Тайны анатомии Доннер Кэрол
– Поищи в другом. Ну-ка, дай мне Бакстера!
Макс кое-как отодрал Бакстера от Молли и прижал к себе. Кот сразу же прицепился к нему всеми когтями.
Молли сунула руку в правый карман и на этот раз вытащила старинную лупу в серебряной оправе.
– Видишь? И на ней надписи: на этой стороне «увелич.», а на той – «уменьш.».
– А какой стороной ты ее повернула?
– Не помню. Но я хотела увеличить миндалины, так что, наверное, «увелич.».
– Переверни ее!
Молли перевернула лупу, но ничего не произошло. Затем новая шаровая молния озарила студень, и близнецы стали еще меньше.
– Погоди! Лупа и электричество! Подними лупу повыше к митохондрии, ей нужно больше электричества с той стороны!
Он даже перестал дышать, пока Молли держала лупу в вытянутой руке. Ударила молния. Огненный шар прокатился к плечу Молли, окутал ее пламенем и оторвал от рибосомы. Она из последних сил протянула свободную руку Максу. Шар перепрыгнул на его тянущиеся пальцы и окутал их пламенем в тот миг, когда они сплелись с пальцами сестры.
– Не отпускай! – крикнул Макс. – Держись за мою руку, что бы там ни было! – его ступни все еще цеплялись за рибосому.
Тут ухнул гром, и Молли перестала слышать. Их швырнуло через всю клетку сквозь тонкие стенки эндоплазматической сети – рибосомы черными метеорами разлетались во все стороны. Студень цитоплазмы содрогался, точно в судорогах. Вся клетка дернулась.
Что-то обрушилось на Молли, и она потеряла сознание. Когда они ударились о мембрану, тело ее бессильно обмякло.
– Давай же! – крикнул Макс, подтаскивая ее к себе. – Надо выбираться отсюда. Клетка разваливается! – Но Молли не шевельнулась. Тогда одной рукой он потащил ее за собой, а другой крепче прижал к себе Бакстера. Оглянувшись через плечо, он увидел, что шары лопаются, а ядро вдруг совсем сморщилось. Дирижабль-митохондрия распался и погиб в электрической свистопляске.
– Молли, да очнись же! – простонал Макс.
Он подтащил ее к самой мембране и попытался пробить ногой дыру. Но оболочка оказалась толстой и плотной – два слоя спаянных шаров легко выдерживали его удары. Мембрана зловеще колыхалась. Макс побрел вдоль нее, волоча Молли, пока наконец не наткнулся на открытую пору. С трудом протиснувшись наружу, он вытащил Молли… как раз вовремя. Сквозь отверстие ему было видно, как луны-убийцы лопаются, извергая что-то такое, что опустошало и уничтожало клетку изнутри, пока она не осела и не погибла.
Макс оттащил сестру подальше, пощупал ей пульс, убедился, что она жива, и сел рядом, продолжая наблюдать за происходящим.
Наконец Молли пошевелилась и открыла глаза.
– Я умерла?
– Не совсем. Но тебя здорово тряхнуло.
Макс держал в руке лупу, а Бакстер, пристроившись у Молли на груди, жарко мурлыкал ей прямо в лицо и щекотал усами ее нос. Она чихнула.
– Вроде бы мы выкарабкались, – сказал Макс. – И, кажется, заметно увеличились.
– Но что произошло? Я помню, что старалась не выпускать твою руку, и тут грохнул взрыв.
– Мы убили клетку.
– Что?! – Молли привскочила. – Но мы выбрались из нее?
– Да. Но так ее повредили, что она сама себя съела.
– А где же она?
– Была вот ту т. – Он указал на уродливый проем в аккуратном ряду клеток.
Молли поднялась на ноги и пошла посмотреть. Возле дыры мирно посапывал нейрон.
– Послушайте, соседние клетки, вы не могли бы чуть-чуть раздвинуться, чтобы закрыть разрыв?
– Нет. Это место должна незамедлительно заполнить новая клетка. Но не беспокойся. Я сейчас же этим займусь, – сказала клетка слева от дыры.
– Извини, пожалуйста, очередь моя! – возразила клетка справа.
– Нет, моя! – крикнула клетка сзади.
– Так ведь можно только одной, и место есть только для одной, и нам разрешено только по одной! – внушительно заявила первая.
– Я настаиваю! В конце концов она сделала меня! – не уступала вторая.
– А я сделала ее, и я должна ее заместить! – объявила третья.
– Я!
– Я!!
– Я!!!
– Опомнитесь! – загремела первая клетка. – Так ли должны мы почтить память нашей погибшей соседки? Мир ее праху!
Они ненадолго умолкли, но вскоре спор вспыхнул с новой силой.
В конце концов Молли не выдержала.
– А почему бы вам не пересчитаться, как мы делаем, когда решаем, кому водить?
– А как это? – спросили клетки хором.
– Вот так! – И Молли объяснила им, что такое считалка и как пересчитываются.
- Инни, минни, минни, мос,
- Тигра ты поймай за нос.
- Зарычит – гони скорей!
- Мама мне велела выбрать самого хорошего!
Клеткам это очень понравилось, и те две, которые проиграли, даже не особенно огорчились: они усердно заучивали стишок наизусть.
– Ну, а теперь, – объявила клетка-победительница, – я покажу вам чудо, которое называется «митоз». Сначала я сделаю копии всех лент ДНК, которыми располагаю, чтобы получить два полных и совершенно одинаковых комплекта. Вот таким образом. Затем я тщательно сверну их в спирали, чтобы с ними было легче обращаться, и назову «хромосомами».
При этих словах запутанные клубки в ее ядре рассортировались и скрутились в аккуратные перекрещивающиеся пружины.
– Теперь я уберу это ядро.
Оболочка вокруг хромосом растворилась. Хромосомы, толкаясь, разбежались вправо и влево, выстраиваясь в стройную двойную шеренгу поперек клетки.
– А теперь самое интересное: КРУ-У-УГОМ! МАРШ!
По этой команде шеренги разделились на два одинаковых ряда и начали расходиться в противоположные стороны.
– Теперь я буду тужиться и выпячиваться!
Клетка задергалась и начала втягивать мембрану в своей средней части, со всех сторон одновременно, и наконец разделилась на две самостоятельные половинки. В каждой вокруг набора хромосом образовалось новое ядро, хромосомы тут же раскрутились и спутались, и внутри обоих ядер появилось по бесформенному клубку.
– Есть хочу! – разом сказали обе клетки. – Ну, где там этот капилляр?
– Близнецы! – воскликнул Макс.
– Вот это и есть митоз, – объявила ближайшая к нему клетка. – Способ, которым мы замещаем друг друга с помощью деления. Как видите, ваши приключения непоправимого ущерба не нанесли. Тем не менее послушайте моего совета: уходите отсюда. Тело никому не прощает убийства. Так что скоро надо ждать следователей.
– Но мы же не виноваты! – возразил Макс. – Нас в нее запихнул нейрон.
– Ну, на его помощь вам вряд ли стоит рассчитывать. Сами посмотрите!
Нейрон повернулся во сне, блаженно похрапывая.
– Раз другого защитника у нас нет, – сказала Молли, – бежим!
– Но куда? – спросил Макс.
– Можете спрятаться в почке, – посоветовала клетка. – Она тут рядышком. И внутри там совсем темно.
– Мы не хотим прятаться. Нам надо выбраться из Тела, – сказала Молли.
– Тем более: у почек есть какая-то связь с тем, что называется Снаружи.
– А вообще-то, если вам нужны сведения о почках, перейдите границу вот тут и поговорите с корковым слоем надпочечника, – вмешалась другая клетка.
– Отличная мысль! – подхватила первая. – Мы помещаемся в мозговом слое, а они там в корке изготовляют множество других гормонов и с помощью дистанционного управления распоряжаются некоторыми частями почек. А почки занимаются водой. Идите вон туда, только держитесь подальше от нервов.
– Спасибо! И простите, мы правда ничего плохого не хотели, – сказала Молли. – У меня так тяжело на сердце из-за той клетки…
– Ну, что поделать? Во всяком случае, погибла она красиво! Нет, погодите, как там? Минни, винни, инни, лоб? Или мейни, милли, вилли…
Молли торопливо повторила считалку несколько раз. Когда они уходили, клетки позади них бормотали стишок, каждая на свой лад.
Глава тринадцатая
– Лупа у тебя? – спросила Молли. – А не опасно носить ее с собой?
– Может, и опасно. Но выбросить же нельзя! Без нее мы не сможем стать большими, когда выберемся отсюда.
– Нет, я просто думаю, что с ней надо обращаться осторожно и держать ее подальше от электричества, пока мы тут. Нужно ее обезвредить.
– Изолировать, хочешь ты сказать? Но как? Здесь же сплошная сырость. Если ее завернуть во что-нибудь, в материю какую-нибудь, в ват у… Есть! Снимай носки!
Они быстро разулись, сняли носки и тщательно завернули лупу во все четыре.
– А теперь что с ней делать? В карман ее уже не сунешь. – Макс покачал на ладони объемистый ком.
– Сунь за пазуху, только рубашку хорошенько заправь в джинсы. Я беру на себя Бакстера, а ты береги лупу.
– Главное – не допускать больше дурацких ошибок!
– Каких еще ошибок? Ты же, наоборот, во всем разобрался.
– Да, только не сообразил, что после молнии и грома могут объявить боевую тревогу. Просто мозг сначала должен был обработать полученные сообщения и только потом ощутить страх и ввести особое положение. А я проморгал, и мы чуть было не погибли. И нас наверняка уже разыскивают как убийц.
– Хоть бы Вольняшка вернулся! Без него мы все равно плутаем, а он по крайней мере знал, куда нас ведет.
Вскоре они вышли к компании кучно сидящих приземистых клеток, занятых производством какого-то гормона.
– Сбавляй обороты! – крикнула одна клетка остальным. – Угроза затопления. Гипофиз мне просигнализировал. Тело перепило воды. Извлечь затычки! Спустить излишки!
– Да уймись ты, что мы, кода не знаем, что ли? – отозвалась другая. – Открыть шлюзы! Перекур!
Клетки потянулись, расслабились и принялись болтать между собой.
– Э-эй! – позвала одна, завидев близнецов. – Подсаживайтесь к нам!
– А чем вы заняты? – спросила Молли. – Вы водопроводные клетки?
– Нет, мы контролеры. Заведуем включающими и выключающими механизмами – производим гормоны, которые регулируют выброс воды почками.
– Работа у нас очень тонкая, – вставила ее соседка, остальные закивали. – Вода в Теле должна поддерживаться на строго определенном уровне, хотя оно ее пьет, когда ему вздумается. Да еще потеет, а также выдыхает влагу.
– Случается, оно даже плачет, – продолжала третья, – и расходует на слезы гораздо больше воды, чем положено на обычное промывание глазного яблока. Все эти непостоянные величины делают нашу работу такой сложной! Мы должны предохранять Тело от высыхания и от затопления, и даже от риска захлебнуться избытком воды в легких. Мы – операторы водосбрасывающих устройств.
Теперь все клетки с интересом смотрели на близнецов, а одна спросила:
– Чем можем быть вам полезны?
– Нас к вам направили клетки мозгового слоя надпочечника. Они сказали, что вы знаете, нельзя ли покинуть Тело через почку.
– Пара пустяков! Наши клетки в почках поддерживают прямой контакт с тем, что называется Снаружи, и они решают, сколько и чего туда отправлять.
– Как до них добраться?
– Мы переговариваемся с ними через кровь вот в этом капилляре. Он отходит вон от той артерии. Пойдете по ней и, когда доберетесь до очень-очень большой артерии, сворачивайте налево. Ошибиться невозможно…
– Куда вы торопитесь? – перебила соседняя клетка. – Посидите с нами, поболтаем. У нас ведь перерыв.
– Мы бы рады, – ответила Молли, – но нам пора.
– Чепуха! Вы в гостях у эндокринной системы, а мы любим делать все медленно, но верно – ну, разве что в мозговом слое надпочечника случается иногда беготня. Посидите, отдохните.
– Нет, правда, мы никак не можем.
Видите ли, с нами там случилось несчастье. Одна клетка… ну, погибла…
– Так что ж такого? Миллионы гибнут ежедневно от всевозможных естественных причин.
– Но причина была не очень естественная, – продолжала Молли. – Ее убили мы.
Клетки всколыхнулись и начали перешептываться.
– Мы спасаемся бегством, – пояснила Молли.
– Убийство! – хором выдохнули клетки.
– Да нет, несчастный случай! – воскликнул Макс.
– Какая разница? У Тела есть свод законов. И убийство запрещено, – объявила самая словоохотливая клетка.
– Но мы же ничего плохого не делали! Сами чуть не погибли. Мы не здешние, живем Снаружи. И вообще мы ни в чем не виноваты.
Клетки подозрительно посматривали на них, и Макс рассказал всю историю с начала до конца.
– Вот видите, – кончил он, – это же роковая случайность!
– Закон есть закон, – возразила клетка.
– Пожалуйста, помогите нам! – умоляюще сказала Молли. – Мы ничего дурного никому не желали… – Она всхлипнула. – Мы хотим только вернуться к себе домой.
– Не плачь, маленький человек! Это ведет к серьезной потере воды – нам только лишняя работа.
Клетки начали совещаться: шептались, спорили, искоса поглядывали на близнецов. Кивали, вздрагивали, советовались с кодом ДНК внутри себя и в конце концов объявили свое решение.
От имени всех говорила первая клетка:
– Мы пришли к заключению, что по не зависящим от вас обстоятельствам вы… совершили убийство.
Остальные мрачно закивали.
– Но! – продолжала клетка. – Но ответственности не подлежите. Поэтому мы не выдадим вас Оборонительным Силам, а приговариваем к изгнанию из Тела.
– Мы же только этого и хотим! – воскликнул Макс.
– Ничего другого нам не надо, – подтвердила Молли. – Но каким образом мы изгонимся?
– Я как раз собиралась к этому перейти. Мы посылаем распоряжение почкам, чтобы они вас эвакуировали. А потому отправляйтесь прямо к ним, не сбиваясь с пути, не задерживаясь. Они будут вас ждать.
– Огромное спасибо! – Молли подхватила Бакстера. – Не беспокойтесь, мы бегом!
– Не забудьте: первая большая артерия, налево.
– Неужели сейчас выберемся? – Молли устремилась за Максом вдоль артерии. – Смотри, вот тут налево!
Они вошли в темную пещеру внутри гороподобной почки. Большая артерия почти сразу же разветвилась на мелкие, которые завершались большими круглыми клубками капилляров.
– Прямо как бабушкины помидоры! – заметил Макс.
Клубки капилляров выглядели внушительно – красные шары на длинных извивающихся стеблях. Молли заглянула в отверстие ближайшего шара.
– На твоем месте я бы не стала залезать внутрь! – предостерегающе сказала клетка с края отверстия. – Мы там выжимаем кровь.
Молли так и отпрянула.
– Нормальный процесс, – заметила клетка. – Ничего особенного. У нас тут, в этой части нефрона, такая работа: выжимать кровь. Прачечное ведомство. Мы забираем грязную кровь, полную всяких шлаков, которыми ее засоряют прочие клетки, и фильтруем, пока она как следует не очистится.
– А в надпочечнике нам сказали, что вы регулируете уровень воды…
– Этим занимаются пониже. – Клетка повела ядром в направлении длинных извивающихся стеблей. – Вон те канальцы. Их дело – сброс воды и восстановление ее уровня. Мое дело – выжимание. Воду и шлаки мы выжимаем из крови вот тут, – она указала на клубочек капилляров – и спускаем их в каналец, а кровь отправляем дальше, со всеми ее клетками, но заметно подсушенную. Каналец проверяет жидкость, решает, что и в каком количестве оставить, и возвращает в кровь ровно столько воды, сколько нужно. Но все это происходит внизу.
– Наверное, нам туда и надо, – сказал Макс. – Нас прислали для эвакуации.
– Да-да. Спуститесь по моему канальцу до того места, где он становится совсем узким и делает обратный поворот. Там помещаются шлюзовые ворота, там и решают, что надо выбросить вон.
Каналец был похож на завязанную узлами змею. Близнецы карабкались вниз, переступая через капилляры. Не успели они добраться до поворота, как клетка в стенке закричала:
– Опаздываете! Где вы задержались?
– А кто вы? – спросила Молли.
– Транспорт. Водопроводное ведомство. Мы управляем насосами.
– Воду качаете?
– А вот и нет! Мы качаем соль.
– Соль?
– Ну да. А вода сама за ней следует. Можете мне поверить: если хотите иметь дело с водой, берите в помощь соль. Вода всегда следует за солью. Не может удержаться от соблазна. В этом и заключается моя работа: регулировать их взаимное тяготение. Распоряжения я получаю от коры надпочечника – сколько соли качать и когда. Соль, а за ней вода попадают в кровь в том самом капилляре, на котором вы стоите. Кровь в нем густая и просто жаждет воды. Но после того как мы заканчиваем свою работу, кровь становится нормальной, а шлаки и избыток воды остаются вот тут у нас, и мы их эвакуируем.
– Значит, в канальце моча? – спросила Молли.
– Совершенно верно! А теперь давайте залезайте. Я получила распоряжение доставить вас наружу.
– Погодите! – Макс ухватил Молли за плечо. – Скажите, пожалуйста, а что содержится в моче?
– Вода, шлаки, всякий мусор, я же вам говорила.
– А кислород?
– Ни в коем случае! Что мы, идиоты? Кислород – ценнейшая вещь! Им мы не швыряемся.
– В таком случае мы не полезем. Мы же утонем.
– Чепуха! Моя обязанность – следить, чтобы Тело не утонуло. Значит, ты не слушал, что я говорила!
Макс терпеливо объяснил ей, кто они такие, что с ними произошло и почему они неминуемо погибнут в моче.
Клетка внимательно его выслушала, а потом сказала:
– Гм, понимаю. Тогда лучше бы вы не стояли на капилляре!
– А что?
– Если макрофаги вас разыскивают, им ничего не стоит обнаружить вас сквозь стенку и вылезти в щелку. Для них это дело привычное.
– Ой! – Молли попыталась поднять обе ноги сразу.
– Значит так: я перекину вас на отводную трубу, в которую сбрасываются отходы, и вы сможете спуститься по мочеточнику. Все канальцы в конечном счете ведут туда.
Клетка заручилась помощью своих соседок в петле, Макс и Молли с Бакстером перешли на самый изгиб, и были переброшены на высокий ветвящийся ствол вдали от капилляров. Они перебирались с ветки на ветку, сползали вниз по скользкому цилиндру и в конце концов добрались до огромного мочеточника, коллекторного трубопровода, который тянулся по внутренней стороне Тела сверху вниз.
Глава четырнадцатая
– Осторожнее! – сказала Молли. – Тут надо хорошенько смотреть под ноги.
– Нам же велели спускаться по мочеточнику?
– По-моему, да… Ох ты! Погляди-ка наверх. – Над ними в верхней части брюшной полости висели пухлые петли, свиваясь красивыми складками. – Это тонкая кишка, только снаружи.
Молли опустила Бакстера на мочеточник, и он затрусил впереди. Близнецы шли за ним, посматривая вверх.
– А вон толстая кишка, – заметил Макс, указывая на подобие длиннющей колбасы с перехватами. Она нависала над ними, пересекала низ брюшной полости и круто уходила в глубокую сужающуюся шахту. Мочеточник привел их туда же, нырнул в шахту, но затем поднялся над противоположным краем и завершился огромным мышечным куполом, прикрепленным к стене напротив.
– Это мочевой пузырь, – сказал Макс. – Он накапливает мочу.
Бакстер стоял на краю шахты, глядел вниз и многозначительно подергивал хвостом.
– Возьми-ка ты его на руки! – потребовал Макс. – Стенки такие крутые, что нам из этой ямы не выбраться, если мы в нее угодим.
Молли подошла к коту и тоже поглядела вниз.
– Как по-твоему, что это?
Она указывала на небольшой грушевидный орган глубоко в шахте между мочевым пузырем и толстой кишкой. От него тянулась длинная трубочка, которая огибала стенку шахты по дуге и завершалась изящным ромашечным венчиком, склоненным над сморщенным белым комом.
– Матка? – предположил Макс.
– РРРРРЫЫЫЫЫ! – раздался позади них нарастающий рев.
Они молниеносно обернулись и увидели ринувшегося в атаку макрофага, который надвигался на них, размахивая десятком кулаков. Из-под его тяжелого брюха выскакивали ступни, сменяя одна другую, и он несся вперед, как танк на гусеницах. Близнецы начали пятиться вдоль обрыва. Бакстер надеялся улизнуть первым, но клетка снова зарычала и перекрыла выход.
– Куда теперь? – вскрикнула Молли.
Макс поглядел вниз и скомандовал:
– ПРЫГАЙ!
Он сбросил Бакстера и прыгнул следом за Молли в ту секунду, когда макрофаг уже собирался их схватить. Скатившись кувырком, они хлопнулись на лепестки изящного венчика в конце трубки и поглядели вверх. Их преследователь взревел, свесился вниз, перелился через край и последовал за ними по крутому склону с такой же легкостью, с какой сползал бы по нему большой кусок подтаявшего сливочного масла. Бахрома лепестков под ними начала прогибаться. Макс заглянул под нее и с воплем «быстрее!» ухватился за край бахромы.
– Эта штука сейчас опустится на этот белый ком. Надо залезть под нее и затаиться!
Близнецы спрыгнули на белый выступ и закатились под лепестки как раз тогда, когда бахрома плотно прижалась к белому кому, погрузив их в глубокий мрак. Они услышали, как макрофаг ударился о трубку и заворчал. Близнецы затаили дыхание. Он сопел – все ближе и ближе. Молли сжимала Бакстеру пасть, чтобы он не пискнул. Все трое окаменели. Сопение передвигалось по краю бахромы, потом вдруг все стихло.
– Ушел? – шепнула Молли.
– Вольняшка говорил, что они никогда не бросают погони.
– Но я не слышу… ПОМОГИ-И-И!!! – вскрикнула она.
Пока они шептались, под защитный колпак лепестков пробралось тонкое упругое щупальце и внезапно обвилось вокруг ее лодыжки. Макс пошарил в темноте и ухватил что-то горячее, мокрое, осклизлое, похожее на резину. Его пальцы погрузились в нее и прилипли. Трубка выпрямилась, вздернув бахрому, и чудовище торжествующе взревело и разинуло слюнявую зияющую пасть. Бакстер зашипел и попытался вцепиться в него когтями, но лапы прилипли к щупальцу. Близнецы пытались высвободиться, цеплялись за все подряд, но чудовище неумолимо подтаскивало их все ближе.
– Стой! – отчаянно завопил тонкий голосок, и какое-то крохотное существо закружилось перед лицом макрофага. Чудовище небрежно отмахнулось. Однако крошка тут же набросился на него с еще большей яростью – брыкал его, молотил кулачками, пищал и зудел с неукротимостью взбесившегося комара.
– Вольняшка! – ахнула Молли.
Чудовище снова отмахнулось, на этот раз более удачно: Вольняшка шлепнулся о стену, разбрызгался и медленно пополз вниз, как одинокая слеза. Но тут же попытался подняться.
– Нет! Не вмешивайся, он тебя убьет! – завопил Макс, сразу забыв и о своей недавней неприязни к Вольняшке, и о том, что до сих пор они с сестрой обращались к нему на «вы».
Однако Вольняшка приподнялся, собрался в плотный шарик и опять метнулся на врага, крепко угодив ему по носу.
– У-У-УХ! – крякнул макрофаг и замахал сразу всеми руками.
Вольняшка увернулся, хоть и не без труда. Макрофаг продолжал отгонять его и сумел-таки вышибить из него пару порядочных капель. Ослабевший, съежившийся Вольняшка не сдавался. Макрофаг кидался на него, волоча за собой близнецов и Бакстера.
Все это время они продолжали съезжать и скатываться глубже в шахту. От Вольняшки осталась лишь жалкая росинка, но и она продолжала допекать макрофага. Наконец дюжая клетка осела.
– Дай дух перевести! – пропыхтело чудовище.
– Давно бы так. У, слизняк брюхатый! – пискнул Вольняшка, без сил повиснув на стене.
– Заткнись, каплюшка! Вот я тебя сейчас досуха измордую! Не улизнешь! От макрофага еще никто не уходил! Ты что, не знаешь, что препятствуешь отправлению правосудия? У меня приказ уничтожить эт у банду.
Вольняшка хотя и был сплошной водой, но умудрился испепелить его взглядом.
– Давай, давай, дурень, съешь их! И увидишь, что будет!
– Вольняшка, не надо! – жалобно попросила Молли, но он словно не услышал.
– Ты такой же, как вся ваша братия. Сколько я их в Теле навидался! Набьют брюхо разок – и ТЮ-ТЮ!! – Он прощально помахал мокрыми пальцами, щедро растряхивая их.
Читать бесплатно другие книги:
