Позывной: «Москаль». Наш человек – лучший ас Сталина Большаков Валерий
Да и сколько терпеть можно? Чуть подходит американский конвой, а немцы из Нарвика уже тут как тут. Пора, пора брать это нацистское гнездовье в Арктике!
«Виллис» тряхнуло, обрывая размышлизмы. Приехали.
На аэродроме все уже было готово. Комполка пожал руку Челышеву и сказал:
– Задача простая – в Нарвике сейчас стоит «Адмирал Шеер», эсминцы и прочие лоханки…
– Разбомбить их к такой-то матери, – подхватил Егор.
– Ты меня понял!
Девятеро летчиков поднялись по трапу в самолет, Челышев попал внутрь последним, и Кибаль захлопнул дверь.
– Все проверил?
– Так точно!
Заняв свое место, положив руки на штурвал, Егор почувствовал довольство.
Гул моторов усилился, и «Ту-10» стронулся с места, покатил по бетонной полосе, набирая скорость. Тонны полной загрузки притягивали бомбовоз к земле, но двигатели были сильнее – «тушка» оторвалась от взлетки и стала набирать высоту.
От Мурманска до Нарвика – девятьсот километров, так что «тушку» загрузили по полной. Правда, в переднем бомбовом отсеке были подвешены не тяжеленные пятитонки, а четыре планирующие бомбы УБ-500 «Чайка» конструкции Королева – такую выпускали километров за восемь или десять от цели, а дальше снаряд летел на коротких треугольных крыльях, разгоняемый реактивным двигателем и руля в полете. Ну рулила не сама бомба, естественно, наведением занимался штурман-оператор по радио, а чтоб было видно «Чайку», у нее на хвосте горели красные сигнальные трассеры.
Поднявшись на высоту в десять с половиной километров, бомбардировщик полетел на запад, чуток забирая к югу. Включив автопилот, Челышев снял наушники и поднялся из кресла, хлопая по плечу второго пилота – бди, мол. Тот важно кивнул.
Егор прошагал во вторую гермокабину, кивая стрелкам.
– Бдите? – бросил он.
– Так точно! – браво ответил старший стрелок.
Прихватив маленький кислородный баллончик, Челышев приложил маску к лицу, а борт-стрелок поспешно отворил дверь в тамбур – задняя кабина была не загерметизирована. Пройдя узким коридором, Егор вышел к хозяйству Кибаля.
За ребристым бронестеклом хвостовой огневой точки виднелся точно такой же простор, что и из передней кабины – назад уплывала тайга, взблескивали зеркальцами озера. Лапландия.
Кибаль обернулся и поднял вверх большой палец – все путем, командир! Егор хлопнул старшину по плечу и вернулся к пилотам. Обход закончен.
Челышев никак не мог привыкнуть к спокойствию вылетов – «Ту» шел на такой высоте, куда «Мессеры» не забирались, а снаряды зениток не доставали. Бомбер парил над юдолью печалей, будучи выше земных страстей. Когда валишься на «пешке» или «арочке» в пике, все время гадаешь, собьют тебя или пронесет, а на «тушке» все тихо и даже скучно.
Никто не кричит: «Маневр вправо! Маневр влево!» и шея не болит от постоянного верчения – не подлетают ли всякие «фоки» с «мессами»? Нет, самолет движется ровно, и даже цели так далеко внизу, что представляются чем-то абстрактным, не настоящим. Как будто и не война вовсе…
Когда «Ту-10» перевалил горы, Егор сосредоточился – цель близка. Нарвик располагался в глубине длинного фьорда, на маленьком полуострове – слева гавань, справа – Ромбакен-фьорд, узкий заливчик, по берегу которого тянулась железная дорога с разработок в шведской Кируне. Там добывали лучшую руду в мире, везли ее составами в Нарвик, а оттуда – пароходами на крупповские заводы – делать танки, пушки и прочие железяки, чтобы убивать русских солдат. Обойдутся.
– Внимание! Приготовиться!
– Готов! – ответил штурман-оператор.
Радиолокатор, радиокомпас, радиовысотомер – все приборы показывали приближение момента атаки.
– Первый пошел! – крикнул Ткачук, нажимая боевую кнопку. – Сброс! Второй пошел! Сброс!
Открылись бомболюки переднего отсека, и две «Чайки» одна за другой выскользнули наружу. Тут же включились двигатели – нужны они были не для полета даже, а для разгона, чтобы планирующие бомбы оказались впереди «тушки», на глазах у оператора.
Вон они, рыбками выплывают вперед. Хищными рыбками, этакими акулками – скошенные крылья и Х-образный стабилизатор придавали «Чайке» большее сходство с ястребом.
Разгорелся яркий красный трассер, и штурман словно закаменел, рычажками выводя на цель сначала одну, затем другую бомбу. «Чайки» скользили в пологом пике, как по ниточке, направляемые радиолучом.
– Вижу цели!
В гавани Нарвика на фоне серо-синей воды с трудом различались серые громады утюгов-крейсеров и узкие корпуса эсминцев.
Сверху трудно было опознать корабли, но Павло опыт имел – он выбрал самые большие.
– Это «адмиралы»! – подал голос второй пилот. – «Адмирал Шеер» и «Адмирал Хиппер»!
Ткачук раздраженно дернул плечом: не мешай!
«Чайки» уже были едва видны, трассеры калились, как два брошенных окурка, и погасли по очереди. Да это уже и не важно – обе бомбы были наведены.
На огромной скорости «Чайки» пробили палубы тяжелых крейсеров, с грохотом и визгом ломая переборки, пронося внутрь корабельных корпусов по полтонны взрывчатки.
Внизу вспухли огненные смерчи, раскурочивая надстройки и орудийные башни.
– Получай, фашист, привет из Донбасса!
– Есть! Цели накрыты!
– Второй заход!
«Ту-10» описал плавный разворот над Вест-фьордом и снова лег на боевой курс. Внизу сверкали залпы зенитных орудий, но хлопья разрывов повисали гораздо ниже бомбардировщика. Еще две «Чайки» с бронебойными БЧ ушли вниз, нацеленные на немецкие эсминцы, скучившиеся у причалов. Не промахнешься!
«Тушка» пролетела над Нарвиком, и десяток мощных пятисоткилограммовых бомб сорвались с замков держателей, а шесть «тонок» наделали делов на железнодорожной станции. Когда бомбер ложился на обратный курс, над Нарвиком вспухали черные облака дыма.
– Немцы передают! – крикнул радист. – Потоплены крейсер «Адмирал Хиппер» и два эсминца – «Пауль Якоби» и «Теодор Ридель». Крейсер «Адмирал Шеер» горит!
– Гори, гори ясно! – расхохотался Ткачук. – Чтобы не погасло!
– «Урал»! «Урал»! – вышел на связь с командующим Челышев. – Я – «Ноль один»! Как слышите?
– «Ноль один»! Я – «Урал»! Вас слышу хорошо!
– «Урал»! Задание выполнил.
– Вас понял, «Ноль один»! Молодцы, гвардейцы! Всем участникам операции объявляю благодарность! Я – «Урал»!
К первым числам июня части 14-й армии и 4-й тяжелый мехкорпус вышли к Тронхейму, одолевая сопротивление разрозненных сил Вермахта и подразделений СС.
Квислинг и прочие немецкие холуи улизнуть не успели – воздушный десант, сброшенный в окрестностях Осло, переловил коллаборационистов. Забавно, что десантники готовились к тяжелым боям, однако в Норвегии царила паника – немцы валили в нейтральную Швецию, а оттуда перебирались в Данию. Иного пути спасения не было – четыре транспорта, вышедших из Осло в Вильгельмсгафен, были потоплены подлодками типа «Сталинец». «Эскам» было тесно на Балтике, в чьих водах густо, как фрикадельки в супе, были намешаны мины. А вот на просторах Атлантики субмарины развернулись вовсю.
После того как в начале июня советские войска вошли в Осло, два дивизиона «эсок» и «катюш» (подлодки типа «К» – «Крейсерская») двинулись на юг, к берегам Франции, за новой добычей – новое наступление разворачивалось к востоку от укрепрайонов Атлантического вала, на Лазурном берегу и в Провансе.
Естественно, что союзнички не могли оставить без последствий подобный разворот дел и начали спешно реализовывать давнишнюю задумку Черчилля – вторгнуться на Балканы, дабы не позволить Сталину распространить сферу влияния СССР на Центральную Европу.
20 мая 1943 года американцы и англичане высадились на восточном берегу Адриатики и в Греции. 1-я, 3-я и 7-я американские армии генералов Паттона и Бредли, 2-я и 8-я британские армии фельдмаршала Монтгомери, 1-я канадская армия генерала Макнотона при поддержке Средиземноморского флота Великобритании и авиации заняли широкий плацдарм на побережье, откуда развивали наступление, занимая Крит и острова архипелага, входя в контакт с партизанами Тито.
В июне союзники перешли границу Болгарии, не встречая сопротивления, и успели до начала июля занять Бухарест.
Румынский король Михай I незадолго до этого арестовал «кондукэтора» Антонеску и передал его советскому командованию.
В середине лета английские, американские, частично югославские войска вышли к Люблянскому ущелью, откуда сделали попытку развить наступление на Австрию и Венгрию, но увязли в боях с армейской группой «Фреттер-Пико», 3-й венгерской армией и немецкой 1-й танковой.
Глава 5
Второй фронт
Франция, Лазурный берег. Лето 1943 года
«Дядя Миша» сильно переживал, что на Итальянском фронте обойдутся без него. Пока его «Илы» бомбили гитлеровские танки в Румынии, командарм Рычагов брал Рим!
Да, он дослужился до командира полка, и его ШАП, так сказать, в передовиках передовой, но разве это война – регулярно вылетать за реку Прут, за линию Фокшаны – Галац, штурмовать с утра мамалыжников и фрицев, уцелевших после бомбежек «Петляковых» да «Туполевых», и возвращаться к обеду?
Бои шли на Западе, где загнивал империализм!
Весь май понемногу, но регулярно Ставка перебрасывала в Италию свежие части и технику. Преследуя отступающую 10-ю армию Вермахта по шоссе № 7 (древняя Аппиева дорога) и № 6, пересекавшее долину речушки Лири, тяжелые мехбригады медленно, но упорно изничтожали немцев.
Командование правильно вычислило тактику фельдмаршала Кессельринга – задерживать русских, чтобы успеть соорудить линии укреплений дальше к северу. «Ковровые» бомбежки по «линии Густава» и «линии Адольфа Гитлера» хорошенько разрыли укрепрайоны, а десантно-штурмовые батальоны, «гремя огнем, сверкая блеском стали», прошли сквозь немецкие порядки, сильно проредив 16-ю танковую дивизию на Адриатическом участке фронта.
К концу мая русские вышли к Риму с юга и востока и заняли Вечный город. Пальмиро Тольятти, вернувшийся в Италию еще в апреле, участвовал в освобождении страны от немецко-фашистских захватчиков, руководя партизанскими отрядами и завоевывая симпатии населения. Тем паче что Итальянская коммунистическая партия, возглавляемая Тольятти, и без того стала крупнейшей в стране.
На июньских выборах «сеньор Пальмиро» стал премьер-министром Народной Республики Италия. Наш человек.
К июлю советские войска прижали немцев в Альпах и завершили разгром.
15 июля был открыт Французский фронт – с моря высадился десант, а со стороны Италии выдвинулись тяжелые мехбригады 3-й и 4-й армий.
Высадка шла на узкой полосе Лазурного берега, между Тулоном и Каннами – этот участок находился в радиусе действия истребителей 5-й и 8-й воздушных армий РККА, перебазированных на Корсику, Сардинию и север Италии. Кроме того, Лазурный берег был защищен от штормов, а крутой уклон дна позволял подходить крупным десантным кораблям к самому пляжу.
Ривьеру выбрали не зря – именно с юга Франции, по долине Роны, проходил кратчайший путь до границ Третьего рейха. Кратчайший и самый бескровный для Красной Армии.
Первый эшелон десанта высадился возле городков Кавалер-сюр-Мер и Сан-Тропе, а также в бухте Фрежюс, что около Сан-Рафаэля.
Корабельная артиллерия хорошо «обработала» береговые батареи немцев, после чего линкор «Ленин» в окружении крейсеров и эсминцев направился к Марселю. Туда же подошел авианосец «Советский Союз», а также новейшие линейные корабли Королевского флота Италии, взятые СССР в качестве репараций – «Витторио Венето», переименованный в «Кирова», «Литторио», ставший «Иоанном Грозным», и «Рома», названный «Александром Невским».
РККА и РККФ разворачивали второй фронт.
…Ерохин вздохнул. И почему ему так не везет?
– «Дядя Миша»! – послышался крик дежурного. – «Дядя Миша»!
– Ну чего орешь? – сумрачно осведомился комполка. – Тута я.
Дежурный из «старичков», кому дозволено было фамильярничать по старой дружбе, отдал честь и торжественно сказал:
– Товарищ командир! Комдив прибыл, вас вызывают.
– Иду.
Через полчаса дежурный увидел незабываемое зрелище: «Дядя Миша» несся, как охотник от раненого тигра, двумя руками тиская какие-то бумаги. Немного погодя весь полк гудел, как улей, куда медведь засунул лапу загребущую, – командование посылало 132-й гвардейский штурмовой авиаполк в распоряжение 8-й воздушной армии. На Французский фронт.
…С аэродромов в Молдавии штурмовики «Ил-10» с подвесными топливными баками перелетели в Северную Италию. Заправившись, полк добрался до Ниццы.
«Дядя Миша» впервые попал за границу и был ошеломлен наплывом новых впечатлений. Виллы и дворцы, зелень пальм и синь бухты Вильфранш, посреди которой монументально серел авианосец «Советская Белоруссия», – все это вводило Ерохина в состояние легкой пришибленности.
Здешний аэродром, на котором садились «ильюшины», располагался совсем недалеко от Английской набережной, где стоял отель «Негреско». Туда и вселились летчики.
Целые сутки «Дядя Миша» обитал в номере, где до него останавливались короли и буржуи. Было неприятно смотреть на перепуганную прислугу, правда, завтрак был просто изумительный. Только что порции маленькие. «Но мы же сюда не жрать приехали!» – выразил Ерохин общую мысль.
Чтобы добраться до КП, пришлось «занимать» здешний автобус, а «Дяде Мише» владелец отеля предоставил настоящий «Роллс-Ройс», брошенный одним из постояльцев.
Комдив, щурясь на южном солнце, сообщил обстановку:
– Флотские и ДШБ взяли Тулон и Марсель – здесь это самые важные порты, а Тулон еще и главная база военного флота… Хм. Флота там, правда, не осталось – англичане разбомбили на хрен. Короче. Немецкая группа армий «G» – там только 1-я и 19-я – отступают, а мы наступаем в направлении города Гренобль. Есть там городишко… – командир заглянул в записную книжку. – Монтелимар. Так вот возле этого самого Монтелимара наступление тормозит – там окопалась немецкая 11-я танковая дивизия. Намек ясен?
– Разбомбить на хрен, – серьезно сказал Ерохин.
– В точку. По самолетам!
…Монтелимар стоял в долине реки Роны. Это был небольшой старинный городишко, «наросший» за века вокруг замка Адемар. Давненько его не трогали войны, и вдруг, в один прекрасный день, завязались сражения – немецкие «Пантеры», «Тигры» и «Т-IV» с новыми пушками отчаянно сопротивлялись напору 3-го тяжелого мехкорпуса РККА. «ИСы» били с двух километров, и немцы прятались за домами да в складках местности. Тогда на помощь бригаде приходила авиация.
Эскадрильи «Ил-10» обрушивали всю мощь русского оружия на носителей «коричневой чумы» – крыльевых пушек «ВЯ-23», 20-мм пушки «УБ-20» у стрелка, а также ПТАБов, ФАБов и ракет «РБС-132».
– Вижу цель! – сказал Ерохин.
Слева отражала небо Рона, справа холмились лесистые предгорья, чья зелень часто бывала расчесанной, будто это тянулись виноградники. Монтелимар и замок были хорошо видны в лучезарном воздухе юга, а перед городишкой тянулись рытые укрепления, в которых прятались серые коробочки немецких танков.
«Дядя Миша» усмехнулся. Если эти, там, внизу, считали себя счастливчиками, избежавшими ужасов Восточного фронта, то ужасы пришли к ним сами.
– Набрать высоту. «Маленькие», прикройте!
– Не боись, «Дядь Миш», – ответил странно знакомый голос, – прикроем!
– Товарищ генерал… – растерянно проговорил Ерохин. – И вы здесь?
– Ну так уж вышло! Я – «Москаль». Группа, внимание! Прикрываем «горбатых»!
Десяток плотно сбитых «По-7» прошелся выше «Илов». Михаил, ругая себя, скомандовал:
– На боевом курсе! Приготовиться к атаке!
Штурмовики стали водить зловещий хоровод почти над окраиной Монтелимара.
– Атакуем!
– Помножьте их на ноль, «горбатые»!
– Есть помножить, тащ генерал!
«Илы» прошлись по целям, сбрасывая ПТАБы, прожигавшие броню, и пуская «эрэсы». РБСу, чтобы взорвать танк, требовалось прямое попадание, что случалось нечасто, зато по площадям они били знатно – вон, угодив по позиции немецкой ПТО, «эрбээски» рвали на части артиллеристов и курочили орудия. Любо-дорого.
– Второй заход! Ориентир – часовня на холме!
Штурмовики развернулись. Ерохин повел свой «Ил» в пологом пике. Прямо перед часовней суетились немцы, окапываясь, задирая дула пулеметов. «Дядя Миша» вжал гашетки, и две пушки «завякали», пуская дрожь по корпусу. Желтые злые фонтанчики отметили попадания, а потом очередь прошла не поперек, а вдоль траншеи, расчленяя рядовых и офицеров Вермахта. Так вам и надо!
– «Дядя Миша»! К северу подходит немецкая колонна с подкреплением – «Опели» и «Ганомаги». Вы начинайте, а мы пособим.
– Есть! За мной!
«Ильюшины» пролетели на бреющем, распугивая жителей Монтелимара, и скоро оказались за северной околицей. Колонна пылила по шоссе, хотя отдельные броневики уже сворачивали на обочину, изготовясь к обороне – углядели самолеты с красными звездами на крыльях.
– Атакуем!
Пушки и сэкономленные «эрэсы» язвили голову колонны, а «По-7» в это время заходили немцам в хвост, долбя из орудий, разваливая и зажигая машины. Ерохин поднялся повыше, чтобы полюбоваться разгромом. Колонна горела, а солдатня, что разбегалась в стороны, «задерживалась» огнем штурмовиков и истребителей – вон сколько их сброшено с «доски», глупых «пешек» в фельдграу, возомнивших себя «ферзями».
– Я – «Москаль». Группа, внимание. Уходим. «Дядя Миша», ты как? Остаешься?
– Не-е, товарищ генерал! Я с вами!
7 августа советские войска вошли в Лион, полностью покончив с вишистскими холуями немцев вроде французской дивизии СС «Шарлемань». 3-я, 4-я армии РККА и вновь образованная 10-я армия соединились с семью дивизиями Шарля де Голля в Дижоне.
Черчилль с Рузвельтом извелись просто, наблюдая за «триумфальным шествием Советской власти» по Западной Европе.
Из Вашингтона и Лондона в Москву потоком шли инициативы – надо, дескать, собраться «большой тройкой» и все как следует обсудить, разобраться, чем еще поддержать борьбу советского народа с фашизмом, кроме поставок по ленд-лизу.
Сталин деликатно поинтересовался, где же были американцы с англичанами в 1941-м и 1942-м, когда помощь Советскому Союзу была ох как нужна? Но все же Иосиф Виссарионович согласился обсудить дела текущие и грядущие на конференции.
Собраться предлагалось в Каире, Стамбуле или Багдаде, но выбор свой лидеры «объединенных наций» остановили на Тегеране.
В конце лета[51] советский вождь выехал на своем литерном поезде № 501 через Сталинград и Баку. Затем пассажирский «Ту-12» доставил Сталина, Молотова и Ворошилова в столицу Ирана.
Затеянные союзниками дебаты шли долго и сложно, пока Сталин не потерял терпение, предложив Молотову покинуть эту «бесполезную говорильню». И дело сразу пошло.
«Большая тройка» договорилась, что США и Англия высадят наконец войска в Нормандии. И что после разгрома Германии СССР объявит войну Японии.
По вопросу о включении Прибалтики в состав Советского Союза Сталин был тверд – СССР вернул бывшие российские губернии, отторгнутые сепаратистами и националистами в трудную для страны годину. Точка. Более того, Советский Союз намерен оставить за собой территорию Финляндии.
Буквально на следующий день после окончания Тегеранской конференции 3-я, 4-я, 10-я армии РККА и 1-я французская армия вышли к границам Рейха.
18 августа на севере Италии, в Альпах, выдалось пасмурным. Нависла сплошная облачность, нижняя граница которой едва достигала пятисот метров. Полеты были прекращены, и сам бог велел отметить День авиации.
Сразу после ужина пилоты 122-го гвардейского ИАП, свободные от дежурств и работ, собрались у КП. Туда же вынесли стол, накрыли его кумачом, поставили несколько лавок. Появился Жилин со свитой, и комполка подал команду:
– Внимание! По-о-олк, поэскадрильно в четыре шеренги ста-а-ановись!
Пилоты заняли места в строю, выровнялись.
– Под знамя! Сми-и-ирно! Знамя вынести!
Из двери землянки показалось алое полотнище, потом и сам знаменосец – Сергей Маркелов с двумя ассистентами из техников. Строевым шагом они прошли по густой траве и замерли на правом фланге.
– Знамя! На середину!
Жилин встал рядом со знаменем и обратился к строю:
– Товарищи! Мои боевые друзья! Сегодня наш праздник. До войны мы отмечали его с радостью, теперь нам хватает и горечи – нам не забыть погибших товарищей и оскверненной родной земли. Но мы не прощаем обид, мы мстим врагу, посягнувшему на жизнь, честь и свободу советского народа! Смерть немецко-фашистским захватчикам!
Алхимов оглядел строй и приказал:
– Капитан Койпыш! Зачитайте приказ.
Помначштаба вышел на середину и открыл красную папку.
– «Товарищи рядовые и офицеры! Поздравляю вас с всенародным праздником – Днем авиации… За успехи на фронте… объявляю благодарность капитану Макаренко… Аганину… Носову… Диговцеву…»
После торжественной церемонии Алхимов повернулся к Жилину:
– Все нормально, командир. Получилось. Только, эх, черт, забыл дать команду, чтобы все переоделись в форму. Чего ее сундучить?
– Учтем на будущее, – улыбнулся Иван.
Глава 6
Победа[52]
Первого сентября 5-я, 6-я и 8-я воздушные армии РККА с аэродромов во Франции и Северной Италии нанесли массированный бомбовый удар по Мюнхену, Ингольштадту, Нюрнбергу, Штутгарту – больше семи тысяч бомбардировщиков и истребителей творили в Западной Германии то, что вытерпела Белоруссия в 1941-м.
Танковые корпуса Рыбалко, Катукова и Ротмистрова вонзались в германские земли стальными клиньями, мехкорпуса продвигались вперед, не отставая от танков, тем более что их сопровождали 203-мм гаубицы «Б-4» и 152-миллиметровые «МЛ-20», превращавшие бетонные доты немцев в щебень.
Бои шли страшные, но Красная Армия прошла хорошую школу – уже 20 сентября части под командованием генерала Горбатова заняли Франкфурт.
Подкрепления поступали постоянно. Суда, реквизированные в портах Италии и Франции, шли в Черное море, принимая на борт личный состав, технику и артиллерию в Севастополе, Одессе и Новороссийске.
В сентябре англо-американские войска под командованием Эйзенхауэра и Монтгомери высадились в Нормандии, начав «освобождение» Франции, уже порядком зачищенной РККА.
Тогда же войска 1-го Прибалтийского фронта (Баграмян), 1-го Белорусского (Рокоссовский), 2-го Белорусского (Захаров) и 3-го Белорусского (Черняховский) перешли в наступление на Кёнигсберг и Варшаву.
Остатки группы армий «Центр» поспешно отступали, не имея даже прикрытия Люфтваффе – в 6-м воздушном флоте самолеты еще оставались, но заправлять их было нечем, поскольку большую часть заводов синтетического горючего ВВС РККА разбомбили.
Советские войска гнали немцев, раз за разом устраивая «котлы».
Армии 1-го Украинского фронта (Ватутин), 2-го Украинского (Конев), 3-го Украинского (Малиновский), 4-го Украинского (Толбухин) стремительными ударами овладевали Венгрией, Чехословакией и Австрией.
Уже в двадцатых числах октября советские войска, двигаясь с востока, перешли Одер, развивая наступление. Одновременно 14-я армия Норвежского фронта высадилась в Дании с территории Швеции, нанося удар в направлении Вильгельмсгафена.
Таким образом, к ноябрю 1943-го весь Третий рейх оказался в окружении, и Красная Армия начала медленно смыкать кольцо.
Упорные бои в Германии продолжались всю зиму, до самой весны. Немцы сопротивлялись отчаянно, но русские ломили, кольцо сжималось – к концу апреля 1944-го почти вся территория Рейха была оккупирована советскими войсками, кроме Берлина и окрестностей. Веяло победой…
…Челышев явился на КП чуть ли не последним. Командир полка, стоя у карты, ставил боевую задачу:
– Следует нанести массированный удар по главной немецкой военно-морской базе в Балтийском море – крепости Пиллау – всеми наличными экипажами полка. С нами взаимодействуют топ-мачтовики из 51-го минно-торпедного авиаполка, истребители 21-го полка и штурмовики 9-й авиационной дивизии. Военно-морская база Пиллау является сильнейшей из всех гитлеровских баз на Балтике. Она охраняет с запада подступы к Кёнигсбергу, имеет мощные укрепления и очень сильное зенитное и истребительное прикрытие из 51-й эскадры «Мёльдерс», но мы – балтийские летчики, и нам надо обязательно сокрушить эту базу вместе с ее «мельдерсами»! По самолетам!
«Тушка» летела непривычно низко, всего на семи тысячах метров. Рядом плыли в небесах три девятки «Пе-10», чуть в стороне – восьмерки «лавок» сопровождения. У самой воды разными маршрутами к цели следовали авиаполки топ-мачтовиков и штурмовиков со своими истребителями прикрытия.
В эфире послышался голос флаг-штурмана полка:
– Пора! Разворот! Курс тридцать два градуса!
«Ту-10» слегка накренился, начиная разворот, как птица в стае, – все крылатые машины повернули к невидимому берегу.
На сине-голубой поверхности воды с трудом различалась чуть заметная темная полоска – это была песчаная, почти безлесая коса. Вот и база Пиллау «проявилась» – темное пятно прямо по курсу, а над ним едва видные черточки вражеских истребителей.
– Готовность!
– Есть готовность!
Уже просматривались транспорты и корабли в акватории базы, они стояли у пирсов и на «бочках». Коса прорезалась узкой полоской воды – это был канал, проход из Балтийского моря в залив Фришес-Хафф и дальше к Кёнигсбергу. С левой стороны канала громоздились кварталы небольшого городка да островерхие кирхи, а напротив – пакгаузы, частокол кранов и прочее портовое хозяйство, четкие прямоугольники больших казарм, склады и ангары аэродрома Нойтиф с бетонной полосой посередине. На берегу залива Фришес-Хафф виднелись еще ангары, а на воде, словно утки на пруду, пластались гидропланы. Эфир заполнил четкий командный голос:
– Внимание! Всем! Я – «Ноль семь»! «Буря»! «Буря»!
«Буря» – это условный сигнал начала комбинированного удара. С разных сторон на Пиллау устремились авиаполки. С аэродрома Нойтиф взвивались черточки «Фокке-Вульфов».
– «Маленьким» очистить пространство!
Восьмерки «лавочек» и «По-7» тут же завязали драку, завели с вражескими истребителями сумасшедшие «карусели».
В городе, в порту и на аэродроме вспухли клубы взрывов – то «Илы», точно по графику, «окучивали» позиции зенитных батарей.
Послышалось полузабытое:
– Боевое развертывание! Нанести удар по плавсредствам звеньями с пикирования! Цель выбирать самостоятельно. Атака!
Челышев вздохнул: пике – это не для звена «-тушек»…
– Павло, готовь запуск.
– Всегда готов!
Корабли, транспорты, берег – все внизу опоясалось пульсирующими огнями бешено стрелявших зениток. Но пальба шла неровная – штурмовики давили ПВО.
– Командир! Справа ниже «Фоккеры»! Выходят в атаку на «Петляковых»!
Челышев взглянул направо, и у него зарябило в глазах: развернутым «рой-строем» к пикировщикам приближались несколько десятков «Фокке-Вульфов». Они шли на разных высотах, скопом.
– Внимание, «маленькие»! Опасность справа. Прикройте!
«Рой-строй» потыкался-потыкался, пытаясь приблизится к пикировщикам, но везде наталкивался на заградительный огонь «Ла-7».
– Старшим стрелкам! Помогите «маленьким»!
– Есть!
Заработали, задолбили спаренные пушки, язвя «Фоккеров» сверху.
– Штурман!
– Готово! Первый пошел!
Ткачук выводил «Чайку» на крупный, стоявший у «бочки» транспорт. Обе трубы судна слегка дымили, на палубах громоздились укрытые брезентом грузы, серые борта едва возвышались над водой.
Планирующая бомба взорвалась в трюме, разваливая транспорт почти пополам – клубы огня и дымы взвихрились, все разбрасывая с палубы.
– Цель накрыта! Тонет!
– Пожалуй. Тысяч на восемь будет?
– Факт!
– Я – «Ноль один»! Второй заход!
Три «Ту-10» описали в вышине плавную дугу, выходя на боевой курс. Открылись люки задних бомбоотсеков, и ровно тридцать «тонок» ухнули вниз, на дома и казармы, ангары и склады.
Хана Пиллау…
…– «Дядя Миша»! Колонну не трогайте, ее уже помножили на ноль! Летите к Дрездену, там, на окраине, еще работает заводик синтетического горючего, «сушки» отметили его. Сотрите завод с карты!
– Принято.
Внизу вилась траурно-черная ленточка Эльбы с белыми заберегами. Декабрь на дворе, а река не замерзла. Европа!
Земля внизу была подернута дымкой изморози и легким налетом снега – пашни, стерня, луга просматривались четко. Иногда на заснеженном поле чернели остовы сгоревших танков – подбитые в прошлом месяце выделялись ржавыми потеками и шапочками снега, а «свежая» бронетехника словно углем была припорошена.
По дороге, фыркая дизелями, катилась колонна «ИС-3» – мощных, грозных и красивых машин.
– Вижу Дрезден!
– Точно он?
– А вона эта… как ее… Фрауэнкирхе!
– Вижу завод!
Читать бесплатно другие книги:
