У изголовья прошлых лет Мосова Вера

Иллюстратор Мария Лебедева

© Вера Мосова, 2026

© Мария Лебедева, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-4490-2325-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1.

Ифигения в Тавриде

Паром плавно скользит по морской глади, южное солнце слепит глаза, и, несмотря на темные очки, Женьке приходится слегка щуриться. Но это, как ни странно, не доставляет ей неудобства. Ведь она полна предвкушений – впереди две недели долгожданного отдыха в приморском пансионате. Вот оно, благодатное тепло! Вот море, к которому рвалась она всей душой. Волны, играя, плещутся далеко внизу. Женька стоит на палубе парома, который везет ее в Керчь. А там… Зажмурившись, она пытается представить, что ждет ее впереди.

За свою недолгую жизнь она лишь однажды была на море, да и то в далеком детстве. От той поездки осталось ощущение какого-то внутреннего трепета перед огромным водным пространством. Море воспринималось ею, как некое живое загадочное существо. Оно дышало, собирая в пену миллионы пузырьков, оно пело, накатывая волной на берег, оно манило и пугало одновременно. Пятилетняя Женька, замирая, прислушивалась к его дыханию, забрасывала родителей вопросами, которые казались им забавными и вызывали улыбки, а порой и веселый смех, что очень обижало малышку. Иногда по вечерам она звала маму на берег.

– Что там делать в такой поздний час? – недовольно спрашивала та.

– С морем поговорить хочу.

– Завтра и поговоришь, – подхватывал отец.

– Нет, вы не понимаете! – настаивала девчушка. – Днем оно говорит со всеми сразу, а вечером – только со мной!

И родители вынуждены были устраивать поздние прогулки на берег, где Женька садилась на еще не остывший камень, смотрела на лунную дорожку и что-то тихо шептала. А мама с папой в обнимку стояли в сторонке, чтобы не мешать беседе дочки с морем. В последний вечер перед отъездом, сложив рупором маленькие ладошки, Женька громко крикнула своему непостижимому другу:

– Я вернусь к тебе! Ты жди меня! И не скучай!

Словно услыхав ее, море тут же наползло волной на берег, замочив маленькие сандалики.

С той поры образ моря навсегда поселился в ее сознании, но вернуться к нему Женьке до сих пор не удавалось. Вскоре после той поездки папа тяжело заболел, а потом его не стало. Мама из последних сил поднимала дочь. На скромную зарплату школьного библиотекаря не очень-то пошикуешь, поэтому отпуск они обычно проводили на бабушкиной даче, уже не до моря было.

После школы Женька поступила в театрально-художественный колледж и, получив диплом художника по гриму, устроилась на работу в театр. Ей все там нравилось: и сам процесс создания образов, и актеры, и даже закулисные интриги, привносившие в жизнь труппы некий драйв, – но, столкнувшись однажды с кинематографом, Женька, не раздумывая, порвала с театром. Она поняла, что это и есть ее стихия. Конечно, работа в кинопроизводстве не была стабильной, между проектами порой выпадали большие периоды безвременья, но мир кино отныне стал ее жизнью. Он был сродни морю, которое по-прежнему не отпускало. Оно часто являлось во снах, неизменно маня к себе. Море продолжало с ней разговаривать! Могло нежно рокотать и бурно неистовствовать, мягко шелестеть пеной у берега или вздыматься огромной стеной. В такие дни она просыпалась совершенно счастливой, как в далеком детстве.

Женька улыбнулась нахлынувшим воспоминаниям.

– Здравствуй, море! Я вернулась к тебе! – прокричала она мысленно и представила, как удивится и обрадуется Игорь, когда она появится в их номере. Интересно, он уже вернулся со съемок или еще работает? Пару часов назад от него пришло очередное сообщение: «Скучаю, жду, вожделею!». Она смущенно закрыла глаза, вспомнив эти слова. Игорь любит шокировать ее своими откровенными высказываниями, и Женькино смущение его как будто забавляет.

Они познакомились год назад на съемках очередного сериала про любовь и разлуку, где Игорь играл героя-любовника. Дело было на окраине старинного подмосковного городка во время натурных съемок. Женька тогда приехала заменить свою хорошую знакомую и коллегу Ларису Петровну, которую с острым приступом аппендицита увезли в больницу, и та, сожалея, что невольно подводит всю съемочную группу, оставила режиссеру Женькин телефон.

Когда Игорь в первый раз пришел к ней на грим, то буквально остолбенел. И было от чего – перед ним возникла стройная девичья фигурка в легком белом сарафане в мелкий синий цветочек. Длинная русая коса, перекинутая через плечо, достигала пояса, а пронзительно-голубые глаза смотрели, казалось, в самую душу. Прямая осанка, мягкие движения рук и изящные тонкие запястья довершали образ.

– Барышня, из какого мира Вы явились сюда? – слегка оправившись, произнес Игорь. – Это немыслимо! Тургеневская девушка! Здесь! Сейчас! Я немедленно хочу узнать Ваше имя!

– Евгения, – застенчиво ответила она.

– Божественная! – артистично возведя руки, проговорил он. – Ифигения! Именно так я и стану Вас называть!

– Ифигения не богиня! – попыталась возразить Женька. – Она всего лишь жрица храма Артемиды.

– А для меня богиня! Навеки! – не без патетики воскликнул он. – Надеюсь, я не буду за это умерщвлен пред алтарем Артемиды?

Смущенно покачав головой, Женька усадила актера в кресло и принялась за работу, в то время как он буквально поедал ее глазами, шутил и дарил белозубые улыбки. Потом взял хрупкую ладонь девушки в свою и сказал, что впервые его гримирует богиня. Она осторожно высвободила руку, а он продолжал говорить, что эти нежные пальчики созданы только для того, чтобы их целовать, что от их легких прикосновений он тает и возносится на небеса. Она в ответ лишь рассмеялась, но парень запал ей в душу, и на следующее утро смущенная Ифигения с нетерпением выглядывала из своего гримвагена в надежде увидеть знакомый силуэт.

С той поры и завязался их роман. Было начало лета, в воздухе витал легкий аромат полевых цветов, дружно гудели пчелы, а утреннее солнце многообещающе улыбалось, словно напоминая, что впереди ждет удивительно тихий и теплый вечер. А что может быть лучше для первых свиданий? Игорь в то время расстался со своей звездной женой и искал утешения, а Женька, тут же влюбившаяся по уши, искренне верила, что именно в ней он и нашел свое спасение. С тех съемок она вернулась совершенно другим человеком. По ее светящемуся взгляду мама все поняла без лишних слов и даже украдкой смахнула слезу, радуясь за дочь и сожалея, что Женькин отец не видит сияющих счастьем глаз своей любимицы.

Свидания, букеты, прогулки по городу и романтические ужины наполнили жизнь новым звучанием. Женька и не заметила, как промчалось лето, а осенью Игорь предложил переехать жить к нему. Она согласилась, ни минуты не раздумывая. Оба много работали и чаще всего на разных проектах, что вынуждало их жить в постоянных разлуках. Но за весь прошедший год Женька ни разу не пожалела о своем выборе и с нетерпением ждала свадьбы, уже назначенной на осень. Будущая свекровь приняла новую пассию сына вполне благосклонно и даже порадовалась, что потенциальная невестка, в отличие от его первой жены, не актриса.

– Эта хоть звездить не будет! – заявила она Игорю. – В то же время хорошо, что она из ваших, из киношного круга, значит, понимает всю специфику работы и не станет закатывать скандалов из-за твоих постоянных разъездов.

– Ты не знаешь Женьку! Она и так не стала бы скандалить, это не в ее характере, – ответил он матери.

– Зато я знаю жизнь! – резонно заметила мамаша. – Но девчонка и в самом деле хороша, с этим не поспоришь.

Так сын получил матушкино благословение, и Женька была почти что принята в новую семью.

Идея устроить совместный отдых на море принадлежала Игорю.

– Ты никогда не бывала в Крыму? Никогда? – удивленно спрашивал он. – Тогда ты точно должна поехать со мной! Ифигения в Тавриде! Круто! Ознаменуем годовщину наших отношений! Мы вместе поднимемся на гору Митридат, оставив твои божественные следы на каждой ступени! Съездим в Бахчисарай! А Ласточкино гнездо! Боже! В благословенной Тавриде столько всего интересного! Тебе непременно надо там побывать!

Женька с улыбкой смотрела на своего жениха. Перспектива отдохнуть вдвоем на море ей очень понравилась, но ведь у него съемки, а это значит, что она будет в одиночестве валяться на пляже или сидеть в номере.

– У меня всего четыре съемочных дня! – убедительно восклицал он. – Ты пока осмотришься, позагораешь, а потом я освобожусь, и мы будем путешествовать по всему Крыму! А если хочешь, можешь приехать чуть позже. Соглашайся, котенок!

А почему бы и нет? Женька как раз заканчивала работу на очередном сериале, и новых предложений пока не поступало, так что она вполне могла позволить себе небольшой отдых. Тут же зайдя в интернет, она занялась поиском подходящего пансионата и вскоре нашла то, что хотела, и совсем недалеко от Керчи. Это было частное заведение на берегу моря, с бассейном во внутреннем дворике и плетеной мебелью на просторных балконах. Заказать и оплатить номер не составило никакого труда. Да здравствуют современные технологии! И вот уже в предвкушении отпуска Женька готовит летние наряды, а Игорь составляет экскурсионную программу.

Однако перед самым отъездом их планы слегка нарушились. Будь он неладен, этот пресловутый форс-мажор! Три дополнительных съемочных дня задержали Женьку в Москве, и Игорю пришлось уехать одному.

– Да не горюй ты так, Ифигения моя! – утешал он подругу. – Приедешь на три дня позже, ничего страшного. Я все равно пока буду там занят целыми днями.

Она согласно кивала головой, хоть ей и не очень нравилось, что весь этот сложный путь до Керчи на поезде, автобусе и пароме предстоит одолевать одной.

– Слушай, котенок, может, ты договоришься с пансионатом, чтобы меня туда поселили? – спросил вдруг Игорь. – Не хочется мне зависать в дешевой гостинице вместе со всей группой, когда у тебя уже приличный номер оплачен. Чего ему зря простаивать? Я там осмотрюсь пока, закажу экскурсии, а потом тебя встречу. Ты, главное, звони с дороги.

Конечно, он прав, так будет разумнее, и божественная Ифигения тут же решила вопрос проживания Игоря в номере, оформленном на нее.

На том они и расстались. Жених слал невесте короткие смс-ки, которые согревали ей сердце. На счастье, Женька задержалась в Москве всего на пару дней и тут же выехала следом за Игорем. Она решила сделать ему сюрприз и не стала заранее сообщать о своем приезде. Дорога оказалась не такой уж утомительной, зря она волновалась – все складывалось вполне благополучно. В Анапе у поезда всех прибывших встретили волонтеры и направили к автобусам, идущим к паромной переправе. И вот Женька уже плывет через Керченский пролив, любуясь морем и предвкушая невероятный восторг от встречи с любимым. За паромом огромной белой стаей летят чайки, кружат в каком-то феерическом танце, то опускаясь, то взмывая ввысь, и душа Женькина парит вместе с ними. Пассажиры бросают птицам крошки, а те ловят их на лету. От этой удивительной картины невозможно оторвать глаз. Щелкают фотоаппараты, раздаются восторженные возгласы.

Угрюмый таксист, за всю дорогу не проронивший ни слова, притормозил у самого входа в пансионат. Девушка за стойкой администратора долго разглядывала Женькин паспорт и как-то странно посмотрела на нее, словно хотела что-то сказать.

– Да, я не очень удачно вышла на фото, – улыбнулась Женька, – но это точно я! Все равно скоро свадьба, возьму фамилию мужа и поменяю этот паспорт.

Администратор улыбнулась в ответ и подала ей ключ от номера.

– Вам на второй этаж, – учтиво сказала она. – Лестница справа.

Открыв дверь номера, Женька почувствовала, что там кто-то есть, и громко крикнула:

– Игорь! Я приехала!

– Что, милый? Ты что-то сказал? – раздался вдруг женский голос, сбоку отворилась дверь, и послышался шум льющейся воды. Оттуда появилась обнаженная девица.

– Ой! – громко воскликнула та и поспешила спрятаться за дверь.

– Что случилось, котенок? – раздался из комнаты голос Игоря, и тут же перед Женькой возник его обнаженный торс. Босые ноги слегка подогнулись, повязанное на бедра полотенце поехало вниз. Хватаясь за него рукой, он проговорил, заикаясь:

– …Тты? …Ккак? …Рразве?

Женька молча развернулась и вышла из номера. Слезы душили, но она сдерживала себя из последних сил. Девушка-администратор опустила глаза, сделав вид, что занята своими делами. Тот же таксист по-прежнему сидел в машине в ожидании клиентов. Женька бросилась к нему. Закрывая дверцу автомобиля, она боковым зрением заметила выскочившего Игоря, который уже успел натянуть на себя шорты и майку.

– Жень, постой! – крикнул он, взмахнув рукой.

– В Керчь, – сказала она водителю, и такси мягко зашуршало шинами по гравийной дорожке.

Глава 2

Светка

– Что? Сразу обратно? Даже в море не окунулась? – воскликнула изумленная Светка.

– А что мне оставалось? Поселиться там третьей? – спокойно возразила подруге Женька.

– Вот гад! Я знала, что ничего хорошего у тебя с этим Казановой не выйдет.

Женька в ответ лишь махнула рукой. Светке Игорь сразу не понравился, с первого дня их знакомства.

– Извини меня, подруга, но это не вариант, – заявила она тогда Женьке.

– Почему? – удивилась вновь нареченная Ифигения.

Можно подумать, ее Стасик – вариант. Сидит у жены на шее, работу найти не может. А Светка крутится как белка в колесе, тянет на себе и мужа, и пятилетних сыновей-близнецов. Так еще сама же его и защищает, он у нее, видите ли, хороший семьянин, детей любит, а это для женщины главное.

– Да потому что ты у нас девица серьезная, на классической литературе воспитанная, – довольно жестко проговорила Светка. – Тебе надо влюбиться один раз и на всю жизнь. Так?

– Так! – согласилась Женька. – Вот я и влюбилась на всю жизнь.

– С такими, как он, на всю жизнь не бывает! – констатировала подруга. – Твой Игорь – объект многоразового использования! Типичный представитель отряда спермоносцев! И ничего, кроме боли, он тебе не даст!

– Он уже дал мне многое! – пыталась возражать Женька. – Он открыл мне целый мир! Ты просто не знаешь Игоря!

– Какой мир? Мир пропитанной сладким потом постели? Просто он твой первый мужик, вот ты его и боготворишь. А будь у тебя хотя бы небольшой опыт, ты бы знала, что все они, по сути, одинаковые. Смазливая мордашка и галантное ухаживание – это еще не все, что надо нам для жизни.

– А что нам надо?

– Нам надо, чтобы был надежный, вот как та самая пресловутая каменная стена, и чтоб семейные ценности были у него на должном уровне.

– А у Игоря все на уровне, и я с ним как за каменной стеной! – настойчиво защищала своего возлюбленного Женька.

Теперь вот оказалось, что подруга была права. Как ни горько такое осознавать, но это факт.

Светка села рядом с Женькой на диванчик, наклонила ее голову на свое плечо и тихо сказала:

– А ты поплачь, со слезами и боль выльется.

– Не плачется, – вздохнула Женька, податливо прижавшись к родному плечу.

– Вот такая ты у нас и есть: с виду просто девочка-ромашка, хрупкий цветочек, а внутри – кремень, – гладя несчастную по голове, мягко проговорила сердобольная подруга.

Они сидели в уютной Светкиной кухне на окраине Москвы. Светка была Женькиной подругой, проверенной годами, самой близкой и надежной. Такой близкой, что ближе не бывает. Они вместе учились в школе, вместе поступали в колледж. Вернее, Женька пошла туда следом за подругой. На самом деле она собиралась поступать в художественное училище, потому что с детства любила рисовать, лепить, клеить и вообще все, что связано с рукоприкладством в хорошем смысле этого слова. Светка решила пойти на специальность «Светорежиссура», смеясь, что выбрала профессию исключительно по созвучию со своим именем, а Женька поступила на художественно-гримерное отделение, чтобы быть как можно ближе к подруге. Все равно ведь художественная специальность, так какая разница, в каком колледже учиться? Зато тут они были вместе, как всегда. Правда, Светка диплом так и не получила, выскочив замуж по залету уже на втором курсе. Но она была не из тех, кто, родив детей, готов полностью раствориться в семейных хлопотах. Сыновья Сенька и Венька, пестуемые бабушками и дедушками, не помешали ей окончить режиссерские курсы, и сейчас она успешно совмещает семейные хлопоты с работой второго режиссера. Она-то и привела Женьку в мир кино, позвав ее однажды на проект, где работала сама. Женьке в ту пору служба в театре уже слегка приелась, к тому же она заочно училась в институте, и желание расширить границы своей деятельности у нее давно созрело. Так что предложение подруги оказалось очень кстати.

– Что ты теперь думаешь делать? – участливо спросила Светка. Ее золотисто-карие глаза пытливо смотрели на подругу. Привычно поправив непослушный тёмный локон, она добавила:

– Я бы посоветовала тебе нырнуть в новый роман. Сама знаешь – клин клином вышибают!

– Едва ли у меня это получится, – усмехнулась Женька.

– А вот это ты зря! Нельзя так раскисать из-за каждого кобеля!

– Я не из-за каждого, я только из-за одного.

– Вот именно! Тебе сколько лет? Двадцать шесть! Пора семью иметь, детей. Время-то уходит!

– Ну, не всем же везет, как тебе! – усмехнулась Женька.

– А ты засунь свою иронию, знаешь куда? Я-то при муже и детях, а ты по-прежнему одна.

– Знаю!

– Вот и хорошо, что знаешь! Перелистывай страницу и начинай с чистого листа!

Женька промолчала в ответ.

– И где теперь наш Казанова? – не унималась Светка. – Вернулся в Москву или остался отдыхать?

Женька пожала плечами.

– Он не докучает тебе своими звонками?

– Не докучает. Поначалу звонил, но я отключила телефон, а как добралась до дома, сразу симку поменяла. Так что я ничего о нем не знаю.

– А где ты сейчас живешь? По-прежнему в его квартире?

– Забрала свои вещи и вернулась к маме.

– А что говорит мама? – продолжала допрос подруга.

– Мама деликатничает, старается не задавать лишних вопросов. А сегодня сказала, что освобождается бабушкина квартира. Мы ее сдавали, а жильцы недавно ипотеку взяли, в свою квартиру переезжают. В общем, если я пожелаю, то могу там поселиться.

– А ты пожелаешь?

– Не знаю, – пожала плечами Женька.

– Она не знает! Квартира чуть ли не в самом центре столицы! Любой за счастье посчитал бы, а она не знает! Я вообще удивляюсь, почему тетя Саша до сих пор сама не переехала туда?

– Потому что мама любит свою квартиру на Ясеневой, там ей все напоминает о папе, да и доход был неплохой с квартирантов. Правда, Игорь намекал мне, что нам стоит поселиться там после свадьбы, и мама уже готова была отказать жильцам.

– А у твоего Казановы губа не дура! – возмущенно воскликнула Светка. – Уже и планы на квартиру строил. Едва ли он так просто отпустит тебя. Ты ж невеста с шикарным приданым!

– Да ладно тебе! Он и не бывал в той квартире ни разу, просто знает, что она где-то на проспекте Мира. Очень удивился, когда я о ней рассказала. Все выспрашивал, откуда у меня такое наследство и почему я там не живу.

– И, правда, почему?

– Не могу. После смерти бабы Маши мне там было как-то неуютно, – Женька даже поежилась, говоря это.

– Забудь! Постарайся побороть себя! Новую жизнь надо начинать на новом месте!

Их разговор был прерван появлением Стаса.

– Парни заснули, – сообщил он. – Может, чаю попьем?

– Попьем! – откликнулась Светка и принялась хлопотать.

– Я, наверное, домой пойду, – поднялась Женька.

– Куда ты пойдешь? Поздно уже. Сейчас чаю попьем, и я тебя отвезу! – скомандовала подруга.

– Кстати, насчет «отвезу», – вклинился в разговор Стас. – У меня завтра собеседование, подкинь меня до офиса.

– И где этот офис? – повернулась от плиты Светка.

– Где-то в районе Марьиной Рощи.

– Так туда проще на метро!

– Во-первых, на метро с пересадками, а во-вторых, подъехать к офису на авто с личным водителем – это все-таки более впечатляет работодателей, – то ли в шутку, то ли всерьез возразил ей муж.

– Опять твои понты корявые! – отмахнулась Светка. – Пора бы уже и самому права получить.

– Некогда мне на курсы ходить, – важным тоном проговорил он.

– Ахха! – усмехнулась жена, но развивать тему не стала.

Женька с невольной улыбкой посмотрела на Стаса. И это та каменная стена, за которой прячется ее подруга? Скорее, наоборот, это муж за ней как за каменной стеной. За последний год он поменял три места работы, потому что, как он говорит, нигде не был оценен по достоинству. Зарплата, назначенная непревзойденному гению менеджмента на испытательный срок, конечно же, была для него унизительной, а требования работодателей к нему чересчур завышенными. А потому он нигде не задерживался до окончания этого самого испытательного срока.

– Зато он заточен на семью! – обычно защищала мужа Светка. – Ему неинтересны адюльтеры, он любящий муж и отец, а это и есть самое главное в семейной жизни!

Хорошая отговорка для паразита. Да-да! Он элементарно паразитирует на своей жене! Присосался и пьет ее кровушку. Ему, видите ли, неинтересны адюльтеры! Конечно, неинтересны! Ведь даже для этого надо слегка напрячься, а он привык жить в состоянии лёгкой расслабленности. Неужели Светка так его любит, что не замечает этого? Или замечает, но делает вид, что все в порядке? Скорее всего, так и есть.

– О чем задумалась, подруга? – раздался Светкин голос. – Чай остывает!

– Опять ты мне до самых краев налила! – возмущенно прошипел Стас. – Сколько можно говорить тебе?! Теперь места для сахара не осталось.

Светка молча взяла чашку и, отлив немного чая в раковину, поставила ее перед мужем.

– Спасибо! – все так же раздраженно проговорил он и взялся за чайную ложку.

От неловкости Женька опустила глаза.

Неожиданно у нее запел телефон. Звонила мама, которая уже начала волноваться, что дочери так долго нет.

– Женечка, тут к тебе Игорь приходил, – явно преодолевая неловкость, проговорила она.

Женька молчала, не зная, что сказать.

– Он твою заколку для волос принес, – добавила мать. – И новый номер твоего телефона просил. Но я сказала, что не знаю.

Женька даже представила, как мама краснеет при этих словах, она не любила неправды.

– Прости меня, пожалуйста, что тебе пришлось лгать из-за меня, – виновато проговорила Женька. – Завтра я переберусь в бабушкину квартиру, и он больше не станет докучать тебе.

– Вернулся, значит, наш Казанова, – заключила Светка. – Тогда тем более без сопровождения я тебя не отпущу!

Подъезжая к подъезду, подруги увидели в свете фар сидящего на скамейке Игоря.

– Что делать будем? – спросила Светка. – Хочешь, я провожу тебя до квартиры?

– Давай немного в машине посидим, может, он уйдёт. Он ведь нас не видит?

– Не видит, конечно.

Но уходить Игорь не собирался. Вероятно, он решил во что бы то ни стало дождаться Женьку. За это время трижды позвонил Стасик, требуя, чтобы жена немедленно возвращалась домой. И чем этот домашний тиран лучше Игоря?

– Он просто волнуется, – оправдывала мужа Светка, – беспокоится за мою безопасность.

– Надо было взять его с собой, – проговорила Женька.

– Он бы не поехал, я его знаю.

– Ладно, Светик, пойду я, тебе надо возвращаться домой. Похоже, Игорь решил тут заночевать, и разговора с ним мне все равно не избежать.

– Ты уверена? – бросила подруга вслед выходящей из машины Женьке, но та уже хлопнула дверцей и решительно направилась к подъезду.

Игорь тут же вскочил:

– Женечка, котенок, нам надо поговорить!

– Ну что ж, надо так надо! – спокойно ответила ему Женька. – Только я смотрю, поголовье твоих котят увеличивается. Где ты оставил своего нового котенка?

– Жень, ты все не так поняла! Я… мы…

– Репетировали, правда? – подсказала она не без сарказма.

Игорь смутился.

– Нет, я не это хотел сказать. Я, конечно, виноват. Но все это ничего не значит! Я же только тебя люблю! Нам же было так здорово вместе! У нас скоро свадьба! Все будет хорошо! Я клянусь, такого больше не повторится! Никогда!

– Ты хочешь сказать, что станешь хитрее и изощреннее и больше так глупо не проколешься?

– Ну, зачем же ты так?! Я раскаиваюсь! Я молю тебя о прощении!

– Я тоже раскаиваюсь! – ответила Женька, и тут же в его глазах мелькнула надежда. – Я раскаиваюсь, что доверилась не тому человеку, – добавила она. – Мне очень жаль, но предательства я не прощаю. Извини.

И она шагнула к двери подъезда. Игорь попытался взять ее за руку, но Женька руку выдернула и решительно набрала код на домофоне. Когда за ней захлопнулась дверь, Светка завела двигатель. Она не уезжала, пока подруга не закончила свой разговор. А вдруг помощь понадобится?

Женька прислонилась к закрывшейся двери, мучительно прокручивая в голове весь свой разговор с Игорем. Господи! Ну почему он не нашел таких слов, чтобы Женька поверила?! Она готова была его простить, только бы все как-то разумно объяснилось. Пусть бы предательства не было, просто девушка из соседнего номера попросилась принять душ, потому что у нее он не работает. Или это не Игорева девица, а какого-нибудь актера из их группы. И он тоже был тут, только не успел выйти из комнаты. Или… Да мало ли какие еще могут быть объяснения. Но их нет. Есть обнаженная девица, есть его воркующий голосок и полотенце, сползающее с голых бедер.

Ее предали. Низко. Подло. Коварно. И банально до тошноты.

Глава 3

Семейный рок

Наутро Женька осматривала свое новое жилище. Как же давно она тут не была! Сейчас бабушкина квартира предстала перед ней совершенно по-новому. Одна из комнат была пуста, если не считать старой пальмы в огромной кадке. Надо же, она еще жива! Растопырила свои огромные многопалые лапы и греется в лучах утреннего солнца, заливающего комнату через свободные от занавесей окна эркера. Высокие потолки, обрамленные замысловатой лепниной, как будто увеличивают пространство. А старый паркет, местами слегка поскрипывающий при ходьбе, невольно напоминает, что все тут дышит историей. Вторая комната с некоторых пор (а если точнее, с тех пор как умерла бабушка Маша, около двух лет назад) стала своеобразным хранилищем старых вещей. Вещи эти когда-то принадлежали Женькиной бабушке и даже прабабушке. Часть их лежала в двух старых дерматиновых чемоданах с металлическими уголками, часть – в видавшем виды сундуке. Вдоль стен стояла старинная мебель: буфет, покрытый черным лаком, стол с резными ножками, кровать с металлическим изголовьем, на котором бодро топорщились затейливые шишечки. Тут же притулился старинный комод. Когда-то Женька с матерью сложили все бабушкины вещи в эту комнату, чтобы вторую сдать внаем. И сейчас ей предстоит разбираться со всем этим скарбом.

Женька прошла на кухню. Там главенствовал большой старый стол, накрытый потертой клеенкой, возле него – пара массивных деревянных табуретов, у стены – старая газовая плита. Чугунная раковина с отбитой местами эмалью наполовину покрыта ржавчиной. Из крана капает вода. Новоявленная хозяйка попыталась закрыть кран, но капли продолжали размеренно стучать. Придется менять смеситель. Да и мебели этой давно пора на свалку. Женька прикинула, как будет тут смотреться новый кухонный гарнитур. А что? Вот заработает она денег и купит приличную мебель. Только что ей делать с тем барахлом, которым забита спальня? Женька вернулась туда. Осмотрелась. Сейчас она займётся уборкой в свободной комнате, а после работы обещала приехать мама, и вместе они решат, как поступить с этой рухлядью. Что-то однозначно придется выкинуть, а что-то может еще послужить. Хотя бы вот это старинное зеркало. Амальгама, конечно, уже попорчена местами, зато какая шикарная рама! Или комод. Чем не красавец? Если у него поменять ручки и приделать к ящикам выдвижные механизмы, то он будет очень даже хорош.

Женька выдвинула один из маленьких верхних ящичков комода и обнаружила в нем потертую дерматиновую папку на завязках. Она не удержалась от соблазна заглянуть внутрь. Толстая потрепанная тетрадь, исписанная размашистым почерком, пожелтевшие листочки со стихами и рисунками да несколько давних фото, качество которых оставляло желать лучшего. Снимки явно очень старые. Скорее всего, это примерно середина двадцатого века, а то и раньше. На обратной стороне некоторых из них стоят даты. Женька взяла наиболее четкий снимок. На нем была запечатлена молодая женщина с ребенком. Видно, что к съемке та тщательно готовилась. Ее волосы аккуратно поделены на пробор и уложены в два ровных валика, из-под которых струятся крупные локоны до плеч. Темное платье в белый горошек – вероятно, крепдешиновое – украшено изящным белым воротничком. На коленях женщина держит маленькую девочку примерно годовалого возраста. На малышке светлое пышное платьице, из-под которого видны толстенькие ножки в забавных вязаных башмачках. Женька повертела фото в руках и обнаружила на обратной стороне витиеватую надпись, сделанную фиолетовыми чернилами: «1947 год». Скорее всего, это и есть прабабушка Женя, Евгения Петровна, а малышка – ее дочь, то есть, бабушка Маша.

Женька отложила фото в сторонку и взяла первый попавшийся листок. Тем же размашистым почерком на нем было написано:

У изголовья прошлых лет

Сижу я, голову склоня,

Увы, тебя со мною нет,

Как нет уже и той меня.

Неожиданно раздался мамин голос:

– Чем ты тут занимаешься? Я ушла с работы пораньше, чтоб тебе помочь, а ты, я смотрю, не спешишь с уборкой.

– Да вот, выдвинула ящик, а тут так много интересного, что я не могу оторваться. Чьи это стихи, ты не знаешь? – Женька протянула матери листок.

– Догадываюсь. Скорее всего, это бабушки Жени. Твоей прабабки. Она у нас была очень занятной личностью.

– А на этом фото она? – Женька протянула матери снимок женщины с маленькой девочкой.

– Она. И мама моя. У меня где-то есть похожая фотография, на ней мама держит на коленях меня, вот такую же малявку. А ты, часом, не беременна?

– Мам, что за странный переход от семейных фотографий к беременности? – удивилась Женька.

– Понимаешь, у нас над семьей довлеет какой-то злой рок. Во-первых, всегда рождаются только девочки, а во-вторых, все они растут без отцов.

– Если ты боишься, что, расставшись с Игорем, я стану матерью-одиночкой, то отвечаю тебе – нет! Я не беременна!

– Ну и ладно! Все еще впереди.

– Неужели ты на полном серьезе веришь в какой-то рок? – удивилась Женька.

– Не верила прежде. Твоя бабушка говорила мне об этом, а я только смеялась, ведь вышла же я замуж за твоего отца, и жили мы очень счастливо. А потом… В общем, когда его не стало, я почти поверила. И теперь боюсь, как бы и тебе та же участь не выпала. Непросто это – растить ребенка без отца.

Женька подошла к матери и обняла ее. Так, обнявшись, они постояли немного.

– Давай-ка за работу приниматься! – скомандовала мать. – Я пойду на кухню, а ты комнатой займись. Обрежь сухие листья с пальмы, а оставшиеся протри влажной тряпкой, потом окно помой. А между дел подумай, нужна ли тебе эта полуживая экзотика. Может, отдать ее кому-нибудь?

– Нет! – твердо сказала Женька. – Чем она плоха? Пусть стоит. Сейчас я ее реанимирую, будет память о бабушке.

– Как знаешь, – пожала плечами мать и принялась за работу.

Александра Сергеевна Туманова, при всей ее мягкости и сдержанности, была человеком целеустремленным и всегда старалась довести все до логического конца. Ни одно начатое дело она не бросала на полпути. Работая в школьной библиотеке, еще вела часы рисования в начальных классах. Художественный дар Женька получила от нее, как, впрочем, и внешность. В свои сорок восемь лет мама выглядела довольно моложаво: правильной формы лицо, мягко очерченные губы, проникновенный взгляд глубоких голубых глаз. Довершали образ гладко зачесанные волосы, обычно собранные в узел на затылке. А еще безупречная для ее возраста фигура и легкая походка. С Женькой они были примерно одного роста, обе высокие и стройные. Когда шли рядом, то нередко ловили на себе заинтересованные взгляды прохожих. Для Женьки Александра Сергеевна была не только мамой, но и добрым другом. Она никогда не ругала дочь за проступки, но обязательно обсуждала с ней все проблемы, мягко и доходчиво давая понять, в чем та была не права. И этого было достаточно. Вот и сейчас, в ситуации с Игорем, она держала нейтралитет, не лезла в душу, но, конечно же, глубоко переживала за свою девочку.

Вскоре квартира сияла чистотой, а на плите пыхтел чайник.

– Посуды тут достаточно, но, если что-то нужно, можно прикупить, – размышляла вслух Александра Сергеевна, отпивая чай из старой фарфоровой чашки. – Мебель, конечно, надо менять. На этом чудовище еще я в детстве сидела, – и она кивнула на громоздкий табурет, покрытый выгоревшей от времени голубой краской.

– А мне он нравится! – улыбнулась Женька и поднялась с табурета. – Если его ошкурить и покрыть свежей эмалью, то он будет вполне ничего. Смотри, какая добротная вещь. А если сделать декупаж… – Женька замолчала, с интересом разглядывая табурет, словно уже видела его обновленным.

– Да делай ты, что хочешь, – махнула рукой мать, – тут большое поле для деятельности.

– И непаханое! – рассмеялась Женька. – Я хочу отреставрировать старую бабушкину мебель. Вот поселюсь тут и стану потихоньку разбирать залежи в спальне. Наверняка там найдется много интересного.

– Ты только записи своей прабабки не выбрасывай, мне очень хочется их почитать.

– Конечно! Это же реликвия! Семейная! А потому бесценная! – воскликнула Женька и вдруг тихим голосом спросила:

– А почему всегда так получалось, что дети в нашей семье росли без отцов? Папа умер, это понятно. А твой отец? А бабушкин? Я как-то никогда не задумывалась, почему у меня нет деда. Мне достаточно было бабы Маши. А ты его знала?

– Нет, – покачала головой Александра Сергеевна, – мама мне о нем никогда не рассказывала. А если я приставала к ней с расспросами, то она сердилась и ворчала на меня. Тогда я решила, что я детдомовская, и заявила ей об этом. Она расплакалась, обняла меня и печально вздохнула. Потом отстранилась, посмотрела мне в глаза и сказала, что не стоит говорить глупостей, особенно, если знаешь, как они могут ранить. Мне стало стыдно. С той поры я больше не возвращалась к этой теме. А когда мы поженились с твоим папой, был один интересный момент. Мы вышли из загса и остановились на высоком крыльце. А внизу стоял фотограф, который нас снимал. Я повернулась к маме, лицо ее в этот миг застыло. Я невольно проследила за маминым взглядом и заметила удаляющуюся мужскую фигуру в сером костюме. Тогда у меня не было возможности задать ей вопрос, все тут же двинулись, зашумели, Виктор потянул меня к машине. А потом я уже не решилась. Боялась снова сделать больно.

Александра Сергеевна помолчала немного и добавила:

– А когда мама лежала больная, уже перед самой смертью, у меня часто появлялось такое ощущение, будто она хочет мне что-то сказать, но не может решиться. Может быть, об отце моем хотела поведать, но так и не нашла сил для этого.

Рассказ матери поверг Женьку в грустные размышления. Всю дорогу до дома она прокручивала эту историю в голове. Представляла маленькую маму, молодую бабушку Машу и загадочного мужчину в сером костюме, которого бабушка, наверное, любила всю жизнь, но стать одной семьей им почему-то было не суждено. А если бы она, Женька, родила от Игоря ребенка? Наверное, это тоже была бы девочка, как и повелось в их семье. Смогла бы она простить его ради дочери или тоже стала бы растить ее одна? И все-таки интересно, кем же был ее дед? Может быть, он еще жив, может быть, знает о ней, Женьке? Ведь пришел же он на мамино бракосочетание, значит, не выпускал их семью из вида. Надо будет перебрать все старые бумажки в комоде. А вдруг она найдет в них ответы на свои вопросы?

За ужином Женька вновь завела разговор о прошлом своей семьи. Если с бабушкой Машей все стало более-менее понятно, то история прабабки пока что была для нее покрыта завесой тайны. Мама ничего конкретного сказать не могла. Она лишь знала, что Евгения Петровна родилась здесь, в Москве, еще до революции. Потом уехала строить Магнитку. Там и войну пережила. Работала на заводе, тогда все трудились на победу, снаряды делали для фронта. Несладко ей пришлось. Но она не очень любила об этом говорить. Именно там, в Магнитогорске, она и родила дочь. И уже после войны вернулась в Москву с младенцем на руках.