Позывной: «Москаль». Наш человек – лучший ас Сталина Большаков Валерий

Глава 2

«Зона судьбы»

Апрель 1943 года

С осени прошлого года Жилин стал весьма популярным человеком – его фото красовалось на первой странице в «Красной Звезде», и сам Симонов накатал статью о первом советском пилоте, сбившем сто фашистских самолетов. Материал стал сенсацией для американской прессы – Советы доказали, что могут бить гитлеровцев, причем разрекламированных асов Люфтваффе.

Чтобы приобрести подобное «паблисити» в Америке, иные наизнанку выворачивались, а тут сбил сотенку «Мессеров» да прочих «Фоккеров» – и попал на передовицу…

Слава шагала в ногу с новым возвышением: весной 1943-го комкора Рычагова назначили командующим 8-й воздушной армией.

Но и к высоким должностям и к тому, что стал «мегазвездой», Иван относился спокойно, даже с легкой иронией. Дескать, ишь, как взлетел, орел!

По-настоящему его радовало другое: те мысли о будущем устройстве мира, в котором СССР не распадется, а станет доминировать, пусть даже и на пару с США, те выкладки и наброски контуров грядущего, которыми он осторожно делился со Сталиным, находили у вождя горячее одобрение.

Правда, Иосиф Виссарионович сам-то не слишком любил делиться своими планами, однако и судить Жилин брался не по словам, а по делам.

А дела затевались крутые. Вращаясь в высших сферах, Иван жадно ловил намеки и случайные слова, выпытывал у верных людей, уточнял с оглядкой или находил кое-что в открытом доступе. Все шло именно так, как должно было.

Еще до войны в СССР были заложены четыре линкора – «Советский Союз» в Ленинграде, «Советская Украина» в Николаеве, «Советская Россия» и «Советская Белоруссия» в Молотовске. Громадины в двести семьдесят метров длиной и водоизмещением под шестьдесят тысяч тонн были заложены, но так и не достроены – война помешала.

Однако к весне 1943-го все четыре корабля вошли в строй. Их не обшивали тысячами тонн брони и не ставили здоровенных 406-мм орудий – линкоры достраивали, как авианосцы.

Все, как полагается – надстройка типа «башня», взлетная палуба, полсотни самолетов «Ла-7К», «По-7»[48], «Ил-10» и «Су-4», размещенные в двух ангарах.

Последней в море вышла «Советская Россия» – именно на ней базировался 122-й ГИАП.

Летчикам-истребителям приходилось трудновато, некоторые так и не смогли привыкнуть к «плавучему аэродрому» – нестойкая, подвижная палуба напрягала.

Алхимов, комполка, гонял летунов почем зря, заставлял до изнеможения отрабатывать взлет и посадку на спецполосе в Крыму, под Качей, что имитировала палубу авианосца.

К сожалению, авианосец «Советский Союз» не мог покинуть Балтику – Кригсмарине, чуя скорый конец, свирепствовала из последних сил. Зато «Советская Белоруссия» добралась до Севастополя почти без происшествий, обогнув всю Европу – турбины на ней стояли прежние, линкоровские, так что тридцать с лишним узлов они выдавали легко, а дальности в двенадцать с лишним тысяч километров вполне хватало.

Кроме двух больших авианосцев, в Севастополе обосновались и два поменьше, на двадцать два самолета каждый – «Фрунзе» и «Куйбышев» – их переделали из крейсеров класса «Чапаев». Оба корабля, достроенные на треть, почивали у причалов Николаевского судоремонтного. Как только морская пехота выбила немцев из города, так сразу же работа и закипела.

Однако добиться большего советские судостроители просто не могли – не хватало ни доков, ни людей. Поэтому ГКО заказал еще семь авианосцев типа «Чапаев» на американских верфях, выплатив за каждый по сто миллионов рублей – пригодился-таки вывезенный из Испании золотой запас.

Штатовцы строили быстро: за два года были спущены на воду «Орджоникидзе», «Свердлов», «Дзержинский», «Щорс», «Камо», «Железняков» и «Аврора».

Атлантику они пересекли без проблем, а вот когда проходили мимо Сицилии, пару раз нападали «Мессеры» и «фиаты» с итальянских баз. Но ничего, отбились – зенитной артиллерии на «Чапаевых» хватало.

В эти самые дни битый-перебитый Вермахт вприпрыжку и враскорячку одолевал границу с Польшей, спешно громоздя ДОТы, ДЗОТы и прочую оборону.

Советское командование остановило наступление на линии Молотова. РККА изгнала врага со своей территории. Ну как – со своей…

У пределов Румынии остановились на реке Прут, чуть дальше – присоединили Закарпатье, а на севере – заняли Финляндию.

А не надо было пакостить!

Красную Армию миновали поражения под Киевом, Ржевом и Харьковом, не понадобились битвы под Сталинградом и Прохоровкой. Фашисты так и не вышли к Донбассу, не заняли Крым, а осенью 1942-го была снята блокада Ленинграда. Можно сказать, один лишний год той войны вычитался.

Лишний… Один этот год сохранил миллионы жизней. А перевес над Германией рос, рос, рос…

Оборонные заводы работали по-прежнему, выпуская новенькие «СУ-122», «Т-42», всякие ЗСУ, БМП и БТР. Тяжелые танки «КВ» и «ИС-2» стали для фашистов настоящими чудовищами войны – они легко пробивали броню немецких «Тигров» и «Пантер» с двух с половиной километров.

Но как раз у танкистов и пехоты наступил заслуженный отдых – войну никто и не думал заканчивать, просто стратегия поменялась. Теперь основную боевую тяжесть взяли на себя флот и авиация, блокируя Германию с моря, обстреливая по всему побережью.

«Первым делом – самолеты». ВВС РККА захватили полное господство в воздухе.

Фюрер истерил, Геббельс брехал, а советские четырехмоторные бомбовозы «Пе-8», «Пе-10»[49] и «Ту-10» каждую ночь, а то и днем взлетали с пограничных аэродромов – бомбить Берлин, Гамбург, Мюнхен, Франкфурт, Кёнигсберг, Киль, Данциг, Дюссельдорф…

Ну а пока армейцы обживали УРы, Ставка Верховного главнокомандования готовилась открывать Итальянский и Французский фронты.

Память у Сталина была долгая – приказ о начале операции «Юпитер» Жилин получил 9 апреля…

…В последний день марта погиб советский линкор «Октябрьская революция» – старичок схватился с немецким «Тирпицем», покинувшим Тронхейм по личному приказу Гитлера.

Этого нарком Кузнецов простить не захотел. С помощью Судоплатова, комиссара госбезопасности, и Голованова, командующего Дальней авиацией, была проведена силовая акция… нет, не по утоплению зловредного линкора, а по его захвату.

Все было продумано до мелочей. Авианосец «Советская Россия» под охраной крейсера «Киров», лидера «Ленинград» и дивизиона эсминцев как раз следовал на юг, одолевая Норвежское море. Несколько пронырливых «Щук» рыскали под водой, а в кильватере громадного «плавучего аэродрома» шел транспорт-турбоэлектроход «Иосиф Сталин», перевозивший полторы тысячи пассажиров, сплошь краснофлотцев.

В это самое время – темной безлунной ночью – две девятки «Пе-10» высадили десант в окрестностях стоянки «Тирпица» – линкор почивал после краткого похода в бухте Боген, неподалеку от Нарвика. Несколько сотен десантников скрытно вышли к бухте, применяя оружие с глушителями, а дальше эстафету приняли боевые пловцы из РОН – роты осназа Балтийского флота.

Скрытно приблизившись к «Тирпицу», они взобрались на палубу, снимая часовых и вахтенных. Матросы дрыхли в кубриках, офицеры, кроме дежурных, отсыпались на берегу.

Тайный сигнал – и десантура, набившись в надувные лодки, погребла к линкору, поднялась по сброшенным штормтрапам, распределила зоны ответственности, разбилась на группы.

В каждой группе имелось по два флотских и хотя бы один, «шпрехавший» по-немецки. Все шло по плану.

К заданному сроку все важные посты – в боевых рубках, на мостике, в машинном – были заняты красноармейцами и краснофлотцами. Наступила вторая фаза – изоляция.

Команду «Тирпица» либо закупоривали в кубриках, либо сгоняли в отсеки – сонные, мало что соображавшие немцы бежали по тесным коридорам, куда им было велено, с ужасом ожидая пули в спину от «унтерменшей».

К часу ночи линкор был зачищен. Уничтожать больше тысячи моряков никто не собирался, хотя многие и хотели пустить кровь. Вот только зачем, когда в Норильске столько свободных вакансий?

Даже мелкое ЧП не помешало операции – в половине второго с берега подошел катер с капитаном цур зее Гансом Карлом Мейером – командир «Тирпица» заигрался в покер и решил заночевать в своей каюте. Капитана цур зее встретили вышколенные молодчики – в темноте все кошки серы, – взяли под белы рученьки и заперли в тесной конуре, где тамошний боцман держал швабры.

Десять минут спустя линкор ожил – осветился, поднял давление пара в котлах, стал выбирать якорь. На берегу никто особо не удивился – раз уж командир проследовал на свой корабль, стало быть, получен приказ. Так что герр Мейер весьма поспособствовал угону линкора.

«Тирпиц» медленно, величественно даже развернулся на рейде и последовал к морю. Тут-то и начали происходить события.

Вероятно, кто-то из офицеров линкора, выйдя покурить, сильно удивился, обнаружив корабль на ходу.

Забыли?! Оставили?

Пошли звонки, уточнения – и до немцев стала доходить ужасная истина. За какие-то минуты на ноги были подняты все – ведомство Кригсмарине, ПВО, Гестапо, СС, Абвер.

«Тирпиц» еще не покинул Боген, когда заговорила береговая батарея. Снаряды ложились перед носом линкора, требуя остановиться, и капитан Мельников, разбиравшийся с приборами управления огнем в носовой башне «Бруно», поставил опыт – развернул громадину в две тыщи тонн, и его морячки с горем пополам зарядили оба 380-мм орудия.

Главный калибр сказал свое веское слово – батарея, стрелявшая с берега, заткнулась навеки.

В общем, не зря Гитлер называл Норвегию «зоной судьбы» – ироничные Мойры показали фюреру язык.

В открытом море, на тихой воде состоялось рандеву «Тирпица» с советской эскадрой. Моряки с «-Иосифа Сталина» перешли на борт линкора, а пленные набились в кубрики и отсеки транспорта.

Ну, пока шла «рокировка», команда краснофлотцев закрасила название «Tirpitz» и набила новый трафарет: «Ленин».

Само собой, просто так отпускать корабль немцы не собирались – «Хейнкели» и «Арадо» налетели, стремясь если не отбить, то повредить линкор, дорогой сердцу Адольфа. Однако зенитная артиллерия и на самом «Ленине», и на авианосцах была достаточно сильной, да и самолеты палубной авиации не бездействовали – пара эскадрилий «Ла-7» и «По-7» здорово порезвилась, сбрасывая в море немецкие самолеты.

Оставив пилотов Люфтваффе, выбросившихся с парашютом, принимать водные процедуры, эскадра двинулась курсом на юг, и на линкоре «Ленин» торжественно подняли военно-морской флаг СССР. Даже сурового капитана слеза прошибла.

Пока дошли до Британских островов, краснофлотцы сносно освоились в отсеках угнанного линкора. А южнее эскадру поджидали – из Бреста подошли немецкий линкор «Гнейзенау» и крейсер «Принц Ойген», эсминцы и прочая мелочь.

Это было серьезно.

На «Ленине» стояли пятнадцатидюймовые орудия, на «Гнейзенау» – пушки в одиннадцать дюймов, но их всего было девять стволов, против восьми на бывшем «Тирпице». Плюс «Принц Ойген».

Командующий эскадрой РККФ сразу дал приказ: бить немцев!

Но сами напасть не успели – первый выстрел сделал «Гнейзенау». Недолет.

Жилину с палубы «Советской России» хорошо было видно, как далекая серая тень немецкого линкора заблистала вспышками.

– Товарищ генерал… – подбежал Алхимов.

Иван жестом оборвал его и скомандовал:

– По самолетам! Бауков, твоя группа – первая. Штурмовикам – готовность!

Летчики разбежались, и вот уже ровно гудевшие моторы подняли вой – «лавочки» одна за другой выкатывались, разгонялись и взлетали.

«Хорошее дело – авианосец», – поморщился Жилин. Единственно плохо, что крупный бомбовоз не поднимется с палубы, а «сотки» на «Илы» цеплять… Это как-то несерьезно.

«Ленин» ответил залпом из носовых башен. Снаряды, каждый весом более чем в тонну, накрыли эсминец типа «Нарвик» и проломили нос «Гнейзенау» – линкор сильно погрузился передом и стал тормозить, набирая воду в отсеки и раздвигая ее форштевнем, как лемехом, – вскоре волны омывали барбет носовой башни.

– Штурмовикам – взлет!

Десяток «горбатых», соблюдая очередь, прокатился по палубе и взмыл. Ну не то чтобы уж взмыл – тяжеловато было «Илам», увешанным бомбами, но высоту они набирали уверенно.

Жилин бегом поднялся в рубку, откуда вид открывался получше и была связь.

– Я – «Москаль»! Штурмовикам атаковать «Гнейзенау». Бауков, ты прикрываешь!

– Есть!

– Торпедоносцам готовиться!

Второй залп «Ленина» получился результативнее – «Гнейзенау» лишился носового локатора, были разбиты башни главного калибра: от сотрясения «Антона» заклинило, а расчет убило или контузило. «Бруно» тоже не повезло – снаряд продырявил бронепалубу и взорвался в подбашенном отделении. Башня вздыбилась на облаке черного дыма и грузно, боком рухнула обратно. Мало того – еще один 380-миллиметровый снаряд пробил тонкий верхний броневой пояс и невысокий гласис вокруг главного котельного отделения, взорвался, разрывая трубы и пробивая котлы, выпуская перегретый пар. Немецкий линкор потерял ход – скорость упала до восьми узлов. От огня его главного калибра сильно пострадал крейсер «Киров», а броня «Ленина» гудела от попаданий. Но держала.

– Торпедоносцы – на взлет!

Тройка «Ил-2Т» разогналась и поднялась в воздух. Здоровенные торпеды весили куда больше ПТАБов, и с «Ильюшина»-торпедоносца сняли пушечное вооружение, одни пулеметы оставили[50].

– Бауков! Что там?

– Порядок, тащ командир! Зенитки работают, но бывало и похуже. Броня, гадство, толстая на этих бегемотах, не берут ее бомбы! Ее бы «тонками»…

– Поработайте «эрбээсами» по рубке!

– Есть!

Реактивные бронебойные снаряды, РБС-132, пробивали броню в 75 миллиметров. У «Гнейзенау» поболе будет, там даже палуба в 95… Но попробовать надо.

«Эрбээсы» ударили с налету, устроив великолепный фейерверк, и парочке снарядов удалось-таки проковырять броню. Правда, особенных перемен в поведении немецкого линкора Жилин не заметил.

Грохнули пушки с «Ленина».

Залп пятнадцатидюймовых орудий дал перелет, но тут свое веское слово сказали «Илы»-торпедоносцы, плюхнувшие в волны три торпеды. Один из «подарков» пропал в море, зато остальные два пробили по целям – разворотили корму «Гнейзенау» и проломили борт «Принцу Ойгену» в районе топливных цистерн.

Торпеды и бомбы доконали линкор – он ушел под воду. Погрузился, канул, завертев пенный круговорот, и из глубин донесся глухой рокот взрывов – рванули погреба боезапаса.

А вот «Принц Ойген» продолжал бой, хоть и чадно горел. Под огнем его орудий крейсер «Киров» медленно умирал – пожары на нем бушевали по всей палубе, и на авианосце, который корабль прикрывал, как щитом, торопливо спускали шлюпки – пришла пора «спасать спасителя».

– Я – «Москаль»! Отбой.

«Ленин» дал залп из четырех башен. Восемь тонн горячего металла, начиненного взрывчаткой, врезались в цель на сверхзвуковой скорости. «Принц Ойген» мгновенно прекратил огонь, словно подавился им, а затем корабль окутался громадным облаком дыма.

В воздух взлетела масса обломков, на клубах раскаленных газов плясали сорванные шлюпки, крыши орудийных башен, люки. Дымовой «гриб» поднялся метров на триста, а когда он рассеялся, стала видна кормовая часть «Принца Ойгена», погружавшаяся в море, – вращались над водой гребные винты, из кормовой башни вылезали немцы… И все скрылось под разводами пены, грязи, мазута.

Жилин покачал головой: поздравляю, командарм, с первым морским боем! Спустившись на палубу, Иван поднял голову, пересчитывая самолеты, барражировавшие в воздухе. Потерь вроде нет…

Вздохнув, Жилин осмотрелся. Похвастаться толстой броней авианосец не мог, но, слава богу, снаряды и торпеды миновали корабль – между «Советской Россией» и немецкой эскадрой высился линкор «Ленин». За ним, как за каменной стеной.

Правда, «Савраска», как ласково звали «Советскую Россию» моряки, не выглядела беспомощным бегемотиком, угодившим в реку с крокодилами, отнюдь нет. Авианосец мог пребольно кусаться, порой до смерти.

Иван проследил глазами, как «Ла-7» аккуратно заходил на посадку с кормы: коснулся тремя колесами палубы, пробежал и, пойманный за гак тросом аэрофинишера, замер, осаженный, порулил в сторону, освобождая место. «Нос», что ли? Он самый.

Отпыхиваясь, лейтенант Носов приблизился к Жилину и доложил:

– Тащ генерал! Уделали!

Иван молча пожал ему руку и обернулся к «Ленину». По линкору разнеслись команды: «Орудиям – дробь!»

Глава 3

Бандьера росса

Италия, Сицилия

Линейный корабль «Ленин», турбоэлектроход «Иосиф Сталин» и авианосец «Советская Россия» подходили к берегам Сицилии с запада.

А с востока, оставив за собой Черное и Эгейское моря, Босфор и Дарданеллы, приближался огромный караван – легкие крейсера «Червона Украина», «Красный Крым» и «Красный Кавказ», девять авианосцев класса «Чапаев», крейсера «Ворошилов» и «Молотов», авианосцы «Советская Украина» и «Советская Белоруссия», целая свора эсминцев – лидеры «Москва», «Ташкент», «Харьков», прочие «Быстрые» да «Смышленые», транспорты «Восток» и «Коммунист», и еще целая сотня пароходов, грузовых и десантных.

Турки и слова не сказали, когда весь этот огромный флот двинулся через проливы, только Молотов получил сла-абенькую ноту протеста на следующий день: дескать, мы, конечно, не против, но хоть предупредили бы… Ах, нельзя было? Ну, да, да, конечно, мы же понимаем!

Марионеточное Греческое государство, где правил наместник Рейха Гюнтер Альтербунг, не могло помешать русским: греческие Батальоны безопасности вместе с СС гоняли партизан, а вот гонять военные корабли им было нечем.

Правда, Муссолини под нажимом Гитлера направил-таки «пощипать» флотилию линкор «Джулио Чезаре» и два тяжелых крейсера – «Фиуме» и «Горицию». Но то ли дуче решил перехитрить фюрера, то ли итальянцы сами себя перехитрили, а только тихоходный «Джулио Чезаре» пересек Ионическое море далеко за кормой последнего мателота ЧФ.

Вскоре эскадра Северного флота и главные силы Черноморского подошли к Сицилии.

Британцы, блокированные на Мальте, сильно возбудились. Черчилль-то с Рузвельтом еще зимой договорились, чтобы летом высадиться на Сицилии, и на тебе. Опередили!

22 апреля командующий группировкой советских войск в Средиземноморье приказал начать высадку.

Соединившись, части двух флотов тут же распределили роли.

«Советская Россия» и «Советская Белоруссия» подходили к заливу Джела на южном берегу Сицилии. Десантные суда и транспорты шли к порту Ликата.

Сощурившись на солнце, Жилин огляделся. Сицилия…

И это не выдумка, это взаправду! Он в Италии! И не загорать, а фашистов бить.

– Здорово… – прошептал Иван.

Наверное, именно в эту минуту он поверил окончательно, что будущее станет иным. Конечно, гарантий нет, что напастей удастся избежать. Но не будет предательства 50-х, застоя 70-х, словоблудия 80-х, позора 90-х.

– Товарищ генерал! Полк готов к выполнению боевых задач!

– По самолетам! Мой не занимать.

Первой, с криками «Полундра!», на берег высадилась морская пехота. Итальянцы бросали орудия, танкетки и драпали. Или сдавались пачками. Во-первых, воины из них никудышные. Во-вторых, они терпеть не могли немцев. Так ради чего геройствовать?

Самыми стойкими оказались бойцы из дивизии «Ливорно», но и на них был укорот.

«Тридцатьчетверки» и тяжелые «КВ-2», спущенные на сушу, сразу разворачивались, уходя подальше от берега, захватывая плацдарм, а бронетранспортеры катили по прибрежному 115-му шоссе в обе стороны – к городишкам Ликата и Джела.

Вторая группа «ограниченного контингента» десантировалась на востоке острова, у Сиракуз и наступала вдоль 114-го шоссе на Мессину. Туда же, к узкому Мессинскому проливу, отправился «Ленин», пара крейсеров и эсминцы – надо было помешать фашистам с нацистами переправиться на материковую Италию, а главный калибр – это весьма убедительная аргументация.

С ночи на 22-е тяжелые «Ту-10» бомбили Мессину, паромы и береговые батареи из трехсот тридцати трех зениток.

Жилин посмотрел в светло-синее, словно выцветшее небо, вдохнул запах водорослей и вянущей травы, взглянул на часы.

Операция «Юпитер» началась.

…Естественно, Жилин не удержался и лично сел в кабину «лавочки», с усмешкой глядя на Алхимова, – насупился комполка, не по душе ему поведение командарма. Нет чтобы сидеть на борту да командовать… И не скажешь же ничего!

– Я – «Москаль»! Коля, не хмурься, это всего лишь макаронники. Настоящего зверя мы еще в прошлом году затравили, а тутошних дристунов опасаться… Как-то даже стыдно!

– Ага, – буркнул Алхимов, прижимая тангенту, – пуля, она же дура.

– Кончай, кончай…

– Ладно… На взлет!

– От винта!

Мотор взревел, протаскивая «Ла-7К» по рубчатой палубе. Жилин отпустил тормоза и стал разгонять самолет. Еще не докатившись до края взлетки, истребитель поднялся в воздух, заскользил над синью вод.

– Теплынь-то какая! Хоть загорай!

– Так и загорай. Тут, кстати, Африка рядом, минут пятнадцать лету.

– С ума сойти…

– Вижу самолеты противника!

– Я – «Москаль». Распознал?

– Так точно! «Фиат Фреччиа». Ерунда на постном масле! Два пулемета «Бреда», и сам еле тащится.

– Атакуем.

Жилин заложил вираж, выходя навстречу итальянским истребителям. У фашистов скоро должен был появиться неплохой самолет – «Реджиане Саджитарио» – быстрый и при двух пушках.

Муссолини планировал направить его в войска этим летом, но вопрос – доживет ли сам дуче до той поры?

Три пушки «Б-20» коротко простучали, и снарядики попросту разорвали «Фиат» пополам. Следующий в очереди лишился мотора, у третьего пушки «выели» кабину.

– Я – «Москаль»! Не расслабляться! Тут и «Мессеры» водятся.

«Ла-7» пронесся над прибрежными склонами, заросшими низенькими пальмочками, можжевельником да кактусами. По широкой долине между обожженными солнцем холмами шли танки – серые коробочки с крестами на башнях.

– Группа, внимание. «Тигры»!

Жилин уже хотел было вызвать командующего, но танкисты и сами не сплоховали. Одолев сухое русло ручья, вылез массивный «ИС-2».

Два «Тигра» сразу открыли огонь, вот и снаряд чиркнул по броне, но «ИС» словно отряхнулся и поворотил башню. Ахнул выстрел, и бронебойный вошел «Т-VI» в бочину. Огнем взрыва вынесло люки, и немецкий танк застыл, свернув башню и уткнув пушку в землю.

Танкисты на «Тиграх» были опытные, битые, из дивизии «Герман Геринг», единственно – списанные по ранению. Сицилию немцы не считали важным рубежом, поэтому в здешних немецких частях служили в основном хромые да грыжники.

– Внимание! Семнадцать «Тигров»! Я – «Москаль»! «Горбатые», ваш выход.

Советские танки устроили не охоту даже, а убой «Тигров», расстреливая тех с двух километров. Словно испуганная птица, пролетел «Фиат Фалько». Жилин мимоходом вжал гашетки, и бипланчик, смахивавший на советскую «чайку», посыпался вниз, зажигая прошлогоднюю траву на склоне.

– Привет «маленьким»! Подвиньтесь. Где тут танчики? Ага… На боевом курсе! Приготовиться к атаке!

Эскадрилья «Ил-10» сделала заход и ударила ПТАБами с пологого пике. Пара танков вспыхнула сразу, еще три или четыре остановились, потом у одного сорвало башню – она взлетела, вращаясь, на фонтане копотного огня – рванул боекомплект.

– Второй заход!

Жилин облетел по кругу плацдарм – от бережка, к которому приткнулись СДК, – средние десантные корабли – с опущенными носовыми сходнями, до Ликаты, сонного городишки – беленые стены, оранжевая черепица, вялая зелень. И красный флаг над ратушей.

Все шло штатно.

Иван улыбнулся, вспомнив Егора Челышева с его чуток хвастливой присказочкой: «На Балтике порядок!»

«На Средиземном – тоже», – подумал Жилин.

На другой день итальянские танки и пехота сделали попытку отбить городок Джелу, но потерпели полный разгром. «Группа ЧФ», как неофициально называли контингент, прибывший из Севастополя, без помех продвинулась к Мессине и завязала бои в пригороде. Линкор «Ленин» в это время обстреливал артиллерийские позиции на материке.

На западном побережье Сицилии, на реке Наро, на удивление мужественно оборонялись 35-й и 73-й батальоны берсальеров с дурацкими перьями на касках. Воздушный десант, сброшенный в районе Кастрофилиппо, ударил берсальерам в тыл.

26 апреля десантно-штурмовой батальон РККА занял крепость Монте-Каммарата, гарнизон которой разбежался, и вошел в Палермо. Это словно послужило сигналом для войск «Оси» – началась повальная сдача в плен и не менее массовое дезертирство. Меньшинство, в основном немецкие части, пыталось вести бои в Агридженто и Троине, но советское командование ответило очень жестко – бомбардировками и налетами штурмовиков.

Сопротивление было сломлено, над Палермо и Мессиной взвились красные флаги. А уже 29-го числа советские войска высадились в «подбрюшье Европы», как Черчилль называл Италию, – в Салерно, где рельеф дна позволял десантным кораблям подойти ближе к берегу.

Утром 1 мая, в День международной солидарности трудящихся, 1-я и 2-я тяжелые механизированные бригады осадили Неаполь и еще до полудня вошли в город, чему поспособствовал государственный переворот – Большой фашистский совет и король Виктор Эммануил отстранили от власти и арестовали Бенито Муссолини.

Была и еще одна причина податливости – Берлин потихоньку выводил войска с Балкан, из Италии, чтобы постоять за коренные земли Рейха. Германия, обложенная по всей границе с СССР и блокированная с моря, подвергаемая ежедневным и еженощным бомбардировкам, собирала последние силы, готовясь дать решительный бой «русским варварам». Поэтому 10-я немецкая армия под командованием Кессельринга отступила, соединяясь с группой армий «В» фельдмаршала Роммеля в Северной Италии – Гитлер посчитал излишним защищать итальянский юг.

Дойчланд юбер аллес.

Тяжелые механизированные, воздушно-десантные бригады и 1-я Отдельная мотострелковая бригада особого назначения с боями продвигались к Риму.

К третьему мая Жилин сильно загорел – жаркое итальянское солнце постаралось, а вот искупаться довелось всего раз, на пляже в Салерно, пока шла заправка.

Поднявшись по трапу на командный пункт авианосца, Иван столкнулся с оперативным дежурным.

– Радиограмма из штаба, товарищ генерал!

– Что там?

– В районе Сардинии воздушная разведка обнаружила крупный конвой в составе шести транспортов и пятнадцати кораблей охранения. Идут курсом на восток. Приказано уничтожить. Время удара назначено на два часа. Для взаимодействия с нами выделена дивизия торпедоносцев гвардии майора Мещерина.

– Поднимайте вторую эскадрилью Колесникова. Ему в помощь направьте пикировщиков из третьей, – отдал приказ Жилин. – Приведите в боевую готовность «пешки» Бирского.

– Есть!

На стартовом командном пункте все, как всегда – майоры склонились над полетными картами, аэрофотоснимками, разведсводками, изучали сведения синоптиков в заданном районе, связывались по телефону или по радио с командирами авиадивизий, уточняли задания, докладывали о принятии решений, договаривались о взаимодействии с 5-й воздушной армией.

– От Сардинии идет конвой: шесть транспортов, три эсминца, до десяти сторожевиков…

– Удар по Корсике для вашей группы отменяется! Есть другое задание. Его надо срочно выполнить. Сейчас в районе Абруцци противник переходит в контратаку. Ему на помощь из Кьети спешит сильная танковая колонна. Генерал Рычагов лично приказал вашей группе найти эту колонну и разгромить. У вас какие бомбы? Бронебойные? Очень кстати! Маршрут проложите в воздухе. Времени на подготовку нет. Все! Действуй, Ефим Иваныч! По-быстрому!

– Диговцев! Поднимай по тревоге своих гвардейцев. У Анцио появилась вчерашняя эскадра, она обстреливает приморский фланг 3-й армии. Генерал приказал в час тридцать нанести по лоханкам комбинированный удар. Руководить боем приказано тебе. Действуй!

Лишь теперь штабисты заметили Жилина и вытянулись во фрунт.

– Товарищи офицеры!

– Вольно, – сказал Иван.

Откуда-то вынырнул молодой летчик с лицом испуганного ребенка. Жилин с трудом припомнил его, пилота-истребителя из эскадрильи Аганина. Проштрафился летун – нахлебался дешевого кьянти перед вылетом, – и комэск отстранил его от полетов. Позор, конечно. Иван поморщился: даже в должности комполка он знал всех своих пилотов по имени-отчеству, а нынче… Вон даже фамилии этого парня не помнит. Ну командарму и не положено…

– Товарищ командир… – обратился «штрафник» просительным голосом.

– Все понял? Проникся?

– Так точно! – ответил молодой с чувством. – Разрешите, товарищ командир…

– Взлет разрешаю.

– Спасибо! Э-э… Есть!

Пилот схватил планшет с картами, уже на бегу надел шлемофон и ссыпался по трапу. Жилин вздохнул и скомандовал:

– По самолетам!

Глава 4

Ангел смерти

Заполярье, Мурманская область – Норвегия

«Тушка» была куда больше «пешки». Даже для туалета место нашлось, а за откидным столиком можно было перекусить, задумчиво глядя в иллюминатор.

«Ту-10» даже с виду казался огромным. Четырехмоторный, с разнесенными килями, он стоял на взлетной полосе ровно, опираясь на три колеса, одно из которых имело непривычное расположение – в носу, а не в хвосте.

Экипаж тоже разросся – до десяти человек, а располагались они в двух герметичных кабинах. В передней помещались первый пилот, он же командир, второй пилот, штурман-бомбардир, бортинженер, оператор РЛС «Кобальт» и радист. Среднюю гермокабину занимали старший, левый и правый бортовые стрелки, и была еще задняя негерметичная кабина, где сидел стрелок хвостовой пушечной установки. Именно пушечной, пулеметов на «тушке» не держали.

Орудия «НС-23» или «БС-20» располагались в четырех вращавшихся башенках, попарно сверху и снизу фюзеляжа, а еще одна спаренная пушка размещалась в кормовой установке.

Полный круговой обстрел – каждая точка пространства простреливалась четырьмя стволами как минимум – к нам не подходи! Причем управление башнями было электродистанционным – старший стрелок управлял огнем двух верхних башен, а бортовые – нижними.

И это был не просто самолет, а бомбардировщик – передний бомбовый отсек был разделен на две части, в каждой из которых можно было подвешивать до трех бомб, каждая весом в две тонны, а задний отсек позволял разместить две пятитонные бомбы.

Ну или тридцать шесть штук по пятьсот кило. Один «Ту-10», по сути, заменял пару эскадрилий «-Пе-2»!

А летел он на высоте от десяти до тринадцати тысяч метров и летал далеко – ежели брал на борт четырнадцать тонн бомб, то мог сбросить их на Париж или Лондон, а если пять всего, то вдвое дальше, да чуть ли не втрое. И на скорости «Мессершмитта»! Как тут не восхищаться?

Майор Челышев поднялся по тревоге в три часа ночи. Ну это только так говорится – ночи. Был конец мая, стало быть, солнце над Мурманском не заходило вообще – полярный день. Без жалюзи и плотных штор хрен заснешь.

Выбежав из «деревяшки» – чудом уцелевшего дома, где квартировал, он запрыгнул в «Виллис» и дал отмашку водиле: гони!

Картина вокруг глаз не радовала – сплошные фундаменты да остовы печей. Вся окраина выгорела – 5-й воздушный флот немцев устраивал подчас по восемнадцать налетов в день, выжигая город целыми улицами. Но вот взять Мурманск гитлеровцы так и не смогли. А осенью 1942-го, когда была снята блокада Ленинграда, освобождены Петрозаводск и Выборг, в наступление перешли 14-я армия и 4-й тяжелый мехкорпус Карельского фронта (командующий – генерал армии Мерецков).

После штурма немецких укреплений на хребте Муста-Тунтури и разгрома частей армии «Лапландия» под командованием Дитля советские войска перешли в наступление, отвоевав Печенгу и заняв Киркенес. В это самое время линкоры Северного флота – «Марат» и «Архангельск» – обстреливали позиции немецкой армии «Норвегия» на побережье Варангер-фьорда.

Норвежское правительство в изгнании благословило освободительный поход Красной Армии, оно даже прислало из Швеции двенадцать тысяч добровольцев.

Финнмарк, то есть Северная Норвегия – территория суровая и почти не заселенная. Тундра или хилая тайга. Тундру войска прошли быстро, подступая к Нарвику со шведской стороны, на что Стокгольм выразил робкое возмущение. Шли, невзирая на дожди, туман, грязь, слякоть и прочие прелести северного лета.

Правильную политику выбрал товарищ Сталин! Не стоило спасать поляков да румын. Пшеки, поганцы, 22 июня в наших стреляли из-за угла! А норвежцы… Это же европейцы! Вон Франция – чуть нажали на нее фрицы, так она тут же влежку и ноги раздвинула. Европейцы Красной Армии не помеха. Зато, когда Норвегию освободим, она за нас будет – мы же не сразу оттуда уйдем. И не все…