Тайны анатомии Доннер Кэрол
– Ты это на что намекаешь? – насторожился макрофаг.
– А ты не понял? Съешь их, съешь – и прощайся с жизнью. Не веришь, так попробуй! – И он сделал приглашающий жест.
– Мне про это ничего не говорили.
– А ты видел хоть одного макрофага, после того как он умял что-нибудь крупненькое?
Макрофаг покачал головой.
– Сглотни их и убедись на опыте! – Вольняшка, тихонько напевая, принялся собирать свои брызги.
Макрофаг задумался. Потом оглядел вырывающихся пленников.
– Ну пожалуйста! – всхлипнула Молли.
Он посоветовался с кодом своей ДНК и сказал со вздохом:
– Ничего не поделаешь! Такая уж моя обязанность. Куда деваться-то? Я служу Телу, и я не могу не выполнить его приказ.
– Но за что?! – воскликнул Макс. – В чем мы виноваты?
Макрофаг гневно раздулся.
– В чем? Прячете постороннего! Ко-о-та. Это раз. Во-вторых, вы тунеядцы, не выполняющие никакой работы. Еще вы обвиняетесь в нарушении общественного порядка в крови. А самое главное – вы убийцы!
– Нас ведь оправдали, – робко возразил Макс.
– И изгнали. А вы отказались изгоняться!
– Но мы бы умерли! – прошептала Молли.
– Это тут ни при чем, – отрезал макрофаг. – Вот он говорит, что я тоже погибну. Но приказ есть приказ.
– А вам какой отдали приказ? – внезапно спросил Макс.
– Избавить Тело от вас и от ко-о-та.
– И только? Избавить?
– А чего же еще? – Макрофаг вдруг икнул. – Только несварения мне сейчас не хватало. С каждой минутой тошнее становится.
– Это потому, что вы понимаете: на самом деле мы не такие уж плохие, – вкрадчиво сказал Макс. – Зачем же понапрасну лишаться жизни? Вы ведь можете сохранить ее для борьбы с какой-нибудь настоящей опасностью и одновременно в точности выполнить приказ.
– Как так?
– Да просто избавиться от нас, выведя нас наружу.
Макрофаг задумался.
– Оно, конечно, так, но только выводить наружу я не умею. У нас про это даже между собой никогда не разговаривают.
Он икнул еще громче, а близнецы тоскливо вздохнули. Решения, которое устроило бы всех, не было.
– А я знаю тайный ход, – вдруг сказал Вольняшка. – По лимфе.
Близнецы встрепенулись и посмотрели на него.
– Лимфа – это мои личные водные пути сообщения. Лимфа течет повсюду, и вы будете в полной безопасности, потому что про нее никто, кроме меня, не знает.
– И ты до сих пор нам про нее ни слова не сказал? – спросила Молли. – Эх ты!
Вольняшка неуверенно улыбнулся и пожал плечами.
– Я же не думал, что дойдет до такого, честное слово. Надеялся, вы попривыкнете и останетесь. Ведь здесь так тоскливо все одному да одному… Клетки меня не очень-то привечают.
– Ну, знаешь, если бы ты не был таким самовлюбленным паршивцем… – Макс не договорил, пытаясь вырваться из хватки макрофага.
– Макс! – крикнула Молли. – Он только что жизнью жертвовал, чтобы нас спасти! Неужели ты не понимаешь, что он наконец-то поступил великодушно, благородно!
– Мне и самому не верится, – сказал Вольняшка. – Но только я вроде бы к вам привязался.
Макс немного успокоился.
– Да, правда, ты кинулся нас спасать. И я тебе очень благодарен. Но почему ты вернулся? Ведь ты же так обиделся!
– До меня доходили слухи о том, что с вами происходит, ну и я понемногу понял, что вам тут жить никак нельзя. Потом вспомнил, как вы все время были со мной вежливы и приветливы, даже когда я устраивал всякие паршивые штучки. Со мной же никто никогда не говорил с уважением. И внимания на меня никто не обращал. Все тут считают меня ничтожной каплюшкой, которой может помыкать всякий, кому не лень.
– Вот и неправда! – возразила Молли. – Ты им всем просто необходим! А как ты нам помогал! Ты же знаешь про Тело все и столькому нас научил!
– Ну, это пустяки. Это совсем не то, что быть настоящей клеткой с настоящими обязанностями!
– Послушай, Вольняшка! Ты можешь взять на себя самые важные обязанности. Ты можешь странствовать по Телу и рассказывать одним клеткам про другие. Они так обрадуются! Они же все время сидят на одном месте, и никто их ни во что не посвящает, вот у них и появляются всякие странные идеи! А ты можешь им растолковать, как они все нужны друг другу, как друг другу помогают…
– Правда? – смутился Вольняшка.
Макрофаг кивнул с серьезным видом.
– Мне ты только что кое-что сообщил, пусть и не самое приятное. Но все-таки лучше знать, чем не знать. Во всяком случае, я теперь представляю, что к чему.
Макс снова начал вырываться.
– Так мы идем или не идем?
– Если вас действительно можно отправить с лимфой, я не возражаю. Даже предпочту. Во всяком случае, сам жив останусь.
Он отпустил своих пленников, и Молли спросила:
– А где лимфа?
– Да повсюду вокруг тебя, – ответил Вольняшка. – Это та же кровь, но без эритроцитов. Она просачивается сквозь стенки капилляров, доставляя питание клеткам, находящимся снаружи. А потом всасывается лимфатическими сосудами, поднимается к шее и снова возвращается в кровь. Это чистейшая тканевая жидкость. Это все я!
Макс и Молли улыбнулись: Вольняшка стал снова похож на самого себя.
– Лучше всего сделать так: доставить вас в шею. Перед тем местом, где лимфа возвращается в кровь, она течет почти под самой кожей.
Оттуда я вас запросто выведу.
– Придется вас подвезти, – сказал макрофаг. – Я обязан убедиться, что избавил от вас Тело. Он сделал у себя на спине глубокую сумку, и они все забрались туда.
– Ну, авось он не проголодается! – шепнула Молли, когда их обволокла мягкая протоплазма, хоть и отделенная от пассажиров мембраной.
– Зато вид у нас полусъеденный, – заметил Макс. – Это очень кстати: вдруг нас заметят другие макрофаги.
– Сюда! – скомандовал Вольняшка, и макрофаг двинулся к почти невидимому сосуду, наполненному прозрачной жидкостью.
– Понятно, почему мы их прежде не замечали, – сказал Макс, когда они протиснулись сквозь рыхлую стенку и поплыли вверх по течению из шахты.
– Я так рада, что ты вернулся, Вольняшка, – сказала Молли. – И поспел как раз вовремя.
Макрофаг усмехнулся.
– Хорошо, что вы придумали эту штуку с фаллопиевой трубой. Не то он припоздал бы!
– Фаллопиева труба – это та трубочка с лепестками на конце? – спросила Молли.
– Ага! – подтвердил макрофаг. – А белый бугор, на котором вы прятались, называется яичником.
– В нем, кажется, хранятся яйцеклетки?
– Да, около тысячи, – немедленно вмешался Вольняшка. – Раз в месяц одна поступает в фаллопиеву трубу и по ней опускается в матку.
– Матку мы видели, труба ведь выходит из нее. А сама матка похожа на грушу и помещается за мочевым пузырем.
– По ту сторону пузыря есть еще один яичник и еще одна фаллопиева труба. Тело, как вы, конечно, знаете, обладает двусторонней симметрией. Если яйцеклетку, как я собирался сказать, когда меня перебили, в фаллопиевой трубе успел оплодотворить сперматозоид, то, попав в матку, она прикрепляется к ее стенке и начинает делиться, пока не превратится в целого младенца. Матка тем временем растягивается и растягивается, чтобы ему не было тесно, а потом, через девять месяцев, сжимается, выталкивает младенца – и вот вам совсем новенький маленький человек.
– Тысяча будущих младенцев! – ахнула Молли.
– Ясно, что тело должно быть либо женским, либо мужским, – сказал Макс. – А я даже ни разу не задумался, какое оно.
– Ваше счастье, что оно женское, – объявил Вольняшка.
– Почему?
– Да потому, что в мужском нет фаллопиевой трубы, чтобы под ней прятаться. Вместо яичников мужское Тело развивает яички, которые вырабатывают миллионы сперматозоидов. Яички спускаются вниз по специальному каналу и обитают Снаружи в особом мешке. Потом этот канал зарастает, остаются только трубочки для движения сперматозоидов. Вот вы и не нашли бы там, где укрыться. В остальном что мужское Тело, что женское – разница невелика. Во всяком случае, Внутри.
1. Легкое, альвеолы
2. Легочная вена
3. Сердце, левое предсердие
4. Двустворчатый (митральный) клапан
5. Левый желудочек
6. Аорта
7. Сонная артерия
8. Головной мозг
9. Глаз
10. Гипофиз
11. Ухо
12. Двигательный центр
13. Плечевой нерв
14. Мышца
15. Кисть
16. Спинной мозг
17. Периферические нервы
18. Позвоночник
19. Блуждающий нерв
20. Узел блуждающего нерва
21. Надпочечник
22 Почка
23. Мочеточник
24. Таз
25. Маточная (фаллопиева)
труба и яичник
26. Матка
27. Мочевой пузырь
28 Ободочная кишка
29. Прямая кишка
30. Лимфатический сосуд
31. Кожа
Глава пятнадцатая
Они плыли по лимфе, без малейших усилий поднимаясь вверх по Телу, порой встречая на пути лимфатические узлы – фильтрующие устройства, заполненные мелкоячеистыми сетями, но их макрофаг ловко обходил все преграды. По мере приближения к шее сосуды становились шире, принимая в себя все новые притоки. Макс и Молли расположились поудобнее и отдыхали, болтая и предвкушая возвращение домой. Бакстер свернулся клубком и мирно спал.
– Прибыли, – сказал наконец макрофаг. – Слезайте-ка тут, подальше от входа в вену.
Вход в вену зиял прямо впереди, и близнецы кувырком скатились с белой клетки.
– Ну, а теперь – в кожу и наружу! – воскликнул Вольняшка.
– Стой! – донесся грозный оклик откуда-то из вены. Затем из ее отверстия в лимфу прыгнули два стремительных злобных лейкоцита. – Стой! Мы знаем, кто вы! Разбойники из легких!
– Бежим!
– Стой!!!
– Быстрее!
Они припустили во весь дух, спотыкаясь о какие-то канаты.
– Это что – кожа? – еле выговорила Молли.
– Нижний ее слой. Быстрее, – подгонял их Вольняшка.
Бакстер стрелой летел впереди. Макс споткнулся о петлю какого-то шланга, а Молли чуть было не налетела на торчащий вверх нервный ствол. Лейкоциты уже настигали их, вопя:
– Именем закона, остановитесь!
– Не останавливайтесь! – крикнул Вольняшка, кивая на огромную нависающую сверху луковицу с узким отверстием в нижнем конце. Четверо беглецов юркнули в него, как кролики в нору.
– Попались! – взвыли лейкоциты, прыгнули за ними, но, столкнувшись в воздухе, шлепнулись на канаты с такой силой, что произошло небольшое землетрясение.
Откуда-то сверху раздался громкий шепот Вольняшки:
– Быстрее лезьте сюда, пока они не очухались!
Близнецы задрали головы. Длинный чешуйчатый столб уходил ввысь, теряясь из вида в неизмеримой дали.
– Это волос! – прошептал Вольняшка. – Лезьте же!
Бакстер уже стремительно взбирался по волосу. Близнецы подпрыгнули, ухватились за чешуйки и, нащупывая ногами выступы и трещины, начали карабкаться за ним. Они старались как могли, но вскоре совершенно измучились.
– Ничего, – сказал Вольняшка. – Теперь можно и передохнуть. Сюда они не доберутся.
Молли, вцепившись в чешуйку, покосилась на бездну под ногами и с трудом перевела дух. Бакстер, обожавший лазать по деревьям, описывал вокруг странного ствола сложные восьмерки, упоенно ловя собственный хвост.
– Значит, это нижний слой кожи? – спросила Молли.
– Ага, дерма, – ответил Вольняшка, присевший на выступе чуть выше. – В ней находятся все кровеносные сосуды и нервы, полагающиеся коже. А еще, как вы, возможно, заметили, – множество крепких волокон, которые придают коже упругость.
– Наверное, я о них и спотыкалась, – сказала Молли.
– А я споткнулся о сложенный бухтой шланг, – добавил Макс.
– Это была потовая железа, – объяснил Вольняшка. – Потовые железы качают воду на поверхность, чтобы охлаждать кожу с помощью испарения. – При последнем слове Вольняшка брезгливо содрогнулся. – Полезли!
Уже немного осталось.
Молли, забыв про усталость, подтянулась на следующую чешуйку.
– Фу! – вскрикнула она. – Тут полно какой-то смазки!
– Работа сальных желез, – сказал Вольняшка. – Они висят вон в тех мешках по всей волосяной шахте и выделяют жир, который смягчает волос и кожу, не дает им трескаться.
Вскоре они добрались до горизонтального волнистого слоя маленьких клеток, которые, собравшись в тесный ряд, были поглощены каким-то важным делом. – Мы строим стену, защищающую Тело от внешнего мира, – сообщила одна из этих малышек. – Мы создаем замену старой коже.
Она втянулась по талии, разделилась надвое и подсадила свою новоявленную близняшку в слой над собой.
– Митоз, – прокомментировал Макс.
– Эпидермис! – представилась клетка. – Нижняя часть верхнего слоя кожи. Наша обязанность – надежно укрывать наш влажный мир от внешнего сухого мира и не впускать микробов. Кроме того, мы затягиваем смертоносные порезы, царапины и ссадины.
Тут подала голос толстенькая клетка-осьминог:
– А я вырабатываю пигмент меланин для этих новых девчушек, – и она щупальцем впрыснула темный шарик в новорожденную клетку. – Я их затемняю от слишком яркого солнца. Нельзя допускать, чтобы нежные влажные клеточки получили солнечный ожог.
Близнецы под водительством Вольняшки продолжали пробираться сквозь эпидермис к поверхности. Клетки вокруг, подпираемые быстро растущими клетками снизу, становились все более тонкими и плоскими. На самом верху они были сухими, как кукурузные хлопья, слущивались и отпадали.
– До чего короткая у них жизнь, – сочувственно сказала Молли.
– Они обитают на границе чуждой и враждебной среды, – ответил Вольняшка. – На них возложен тяжкий и опасный долг, а потому они должны непрерывно пополнять свои ряды. Мир Снаружи на редкость коварен. Он только и делает, что сцарапывает бедняжек.
Внезапно близнецы ахнули. Их легкие наполнялись воздухом!
– Выбрались! – завопил Макс.
– Спасены! – подхватила Молли.
Они выкарабкались из дыры на поверхность кожи и заплясали от радости, хохоча и подбрасывая ногами сухие хлопья, точно опавшие листья. Бакстер спрыгнул с волоса и начал гоняться за ними в полном кошачьем восторге.
– Ура-а!!! – ликовали близнецы.
Но понемногу они успокоились, и Макс сказал со вздохом:
– Но мы все еще микроскопические крошки.
Он вытащил клубок носков и извлек из него лупу.
– Да, а где же Вольняшка? – вдруг спохватилась Молли.
– Я его тут не видел.
– Нет, он вылез следом за нами… Ой, тут же ВОЗДУХ!!!
Они бросились назад, к волосу, и начали лихорадочные поиски. – Вот он! – крикнул Макс.
Вольняшка лежал на сухой коже, съежившийся, неподвижный. – Умер! – охнула Молли. – Как же я не подумала…
– И я забыл, – грустно сказал Макс. – Так глупо!
Молли осторожно подобрала Вольняшку и положила себе на ладонь. По ее щекам покатились слезы.
– Как же так? – бормотала она. – Вольняшка нас спас, а мы… Слеза шлепнулась на ее руку, доползла по складке на ладони до Вольняшки, нерешительно дрогнула и слилась с ним. Он шевельнулся.
– Нет, он не умер, он дернул рукой, я видела! Скорее еще воды! Макс заметил порядочную каплю над протоком потовой железы. – Сюда! – крикнул он. – Окуни его!
Молли опустила Вольняшку в соленую каплю, и он почти сразу же приподнял голову.
Глава шестнадцатая
– Ну пожалуйста, Вольняшка, – жалобно просила Молли, – пожалуйста, не умирай. Вот, подыши хорошенько водичкой.
Вольняшка мало-помалу приходил в себя. Наконец он сел, сделал глубокий вдох и сказал почти бодро:
– А-ах! Сглупил я, конечно. Как будто не знал, что тут со мной произойдет. Увлекся. Даже оглянуться не успел, как растянулся на этой пересохлой чешуе. Уже и голос потерял.
– Но ты жив! – ликовала Молли. – Мы тебя спасли: сообразили, что надо положить тебя в воду.
– Вот как? Ну, большое спасибо. – Он обвел взглядом растрескавшуюся пустыню кожи и содрогнулся. – Какое жуткое место! – И тут же, вскинув руки, деловито добавил: – А капля-то высыхает. Мне пора возвращаться.
– Останься с нами, а? Воды мы тебе найдем вдоволь, – сказала Молли.
– Нет. Я не могу жить здесь, как вы не могли жить там. Урок был хороший, и я его усвоил. Никуда не денешься, надо возвращаться. – Он весело поглядел на них снизу вверх и продолжал: – Я уже лет десять не проводил время так приятно, как сегодня с вами. Берегите себя. А мне предстоит важная работа: буду учить самые разные клетки, как лучше ладить между собой. – С этими словами он вскочил, вытянулся угрем, перекувырнулся и изящно нырнул в проток.
Молли грустно помахала ему вслед над высыхающей капелькой пота.
– Вот мы с ним и попрощались! – Макс сел, отдал Молли ее носки, натянул свои и, вертя в пальцах лупу, посмотрел вверх. Молли тоже задрала голову. На невообразимой высоте перевернутыми горными грядами висели стропила.
– Мы остались такими же маленькими, – уныло сказал Макс. – И здесь на полу нам не набрать столько электричества, чтобы это чертово стекло сработало. Расстояние до кухни такое, что нам его за всю жизнь не пройти, а на чердаке, кроме лампочки, другого электричества нет. Но даже если бы мы сумели доползти по стене до потолка, а потом спуститься по шнуру до лампочки…
Молли опустила голову. После долгого молчания Макс мрачно произнес:
– Все. Положение у нас безвыходное.
– Н-нуу…
– Ты что-то придумала?
– Мы вот решили, что лупу в действие приводит электричество. Потому что всякий раз, когда мы становились больше или меньше, нас перед этим молнировало. Но, может быть, дело тут не в самом электричестве, а в свете, которое оно дает? Так просто, что сразу и не догадаешься.
– Пожалуй! – Макс радостно вскочил, но тут же снова погрустнел. – Свет здесь тоже очень слабый. Лампочка горит неярко, а расстояние до нее огромное. – Он ткнул пальцем туда, где с потолка свисала тусклая лампочка, и вдруг воспрянул духом. – А что, если свет сфокусировать? Ну, как делает хрусталик в глазу?
Собрать его в яркое пятнышко, встать под лучом…
– Только прежде проверь, какой стороной повернута лупа, – перебила Молли. – Я не хочу опять уменьшаться!
– «Увелич.», – прочел Макс и поднял лупу как мог выше. Линза вобрала в себя свет, и на близнецов упал яркий луч. Молли ухватила Бакстера покрепче.
– Ну, будем надеяться, что этого хватит, – пробормотал Макс.
Внезапно близнецы почувствовали, что они медленно поднимаются. Взмывая все выше и одновременно вращаясь, они проплыли сквозь серебряное кольцо оправы в дрожащее марево лупы и закружились в сверкающих волнах нестерпимого блеска. Затем ослепительная спираль мягко опустила их на пол – и сияние погасло.
Они обнаружили, что сидят возле сундука. Макс сжимал в руке серебряную лупу, а рядом лежала раскрытая книга.
Молли помотала головой и наклонилась над страницей. Но увидела только типографскую краску – тысячи крохотных пятнышек, слагающихся в изображение. И ничего больше.
– Макс! Молли! – донесся снизу голос бабушки, и близнецы вздрогнули. – Гроза почти над самым домом. Лучше пока спуститесь.
– Значит, там мы пробыли какие-то доли секунды! – ахнул Макс.
– Застряли во времени, как ты и думал.
– Нет, я предполагал только, что время сильно замедлилось. Но «застряли» больше похоже на то, что произошло.
– А произошло ли? Ты погляди: книга самая обыкновенная, да и одежда на мне сухая-пресухая.
– Не знаю… – протянул Макс. – Конечно, логика подсказывает, что ничего подобного случиться не могло. Но, с другой стороны… Давай уберем лупу на место, пока она еще чего-нибудь не натворила!
– Ага. Мне вовсе не хочется, чтобы меня смолнировало макушкой о стропила.
Они торопливо сунули лупу в футляр и положили обратно в сундук – вместе с книгой. А сундук задвинули назад в темный угол. Макс погасил свет, и они спустились в кухню. Тишину пустого чердака теперь нарушал только стук дождевых капель по крыше.
Бабушка суетилась на кухне, на столе уже стоял глазированный пирог, Бакстер мирно вылизывался на своей подушке. Взглянув на Молли, апельсиновый кот мяукнул. Она принялась чесать у него за ухом, и он замурлыкал, блаженно жмурясь.
– Бакстер, – сказала Молли, – какой же ты мокрый!
Словарь терминов
Абсорбция (всасывание) – прохождение различных веществ в клетку или через нее. Всасывание пищевых веществ происходит в тонкой кишке, всасывание воды – в толстой кишке.
Читать бесплатно другие книги:
