Без правил Мур Лина

Глава 72

Гранд

Я сделал это! Она никогда не узнает, что написал я эту песню очень давно. Как нервничал и пытался расслабиться на гольфе. Никогда не узнает, как был счастлив, когда увидел светящиеся от слез ее глаза. Никогда не узнает, что не хочу сейчас секса, потому что влюблен до идиотизма. Хочу просто дышать ею, просто быть рядом и убежать от всей этой мишуры. Никогда не должна знать, что не хочу быть просто любовником, хочу быть чем-то большим. Всей ее жизнью, смыслом и путеводителем. Не узнает, еще не время.

– И куда мы? – нетерпеливо спросила Лив, пока я вел ее к выходу из усадьбы.

– А для тебя это так важно?

– Нет, Гранд. С тобой хоть на край света, – рассмеялась она, а меня затопило от чувства внутри. Неужели это и есть любовь? Неужели эта эйфория на грани наркомании и есть любовь?

Я крепче обнял Лив за талию и повел в сторону зеленого лабиринта. Да, из меня романтик никудышный, но я стараюсь. Честно стараюсь, хотя уверен, что для Лив это неважно. Она видит меня без предрассудков, без воспоминаний. Она видит только то, что у меня внутри, и любит это, принимает со всеми моими закидонами и дебильным характером.

Мы дошли до фонтана, и я отпустил ее, чтобы подготовить все к свиданию, которое планировал. Соврал. Был только пару часов на гольфе, а остальное время, как мальчик, трясся от страха, что не смогу спеть, что просто сбегу и не покажу ей всего. Но как только увидел ее, то все испарилось. Были я и она, больше никого. Как сейчас.

– Гранд, ты меня удивляешь, – произнесла она, наблюдая, как я расстилаю на зелени плед и достаю бутылку шампанского и два бокала.

– Это хорошо или плохо? – усмехнулся я, взяв ее за руку.

– Это невероятно, – прошептала она, опускаясь вместе со мной на плед.

– Значит, хорошо, – подытожил я и наполнил два бокала.

– За что пьем? – Лив покрутила в руках бокал и с улыбкой посмотрела на меня.

– Если скажу, что пьем мы за счастье новобрачных, то ты мне не поверишь, – сказал я, и она рассмеялась. – Тогда скажу правду, за тебя и меня. Просто за этот вечер.

– Господи, Гранд, я так люблю тебя. – Она приблизилась ко мне, и бокалы чокнулись. – Не знаю за что и как, но я счастлива рядом с тобой.

– Не верю, – соврал я.

– И что ты хочешь, чтобы я сделала? – отпив шампанского, спросила она.

– Например, пробежалась голой по залу, – растягивал я слова, за что получил удар в плечо.

– Если только с тобой. – Лив повернулась ко мне спиной и легла на меня, удобно устраиваясь.

– Ночь. Моя женщина. Тишина. Прекрасно, – прошептал я, оставляя поцелуй на ее плече.

Мы так и сидели в тишине, пока мои руки согревали ее, мы смотрели на небо и болтали о глупостях. Вновь ощутил себя двадцатилетним, полным надежды. Не хотел, чтобы это заканчивалось, но вскоре придется возвращаться в реальность. Каникулы окончатся, а мы разъедемся. Я должен работать, она должна учиться. Я не готов бросить все и ехать в Бостон, она вряд ли переведется из Гарварда. Страх конца сжал сердце, но я отрезал эти мысли. Не сейчас. Потом. Все будет потом. Я что-нибудь придумаю.

– Гранд, мне кажется, я засыпаю, – тихо произнесла Ливи и прижалась щекой к моей груди.

– Это хорошо, малышка, спи, – прошептал я, поднимаясь и подхватывая ее на руки.

Активированы все мои хорошие качества, что она во мне открыла. И легкость в сердце позволила осторожно и быстро добраться до нашей спальни. Раздеть свое сокровище, укрыть одеялом и просто сидеть рядом, смотря на нее.

Как жить дальше, если это окончится? Разорвусь. Но сердце болезненно сжималось всю ночь, заставляя просыпаться и проверять, рядом ли она, крепче прижимать к себе и вдыхать аромат волос. Спокойствие. Оно мне было необходимо. Но эта тяжесть уже утомляла.

– Гранд, просыпайся, – над ухом пропела Лив, а я недовольно простонал и накрылся с головой. – Медвежонок Гранд, уже полдень. Церемония через три часа, и я ухожу готовиться, – продолжила Лив, и я испуганно открыл глаза.

Свадьба! Сегодня день свадьбы! Вашу мать, лучше проспать этот чертов день. Одна мысль, что Хью станет моим отчимом, вызывала отвращение. Но он отец Лив, а если я люблю ее, то придется примириться и с ним. Ради нее. Только ради нее, и даже не для счастья матери.

– Встаю, – буркнул я и перевернулся на спину.

– Какой ты милый. – Лив расплылась в улыбке и щелкнула меня по носу.

– Эй, – скривился я, но, черт возьми, понравилось. Смотрел на нее, и больше не было возражений против такого пробуждения.

– Завтрак на столике, я принесла тебе тосты, булочки, джем, глазунью, свежий салат и чай, – сказала Лив и встала с постели.

– А может, примем душ? – предложил я и сел.

– Это было бы актуально час назад, Гранд. А сейчас я должна пойти, чтобы проверить кое-что, а затем помочь твоей маме, своей и самой себе. И тебе следует привести себя в порядок, твои волосы отросли, и, если что, у меня есть фен, щипцы, лак и мусс. Можешь пользоваться, – серьезно сказала она, критически осматривая меня.

– Какая ты предусмотрительная, – хмыкнул я и провел рукой по волосам. Да, отросли. Но больше стричь не хочу, также ради нее. И ради себя. Теперь только ее руки будут в моих волосах, а меня это дико возбуждает.

Уже возбудило!

– Тогда до встречи у алтаря. – Лив послала мне воздушный поцелуй.

– Малышка, ну, может, все-таки утренний секс? Я уже готов, – протянул я.

– Ты всегда готов, – рассмеялась она и открыла дверь спальни. – Но разрешу тебе меня трахнуть в красивом платье после церемонии. И возможно, подарю тебе минет. Люблю тебя.

С этими словами она вышла, а я рассмеялся и упал на постель. Идеальная и вся моя. Еще час я валялся в постели, пока настойчивый стук в дверь не заставил меня встать.

– Даже не удивлен, – усмехнулся Лес, проходя в нашу комнату. Он в отличие от меня уже был в черном костюме и бабочке.

– С чего такое радостное вторжение? – тем же ответил я и сел на стул перед столом, на котором мне оставили завтрак.

– Поболтать решил, а точнее, спрятаться. Твоя мама невыносимая невеста. Но Лив отправила меня к тебе, чтобы я проследил за твоими сборами. И как смотрю, удачно. Она круто прекращает истерику твоей мамы, как и своей, и визг всех ее подруг. Не хотел бы попасть под ее горячую руку, – рассмеялся он и открыл один из куполов, под которым были булочки и круассаны.

– Положи обратно, это мое, – предостерег я его.

– Жадина. Делиться в детстве не учили? – Лес все-таки откусил круассан и широко улыбнулся.

– Мое, принадлежит мне. Поэтому даже не трогай. Это Ливи мне принесла, поэтому мое. – Дебильный разговор ни о чем, но это было как в старые добрые времена.

Очередной стук в дверь, и я указал Лесу, чтобы он открыл. А сам налил себе уже холодный чай.

– Вы все решили прятаться у меня? – спросил я, когда Коул торопливо закрыл за собой дверь.

– Да, и Лив…

– Прислала тебя проверить меня, – закончил за него, а он кивнул.

– О, еда. Супер! А то моя мама не дала мне даже нормально позавтракать. Она заставила меня ее фотографировать по всей усадьбе. – Его глаза заблестели, и он придвинул стул к моему столику.

Лес рассмеялся, а я недовольно поджал губы. Не хочу делиться! Вот не хочу, и убейте! Но Коул уже подвинул к себе тарелку с глазуньей и начал есть.

Следующий стук в дверь оповестил о Нейте, который чуть ли не вбежал ко мне. Взрыв хохота заставил его опешить и зло посмотреть на каждого.

– Лив тебя прибьет, если узнает, что ты голый до сих пор, – пропел Нейт и выхватил из моих рук тост.

– Мне сегодня вообще пожрать дадут?! – возмутился я.

– Неудачник, – констатировал факт Лес и взял булочку, чтобы намазать ее шоколадной пастой.

– Еще Тео не хватает, – пробурчал я.

Стук, и ребята уже катались по полу от смеха. Нейт открыл дверь и впустил нервного Тео.

– Достали меня эти истерички! Кори то орет на меня, то пытается плакать. А мама! Посмотрите на меня, мое лицо оттирали слюнями! – возмущался он.

– Завтрак? – уже сам предложил я.

– Не могу, злой как черт. – Он взмахнул руками и сел на постель. – Кстати, моя сестра просила тебе передать…

– Знаю, каждый из присутствующих мне доложил, – прыснул я со смеху.

– О том, что она жалеет о своем решении сегодня утром? – иронически спросил он.

– Рассказывай, – улыбнулся я.

– Она там, как воевода, всеми командует и поймала меня и отправила сюда передохнуть от Кори и мамы. Да она спасла меня! И просила передать тебе, что ты безумно сексуален по утрам и она сейчас бы вернула время назад и поменяла решение, – сказал он, а я мечтательно откинулся на спинку стула.

– Гранд, у тебя час, чтобы собраться, – напомнил Лес.

– Тогда в душ, – встал я.

– А мы будем подавать полотенца, и я смотрю, тут еще остался один круассан. – Нейт только потянулся к нему, как тут же его жертва была перехвачена Коулом и удачно испорчена его зубами.

– Урод, – процедил Нейт, а я под дружный смех отправился в ванную комнату.

Приняв контрастный душ, я посмотрел на себя в зеркало. Помолодел, жеребец! Красавец!

«Только не задуши себя своим себялюбием», – съязвил тут же внутренний голос, и я показал своему отражению язык.

Ребенок. Да, рядом с ней я ребенок, и мне это нравится. Пришлось вспоминать все свои умения работать с феном и лаками, чтобы привести волосы в порядок.

Выйдя из ванной, я отметил, что ребята уже ушли, и я облачился в свадебный костюм. Стук в дверь уже стал неотъемлемой частью этого дня, и я, улыбнувшись, открыл дверь.

– Мистер Кин, это вам, – мне передали конверт, и я нахмурился.

Мужчина развернулся и ушел, я его ранее тут не видел, наверное, служащий. Открыв послание, я прочел.

«Через пятнадцать минут в беседке», – гласило оно.

Лив! Неугомонная и страстная Ливи! Уже соскучился, уже готов был спускаться и бежать в эту беседку.

Но я ведь мужчина, ведь должен быть хищником. Похрен. Уже вышел из спальни и, кивая гостям, прошел по холлу. Чуть ли не бегом добрался до беседки и довольно сел, ожидая свою принцессу. Идиот, но я ведь счастлив.

Не знаю, сколько прошло времени, но я уже напрягся и встал, осматриваясь.

– Я рада, что ты пришел, Гранд. – Этот голос заставил меня обернуться и удивленно уставиться на маму Леса.

Она? Блядь, она назначила мне свидание? Да что за хрень? Сценарист, урод конченый!

– Миссис Пейтон, чем обязан? – сухо спросил я.

– Можно просто Кристалл, Гранд. После нашего общения это самое верное решение, – усмехнулась женщина и вошла в беседку.

– Не совсем понимаю, зачем вы прислали мне это. – Я покрутил в руках конверт с посланием.

– До свадьбы остались считаные минуты, и сейчас только ты должен решить, состоится она или нет, – не меняя выражения лица, сказала она.

Я развел руками, приглашая поведать мне, что она хочет.

– Ты многого не знаешь о своем будущем отчиме. И сейчас я хотела бы кое-что вспомнить. – Она прошла и села на лавочку, разглаживая платье. – Я знаю твою историю, Лес рассказал. Но ты не знаешь, почему так получилось. Мы все дружили со школы, а затем в колледже. Я встречалась с твоим отцом, пока на горизонте не появилась Патриция. Мужчины с ума сошли от нее и поспорили на ее признание. Ничего не напоминает? Продолжу. Она искренне любила Хью, но по просьбе Дэвида я рассказала ей об этом пари. И она написала письмо для него, чтобы проучить своего возлюбленного. Да проучила так, что он переспал с Маргарет и она забеременела. Затем Дэвиду оказалось этого мало, и он подсыпал ей наркотики, которыми мы с ним баловались во время нашей связи. Она подарила ему себя, а затем и тебя. Хью был зол, ненавидел его. Да и мне было интересно смотреть, и я только распаляла их. Но тут вдруг ты, враг номер один для его дочери, начал смотреть на девочку не только по-дружески. И тебя требовалось убрать, что он и сделал. Я помогла, всегда помогала им. Я была своей среди мужчин, и это придавало власти. Подменила твои анализы, ведь ты сдавал их в клинике, которой владел мой кузен. Ты был сослан, но затем вернулся. Месть свершилась. Твой отец был мертв. Но ты ведь считал, что он бросил тебя, верно? Нет. Его заставили тебя бросить. Ему каждый день подсыпали наркотики, а потом он просто не мог жить без дозы и алкоголя. Он избивал твою мать, потому что она не желала давать ему денег, не желала понять его, не спала с ним. Но всегда была я, за ночи любви платила ему. Его посадили в тюрьму, но и там к нему подослали человека, чтобы убить. И его убили перед смертной казнью. И это был один и тот же человек, которого вскоре тебе придется называть папочкой. Итак, подытожу. Только в твоих руках это бракосочетание. А если не веришь мне, то спроси у него. Он подтвердит. Или у Маргарет. Она тоже в курсе этой истории.

Смотрел на нее и не мог поверить в сказанное. Что за черт? Ноги задрожали, и я схватился руками за деревянные перила. Мой отец не бросал меня, его преднамеренно заставили скатиться вниз. И я имел клеймо по милости того же самого Хью. Злость, ярость и неконтролируемая жажда мести закипали в крови.

– Решай, две минуты. А я вернусь в шатер, чтобы увидеть окончание этой истории. Я решила, что ты должен знать, не люблю хеппи-энды, потому выбрала самое удачное время, – неприятно рассмеялась Кристалл, и я услышал стук удаляющихся каблуков.

Решать? Да я готов убить его. Урод! Не просто так он меня ненавидел! Не просто так мешал жить. Все было продиктовано местью, ненавистью к моему отцу. А теперь моя мать в его руках, в руках убийцы! Меня вводили в заблуждение всю мою жизнь. И мама знала, что отец не убегал с любовницей и не умер от СПИДа. Это была все ложь!

Дышать стало трудно, неприятный привкус ощущался во рту. Я ощущал себя грязным, ничтожным и полным отвращения. Оболгали. И меня и моего отца. И мать позволила это сделать! Позволила! А если она не знала, если она думала, что отцу нужна была помощь?

Я принял решение.

Глава 73

Оливия

– Доченька, ты не видела Гранда? – обеспокоенно спросила мама, а я уже сама искала его взглядом и только отрицательно покачала головой.

– Если этот сумасброд не явится сейчас же, то я его прибью, придушу собственными руками! – закричала Патриция.

– Спокойно, – глубоко вздохнула я, – я найду его, наверное, он с ребятами и забыл о времени. Будьте готовы в шатре, приведу.

Выскочила из спальни Патриции и начала быстро спускаться вниз.

– Лес! – крикнула я, заметив парня, разговаривавшего с организатором. Он повернулся и восхищенно осмотрел меня. Не время.

– Видел Гранда? – спросила я.

– Нет, мы ушли от него час назад, и он был в душе. Я думал, он готов и в шатре, – удивленно ответил он.

– Нет, он должен был подняться к нам, – уже нервно кусала губу. – Посмотри его в спальне, а я поищу на улице. Попроси еще кого-нибудь о помощи.

Лес кивнул и отдал приказ организатору, я подняла длинную юбку и уже выбежала из дома. Так, думай, Лив, думай. Где он может быть? Лабиринт?

Я пошла в ту сторону. Он волновался, он боялся, надо было быть рядом. А сейчас он, наверное, решил, что не может. Черт возьми!

– Гранд! – крикнула я у входа в зеленый лабиринт, но ответом была тишина.

Уже серьезно начала паниковать, пока огибала зелень, и заметила черный костюм и знакомую фигуру.

– Гранд, с ума сошел? Я тебя везде ищу! – Я стояла и ждала, когда он подойдет.

Но его поза, сжатые кулаки, бледное лицо и налитые кровью глаза заставили меня дрогнуть от страха.

– Гранд, – схватила его за руку, но он ее отбросил.

– Отвали, – рыкнул он.

– Гранд, – преградила ему путь, и он врезался в меня так, что я чуть не упала.

– Лив, не сейчас, – процедил он, скрипя зубами. Такую злость видела первый раз на его лице, и она меня до спазмов в желудке пугала.

– Гранд, пожалуйста, скажи, что произошло? – Мой голос дрогнул, а глаза предательски заслезились.

– Я никогда не был наркоманом! – заорал он, а я остолбенела. – Твой отец ублюдок! Ублюдок, и я собираюсь убить его, сейчас!

– Гранд, – прошептала я, зажмурившись на секунду. Узнал? Узнал о прошлом? Но как? Кто? Папа был с мужчинами, мама с нами.

– Ты представляешь, что он сделал, Ливи? Твой отец убийца! Он прикончил моего отца, он заставил меня пройти через такой ад, – продолжал он изливать гнев.

– Что ты говоришь? – не могла признаться, что знаю. Не могла и играла. Снова играла.

– Твой отец подменил мои анализы, чтобы я не тронул тебя. Твой отец посадил моего отца в тюрьму, он подсыпал ему наркотики. Он заставил его стать человеком, который обратился в монстра! Это все он! И я должен смотреть, как этот урод улыбается и женится? Никогда, слышишь? – Он схватил меня за локти и встряхнул.

Пискнула от боли, и мои губы задрожали. Больно видеть страдания любимого, но еще больнее знать, что ты виновата отчасти в этом. Меня разрывало от этих чувств, разрывало настолько сильно, что я больше не могла терпеть их.

– Ливи, черт, малышка. Моя малышка. – Глаза Гранда наполнились слезами, и в следующий момент он обнял меня. – Мне так гадко, Ливи. Мне так плохо, что я готов умереть от этого. Жил во лжи, вся моя жизнь – это была игра. Господи, малышка, я не знаю, что мне делать. Я потерян, Ливи. Я один.

Я глотала слезы, было плевать на макияж, только крепче прижималась к нему и гладила по плечам, по волосам, чтобы унять эту боль.

– Гранд, ты не один. Я рядом, тут с тобой, – прошептала я.

– Я не могу этого сделать, Ливи. Просто не могу, понимаешь? Я боюсь сорваться сейчас, чуть не ударил тебя из-за него. Я готов был ударить, потому что ты всего лишь его дочь. Но ты ведь ни при чем, ты не виновата, ты ничего не знала, ты со мной, – от его слов становилось еще хуже внутри, ком, который сжимал горло, не давал дышать. И я судорожно хватала ртом воздух и беззвучно плакала.

– Я… я… Гранд, господи, – не могла сказать ни слова.

– Моя малышка, ты всегда будешь со мной, правда? Я пойду туда, если ты пообещаешь мне, что больше никогда не увижу его. Не могу жить теперь просто так, я готов сам на убийство из-за прошлого. Но ведь ты забыла, что я сделал, ты живешь. Ты любишь меня. Ведь так? – спрашивал он, смотря на меня блестящими глазами, из которых катились слезы.

– Конечно, люблю. Всегда буду любить, Гранд, – облизав губы, произнесла я.

– И как только это окончится, мы уедем, да?

– Да.

– Скажи, ведь ты не знала ничего, ты ведь не могла так поступить со мной? Ты же моя, ты мое прошлое и настоящее, и теперь единственное, что у меня осталось. Никогда не уходи от меня, обещай, что никогда так подло не обманешь и не предашь.

Господи, какой ты урод! Я ненавижу тебя, ни за что, никогда в жизни больше не буду молиться, не буду ходить в церковь. Потому что сейчас ты заставляешь меня врать, снова и снова. За что? Тебе не хватило всей той боли, что я пережила? Не хватило того, что готова умирать постоянно, чтобы не видеть этой муки в его глазах? За что ты так со мной?

– Нет, – едва слышно ответила я.

– Я люблю тебя, Ливи, – прошептал он, обнимая меня.

А я ненавидела себя за это. Ненавидела весь мир, кроме него. Не могла потерять, знала, что будет плохо, знала, что буду корить себя всю жизнь. Но слаба. Я женщина и слаба в своих страстях и предпочтениях.

– Гранд! Лив! Какого хрена? Вы совсем оборзели! – закричал Тео, а я начала дышать, подняв голову с плеча Гранда.

– Все будет хорошо, мы уедем, куда захочешь. Только прошу тебя, не надо бойни, Гранд. Не надо, – взмолилась я, смотря в блестящие глаза.

– Только ради тебя, а потом не смогу остаться в стороне. Я потребую ответов, сатисфакции, наконец. И ты будешь со мной, ты будешь на моей стороне. Обещаешь это? – твердо спросил он.

– Обещаю, – кивнула я.

– Черт, вы совсем ума лишились! – заорал брат уже рядом.

Я выпуталась из его объятий и, не смотря на брата, пробежала мимо него. Отвратительный день, а начиналось все так хорошо. Как была прекрасна ночь. И все разрушилось. Я должна была сама сказать ему. А сейчас уже поздно, и я могу только гадать о последствиях.

Пролетев вверх по лестнице, мимо обескураженных мамы и других женщин, я захлопнула дверь в нашу спальню.

Надо терпеть. Надо. Должна. А потом я увезу его подальше, я запудрю ему мозги, чтобы Гранд не думал больше о прошлом, попытаюсь убедить. Только мне необходима помощь, но ее неоткуда было ждать. Больше неоткуда.

Поправив макияж, я уже торопливо спустилась вниз и прошла к шатру. Гранд стоял там, не отвечая ни на вопросы, ни на проклятья своей матери. Одинокий и обозленный.

– Все хорошо, – как мантру повторила я, подойдя к нему и взяв его руку в свою.

– Только ради тебя, – процедил он.

– Спасибо, Гранд. Я люблю тебя, мы со всем разберемся, – прошептала я, поцеловав его ладонь.

– Так, все! – хлопнула в ладоши организатор. – Оливия, ты идешь первой, – сказала она мне и вложила в руки букет, от которого меня затошнило.

Я кивнула и встала на свое место. Было ощущение, что я иду на эшафот. Да, это неправильно. Но это не моя жизнь, не мои решения. Решать должны только папа и Патриция. Музыка заиграла, а я не могла улыбаться. Но заставила себя, вышло, наверное, ужасно, но было плевать.

Прекрасный день, замечательный, только погода была не согласна. Тучи над свадебным шатром сгустились, обещая грозу не только на небе, но и в моей жизни. Должна была заметить. Должна, но не придала значения. И теперь под звуки арфы я иду по проходу, цепляясь за букет, который выбирала сама. А внутри горечь и печаль, сердце болело, стонало и извивалось внутри. Не видела ничего: ни украшенного убранства, ни цветов вокруг, ни опускающихся сверху нитей с камнями, ни счастливого отца, ни регистратора брака, ничего. Одна пустота.

Встав на свое место, повернулась и смотрела на папу. А он не замечал никого, кроме своей невесты. Не готова была повернуться и наблюдать за Грандом, который вел ее. Я была прикована к человеку, который разрушил столько жизней. Ненавидела, готова была разорвать, уничтожить и сама сорвать свадьбу.

– Доченька, все хорошо? – спросила мама, и я моргнула.

– Да, – сухо ответила я.

– Ты бледная, и тебя немного шатает, – описала она мой вид.

– Не знаешь почему? – язвительно спросила я и передернула плечами.

Гранд подвел Патрицию к отцу и даже не посмотрел на него, а, обогнув, встал рядом со мной. Кто-то шикнул, но, видно, Гранд показал, что сейчас взорвется, и нас оставили.

Патриция удивленно обернулась, и я кивнула ей, протягивая руку для ее букета. Она нервно улыбнулась и передала мне его.

– Не могу смотреть на это, – прошептал Гранд.

– Знаю, потерпи, это их решение. А потом… потом сам расскажешь ей все, – попросила его, и он обнял меня за талию, прижимая к себе, как броню.

Да, со стороны мы выглядели как влюбленные, которые не готовы расставаться даже на минуту, но все было не так. Он держался за меня, чтобы помнить о своем обещании, чтобы не сорваться, я ощущала это по его быстрому дыханию и силе, с которой он обнимал меня. Терпеть. Улыбаться и терпеть.

– Пусть те, кто против этого брака, скажут сейчас или молчат вечно, – произнес регистратор, а я затаила дыхание.

Тишина, казалось, начала потрескивать, как и еще немного мои ребра. Но ждала, надеялась, верила.