудом сдерживала слезы.
– Всё… Он меня защищает!
– Какие устаревшие взгляды, – обронил профессор.
Его сын продолжал допрос:
– От чего он вас защищает?
– От зла.
– То есть, пока он висит над твоей кроватью, ты можешь открыть дверь местному убийце? – засмеялся Стивен.
– Конечно, нет, – отчеканила Элен, потому что студента она не боялась. – Крест символизирует силу, которая подарила мне жизнь. Эта же сила наделила меня способностью позаботиться о себе самостоятельно.
– А, она еще и в провидение верит, – презрительно заметила Симона. – Чего доброго сейчас скажет, что верит в Санта-Клауса.
Сгорая со стыда, Элен окинула взглядом сидящих за столом – казалось, все они смеются над ней, хищно сверкая глазами и щелкая зубами.
– Я знаю одно, – дрожащим голосом заявила Элен, – будь я такой, как вы, то лучше и не жить мне вовсе!
Помощь пришла, откуда ее не ждали. Стивен громко захлопал в ладоши.
– Браво! – воскликнул он. – У мисс Кейпел отваги больше, чем у нас всех, вместе взятых. Она любому даст фору. А по виду и не скажешь, такая крошка. Черт подери, нам всем должно быть стыдно!
– Дело не в отваге, – заметил профессор, – а в заблуждении и невежестве, вот что удручает. Мисс Кейпел, вы полагаете, что человек – создание божественного происхождения. На самом деле нами руководят лишь желания и инстинкты; любой, кто обладает этим знанием о нашей природе, может нами управлять. Провидение тут ни при чем.
Ньютон вытянул шею; его глаза ярко засверкали за стеклами очков.
– Как интересно, шеф! – начал он. – На эту тему можно написать любопытный детективчик. Никаких потайных комнат и выпрыгивающих из темноты злодеев: преступник всего лишь манипулирует остальными персонажами, вынуждая их поступать определенным – естественным для них – образом.
– Ты уловил мою мысль, – одобрил отец. – Человек – как кусок глины, одушевляемый природными желаниями.
Элен окончательно забыла о своем подневольном положении и о том, что ей нужно держаться за новую работу. Резко отодвинув стул, она вскочила из-за стола.
– Извините меня, пожалуйста, мисс Уоррен, – залепетала она, – я не могу больше слушать…
– Ну что вы, мисс Кейпел, – принялся увещевать ее Ньютон. – Мы просто беседуем. Никто не хотел вас обижать.
Он не успел договорить: Элен выскочила из комнаты и побежала на кухню. Она нашла миссис Оутс в моечной, где та собирала грязную посуду.
– Ох, миссис Оутс, – заплакала она. – Я выставила себя такой дурой!
– Ну-ну, дитятко… Хорошо хоть, ты это сделала сама, а не кто-то другой, – попыталась утешить ее кухарка. – Я попросила Оутса помыть посуду. Не могла бы ты вместо него отнести в гостиную кофе?
Вместе со смелостью к Элен вернулось любопытство. Ей хотелось посмотреть, какой эффект произвел ее выпад на остальных.
– Ладно, все равно нельзя так это оставлять, – вздохнула она.
Однако, когда она внесла в гостиную поднос с кофе, оказалось, что все уже и думать забыли о случившемся.
Молодые люди, не глядя, взяли чашки: они горячо обсуждали предполагаемых любовников известной кинозвезды. Мисс Уоррен вырезала заметки из научного журнала, а профессор уже ушел к себе в кабинет.
Внезапно в дверях появилась миссис Оутс.
– Спустилась сиделка. Она хочет поговорить с хозяином.
– Его нельзя беспокоить, – сказала мисс Уоррен.
– Но вопрос серьезный. Он касается жизни леди Уоррен.
Все напряженно замерли. Они так давно ждали кончины старухи, державшей в страхе весь дом, что уже привыкли к мысли о ее бессмертии. Элен невольно подумала о завещании: успеет ли леди Уоррен поставить подпись, прежде чем испустить дух?
– Она умирает? – спросил Ньютон.
– Нет, сэр, – ответила миссис Оутс. – Но сестра говорит, что в баллоне закончился кислород.
Глава 12. Первая брешь
Ньютон нарушил тревожную тишину.
– И кто же, интересно, допустил эту вопиющую халатность? – спросил он.
Мисс Уоррен и Элен посмотрели друг на друга со смешанным чувством вины и осуждения. У обеих совесть была не вполне чиста, поэтому они хотели свалить вину друг на друга. Элен позволила мисс Уоррен, как хозяйке, нанести удар первой.
– Мисс Кейпел, вы оставили баллон открытым? – спросила она.
– Да, потому что вы велели мне уйти.
– Но почему перед уходом вы не закрыли баллон?
– Потому что он был у вас.
Элен отвечала решительно и твердо – по той простой причине, что не была вполне уверена в своей правоте. К счастью, мисс Уоррен тоже пребывала в замешательстве.
– Разве? – нерешительно спросила она. – Да, кажется, я давала кислород леди Уоррен. Но я смутно припоминаю, что завинтила крышку.
– Что толку спорить? – вмешался Ньютон. – Главное как можно скорее добыть новый баллон.
– Правильно, – кивнула мисс Уоррен. – Я поговорю с профессором.
Элен пошла следом за ней. Сестра Баркер была уже в кабинете. Низким грубоватым голосом она отчитывала профессора Уоррена.
– Впервые сталкиваюсь с таким легкомыслием, – говорила она. – Я хочу знать, по чьей вине это произошло.
Она перевела испытующий взгляд на Элен.
– По моей, – тихо ответила мисс Уоррен.
Элен благодарно взглянула на нее, но хозяйка, казалось, этого не заметила.
– Полагаю, нужно сейчас же послать за новым баллоном? – обратилась она к брату.
– Это не срочно, – вставила сестра Баркер. – Одну ночь она протянет и на бренди…
– Позвольте я скажу, сестра. – Профессор поднял руку в знак протеста. – Сегодня вечером врач меня предупредил, что леди Уоррен находится в критическом состоянии.
– Какой врач? Этот молоденький ветеринар? – усмехнулась сестра Баркер. – Все не так плохо. Поверьте, я знаю, когда пациент при смерти.
– Я склонен доверять врачу, – холодно ответил профессор. – Я позвоню, чтобы срочно прислали новый баллон.
– Все уже закрыто, – напомнила мисс Уоррен.
– И никто не поедет сюда в такое ненастье, – добавила сестра Баркер.
– Тогда за ним надо съездить, – решительно сказал профессор. – Мы не можем рисковать жизнью леди Уоррен только потому, что нам неловко кого-то беспокоить.
Элен внимательно слушала и корила себя за опрометчивость: а что, если доктор Пэрри несколько сгустил краски ради нее?
– Леди Уоррен в курсе, что доктор не разрешил мне спать у нее? – спросила Элен, рассчитывая уладить это дело в присутствии хозяина.
– А больше он ничего не сказал?! – взорвалась сиделка.
Профессор кончиками пальцев массировал лоб. Девушка с удовлетворением заметила, что он раздражен, а сестра Баркер, сама того не замечая, играет ей на руку.
– Врач говорит, сегодня может случиться приступ, – пояснил профессор. – Само собой, присматривать за больной должна квалифицированная сиделка.
– Почему вы не наймете вторую? – вопросила сестра Баркер.
– Нам негде ее разместить, – ответила мисс Уоррен.
– Неправда. Она, – сестра Баркер кивнула на Элен, – может спать на чердаке. А завтра освободится комната студента.
Элен удивилась редкой наблюдательности сиделки. Не отходя от своей подопечной, она умудрилась в считаные часы составить план дома.
– Для двух сиделок здесь недостаточно работы, – сказала мисс Уоррен. – Прежние медсестры уверяли меня, что леди Уоррен спит всю ночь, не просыпаясь и не мешая им отдыхать. Разве вам не говорили, что жалованье будет соответствовать требованиям?
Сестра Баркер мгновенно присмирела:
– Верно, извините. Условия меня вполне устраивают.
Профессор обратился к сестре:
– Я сам позвоню куда нужно.
Он вышел в холл, и мисс Уоррен последовала за ним.
Оставшись наедине с сестрой Баркер, Элен нарушила тягостную тишину:
– Мне очень неудобно, но, как видите, у меня нет квалификации.
– А у меня есть, – едко ответила сестра Баркер. – Иметь «квалификацию» – значит иметь железные нервы, питаться объедками, не спать и работать двадцать пять часов в сутки!
– Сожалею, но я не виновата…
– Не виновата она, как же! – набросилась на нее сиделка. – Не вы ли поджидали врача в передней, чтобы с ним посекретничать? Думаете, ваша взяла? Смотрите, игра еще не окончена. У меня есть козырь в рукаве, и я могу устроить так, что сегодня вы будете спать в Синей комнате.
Элен напугала не только сверхъестественная наблюдательность сестры Баркер, но и ее жестокость: она с хладнокровностью палача била по больному месту, грозя девушке Синей комнатой.
Не желая больше находиться в компании сиделки, Элен поспешила в холл, где профессор Уоррен разговаривал по телефону. Он жестом велел ей не уходить.
– Доставить баллон могут только завтра, – сказал он, закончив телефонный разговор. – Но сегодня до одиннадцати за ним можно съездить. Мисс Кейпел, передайте, пожалуйста, Оутсу, чтобы немедленно выезжал.
Элен безрадостно выполнила его просьбу. Оутс сидел на кухне у очага и курил трубку – первую за вечер. Тем больше ее восхитило его самообладание и готовность услужить, привитые смолоду службой во флоте.
Он тут же встал и принялся зашнуровывать ботинки.
– Только я хотел прилечь! – посетовал он. – Что поделать, такова жизнь.
– Хотите, я попрошу мистера Райса съездить вместо вас?
– Спасибо, мисс. Приказ есть приказ. Хозяин отправил меня. Да и не доверю я Райсу машину. Никто, кроме меня, не знает, как затащить эту ласточку в гору. – Он повернулся к жене: – Не забудь запереть за мной дверь. Пока меня нет, вы все должны быть начеку.
Элен огорчилась, что скоро Оутс их покинет. Одного взгляда на его богатырское сложение и приветливое лицо ей было достаточно, чтобы обрести спокойствие.
И еще ее грызла совесть: отчасти она сама была виновата в происходящем.
«Если бы я не высовывалась и ничего не говорила врачу, Оутс сидел бы дома, – думала она. – Профессор сказал, что людьми легко манипулировать. Но никто ведь не дергал меня за язык?»
Тут она вздрогнула, припомнив, как сестра Баркер сыграла на ее страхах.
– Какая жалость, что вы уезжаете! – захныкала она.
– Ничего не поделаешь, мисс, – ответил Оутс. – Не волнуйтесь, все будет хорошо. С двумя-то мужчинами! Да и одна сиделка чего стоит.
– Когда ты вернешься? – спросила миссис Оутс.
– Как только, так сразу. – Он повернулся к Элен: – Скажите, пожалуйста, хозяину, что я посигналю и немного подожду в машине – на случай, если он захочет со мной поговорить.
Элен сходила в кабинет и передала сообщение профессору. Тот явно был раздосадован, что его опять отвлекли от дел, хотя старался не подавать виду.
– Благодарю вас, мисс Кейпел. Оутс сам знает, что делать.
Элен вышла в прихожую: здесь буря чувствовалась особенно остро. Ветер барабанил в крепкую дверь, словно закованный в броню кулак, в водосточных трубах грохотал дождь. Элен стало невыносимо жаль Оутса.
Услышав сигнал клаксона с улицы, она хотела было открыть дверь и пожелать Оутсу доброго пути, но испугалась, вспомнив, с какой яростью ветер накинулся на нее, когда она встречала врача.
Мотор старой колымаги несколько раз чихнул, затарахтел и вскоре затих вдалеке. В приступе одиночества Элен проскользнула в распашные двери гостиной.
Она вошла как раз вовремя – конфликт между мисс Уоррен и Стивеном Райсом был в самом разгаре.
– Правда, что у вас в комнате собака? – грозно поинтересовалась мисс Уоррен.
– Истинная правда, – беспечно ответил Стивен.
– Немедленно отведите ее в гараж.
– Извините, но это невозможно.
Мисс Уоррен, всегда терпеливая и спокойная, вышла из себя:
– Мистер Райс, поймите меня, пожалуйста: я не потерплю животных в доме.
– Не страшно, – успокоил ее Стивен. – Я отчаливаю сегодня вечером и заберу пса с собой.
– Куда вы собрались? – спросил Ньютон. Он сидел, сунув руки в карманы, и с интересом наблюдал за сценой.
– В «Быка», разумеется. Они с радостью приютят и меня, и щенка.
Симона возмущенно застонала:
– Не говори глупостей, Стивен! Куда ты пойдешь в такой дождь? Вы оба промокнете.
Стивен обмяк, глядя на танцующие язычки пламени за каминной решеткой.
– Я останусь, если щенок останется, – заявил он. – А если его выгонят, уйду и я.
– Тогда я пойду поговорю с профессором! – воскликнула Симона.
Муж схватил ее за руку и процедил:
– Его нельзя беспокоить, он занят.
Симона вырвалась и побежала в кабинет. В отличие от остальных членов семьи она нисколько не боялась профессора и относилась к нему как к старику, с которым вынуждена была считаться просто потому, что он приходился ей свекром.
Через несколько минут она вернулась, довольная и гордая собой. Профессор шел за ней.
– Насколько я понял, – обратился он к Стивену, – возникло недопонимание из-за собаки. Мисс Уоррен хозяйка дома, и ее желания – закон. Но на одну ночь, думаю, можно нарушить правило.
Он повернулся к сестре.
– Договорились, Бланш? – спросил он.
– Да, – тихо ответила та.
Мисс Уоррен поднялась наверх, профессор ушел к себе в кабинет.
Внезапно Элен вспомнила про свой кофе. Она никогда не пила его в гостиной, потому что не любила пить из маленькой чашки. Она забирала то, что осталось в кофейнике, подогревала, щедро разбавляла молоком и выпивала целую кружку в своей комнате отдыха.
В конце рабочего дня беспокоить мистера и миссис Оутс было не принято, и кухня становилась их частной собственностью. Поэтому Элен пользовалась своей кастрюлькой и горелкой.
Сегодня вечером комната отдыха казалась ей особенно привлекательным убежищем – гроза не могла добраться до подвала. Лампочка, словно искусственное солнце, отбрасывала свет на золотистые стены и потолок. Элен уселась в плетеное кресло и замерла, не желая шевелиться. Звук крадущихся по винтовой лестнице шагов и последовавших за ним глухих ударов, конечно, задел ее любопытство, но в конечном счете лень его пересилила.
Казалось, в глубине камина, среди тлеющих углей вырисовываются красные лица; они смотрели на нее, а она смотрела на них. Протянув ноги к теплу, Элен чувствовала глубокое умиротворение.
Вдруг на черной лестнице снова раздались шаги. На сей раз любопытство взяло верх. Элен вскочила и успела увидеть подол коричневого платья мисс Уоррен, который тут же скрылся за углом.
Миссис Оутс открыла на стук Элен. Вид у нее был, мягко говоря, недовольный.
– Это ты? – спросила она. – А я думала, Марлен Дитрих. Зачем ты меня подняла? Только я вытянула ноги…
– Я хотела узнать, что здесь делает мисс Уоррен, – сказала Элен.
– И ради этого ты меня побеспокоила? Хозяйке не нужно твое разрешение, чтобы ходить по своему дому.
– Но она никогда раньше сюда не спускалась, – упорствовала Элен.
– Давно ли ты здесь? С прошлого века? – гневно осведомилась миссис Оутс, захлопывая дверь.
В расстроенных чувствах Элен вернулась в комнату отдыха и зажгла горелку, чтобы подогреть кофе. Наблюдая за коричневыми пузырьками в кастрюле, она услышала звонок в парадную дверь. Девушка потушила огонь и бросилась наверх, чтобы первой впустить врача. Дверь открылась с трудом, и тут же со всех сторон в прихожую хлынул ветер. Доктор Пэрри проскользнул в щель, молча задвинул все засовы и накинул цепочку.
Его тревожное молчание и порывистые движения сводили Элен с ума.
– Ну? – выдохнула она. – Скажите что-нибудь!
– Мерзкая ночь! – Он снял мокрую насквозь куртку и строго посмотрел на Элен.
– Пожалуйста! – взмолилась та. – Скажите, вы узнали, что случилось с той несчастной девушкой?
– Да, – угрюмо ответил он. – Ее убили.
Глава 13. Убийство
Известие оглушило Элен, и она пошатнулась: дом будто бы закачался на ветру вместе с ней. Придя в себя, она увидела, что вся семья собралась в холле и с напряженным вниманием слушает доктора Пэрри.
– Ее задушили, – сообщил он.
– Когда? – спросил профессор.
– Точно не скажу. Часов в пять или в шесть.
– Задушили… – повторила мисс Уоррен. – Так же, как и предыдущих?
– Да, – ответил доктор Пэрри. – Только еще более жестоко. Кэридуэн была сильной девушкой, и это его взбесило.
– Если ее убили в саду капитана Бина… – лицо мисс Уоррен болезненно дрогнуло, – … значит, маньяк совсем близко.
– Еще ближе, – сказал врач. – Убийство произошло в вашей роще.
Возглас ужаса сорвался с губ мисс Уоррен, а Симона крепко стиснула руку Стивена. Элен, невзирая на страшное потрясение, подметила, что миссис Ньютон не преминула воспользоваться ситуацией в своих коварных целях. Муж тем временем сверлил ее взглядом прищуренных глаз.
Девушку окатило волной воспоминаний. Она представила, как, беззащитная и растерянная, она стояла в миле от неприступной «Вершины». Смерть уже тогда составила компанию Элен: невидно и неслышно она подбиралась все ближе и ближе. Может статься, Элен даже прошла мимо нее, когда та притаилась в зарослях на дне дренажной канавы.
А теперь Смерть все-таки выследила ее – по запаху. Она знала, что Элен придет, и ждала ее в роще, притворяясь деревом.
«Я спаслась чудом», – подумала она.
Теперь, когда угроза миновала, опасность могла бы вновь ее заинтриговать – если бы не напоминание о том, что дерево все-таки дождалось свою жертву. При мысли о бедной Кэридуэн, которая с легким сердцем шагала в объятия смерти, Элен стало дурно.
Когда туман перед глазами рассеялся, она с облегчением увидела, что на лице профессора нет ни тени беспокойства. Его обычный монотонный голос перенес Элен из мрачной долины, в расселинах которой пылало адское пламя, в спокойствие и уют английского особняка.
– Как вы поняли, что убийство совершено в нашей роще? – спросил он.
– В ее сжатых ладонях я нашел хвойные иголки, а на одежде были следы грязи и листвы, как будто ее тело протащили через живую изгородь. Конечно, бесполезно гадать, почему человек с нервным расстройством совершает те или иные действия, но эта мера предосторожности кажется мне бессмысленной. Тело могло спокойно пролежать в роще незамеченным еще много часов.
– Как знать, – обронил профессор. – За любым, даже самым нелепым поступком может крыться некая идея.
Его сын, разделявший неприязнь к эксцентричному соседу, хохотнул.
– Представляю, как переполошился Бин, когда на пороге дома его встретил труп!
– Он очень подавлен, – холодно сказал доктор Пэрри. – Для человека в его возрасте это крайне неприятное происшествие. Насильственная смерть – не повод для шуток.
Он смерил сердитым взглядом невозмутимые лица молодых людей и алые губы Симоны, нетерпеливо приоткрытые, словно в предвкушении сенсации.
– Не хочу бить тревогу, – произнес врач, – хотя для этого есть все основания. Я должен вас предупредить, что на воле разгуливает душевнобольной преступник. Он уже вкусил крови и, вероятно, захочет еще. И он совсем близко, рядом с вами.
Читать бесплатно другие книги:
