Передача лампы Раджниш (Ошо) Бхагаван
Старый монах ответил: «Сделай так. Прямо сейчас пойди и сделай так. И ты увидишь, как все изменится».
Рецепт был в том, чтобы, если кто-то сказал: «Какой прекрасный закат», — немедленно воскликнуть: «Что в нем прекрасного? Докажи. Не говори ерунды. Как ты докажешь, что закат прекрасный? Каковы критерии красоты?» Кто-то говорит: «Это удивительная книга». Моментально накинься на него, а читал ты ее или нет, не имеет значения: «Это все чепуха! Кто говорит, что она удивительная? Докажите! На каких основаниях? Каковы доказательства того, что она удивительная?»
Критикуй, осуждай любое заявление, которое кто-либо в городе сделает. Выжидай и немедленно набрасывайся, критикуй, осуждай и проси доказательств. Никто не сможет доказать, что закат прекрасный. Как это можно доказать? Если кто-то говорит: «Какая красивая женщина», — а ты возражаешь, нет способа убедить тебя, потому что красоту нельзя измерить, взвесить; здесь нет показателей.
Через год, когда монах вернулся, горожане, встречавшиеся ему по пути, говорили: «Ты должен встретиться с нашим юношей, он самый мудрый из всех, кого мы знаем».
Он отвечал: «Я знаю!»
И пришел тот молодой человек, упал к ногам монаха и сказал: «Ты настоящий чудотворец: такой простой рецепт — и весь город просит моего совета. Все думают, что я самый разумный, самый грамотный, самый образованный, самый начитанный. Внезапно, за один год, я стал самым мудрым человеком в городе, а на самом деле я все тот же дурак, ничего не изменилось».
Но сложно доказать, что ты лучше. Кто угодно может это осудить. Каков критерий твоего превосходства?
Даже Адольф Гитлер не мог доказать, что арии — самые совершенные люди в мире, что они рождены, чтобы править миром, что по сравнению с ними все остальные — недочеловеки, только они суперлюди. Он убедил немцев, и они оценили эту идею. Но больше никто в мире не поверил в эту чепуху — все смеялись.
И их поражение во второй мировой войне доказало, что они не были рождены, чтобы править миром. Гитлер своей манией величия убил около шестидесяти миллионов человек — потому что убивать неполноценных людей полезно, они только лишнее бремя. И среди тех людей, которых он убивал, были евреи, которые веками вынашивали ту же самую идею — что они народ, избранный Богом.
Но никому другому они не смогли это доказать. Это невозможно. Вы можете сами в это верить, но вы будете страдать за это, потому что все, кого вы будете пытаться забраковать, кого вы будете пытаться поставить ниже, будут мстить. Так мстили евреям на протяжении четырех тысяч лет. Они все еще страдают, но не оставляют эту идею превосходства — это их болезнь.
И если кто-то — человек вроде меня — говорит: «Это ваша болезнь. Отбросьте эту идею. Нет ничего плохого в том, чтобы быть евреем; просто отбросьте идею, что вы избранные, потому что это превращает весь мир в ваших врагов», — они не отбросят эту идею, потому что это их заветное эго. Они не могут ни доказать, ни отбросить.
Как в ситуации, когда вы что-то проглотили: вы не можете ни проглотить, ни выплюнуть, потому что оно застряло в вашем горле. И вы умираете, потому что не можете дышать. Пока ваше горло не прочистить, вы не сможете дышать.
Эта мания величия сгубила индуистов. У них та же идея: Бог создал их, Бог избрал их своими людьми, он дал им собственноручно написанную книгу, они самые высшие и чистые существа. Из-за этой ерунды те люди, у которых хватило разума, — даже среди индуистов, оставили индуистские круги. Буддисты, джайны — они оставили эти круги со словами: «Это отвратительно».
Но беда в том, что, если кто-то вынашивает навязчивую идею и в эту идею идут определенные вложения, какой бы безумной ни была сама идея, вы не сможете доказать, что она неправильная. Человек, возможно, предпочтет страдать, но не оставит эту идею. Все религии хотят одного, все нации хотят одного, все расы хотят одного.
Я вспомнил одного безумного человека. Его безумство было действительно уникальным: он думал, что он мертв.
Сначала его семья смеялась, они говорили: «Это самое странное, что только можно придумать. Ты жив, а ты споришь о том, что ты мертв. Уже само это вполне доказывает, что ты жив».
Но его невозможно было убедить. Он не ходил в магазин. Он вставал когда хотел, шел спать когда хотел. Он говорил: «Что я могу сделать? Вы не можете контролировать поведение мертвого человека. Я — мертвый».
В конце концов, его отвели к психоаналитику. Психоаналитик сказал: «Не волнуйтесь, я излечивал разные случаи, оставьте его у меня». Сначала он пытался внушить ему: «Ты не мертвый. Ты сюда пришел и сидишь здесь на стуле. Какой же ты мертвый?»
Он ответил: «Где написано, что мертвые не могут ходить?» Даже психоаналитик растерялся! Пациент продолжал: «Покажи мне, где написано, что мертвые не ходят, не сидят на стуле, не разговаривают. Я живое доказательство того, что мертвые могут ходить».
Психоаналитик понял, что это сложный случай. Он достал нож для разрезания бумаги и сделал небольшой надрез на руке этого человека, чтобы пошла кровь. А перед тем как порезать руку, он спросил мужчину: «Как ты думаешь, у мертвых течет кровь?»
Человек ответил: «Я слышал, что нет».
Он надрезал руку, и полилась кровь. Психоаналитик очень обрадовался и засмеялся. Он спросил: «Что ты на это скажешь?»
Человек ответил: «Это значит только то, что утверждение неверно. У мертвых течет кровь — вот доказательство». Как только вы начинаете отождествлять себя с какой-то идеей, вы заболеваете.
Все отождествление — болезнь ума.
По сути, ум — вот ваша болезнь.
Отбросить ум и смотреть безмолвно, безо всяких мыслей, безо всяких предубеждений, в реальность — это здоровый путь знакомства с реальностью. И вы обнаружите тотально иную реальность.
Открытие реального освободит вас от многих глупостей, многих предрассудков. Оно очистит ваше сердце от всего того мусора, который поколения сливали в вас. Болезни переходят от поколения к поколению; вы наследуете все прошлое со всеми его глупыми идеями. Иначе не было бы различий и поводов для сравнения.
И как только вы освободитесь от желания проводить сравнения и искать различия, вы станете светом, все ваше существование станет светом. Вы утратите всю тяжесть. Вы станете таким легким, что сможете раскрыть крылья и взлететь.
Ошо, похоже, что ты сохранил или восстановил свою детскую способность мечтать — то, с чего, вероятно, почти все мы начинаем свою жизнь, но что со временем разъедается цинизмом и страхом, что тебя сочтут наивным и не от мира сего. Я люблю наблюдать за тобой, когда ты говоришь о коммуне в небе; плавающих огородах вокруг расположенного на острове города саньясинов; школе мистики, плавающей в открытом море. Твои глаза широко открыты, и, что бы ты ни говорил, — даже если это нечто из ряда вон выходящее — это всегда кажется вполне вероятным, и я никогда не мог смеяться над этим, потому что обожаю эту способность в тебе.
Я вижу, что даже одной этой способности достаточно, чтобы вывести из себя политиков и религиозных лидеров по всему миру. Внутренне они разинут рты на твою истинную дерзость, потому что похоже, что ты можешь представить себе все что угодно, и это сойдет тебе с рук. Законы логики, гравитации и относительности — все лишается смысла в твоих руках.
Даже если та или иная идея не воплощается, ты нисколько не возмущаешься. Будто ценность заключается в способности мечтать, а не в том, воплощается мечта или нет.
Если бы умы тех, кто находится рядом с тобой, сказали свое слово, мы бы обнаружили себя ограниченными невнятным бормотанием посредственности, осторожности, неизбежности. Как будто ты сидишь на переднем сиденье американских горок, а мы, пассажиры, занимаем места за тобой. Взлеты настолько ошеломляющие, скорость настолько опьяняющая, радость настолько притягивающая, что думаешь: «Будь что будет — я последую за этим джокером!»
Возможно, тебе и кажется, что я сохранил детскую способность мечтать. Но это не отражает истинного положения вещей. Я определенно сохранил невинность ребенка, но все, что я говорил, делал или буду делать, — это не мечта и никогда не «из ряда вон выходящее». Тебе кажется, что это из ряда вон выходящее, потому что ты мыслишь очень прагматично.
Я не прагматик. Я поэт, который не сочиняет стихи, который создает живых существ. Моя задача не материализовать мечту — у меня нет никакой мечты, а помочь вам увидеть, что ваша прагматическая жизнь еще не все, что возможно гораздо большее, просто вы не осмеливаетесь пересечь границу повседневности; что возможно все, нужно только набраться мужества.
Мужество и невинность делают вас способными стать провидцами, а не мечтателями — между предвидением и сновидением большая разница.
Сновидения случаются, когда вы спите. Они неотъемлемая часть нашего духовного сна. Предвидение — то же самое, но когда вы полностью пробуждены. Тогда вы можете видеть то, что другим может показаться из ряда вон выходящим, но для вас это недалекое завтра. Может быть, послезавтра. Вопрос только времени, и это станет реальностью.
Политики и религиозные лидеры боятся, потому что знают: все, о чем я говорю, должно случиться. Все их усилия направлены против течения. Они могут вызвать небольшое промедление, но они плывут против течения.
Например, мое предвидение городов в океане будет воплощено — неважно, мы создадим первый город в океане или кто-нибудь еще. Но земли становится меньше, а населения больше. Кроме как в океане этим людям жить негде. Если мир переполнится людьми, лошадьми, дорогами, где вы собираетесь производить пищу?
Я очень реалистичный человек, не мечтатель. Когда я говорю «города в океане», я говорю о недалекой реальности: если все люди мира переселятся в города в океане, а вся земля будет использоваться для производства — пищи, овощей, всего остального, мы сможем без труда прокормить больше населения, чем сейчас.
Океан также обладает бесчисленными возможностями для поставки пищи, еще не выявленными до конца. В нем, на большой глубине, тысячи футов вниз, живут определенные растения, которые можно использовать в качестве пищи. В ходе экспериментов обнаружили, что в них полно жизненно важных элементов, необходимых организму. А это просто дикая растительность. Мы можем организовать — как мы организовали на земле — производство пищи на дне океана.
Когда-то человек был охотником, и он никогда не думал, что будет жить в городе, что будет не охотником, а фермером, лавочником, профессором. Миллионы лет человек был охотником, но пришло время, когда численность населения сильно увеличилась и выживать при помощи охоты стало трудно. Тогда, должно быть, некий провидец подкинул идею: «Мы не употребляли фрукты, которые растут повсюду. Чтобы прокормить больше народу, надо использовать фрукты».
Потом кто-то еще поделился своим предположением: «Почему только дикие фрукты? Мы можем сами выращивать пищу. Наблюдая за природой, как падают эти фрукты, как из семян вырастают новые деревья… мы справимся лучше, чем природа: мы сознательная сила природы». Появилось растениеводство.
И вот так, постепенно, человек расширял поле деятельности. Но сначала это всегда было предвидение, и люди смеялись, потому что они принимали только проверенный, старый образ жизни. Но старый образ жизни исчерпал себя — нужно было что-то менять. Поэтому к этим провидцам, идеи которых казались из ряда вон выходящими, нужно было прислушаться. Неохотно, скрепя сердце, люди следовали за ними и понимали, что они были правы: мы обработали всю землю. Теперь земля в таком положении, что не может в достаточной мере прокормить все население. В нашем распоряжении океан. Жизнь можно легко перенести в океан.
Как раз вчера вечером я спрашивал Джея — потому что я рассчитываю на это — о тех платформах, которые используются во время войны для авиации. Огромные платформы, плавающие в океане, используются для взлета и посадки сотен самолетов. В этих платформах могут жить пять или шесть тысяч человек: в них под палубами расположены каюты.
Мне понравилась эта идея. Только одна платформа — и пять или шесть тысяч людей со всеми удобствами: с телевизором, телефоном, радио и собственным аэропортом наверху — место встречи, мандир. И я не вижу никакой помехи, это просто нужно сделать. Сделает кто-то один, и вы увидите: многие другие последуют его примеру.
И невыразимое безмолвие океана… И никаких правительств; всего двенадцать миль от берега — и вы по-настоящему свободны. Над вами нет никакого правительства, и вы сможете доказать, что шесть тысяч человек могут жить без всякого правительства, без всякой полиции, без судов, без юристов — без всей этой атрибутики… в невероятной гармонии.
На этой огромной платформе вы можете посадить газоны, развести сады; можете воссоздать красоту земли. Вы не ограничены своими каютами; вы можете выходить на платформу; там будут многочисленные теннисные корты, площадка для игры в гольф, бассейны, лужайки, прекрасные деревья. Все это можно организовать на платформе. Если на ней помещаются сотни самолетов, она с легкостью выдержит вес земли, которую мы привезем туда, и деревья. Вы сможете запасать пищу в ближайшем порту. Можно ездить на лодках за пищей и предметами первой необходимости.
Эта идея может получить признание по всему свету. Это не мечта. Стоит людям понять, что она работает, как по всему океану появится множество городов, освободивших землю для производства. Люди смогут днем работать на земле, а вечером возвращаться домой в океан. Это кажется мне очень разумным: человек был рожден в океане, и, возможно, пришло время вернуться домой?
Я не считаю это мечтой, это просто реальность, на которую нужно решиться. Всегда кому-то приходится быть первооткрывателем, а за ним последуют и другие. У них уже не будет никаких сложностей: они увидят, что люди живут превосходно. Все университеты могут быть на плаву; им не нужно будет занимать землю своими студенческими городками.
В конце концов, когда будет исчерпан и океан — что произойдет через многие тысячи лет, — всегда останется возможность для создания в небе летающих городов. Многие научные факты свидетельствуют, что город может держаться в воздухе. Люди будут спускаться на землю на работу и за продуктами, но жить они будут высоко в небе.
Это должно стать приключением, великим восторгом для людей вместо того, чтобы голодать и умирать, как в Эфиопии: тысяча человек умирает и голодает каждый день, и никто не знает, что делать.
Когда я начал свои выступления, население Индии было всего лишь четыреста миллионов. И я с самого начала был за контроль над рождаемостью; меня осудили, потому что религии против этого. Я был за противозачаточные таблетки; меня забросали камнями, были совершены попытки убить меня, потому что я «уничтожаю их мораль».
Если бы они послушали меня, у них не было бы таких проблем. Сейчас население девятьсот миллионов — выросло больше чем в два раза. И к концу столетия население Индии будет составлять один миллиард восемьсот миллионов.
Нет возможности прокормить это население — эти люди умрут. Пятьдесят процентов будут умирать, и когда пятьдесят процентов умрут, сами понимаете, что случится с оставшимися пятьюдесятью процентами: они будут жить на кладбище. Везде будут трупы. Никого не будет, чтобы их сжечь.
Это не моя мечта. У меня есть все доказательства, основанные на научных экспериментах, что города могут держаться в воздухе. Но для этого время еще не пришло.
Но для городов в океане время уже пришло, и это особое благословение, что существование дало нам шанс быть первооткрывателями: ни одна страна не принимает меня и моих людей, но океан не принадлежит ни одной из стран.
Мы собираемся воплотить это. И только когда ты увидишь это своими собственными глазами, когда ты будешь жить в океане, только тогда ты поймешь, что это была не мечта, что это было предвидение.
Сны не могут сбыться — сны бессознательны. Предвидение сознательно. Сны бывают у всех спящих людей; предвидение появляется, только когда вы пробуждены. Предвидение — это реальность, которую можно организовать; просто с вами должны быть мужественные люди. А со мной лучшие, самые разумные, самые мужественные люди.
Никогда не считай то, о чем я говорю, из ряда вон выходящим. Возможно, тебе так кажется — это только потому, что ты сравниваешь все со старым, проторенным путем. Я вижу, что это так.
Подожди немного — и ты будешь жить в океане.
Глава 19
Не забудьте о голове
Ошо, недавно произошел очень показательный случай. Вскоре после так называемого «гигантского шага всего человечества», когда первый астронавт ступил ногой на Луну, американцы продолжили изучение космоса, создав космический корабль многоразового использования. И вдруг не так давно этот космический корабль за два миллиарда триста миллионов долларов взорвался в небе, в результате чего погибли все семеро пассажиров. Это вызвало невообразимую реакцию в США — скорбь, гнев, удар по национальной гордости и т. д. Оказалось, что за этой трагедией стоят обычные человеческие качества: самовлюбленность, предубеждение, нечестность, соперничество, высокомерие, страх, амбиции и так далее.
Официальное расследование сосредоточилось на «проблемах в системе управления» и «сбое в цепочке команд», никто не счел нужным разобраться с самовлюбленностью, нечестностью и всем прочим.
Не впереди ли еще настоящий «шаг человечества» — осознание того, что у истоков всех катастроф стоит сам человек?
Действительно, человек сам стоит у истоков всех катастроф, но проблема в том, что принять это противоречит человеческому эго.
Метод эго очень прост: всегда перекладывай ответственность на кого-либо еще. Всегда виноват другой. Никто никогда не смотрит на себя. Другой не может быть виноват за меня, разве что я каким-либо образом не подставлю его, чтобы он принял вину на себя. Это, должно быть, скрывается где-то в бессознательном, собственная потребность.
Только сегодня я узнал, что во всем мире за три дня человечество растрачивает столько энергии, денег, технических возможностей и человеческого таланта, сколько хватит на то, чтобы год обеспечивать всю землю пищей, одеждой, кровом — всем тем, что нужно человеку для выживания. Это данные пятилетней давности, и я подозреваю, что сейчас человечество за один день растрачивает столько энергии, сколько требуется, чтобы обеспечивать все человечество целый год.
А кто стоит у истоков, кто принуждает вас заниматься этой ерундой? Это все делается, чтобы эффективней подготовиться к войне, чтобы больше убить, чтобы больше уничтожить.
Кажется, человек сошел с ума.
Во всем вы можете наблюдать проявление его безумия, и если бы таких умалишенных было всего несколько человек, то было бы несложно с ними что-то сделать, но если все человечество ведет себя безумно, то требуются колоссальные усилия, чтобы остановить это идиотское поведение.
Люди, которые ответственны за главное бедствие — безумие человечества, — это люди, стоящие у власти. Они хотят все больше и больше власти. Желание получать все больше и больше бесконечно, поэтому все соперничают, не задумываясь о человечестве в целом, что вся эта борьба за существование разрушительна, губительна.
Корабль, на котором было семеро пассажиров, — это еще не большая беда, но Земля, на которой шесть миллиардов людей, в такой же опасности. Но, похоже, никто не задумывается, что нужно в первую очередь. Если у вас всего хватает, тогда можно исследовать космос. Но сейчас даже у Америки хватает не всего. Миллионы бездомных: нет пищи, нет одежды, нет крова.
Но Рональда Рейгана не интересуют эти миллионы, его интересует национальное эго: «Мы были первыми, кто взял пассажиров в космос».
Это смешно. Как известно, вокруг Земли нет ни одной планеты, пригодной для жизни. В этой Солнечной системе, кроме Земли, нет ни одной планеты, пригодной для жизни. Все попытки бесполезны: нет кислорода, нет воды, жизни быть не может. Вероятно, в других солнечных системах могут быть планеты, где возможна жизнь, но попасть на эти планеты сейчас нереально. Они слишком далеко.
Нам не хватит мощности, нам не хватит денег, нам не хватит знаний — и прямо сейчас это далеко не та проблема, это не должно вас беспокоить.
Наши проблемы просты, впервые в истории человечества мы способны их решить. Впервые это возможно — нет необходимости бедствовать; нет необходимости умирать без лекарств, без надлежащего ухода; нет необходимости миллионам людей оставаться без образования, так и не познав великой литературы, великой живописи, великой музыки.
До сих пор человек только боролся. Кроме борьбы, он ничем не занимался. Война за войной. То, что мы называем миром, не имеет с миром ничего общего. На самом деле, это подготовка к следующей войне. Есть только два периода в истории: война и подготовка к следующей войне; мы совершенно не знаем, что такое мир.
Наши проблемы настолько просты. Учитывая наши развитые технологии, это полный абсурд, что в Эфиопии продолжают умирать по тысяче человек каждый день и это никого не волнует. Каждый день тысяча человек… от голода. А смерть от голода — нелегкая смерть, это самая мучительная смерть, потому что человек умирает в течение почти девяноста дней. Девяносто дней он вынужден страдать от голода. Это поистине жестоко, но никого это, по-видимому, не интересует.
Эти игрушки — космические корабли — нисколько не нужны. Их время еще не пришло. Нужно нечто другое, что могло бы воспитать каждую человеческую личность, что дало бы каждой личности долгую жизнь, здоровье, способность оценить все великие сокровища искусства, литературы, музыки, скульптуры, веками создававшиеся человеческим гением, что могло бы предоставить каждому возможность самовыражения. Кто знает, сколько Бетховенов, Леонардо да Винчи, Ван Гогов умирают необразованными, без всякой возможности выразить себя, свой талант?
Нет возможности узнать, сколько Гаутам Будд мы упустили, и, упустив их, насколько пострадало человеческое сознание, пострадала человеческая эволюция. И теперь, когда наука привела нас к тому, что у всех может быть равная возможность расти, выражать свои таланты, придурки, стоящие у власти, не только не позволяют научному прогрессу помочь человечеству достичь высшего уровня эволюции, но, наоборот, пытаются низвести весь научный прогресс до глобального самоубийства — и это во имя прекрасных слов: демократия, коммунизм, свобода, личность. А свободы нет нигде. Нет свободы слова, нет демократии.
Мы вынуждаем весь мир умирать за эти пустые слова, не имеющие смысла. Это продолжается уже… Сначала мы боролись за Бога. Теперь никто не борется за Бога, потому что мы обнаружили, что за этим словом никого нет, это просто слово. Мы боролись за любовь, за истину, за мир — просто за слова.
Вместо того чтобы бороться друг с другом, мы должны бороться все вместе против уродливого прошлого человечества, чтобы избавиться от него; и наша любовь свободна, наша свобода у нас в руках, наша индивидуальность при нас. Только одна борьба может быть оправдана — борьба против прошлого, потому что прошлое разрушило все человеческие ценности.
Если только мы сможем оторвать себя от прошлого, у человечества появится надежда не только выжить, но выжить блаженно; не кое-как влачить свое жалкое существование, а созидать. А пока человек не достигнет самореализации, он не сможет быть счастлив.
Неудовлетворенный человек — причина всех наших бед. Дайте человеку удовлетворение. Предоставьте ему простую возможность выжить и выразить себя, и наша планета станет намного прекраснее, чем самая далекая звезда. Не нужно никуда идти.
Верните каждой личности самоуважение, которое уничтожили религии, — люди живут как зомби. Много миллионов людей и жалкая кучка политиков и религиозных лидеров, продолжающих создавать разного рода помехи, и никто даже не поднимет свой голос. Мы настолько подавлены, настолько унижены.
Мой совет следующий: каждый должен взять все в свои руки, вспомнить о чувстве собственного достоинства, каждый должен быть настойчив, должен задуматься обо всех тех правилах, которые навязало прошлое. И любой порядок, кажущийся неразумным, нерациональным, необоснованным, должен быть отброшен без лишних мыслей.
Если мои люди постараются, они смогут стать истинными личностями, свободными от всех темных теней прошлого; провозгласить себя новыми людьми: мы не христиане, мы не индуисты, мы не мусульмане, мы не американцы, мы не русские — мы просто новые люди. Мы хотим жить с чистого листа, с самого начала, не подчиняясь порядкам, установленным древними, многовековой давности писаниями, которые не имеют ни малейшего представления о том, что случится в будущем.
Мы стоим лицом к лицу со временем, о котором ни в одном писании не было ни малейшего упоминания. Все эти священные писания нужно сделать простыми книгами. Таковы они есть: в них нет ничего священного.
Освободитесь от гнили, от хлама; освободитесь для творческого самовыражения, и вы составите основу нового человечества; иначе нас ждет все больше и больше бед. Мы сидим на вулканах, возведенных нашими великими лидерами, благословенными нашими великими святыми.
Раз и навсегда мы должны осознать заговор религии и политики против человека. Человек должен быть освобожден от политики и религии, от того и от другого, потому что они эксплуатировали его, подавляли его, не позволяли ему быть личностью, полностью свободной и естественной, наслаждаться, как невинный ребенок, не ощущая вины.
Ошо, вчера вечером ты говорил о работе Гурджиева и основной черте личности. Как человеку понять, какая его основная черта?
Это очень просто. Понаблюдай за своим умом несколько дней и посмотри, что забирает большую часть твоей энергии — ревность? жажда власти? эго? Понаблюдай за тем, что забирает большую часть твоей энергии, и ты обнаружишь свою основную характеристику, и это твой главный враг; а ты всегда думал, что это твой главный друг.
Кто-то обнаружит жадность, кто-то — гнев, кто-то может обнаружить подавленную сексуальность, кто-то — комплекс неполноценности или манию величия, не имеет значения, что это. Его обнаружение — почти половина успеха. И только ты можешь его вычислить.
У Гурджиева были свои способы поиска. Он заставлял своих учеников выпить столько вина, сколько они были в состоянии выпить. А он все принуждал и принуждал их. К полуночи все лежали, распластавшись, на полу, а он ходил и слушал, что говорит каждый из них.
Это продолжалось не один день, и после этого он определял основную черту человека, потому что в бессознательном эта основная черта всплывала на поверхность. Это проще, чем психоанализ, потому что психоанализ занимает годы — десять лет, двенадцать лет. Гурджиеву удавалось сделать это за три или четыре дня.
Психоаналитик обнаруживает вашу основную черту, изучая ваши сны, и находит среди всех ваших снов те сны, которые вам снятся постоянно… снова и снова. Но даже тогда его находка — всего лишь предположение, так как он должен ее истолковать, а его толкование — это его толкование.
Другой психоаналитик истолкует тот же сон по-своему — для него основной характеристикой будет что-то еще. Зигмунд Фрейд любой ваш сон истолковал бы как подавленную сексуальность. Некоторые люди рассказывали придуманные сны, но Фрейд не менял своего мнения. Они придумывали такие сны, что в них никто не нашел бы никакой сексуальности, но не Фрейд. Он в них сексуальность находил.
Все что угодно — без разницы, его толкование не менялось; и в отношении большинства людей он оказывался прав: в христианском иудаистском обществе секс подавлен. Стоило бы посмотреть, если бы он приехал на Восток истолковывать сны представителей иной культуры, иных традиций, где секс не подавлен. Он оказался бы в затруднительном положении или вынужден был навязать свое толкование даже им.
Рассказать тот же сон Адлеру — это всегда будет желание власти. У Юнга это будет некий древний миф, каждый раз повторяющийся, — и это в том же самом сне.
Гурджиев был величайшим психоаналитиком двадцатого века. Три, четыре дня принудительного пьянства делали людей бессознательными, насколько это возможно, и они начинали показывать свои истинные лица. Человек, который никогда не сердился, кричит, и злится, и кидается разными предметами, и готов убить любого. Вы бы никогда не подумали, что этот джентльмен способен на такое. А он вел себя так на протяжении трех или четырех дней — значит, это лежит внизу, в его бессознательном, и является его основной чертой. Как только она была обнаружена, Гурджиев давал человеку определенное задание.
У меня проще. Гурджиев не имел представления о Фрейде, Юнге или Адлере. Его метод был очень груб. Он научился ему на Кавказе. Это был примитивный древний метод тысячелетней давности.
Мой метод очень прост. В течение семи дней записывайте в дневник то, что отнимает у вас большую часть времени, о чем вы фантазируете больше всего, куда охотнее всего движется ваша энергия. И, просто наблюдая в течение семи дней, записывая в тетрадь, вы сможете обнаружить свою основную черту. И это обнаружение — уже половина успеха. То, что вы знаете вашего врага, придаст вам сил.
Затем вторая часть, тоже очень простая: не теряйте его из виду. Когда враг атакует, не реагируйте. Когда он приходит, оставайтесь невозмутимыми. Наблюдайте за ним, как будто что-то проходит на экране и никак вас не касается.
Если вы сможете остаться беспристрастным, невовлеченным, внезапно освободится огромное количество энергии, которое содержалось в вашем враге, которое вы каждый день вкладывали в своего врага.
Вы поливали его, вы заботились о нем. Если кто-то указывал на него, вы очень злились; вы защищали его всеми способами. Вы давали ему всевозможные рациональные объяснения. А сейчас вы просто наблюдаете. И вся энергия легко освободится. Вы почувствуете себя возрожденным. Все ваше существо резко обновится.
А затем продолжайте искать врага номер два, врага номер три, потому что вам нужно покончить со всеми врагами.
В тот день, когда в вашем уме не останется ни одного врага, вы обретете грацию, красоту и огромное количество энергии, которая расцветет тысячами цветов.
Ошо, часто я ощущаю, как слезы благодарности переполняют мое сердце, и когда я начинаю шептать слова благодарности или нечто подобное, я неизбежно немею, не зная, тебе я кланяюсь, возлюбленный друг, или всему существованию, которое дарит нам блаженство от того, что ты среди нас. Я где-то прочитала слова Будды: «Если встретишь меня на пути, убей меня». Правильно ли это, даже если для меня всегда будет большой честью кланяться тебе и при любой возможности сидеть у твоих ног?
Высказывание Будды и твоя проблема — это разные вещи. Гаутама Будда говорит, что в медитации люди видят Иисуса Христа и чувствуют великую радость, думая, что Иисус Христос вошел в их сознание. А это всего лишь их воображение: нет никого, кто бы мог войти в ваше сознание. Или Кришна… У разных религий разные боги, и если вы будете постоянно повторять их имена, смотреть на их изображения, рано или поздно начнутся галлюцинации. Вы начнете видеть их.
Будда говорит своим ученикам: даже если в медитации вы встретите меня, не давайте мне вам мешать. Отрубите мне голову, оттолкните меня; вам нужно достичь того момента, когда вы будете ощущать только Ничто, только полную тишину — не образ, потому что все образы — это воображение.
Он не говорит, что вы должны убить Гаутаму Будду. Он говорит, что вы должны убить образ, который непременно к вам придет, потому что вы любите Гаутаму Будду. Он великий мастер в том смысле, что он не исключает даже самого себя. Всех нужно отбросить: Кришну, и Раму, и Махавиру, — кто бы ни встретился на пути, должен быть устранен. Вы не должны останавливаться, пока не дойдете до полного Ничто.
Полное Ничто — это переживание вашей есть ности, когда ничто не воспринимается как объект — ни один образ. Насколько вы можете видеть, все — ничто. Ваша осознанность возвращается к вам, и вы впервые видите себя. Впервые вы начинаете осознавать ваше истинное существо.
То, что говорит Гаутама Будда, абсолютно правильно. Ваша проблема в том, что вам будет трудно отрубить мне голову. Проблемы нет. Сначала поклонитесь, а потом отрубите голову. Будьте уважительны, будьте благодарны, но не забудьте о голове. Если вы любите сидеть у моих ног, то отрубите голову и сядьте у моих ног, только не забудьте отрубить голову.
Как только вы отрубите голову, исчезнут и ноги. Как только вы позволите мне исчезнуть как образу, вы станете намного ближе ко мне, чем когда бы то ни было. И это не будет неблагодарностью. Вы почувствуете ко мне больше благодарности, чем когда бы то ни было, потому что вы увидите: по мере моего исчезновения вам начинает открываться все существование. Я загораживал его.
Это не будет неблагодарностью, в любом случае, вы будете следовать инструкциям мастера. Дело только в образе, пока вы медитируете. Попробуйте один раз, и вы будете удивлены. Как правило, это не кажется благодарностью, но ведь вы не знаете. Впереди гораздо большая благодарность. Вы будете благодарны мастеру даже за то, что он посоветовал вам не позволить ему стать преградой, что его работа — не стать преградой между вами и действительностью. Его задача — не стоять между вами и действительностью, он должен убрать все и в конце концов исчезнуть сам.
Это может сделать только человек с безмерным состраданием. И вы ощутите это сострадание, когда осознаете, что случилось, вы ощутите это сострадание. И ваша благодарность увеличится тысячекратно.
Поэтому не ищите противоречий между первым и вторым.
Ошо, это такая шутка, что большинство из нас рождаются осознанными, а умирают бессознательными?
Нет. Большинство из нас не рождаются осознанными. Большинство из нас рождаются невинными, но эта невинность равносильна невежеству, это не осознанность.
Только очень немногие рождаются осознанными. Это те, кто и умирает осознанно. Если смерть была осознанной, то и рождение будет осознанным, потому что смерть — это одна сторона, а рождение — другая сторона той же медали.
Поэтому очень немногие, кто в своей жизни достиг определенного уровня осознанности, умирают осознанно и рождаются осознанно. И те, кто родился осознанно, умрут просветленными, потому что ребенок, родившийся осознанным… невозможно представить, как он может упустить просветление. За свою семидесятилетнюю жизнь он обязательно станет просветленным.
Но большинство из нас рождаются неосознанными и умирают неосознанными. И вы думаете, что в промежутке живете осознанно? Между той и другой неосознанностью — неосознанным рождением и неосознанной смертью? Как такая жизнь может быть осознанной? Она неосознанна. Люди живут, как сомнамбулы, лунатики.
Возможно, вы видели кого-то или слышали о ком-то, кто лунатик. Есть много людей, которые поднимаются ночью… Они спят, их глаза открыты, но они спят, и они идут прямо на кухню, к холодильнику, едят, пьют, потом возвращаются и ложатся в постель. А утром они ничего не помнят. «Я ничего не делал», — а мороженое исчезло, кто-то съел его; но этот человек абсолютно невиновен, он сделал это неосознанно.
Вот что однажды случилось в Нью-Йорке: один человек ходил во сне и прыгал по крышам. Высотные здания… если он упадет, костей не собрать. Это было обычным делом каждую ночь — каждую полночь. Постепенно об этом узнали соседи. А он действительно творил чудеса: необыкновенно длинный прыжок, и люди, безмолвно наблюдающие внизу.
Среди ночи он вставал, каждую ночь в одно и то же время, и прыгал с одной стороны улицы на другую, затем прыгал назад и возвращался в постель. Днем он ничего не помнил. Постепенно толпа увеличивалась, и однажды, когда он появился, из толпы стали раздаваться ободряющие возгласы.
Из-за этих криков человек проснулся прямо во время прыжка, не допрыгнул, упал и разбился. А это длилось годами, но было известно только соседям, которые вели себя очень тихо, а когда он выходил, вели себя еще тише, потому что он спал — об этом знали все.
Но пришли эти новые люди; они подумали, что это что-то вроде цирка или… так много людей, а он прыгает на такое большое расстояние. Они начали подбадривать его криками, и посередине прыжка он проснулся. Обнаружив себя в таком положении, он не справился.
К каждому психоаналитику каждый день приводят лунатиков.
Один из моих друзей очень беспокоился, потому что каждую ночь в его доме что-то загоралось: какая-то одежда, какая-то мебель. В доме находились он, его жена и четырнадцатилетняя дочь — только трое; а в Индии, если случается нечто подобное, люди думают, что это привидение… дом с привидениями. И они приглашали многих людей, чтобы изгнать привидение, силы зла, но никому это не удалось.
Так, между прочим, он упомянул об этом при мне: он был секретарем в университете. Когда я проходил по коридору мимо его кабинета, он показался мне очень грустным и обеспокоенным, поэтому я вошел и спросил:
— Что случилось?
— За прошедшие шесть месяцев моя жизнь превратилась в ад, — ответил он. — Каждую ночь что-то загорается; мы приглашали разных людей, которые считают, что способны изгонять злых духов, привидения, но ничего не помогает.
— Сколько людей живет в твоем доме? — поинтересовался я.
— Только трое.
— Если я не помешаю, я бы хотел переночевать в твоем доме.
— Если ты сможешь хоть как-то помочь, я буду благодарен, — ответил он.
Я заночевал у них в доме, а мой сон — это почти отсутствие сна. Я просто отдыхаю с закрытыми глазами. Я продолжал всматриваться в темноту снова и снова, пытаясь услышать какой-нибудь шум. И я обнаружил: встала девочка, вошла, вытащила одно из сари своей матери, сожгла его, вернулась в постель и заснула.
Утром я спросил девочку, не видела ли она сон о том, как что-то горит.
Она ответила: «Нет». И она была абсолютно невиновна.
В период полового созревания мальчики и девочки пребывают в очень опасном положении. Их энергия претерпевает такие изменения, что многие дома с привидениями — это не что иное, как результат сексуального взросления каких-нибудь девочки или мальчика; их энергия проходит через такую глубокую трансформацию, что они могут стать лунатиками.
Поэтому я сказал отцу: «Я дам один совет. Пусть девочка поживет в общежитии».
«Но, — спросил он, — для чего?»
Я ответил: «Пусть просто поживет два-три дня. Ты же секретарь, поэтому для тебя это не составит труда. Подбери для нее комнату. Пусть поживет в общежитии. А эти три дня я буду здесь, и посмотрим, будет что-нибудь гореть или нет».
И за эти три дня ничего не сгорело. Отец и мать не могли в это поверить, они спросили: «В чем дело?»
Я ответил: «Да ни в чем. Ваша девочка взрослеет, и внутри нее, должно быть, происходят какие-то серьезные изменения. Это распространенное явление, что в этот период люди могут делать то, что обычно не делают. Это она сжигала одежду и другие вещи в течение шести месяцев. Теперь заберите ребенка домой и разрешите мне поговорить с ней».
И я поговорил с ней и сказал: «Это делала ты, но ты не ответственна за это, потому что не осознавала». И я посоветовал ей: «Сделай следующее. Привяжи одну ногу к кровати, чтобы ты смогла пережить то, о чем я говорю. Мои слова — это только мои слова. Ты должна знать, что они обоснованны».
И в ту самую ночь она поднялась во сне, но не смогла встать, потому что нога была привязана. Она старалась изо всех сил, но не могла. Не спал отец, не спала мать, все наблюдали за тем, что происходит. И, пытаясь отвязать ногу от кровати, она проснулась, а мы включили свет.
Мы спросили: «Что ты делаешь?»
Она ответила: «Я не знаю, но смутно помню, что я должна была что-то сделать, но моя нога привязана. Поэтому я не могу добраться до того места, где я должна что-то сделать. Я не знаю, что именно я должна сделать».
Эти люди ходят в темноте с открытыми глазами — вы и не догадаетесь, что они спят. Они не натыкаются на мебель или что-то еще.
Между неосознанным рождением и неосознанной смертью проходит вся наша жизнь — жизнь лунатика, конечно, с открытыми глазами, — и только очень небольшая ее часть осознанна. И это наша единственная надежда. Только с помощью этой небольшой осознанности внутри нас возможна большая осознанность, более глубокая осознанность.
Это всего лишь семя, но, если вы будете работать над ним, оно может медленно-медленно вырасти. И вы сможете умереть осознанно, если до этого жили осознанно.
Вся религия проста: жить осознанно, чтобы умереть осознанно. Как только вы умрете осознанно, вы и родитесь осознанно, и это будет жизнь, в которой вам будет легче всего достичь просветления.
Вы можете достичь просветления прямо сейчас, но для этого нужны невероятная интенсивность и тотальность. Эволюция не сработает — только революция, радикальное изменение, поворот на сто восемьдесят градусов.
Или постепенно продолжайте практиковать осознанность. Даже если вам удалось только умереть осознанно — вам удалось многое. Тогда ваша следующая жизнь будет жизнью просветленного человека. А у просветленного человека больше не будет жизней, потому что он умирает, не имея желаний, не имея стремлений; с этого момента он сливается с целым.
Ошо, проводя каждый день здесь, с тобой, слыша, что ты говоришь, слушая, как ты это говоришь, мы столько раз поднимаемся вверх и опускаемся вниз. Ты постоянно дергаешь нас за большой палец ноги, туда-сюда, стараясь направить нас в правильное русло, а мы заходим слишком далеко и снова и снова падаем в яму.
Сегодня я следил не за тем, что ты говоришь, а за тем, что ты делаешь, и не мог не рассмеяться. Я представил, что миллионы раз ты должен был подумать: «Боже мой, они снова упустили».
Ошо, пожалуйста, не отказывайся от нас. Мало-помалу мы начинаем понимать смысл этой сложной шутки.
Не волнуйся. Я не из тех, кто отказывается. Ты можешь быть уверенным. Это обещание.
Глава 20
Месть карликов
Ошо, похоже, результаты работы Гурджиева несли такие же коренные изменения, такую же угрозу устоявшемуся положению вещей, как и результаты твоей работы. Многие его методы были откровенно эпатажными, но, тем не менее, местные газетенки никогда не сообщали о том, что он руководит лагерем подневольного труда, что мешает движению общественного транспорта, представляет угрозу на дорогах или является зачинщиком распутных пьяных оргий. Прошлым утром ты говорил, что Гурджиев потерпел неудачу из-за тупоголовости человека. Именно по этой причине он решил работать с небольшой группой избранных людей, а не бросил вызов всему миру, как это сделал ты? И если ты добился успеха — а ты его добился — там, где он не преуспел, не оттого ли это, в частности, что пятьдесят лет назад человечество находилось не в таком жалком и отчаянном положении, как сейчас?
Нужно уяснить некоторые вещи. Первое: Георгий Гурджиев никогда не был заинтересован в изменении общества. Его мотивация была достаточно странной, но, похоже, осмысленной. Он верил, что люди не рождаются с душой — душу нужно заработать, вы должны заслужить ее.
Поэтому вопрос об общественной революции и трансформации не стоял. Он считал, что душа есть только у некоторых людей, которые усердно работали, чтобы кристаллизировать свое существо; остальные же — просто овощи, они не в счет. Это обидно. Это возмутительно. И, кроме того, это неправда, но в этом есть смысл.
Все религии мира учили, что человек рождается с душой. Гурджиев — первый человек в истории с таким необычным взглядом: что человек рождается только с возможностью иметь душу, если он так решит.
Были атеисты, которые утверждали, что у человека нет души, но они никогда не допускали, что существует некая возможность ее заслужить. И были теисты, которые верили, что человек рождается с душой; вопрос о том, чтобы заслужить ее, даже не стоял, вы должны были раскрыть ее.
Гурджиев стоит особняком с его теорией, что люди рождаются такими, как говорят атеисты, но, если они приложат достаточно усилий, они смогут сотворить в себе душу, как говорят теисты.
Вопрос несколько запутанный. Дело не в том, что правда, а что нет. Дело всегда в том, что приносит плоды.
Атеист, который просто отрицает наличие души — как делают коммунисты по всему миру, — приносит огромный вред, потому что отрицает возможность человеческого роста. Он подбрасывает вам идею, что вы материальны и останетесь материальным, ничего больше. Вы рождаетесь материей, вы умрете материей, и ничего не останется; жизнь есть только между рождением и смертью, ни до, ни после.
Это опасное мировоззрение, но полмира поддерживают его. Похоже, оно удовлетворяет какую-то внутреннюю потребность человека.
Человек не хочет быть духовным, потому что быть духовным значит бороться за свободу, бороться за личность, бороться, чтобы жить тотально. Как только вы признаете душу, вы признаете всю высоту духовного роста. Тем людям, которые не хотят бороться за все это, проще всего думать, что души нет, чтобы не возникало никакого вопроса о росте.
Это не совпадение, что половина мира или даже больше впервые за всю историю человечества атеисты. Атеисты были всегда, но как отдельные мыслители или небольшие группы, но такого количества людей не было никогда.
На одной стороне все религии, и один атеизм, равный им по силе, — на другой. Это происходит впервые.
Похоже, это месть; месть всем тем, кого мы зовем просветленными, пробужденными; месть Гаутаме Будде, Махакашьяпу, Бодхидхарме, потому что их положение — неумышленно — унижает вас. Они никогда не хотели, чтобы так получилось. Они хотели помочь вам достичь еще больших высот, чем достигли они. Но это было только в теории.
Человечество осталось глубоко укорененным в земле. Тысячи лет оно поклонялось пробужденным. Всегда помните основополагающий жизненный принцип: если вы кому-то поклоняетесь, однажды вы отомстите.
Это заявление: «Души нет, поэтому все, о чем говорят эти люди, — пустая болтовня. Она ничего не значит. Они говорят о душе и ее росте только для того, чтобы превратить вас в материальных, неполноценных человеческих существ», — месть карликов всем духовным гигантам.
Это случилось при дворе одного из великих императоров Индии, Акбара. Ему очень хотелось собрать при дворе всех гениев — и у него при дворе были действительно великие люди. Однажды он пришел и нарисовал линию на стене, сказав своим придворным: «Вы можете сделать эту линию маленькой, не прикасаясь к ней?»
Они размышляли так и этак, но как ее уменьшить, не прикасаясь? В конце концов, один из них встал и нарисовал выше нарисованной линии еще одну, более длинную; он не прикасался к той линии, которую нарисовал император, но сделал ее маленькой.
Веками человечество копило месть тем, кто на самом деле был гигантом, но до их уровня подняться массы так и не смогли. А как долго вы можете жить в позоре? Лучше принять философию, которая отрицает всякую возможность всякого роста и считает, что все эти великие пробужденные — выдумка.
Духовный рост — это не то, что можно предложить людям. Это нечто невидимое — либо вы чувствуете его, либо нет. Если вы отрицаете его, независимо от причины вашего отрицания неосознанно вы будете отрицать и свой собственный рост и саму его возможность. Поэтому невозможно представить, чтобы Гаутама Будда родился в Советском Союзе. Это невозможно.
В прошлом атеизм не был распространен, но, тем не менее, он препятствовал росту людей. Теизм предполагал, что каждый рождается с душой. И все, что ему нужно сделать, — это раскрыть ее — ничего не нужно создавать, никаких напряженных усилий. Простое осознание себя — и завеса поднимается, и вы встречаетесь лицом к лицу с самим собой. И в этот момент познания ваша жизнь меняется. В вашей жизни меняется все.
Эти люди думали, что, настойчиво утверждая, будто мы рождаемся с душой, они помогут массам начать свой путь — потому что не нужно напряженных усилий, чтобы создать ее, а нужно всего лишь открыть ее.
Но массы поняли это иначе. Они истолковали так: «Если душа уже есть, к чему спешить? — у тебя есть эта вечная жизнь, ты можешь открыть ее в любое время. Но мимолетные жизненные наслаждения — которые не вечны — их нельзя упустить!
Ты не можешь упустить душу, потому что она всегда здесь и останется с тобой навсегда — откроешь ты ее или нет. Следовательно, это можно отсрочить, отложить до следующей или какой-либо другой жизни; но мимолетные жизненные наслаждения… вкушай их!» Даже самую блестящую идею можно истолковать так, что она превратится в полную противоположность.
Поэтому все религии мира находились в странном положении. Были атеисты, которые отрицали душу, и люди не прилагали никаких усилий — в чем вопрос, если она не существует. И были теисты, которые верили в душу, но, когда она уже есть, зачем спешить — прежде чем ты откроешь ее, насладись мирскими благами.
И в том, и в другом случае люди оставались материалистами.
И в противовес этим двум точкам зрения Гурджиев высказал новую, оригинальную мысль, что вы не рождаетесь с душой. Помните: если вы не сотворите ее, вы просто умрете, ничего не останется, вы не переживете смерть своего тела. Но вы можете, если будете усердно трудиться, сотворить душу. Дело не в ее открытии — у вас ее пока нет, — она должна быть кристаллизирована.
Но следствием этой теории — а она кажется многообещающей, потому что в ней нет места просчетам ни теистов, ни атеистов — становится новая проблема. Она заключается в том, что широкие массы невозможно воодушевить на напряженные усилия; только нескольких разумных людей…
И я говорю: только нескольких, потому что даже интеллектуалы скажут: «Если я умру и ничего не останется, что тогда? Когда-то меня не было; для меня это не было проблемой. До рождения меня не было; это не было для меня проблемой, потому что если меня нет, то как что-то может быть для меня проблемой? Если меня не будет после смерти — это кажется лучшим решением всей проблемы».
Поэтому только немногие разумные люди заинтересовались Гурджиевым. И он никогда не критиковал укоренившиеся в обществе права, никогда не критиковал религиозные предрассудки, никогда не критиковал социально-политические условия. Ему это было неинтересно. Все его усилия были направлены на то, чтобы подготовить несколько человек с кристаллизированным существом.
Его не интересовали массы. И вы не можете на него жаловаться. Массы таковы, что интересоваться ими — значит позволить забросать себя камнями, распять, отравить, убить. Те люди, ради которых ты усердно трудился, уничтожат тебя.
Причина та же: непреднамеренно ты указываешь массам на их невежество. Ты знаешь — и ты можешь указать им путь, по которому можно прийти к тому же знанию. Но они не знают, и их большинство — весь мир.
Вместо того чтобы задуматься о твоем пути и его тайнах, проще прикончить тебя, чтобы ты не надоедал им; иначе ты вызовешь беспокойство в умах людей. Они были удовлетворены «ешь, пей и веселись»; и вдруг приходишь ты и начинаешь говорить о просветлении. Ты потревожил их серую жизнь — серую, но приносящую удовлетворение.
П. Д. Успенский, прежде чем он предал Гурджиева, написал книгу о его учении — «В поисках чудотворного». Он посвятил ее «человеку, который потревожил мой сон».
Но никто не любит, когда его тревожат во сне, а духовный сон настолько глубокий, что потревожить его… чревато гневом. Гурджиев точно знал, что случилось с Сократом, что случилось с Иисусом, что случилось с аль-Хиллай Мансуром, что случилось с Сармадом — и тысячами других, кто пытался освободить человечество. Человечество отблагодарило их смертью.
Он был тотально иным человеком — очень практичным и прагматичным. Он сказал: «Какой смысл переживать об этих людях и тратить зря свое время? Я выберу тех, кто готов пройти со мной весь путь».
Именно поэтому у него не возникало противоречий со всем миром. Несколько человек в Америке, несколько человек во Франции, несколько человек из России, несколько человек из Англии — всего не больше двухсот — работали по его принципам. Если только двести человек работают по неким принципам и эти принципы не противоречат ортодоксальной системе, религии, традициям, прошлому, общество не придаст этому значения.
Все подумали, что он несколько эксцентричный человек и к нему идут те, кто на него похож. Но он не мог растревожить весь мир, не мог наделать шуму, да и не хотел. И даже если бы хотел, то не смог: он не умел хорошо выражать свои мысли.
За всю свою жизнь он не прочитал ни одной лекции; он никогда не разговаривал, даже со своими учениками. Он предпочитал писать; кто-то другой зачитывал, а он наблюдал за лицами своих учеников, чтобы понять, какое впечатление производит на них чтение статьи. И в зависимости от этого впечатления он изменял статью, и ее снова зачитывали. Одну и ту же статью могли читать целый год, пока он не был удовлетворен тем, что она производит нужное впечатление на каждого.
Читать бесплатно другие книги:
