Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин Большаков Валерий
И в спальне царила тьма.
Глаза смутно различали тени, угадывая за ними шкаф или трюмо – в большом овальном зеркале отражалась звезда.
Девушка…
Может, это было и не верно – называть девушкой мать двоих детей, но, глядя на Галю, такую молоденькую и радующуюся жизни, язык не поворачивался назвать ее женщиной.
Вот, когда станет взрослой теткой… Да нет, не станет.
Наверное, все-таки миф о прекрасной парижанке вовсе не выдумка. Галльская кровь Бурдонэ придавала Галине некий особый шарм, незримую ауру.
Легчайший, не нарочитый изгиб тела, изящный жест, лукавая улыбка, взмах ресниц – это возбуждало куда сильней, чем «гоу-гоу» в стрип-клубе.
И этому нигде не научишься, с этим надо родиться.
Галя была именно такой, полной опасной женской силы.
– Знаешь, – прошептала она, – я чувствую себя странно… Будто я изменила Василию с тобой. Этого никому не расскажешь, сразу в Кащенко упекут…
– Понимаю, – вздохнул Быков. – Самому трудно.
– Со стороны, – подумал он, – это, наверное, похоже на утонченное извращение – соблазнять женщину, принадлежавшую тому, чье тело ты занял.
– Муж соблазнил свою жену…
– Вот-вот! – подхватила девушка. – Соблазнил! Ты был такой кова-арный, а я такая слабая… Ну, что я могла? Только отдаться…
Знаешь, у меня до сих мелькают всякие мыслишки… Они нехорошие, и я ничего не могу с ними поделать. Очень трудно вовсе отбросить сомнения.
– Никогда не сомневается только дурак.
– Вот-вот. Я тебе поверила тогда, правда-правда. Это было совершенно невероятно, то, что ты рассказал, но строго логично. Ты не представил никаких доказательств, но я сама их видела, слышала… А теперь и ощутила. Ты – другой, совсем другой.
То, что было между нами, было именно между мной и тобой, Гриша. В темноте я не видела лица, но твои руки гладили не так, и губы не так целовали… Все так сложно, запутанно… Но хорошо.
Я, наверное, влюбилась.
– В кого? – улыбнулся Григорий.
– В тебя… Знаешь я всегда хотела, чтобы Василий был таким, как ты, – сильным, смелым, твердым, уверенным. У него это не получалось, хоть он и пытался, но лишь срывался, то в запой уходя, то… вообще… А тебе не надо стараться, тужиться – ты именно такой, каким должен быть. Знаешь, как девчонки рассуждают: вот, если бы взять Колю, да ему мозги Игоря, да решительность Славки… Идеальный получился бы парень! Но эти глупые девчоночьи мечты сбылись – для меня одной.
– Ты меня не знаешь…
– Узнаю…
– Я вредный…
– Да и я не ангел.
– Холодный…
– А я тебя согрею…
Прошушукавшись допоздна, они заснули в первом часу.
День удался. Ночь – тоже…
Из мемуаров С.М. Исаева «Страницы истории 32-го гвардейского Виленского орденов Ленина и Кутузова III степени истребительного авиационного полка»:
«17–18 июля в полосе Брянского фронта готовилась к наступлению 3-я гвардейская танковая армия. 1 гиак обеспечивал прикрытие развертывания и ввода в бой танкистов генерала Рыбалко.
32-й гвардейский авиаполк осуществлял поддержку танкистов и обеспечивал действия штурмовиков и бомбардировщиков в районе Желябуга – Паниковец – Головинка.
17 июля бомбардировщики противника большими группами под сильным истребительным прикрытием пытались наносить удары по колоннам 3-й гвардейской танковой армии.
В воздушном бою лейтенант Калинин сбил «ФВ-190» в районе Трехолетово.
В эти дни летчики полка не допустили ни одного самолета противника к районам сосредоточения наших танкистов.
19 июля 3-я гвардейская танковая армия перешла в наступление. Летчики полка непрерывно патрулировали в районе ввода танковой армии в прорыв.
Бомбардировщики противника – «Ю-88», «Хе-111», «Ю-87» – большими группами под сильным истребительным прикрытием пытались нанести удары по наступающим советским танкам.
Группы «Ла-5», ведомые Иваном Холодовым и Владимиром Гараниным, не позволяли противнику прицельно бомбить наступающие танки.
20 июля десять «Ла-5», ведомые штурманом полка майором Холодовым, продолжали прикрывать боевые порядки 3-й танковой армии.
В районе Спасское – Сомово группа встретила 12 «ФВ-190» и вступила с ними в бой. Вскоре подошла еще одна группа истребителей противника.
Несмотря на численное преимущество, гвардейцы добились большого успеха и заявили о пяти сбитых самолетах противника – майор Холодов, командир звена старший лейтенант Федоров и младший лейтенант Боровик сбили по одному, а лейтенант Макаров – два самолета противника.
В этом бою старший лейтенант Федоров со своим ведомым оказался лицом к лицу с пятью «Мессершмиттами».
Завязался тяжелый бой, во время которого Александр Федоров сбил один самолет противника, но и его «Ла-5» был подбит.
Тяжело раненый летчик смог выпрыгнуть с парашютом, но приземлился на нейтральной полосе.
И только ночью раненого Александра Федорова смогли вынести к своим.
20 июля десятка «Ла-5», ведомая командиром полка, почти сразу после взлета вступила в бой.
21 июля в воздушных боях отличились летчики Келейников, Михайлов и Тукин, сбившие по одному истребителю противника.
22 июля летчики 32-го гвардейского авиаполка активно противодействовали бомбардировщикам противника: летчики Боровик и Рысков сбили по одному «Ю-88», а Келейников, Тукин и Шишкин уничтожили по одному «Хе-111».
В этот же день младший лейтенант Рысаков уничтожил в районе Ольховца «ФВ-190», еще один «фоккер» сбил старший лейтенант Шульженко.
23 июля три шестерки истребителей 32 гиап, эшелонированные по высоте: группа, ведомая капитаном Савельевым, на высоте 1800–2000 м, группа капитана Шишкина на высоте 2800 м и группа старшего лейтенанта Орехова на высоте 3500 м встретили до 30 бомбардировщиков под прикрытием 12 истребителей противника.
Несмотря на превосходство противника, гвардейцы вступили в бой.
Группа Орехова связала боем истребители противника и не допустила их к бомбардировщикам, группы Савельева и Шишкина атаковали бомбардировщики.
Бой закончился поражением противника – было сбито пять «Хе-111» и четыре «ФВ-190».
Всего в этот день летчики полка сбили 12 самолетов противника, которые были записаны на счет капитанов Луцкого и Шишкина; лейтенантов Батова, Калинина, Михайлова и Разуванова; младших лейтенантов Вишнякова, Рысакова и Тукина; старшего сержанта Кузьменкова.
Старший лейтенант Красавин сбил в этот день один бомбардировщик и один истребитель противника.
23 июля полки 1-го гвардейского авиакорпуса посетил командующий ВВС Красной Армии маршал авиации А.А. Новиков, который наградил многих авиаторов орденами и медалями.
За две недели тяжелых боев советские войска, взломав оборону противника, нанесли ему большие потери.
25 июля войска Брянского и Центрального фронтов перешли в наступление на Орел.
Части 1 гиак патрулированием прикрывали наступающие войска.
После напряженных боев 12–23 июля сопротивление противника в воздухе было сломлено.
25 июля авиаполки корпуса произвели 93 самолетовылета, но ни одной встречи с противником не произошло.
Только три дня спустя, 28 июля, майор Холодов в районе Клеменово одержал в воздушном бою победу над «ФВ-190».
Глава 15 Небесный агитатор
На другой день Быков отправился обратно на фронт, с пересадками добравшись до аэродрома на Задней Поляне, где стоял его 32-й гиап.
– Нашего полку прибыло! – воскликнул Холодов. – Число Героев Советского Союза на душу населения растет!
Пилоты всех эскадрилий, кроме первой, что убыла на патрулирование, встречали Григория.
Нога ныла всю ночь, утихнув лишь под утро, поэтому Быков вновь пользовался тростью, но это его мало огорчало.
Пустяки, дело житейское.
Главное, что он утром расстался – на время – со своими, а тут тоже свои, друзья-однополчане.
Все еще очень шатко, не отстояно, но он уже прорастает в этот мир, укореняется в нем.
Глядишь, скоро и со временем этим сроднится!
А тут новый сюрприз – Бабков гордо провел Григория на стоянку, и «Колорад» только головой покачал.
Расставленные по капонирам, ждали вылета истребители 4-й эскадрильи – новенькие «По-7».
– Ага! – только и сказал Быков. – Это дело.
– Глянь, командир, и фонарь спереди граненым сделали! – похвастался Орехов, будто сам бронестекла гранил. – И ручку укоротили, в самый раз получилось!
– Да это фигня! – отмахнулся Котов и похлопал «По-7» по крылу. – На этой птичке шторки маслорадиатора не маховичком раскрываются, там электропривод стоит. И вообще, все как-то по уму стало, удобно! На «лавке» жарень такая в кабине, а тут – нормально. Я проверял!
– Будем бить немцев с комфортом!
– Хорошая машинка.
– Обещали и вовсе добавить мощи – те же три пушки поставить, но уже не двадцать миллиметров, а все тридцать семь!
– Круто.
– Представляешь? Короткая очередь – и «фока» на куски!
– Красота!
– И они там еще что-то со связью намудрили, какую-то новую экранировку заделали. В общем, звук – как на концерте в консерватории!
Гришка Вавула гордо продемонстрировал свои художества – командирский истребитель под тем же двенадцатым номером сверкал свежей краской, а на фюзеляже были тщательно выведены тридцать четыре красных звезды – по числу сбитых самолетов.
Еще и Золотую Звезду пририсовали для пущей важности.
Быков вздохнул лишь – ни сегодня, ни завтра вылеты не планировались.
Притихли немцы. А если и появлялись в небе, то небольшими группами.
Их живо выгоняли – нечего фрицам делать в советском небе!
Однако легкой жизни комэск не нашел – подкралась стыдная проблема.
Пилотам нечего было есть.
Куда снабженцы смотрели, почему завоз продуктов не наладили – это был вопрос нумер два.
Первым вопросом в повестке дня стояло: чем кормить бойцов?
Начпрод убивался, но ничего поделать не мог – кроме порядком заплесневелых галет да фляг с трофейным подсолнечным маслом, провизии не имелось.
Ну, если поскрести по сусекам, то можно еще было крупы набрать. А мясо?
Как летчику в бой идти? Жидкой болтушки похлебав?
Стали решать эту задачу с Бабковым.
Думали, гадали и порешили выбраковать для убоя рабочих лошадей из обоза.
Жалко лошадок, а только людей еще жальче.
Забили.
– И это вы называете мясом? – раскричался комполка, понюхав конину. – Сплошные жилы, и потом конским смердит! Кто это есть станет? Собака, и та побрезгует!
– Товарищ подполковник, – робко обратился Ибрагим Мкртумов, – есть старый татарский способ…
– Выкладывай, – буркнул Бабков.
– Надо всю конину на мясорубках перекрутить, а потом фарш в проточной воде промывать. Сутки, не меньше.
– Думаешь, поможет?
– Должно помочь! Котлет понаделаем – съедят и еще попросят![20]
– Ну, давай, попробуем…
И комсомольцы во главе с Мкртумовым отправились в поход по деревням – мясорубки добывать.
– Только расписки пишите, – предупредил Бабков, – так, мол, и так, обязуемся вернуть. Подпись. Дата. А я пока стряпух местных привлеку…
Назавтра к обеду были поданы котлеты. Хорошо сдобренные луком, пахли они, чем надо – мясом. И хомячила их летная братва за милую душу.
Тогда же, за обедом, к Быкову подсел Стельмашук.
– Тут такое дело, товарищ полковник… – замялся он.
– Говори уж.
– Короче, политуправление фронта давит… Надо бы листовки разбросать – и для жителей в прифронтовой полосе, чтобы знали, как мы врага бьем, и самим фрицам не худо политинформацию провести…
– Так в чем проблема? Разбросаем.
– Проблема в том, что лететь надо ночью.
– Ах, вон оно в чем дело…
– Да, и не на «По-7», а на «По-2».
– Ага… А у нас их два всего?
– Три, если точно. Звено.
– Ага… Орехов!
– Я!
С летными книжками пилотов эскадрильи Быков знакомиться не стал – и так скажут.
– С прифронтовой полосой знаком?
– Ну-у… Более-менее.
– Сколько за тобой ночных боевых вылетов?
– Не помню точно… Что-то около тридцати. А…
– Листовки будем раскидывать.
– Над позициями?
– И над позициями, и над деревнями.
– Эт можно… То есть… Разрешите выполнять задание?
– Рано еще. «Котик» у нас летал по ночам?
– Да у него еще больше налет, чем у меня! Да вон же он! «Кот»!
– Ась?
– Третьим будешь?
Наблюдая, как Андрей обалдевает от подобного предложения, Быков объяснил, что к чему, и добавил:
– И найдите себе в пару кого-нибудь.
– А, листовки чтоб разбрасывать?
– Ну, да. Степан!
Микоян издали поприветствовал командира, подошел и согласился, не раздумывая, лететь вторым.
– А много листовок-то? – полюбопытствовал он.
Стельмашук гордо продемонстрировал «ГАЗ», доверху набитый продукцией агитпропа.
– Ого! За раз не раскидаем.
– Будем сеять разумное, доброе, вечное! – засмеялся Котов.
– А то!
Быкова смущало лишь одно – «По-2» был беззащитен, а скроен из фанеры и перкаля.
«Ночные ведьмы» справлялись с ним и возвращались живыми из ночных бомбардировок именно потому, что вылетали ночью, когда негромкий стук мотора практически не различался.
Немцы не зря прозвали «По-2» «Kaffeemhle» – «Кофемолкой».
По скорости он уступал «Мессершмиттам» и «фоккерам» почти что вчетверо, но именно эта неторопливость позволяла маленькому стойкому бипланчику летать буквально на уровне травы.
Ближе к вечеру стали собираться.
Желающих «освежиться перед сном» набралось изрядное количество, но Григорий взял с собой в полет Микояна.
Усадил того в заднюю – штурманскую – кабину и со всех сторон обложил пачками листовок. Еще две кипы бумажек на немецком языке подвесили на держатели под крылья – информационные бомбы.
– К запуску!
Отяжелевший «По-2» взлетел и потянул к передовой.
Линию фронта пересекли над облаками, так что до земли стрекот движка не донесся.
Когда темнота внизу обозначилась десятком редких огней, Быков сверился с картой.
– Под нами Моховое! – крикнул он Микояну. – Бросай!
Степан высунул пачку листовок за борт, встряхнул ее – и бумаги с громким шелестом вытянулись в мельтешащий шлейф.
И пошло…
Над железной дорогой к Орлу, над деревнями и дорогами, везде, где пахло человеческим духом.
– Все! – громко доложил Степан. – Кончились!
– Возвращаемся!
Самолет лег на обратный курс.
К фронту подошли «на цыпочках». Потом Быков и вовсе убрал газ, переходя на планирование.
«По-2» парил в тишине, и только легкий посвист ветра был различим.
Над немецкими окопами «Кофемолка» пролетала на высоте ста пятидесяти метров.
Две толстенные пачки листовок с парашютами висели на бомбодержателях, прицепленные за аварийные стропы, и вот сброс – увесистая куча бумаги ушла вниз. Принимайте посылки!
Вернувшись порожним, Быков вылез из кабины лишь для того, чтобы размять ноги.
– Молодцы, пропагандисты! – похвалил их Стельмашук.
Степан сбегал по естественной надобности и вернулся – его снова закидали «наглядной агитацией».
– На взлет!
Вторая ходка уже не несла новых ощущений для Быкова – они просто делали свою работу. Работу небесных агитаторов.
Через полчаса, разбросав пропагандистский груз, «По-2» повернул обратно.
Его опять загрузили, заправили.
Третья ходка…
– Василий! – позвал Микоян. – Обрати внимание: справа на два часа!
Быков обратил, но далеко не сразу заметил – тьма стояла полнейшая.
И лишь потом проявилась полосочка лилово-красных огоньков.
Их могли исторгнуть только выхлопные патрубки мотора самолета.
Знать бы, какого. И чьих ВВС?
Тут самолет внизу развернулся, и Григорий увидел вторую полоску выхлопа.
Тут уж сомнений не осталось – под ними пролетала знаменитая «рама», двухбалочный «Фокке-Вульф-189».
Надо полагать, фрицы тоже заметили русский самолетик и вошли в боевой разворот.
Быков резко повернул «По-2» и с крутым скольжением повел к темневшему лесу – земной мрак был куда гуще небесного, пропускавшего звездный свет.
От «рамы» потянулись светящиеся трассеры, прошедшие поверху.
– Они по нашим патрубкам цеятся! Вася, убери газ!
Быков убрал. Увеличив угол планирования, он развернулся и стал уходить под «раму».
Очередь прошла далеко в стороне, и тут же над «Кофемолкой» с воем пронесся «Фокке-Вульф».
– А теперь прижимайся к лесу!
– Не учи ученого…
– Во вторую атаку заходит!
И тогда Григорий решил атаковать «раму» в лоб.
– Степа! Сбросишь на него пачку листовок, когда я скомандую!
– А зачем?
– Исполнять!
– Так точно!
– Сброс!
«По-2» вздрогнул, облегчаясь. Быков тут же убрал газ и свалил машину на крыло. В лицо пахнул боковой ветер.
Григорий лишь мельком увидел, как здоровая кипа листовок, весом килограмм двадцать, если не больше, со всего маху ударила по кабине «Фокке-Вульфа».
Бронестеклу бумага ничего сделать не могла, зато расколотила сдвижную часть фонаря из плексигласа.
Зашибла ли кипа пилота, осталось неясным, но «раме» явно поплохело – самолет сорвался в пике, вышел, стал чертить круг.
Читать бесплатно другие книги:
