Зай по имени Шерлок Резников Леонид

– Я, честно признаться, вообще пока ничего не понял. Так вы идете или нет?

– Иду, – белка опустила голову и нервно дернула хвостом.

– Хорошо, – кивнул я, – мы ждем вас внизу. Но не вздумайте убегать – я вас запомнил… мадемуазель.

Она вздрогнула.

– Нет-нет, что вы! – замахала она на меня лапками. – У меня и в мыслях не было.

Я кивнул и, расправив крылья, спланировал вниз, где Шерлок Зай прохаживался взад-вперед, с нетерпением ожидая результатов моих переговоров с белкой.

– Ну что? – бросился он ко мне, лишь мои лапы коснулись земли.

– Обещала сейчас быть, – гордо произнес я, складывая крылья.

– Отлично, друг мой! – хлопнул меня по плечу Шерлок Зай. – Я знал, на вас можно положиться.

– Да чего там, – неловко пробормотал я, хотя, признаться честно, похвала согрела мне душу.

По стволу вниз мелькнул темный на фоне яркой луны хвостатый силуэт, и белка предстала перед нами.

– Слушаю вас, – без напора, как-то совсем просто сказала она.

– Нет, это мы вас внимательно слушаем, мадам, – важно произнес мой друг.

– Мадемуазель, – поправил я Шерлока Зая, опередив раскрывшую было ротик белку.

– О! Прошу прощения, – Шерлок Зай галантно поклонился. – Итак, мадемуазель, я вас слушаю?

– Не понимаю, о чем вы.

– Я о шишках, которыми вы изволили так недавно бросить нам в головы.

– Мне на голову, – внес поправку я.

– Не суть, – сказал Шерлок Зай, и мне стало немного обидно – ведь кто, как не я, в самом деле, получил увесистой шишкой по голове. Но я смолчал.

– Какими такими шишками? Вы в своем уме? – белка, хлопая глазами, посмотрела сначала на меня, потом на моего друга.

– Мадемуазель! Я бы попросил вас… – Шерлок Зай погрозил ей тростью. Мой друг полетел за вами, как только вы закончили кидаться шишками с березы, и выяснил, где вы живете. Поэтому давайте покончим с играми. Меня интересует исключительно причина вашего нехорошего поступка. Мы не требуем никаких сатисфакций.

Белка долго размышляла над сказанным. Ее колебания отражались на острой мордочке нервным подергиванием губ и носа.

– Так как? – поторопил Шерлок Зай.

– Хорошо, шишками кидалась я, – сдалась наконец она, повесив пушистый хвост, а вместе с ним и голову.

– Нам это известно, – кивнул Шерлок Зай. – Продолжайте, прошу вас!

– Мне угрожали. Запиской.

– Запиской? – переспросил Шерлок Зай, будто не расслышал. – Она еще у вас?

– Да, – еле слышно произнесла белка.

– Я бы хотел на нее взглянуть, если вы не против. Хотя… думаю, позже. Расскажите сначала, как она к вам попала.

– Сегодня, вернувшись домой, я обнаружила торчащую из моего дупла стрелу, – всхлипнула белка, видимо, представив, что было бы с ней, окажись она в тот момент дома, а не вне его. – К стреле был привязан мешочек орехов. В нем я и нашла записку.

– Довольно экстравагантный способ дарить подарки, вы не находите, дорогой Уотерсон? – обернулся ко мне Шерлок Зай.

– И очень знакомый, между прочим, – согласился я.

– Теперь все становится на свои места, – загадочно пробормотал Шерлок Зай. – Что же было в записке?

– Мне приказали следить за норой, когда вернется волк, и, если кто-нибудь появится рядом, по знаку начать кидаться в них шишками.

– Что вы, собственно, и сделали. Что за знак?

– Я должна была ждать, когда мне помашут белой тряпкой.

– И вам махнули?

– Разумеется! С чего бы я начала швырять в вас шишками?

– Логично, – кивнул Шерлок Зай. – Кто же вам подавал сигнал?

– Я в темноте не разглядела.

– Где он находился?

– За орешником, позади волчьей норы, – быстро проговорила белка, на всякий случай добавив: – Больше я ничего не могу сказать.

– Не можете?

– Не знаю.

– Хорошо, – задумчиво подергал усы Шерлок Зай. – А вы бы не могли принести нам записку?

– Конечно, могу. Одну минуту, – белка стремглав взлетела по стволу дерева и тут же спустилась обратно с куском бересты в зубах. – Вот, – протянула она записку Шерлоку Заю, безошибочно определив в нем главного.

– Скажите еще вот что, – бережно разворачивая бересту, спросил у белки Шерлок Зай, – вы, случаем, не видели «доброжелателя», пославшего вам в подарок орехи?

– Н-нет, – покрутила головой белка. – Днем меня не было дома, а ночью я видела только тряпку, мотавшуюся за ореховым кустом. Но это я уже говорила.

– Выходит, дорогой Уотерсон, преступник был совсем рядом и видел, как мы с вами прячемся за березой.

– Похоже на то.

– Спасибо вам, мадемуазель, – обернулся Шерлок Зай к белке. – Вы нам очень помогли.

– Правда? – обрадовалась Белка, распушая хвост.

– Правда. Не смеем вас больше задерживать. Спокойной ночи, – поклонился Шерлок Зай.

– И вам того же! – Белка одним прыжком вскочила на ствол, но задержалась. – И, ради бога, простите за шишки! Я, честное слово, не хотела.

– Ничего, мадемуазель. Мы все понимаем, – успокоил ее Шерлок Зай, вчитываясь в содержимое записки.

Белка унеслась вверх и скрылась в своем дупле.

Мы остались одни.

– Что там написано? – спросил я.

– Ровно то, о чем она говорила: угроза с требованием отвлечь нас. Получается, преступник был не в курсе нашего присутствия, а всего лишь заранее принял меры. Расчетливая мера предосторожности, на случай если кто-нибудь вздумает помешать доставке волку оговоренной платы. Честно говоря, я не до конца верю серому пройдохе. Мне кажется, он сильно лукавит, пытаясь выставить себя жертвой обстоятельств.

– Я ему вообще не верю, если честно.

– Но меня сейчас интересует другое, – продолжал Шерлок Зай. – Уотерсон, мне понадобятся ваши способности, – и он передал мне записку.

– А что необходимо сделать?

– Очень любопытно узнать, что использовалось вместо чернил.

– Мне их лизнуть? – уточнил я, с подозрением разглядывая записку.

– Если вас не затруднит, коллега.

– Ну, если вы так настаиваете. – Мне вовсе не хотелось лизать грязный, неизвестно где и в каких лапах побывавший кусок бересты, но я сделал то, о чем просил меня Шерлок Зай.

Кисловато-ягодный вкус коснулся моего языка. Я не сразу смог признать ягоду, соком которой писалась записка, и пришлось лизнуть записку еще дважды.

– Клюква! – припомнил я. – Несомненно, она!

– Я предполагал нечто подобное – болотная ягода. Идемте, мой друг. – Шерлок Зай развернулся и пошел в направлении волчьей норы.

– Постойте, куда вы?! – запротестовал я. – Не пора ли уже покончить на сегодня с поисками?

– Завтра может быть слишком поздно. Мы должны схватить преступника именно сейчас, когда он этого меньше всего ожидает.

– Преступника, вы сказали?

– Именно, дорогой Уотерсон. Поспешим же!

– Но куда мы направляемся?

– Здесь неподалеку есть моховые болота. Мы с вами держим путь именно туда.

– А далеко ли идти?

– Не очень. Пять – десять минут ходьбы, не больше, – заверил меня Шерлок Зай.

…Шли мы не меньше двадцати минут, это уж точно. Ровная дорога закончилась, и нам постоянно приходилось продираться сквозь кустарники. Под лапами противно хлюпала болотная жижа. Моховые кочки пружинили, проседая, – того и гляди, провалишься, и никто тебя уже не найдет. Переживал я, разумеется, не за себя. Мне-то что – взмахнул крыльями и улетел…

Однако Шерлок Зай уверенно двигался в выбранном направлении, будто отлично знал путь. Я шел по его следам, оглядываясь по сторонам. Вдруг вдалеке я различил какое-то странное желтоватое мерцание.

– Огонь! – воскликнул я, но не очень громко.

– Вы правы, – полушепотом ответил Шерлок Зай. – Кажется, мы пришли. Давайте попробуем двигаться, не создавая лишнего шума.

Я не ответил. Мне уже порядком надоели наши ночные скитания, не терпелось поскорее покончить с поисками, вернуться в уютное жилище и забраться в постель – о еде я даже и не помышлял, настолько был измучен сегодняшними происшествиями.

Теперь мы двигались медленно, проверяя почву под ногами и стараясь по возможности шуметь как можно меньше, но получалось не всегда. Костер уже был отчетливо виден сквозь ветви кустарников. Мне даже показалось, будто я вижу сидящего возле костра зверя. А через пару десятков шагов я уже был уверен в этом.

На енота, о котором после рассказа белки я думал непрестанно, сидящий у костра зверь походил мало. Был он крупнее телом, раза в три, – большего пока сказать о нем я ничего не мог.

– Шерлок! – тихонько позвал я.

– Что вам?

– У нас даже оружия нет, а вы идете войной на енота, вооруженного до зубов.

– Оружие нам не понадобится. Енота в данный момент здесь нет. Видите, у костра сидит кто-то один.

– Вижу, но енот может быть где-то поблизости.

– В таком случае мы что-нибудь придумаем по ходу дела. Но, думаю, все обойдется.

– Не нравится мне ваше «думаю». У меня от него, если честно, мурашки по перьям бегают.

– Выше голову, друг мой!

– Ну, разумеется! Чтобы в нее легче было попасть?

– У вас еще сохранилось чувство юмора, значит, еще не все потеряно.

– Эй, кто там? – темный силуэт у костра шевельнулся, и мы затаились.

Животное покрутило головой и поднялось на лапы.

«Это же козел!» – осенило меня. Козел, которого все считали давно погибшим, и чьи косточки оплакивала бабушка. Вот же хитрая бестия!

– Выходи! – заблеял козел. В его голосе слышалась предательская дрожь, выдававшая его с головой: он больше боялся нас, нежели мы его. – Слышите, вы?

– Мы слышим вас, – крикнул Шерлок Зай, выпрямляясь, и вышел из-за кустов на поляну.

– Кто вы такие? – попятился от нас козел. – И что здесь делаете ночью?

– Вы прекрасно знаете, кто мы. И давайте покончим с дешевыми играми.

– Вы правы, – честно признался козел, помотав безрогой головой. Обломки рогов так и не отросли за три года. – Проходите, чего уж там.

Шерлок Зай первым прошел к костру; я за ним. Мы расселись вокруг костра. Козел сел последним, пристально и настороженно вглядываясь в наши морды.

– Вы все-таки нашли меня. Что вам от меня нужно? – первым нарушил молчание козел.

– Лично от вас – ничего, – спокойно ответил Шерлок Зай, раскуривая свою обожаемую трубку.

– Тогда зачем же вы меня искали?

– А мы вовсе не собирались вас искать. Меня смутили некоторые обстоятельства вашей несколько сомнительной кончины. Я решил прояснить возникшие сомнения, и тут произошла неприятная история с камнем. Вы ничего об этом не слышали?

Козел замялся, воротя морду с длинной бородкой, затем сказал:

– Но ведь вы выбрались! Признаюсь, вы меня сильно напугали. Я решил, что теперь все, крышка! Придется возвращаться в ненавистный дом. Вы даже представить себе не можете, чего я натерпелся от дрянной полоумной старухи. Все эти расчесывания, поглаживания, ленточка на шее, будь она трижды проклята! А капуста? Я ей: ненавижу капусту! А она – ни бе-е ни ме-е. Все сует мне ее и сует.

– Понимаю, тяжелая у вас жизнь, – покачал головой Шерлок Зай, дымя трубкой. – Издевались над вами, проходу не давали.

Я про себя усмехнулся. Козел мне представлялся не более, чем избалованной до безобразия скотиной, не ценящей ни внимания, ни заботы.

– И не говорите! Гулять, говорю, хочу, так ведь нет – не пускает. Из лужи не пей, грязную траву не ешь. Скотство одно сплошное!

– Ну а здесь-то вам, надеюсь, лучше живется?

– Еще как! Вы не представляете, как здесь замечательно: чистый воздух, свежая зелень, ягоды – лепота!

– А зимой как же?

– Зимой, – спал с морды козел. – А что зимой? На зиму ягод себе запасу, сенца вот, грибков насолю. Нормально, в общем.

– Понятно. А живете где?

– Да здесь и живу, – козел указал копытом за наши спины.

Мы дружно обернулись.

Позади нас, прикрытый кустарником, стоял шалаш, собранный из камыша и покрытый прелой соломой. Шалаш был большой, в него могли поместиться сразу пять или шесть таких козликов. У дальней его стены были свалены солома, дрова и сухие съестные припасы – как их только никто не растащил еще.

– Ясно, – сказал Шерлок Зай. – Значит, господин козел, вы полностью всем довольны.

– Козлик моя фамилия. И я действительно всем доволен. И никуда не хочу возвращаться. Это на тот случай, если вы решите обо мне кому-нибудь рассказать.

– У меня и в мыслях подобного не было! – горячо заверил козла Шерлок Зай.

– Это меня, честно говоря, сильно успокаивает, – приободрился Козлик. – Знаете ли, не очень хочется менять место жительства. Я здесь уже порядком пообвыкся.

– А где же ваш друг? – неожиданно спросил Шерлок Зай, оглядываясь по сторонам.

– Э-э, кого вы имеете в виду? – вновь насторожился Козлик.

– Да енота!

– Значит, вы и про него знаете?

– Так, краем уха слыхали.

– Хороший мужик, помог мне от бабки слинять. И круто историю с берлогой замудрил. Голова!

– Значит, идея с берлогой принадлежала ему?

– Ну, конечно! Разве мне допетрить до такого? – козел постучал копытом по безрогой голове.

– И, разумеется, идея определить нас на вечное место жительства в берлоге – тоже он придумал?

– Ну-у… – замялся козел, поерзав задом по траве. – Откровенно говоря, да. Он сказал: вы опасный зверь, и вполне можете выйти на меня, а тогда плакала моя свобода. Что, собственно, и случилось, – повесил плечи Козлик.

– Вам уже сказали: нам нет ни малейшего дела до ваших свобод, а вот затея с нашим погребением тянет на уголовщину.

Козел испуганно встрепенулся. Его округлившиеся глаза с вертикальными зрачками забегали. Казалось, он вот-вот рванет куда-нибудь – ищи его потом в ночной глуши. Но козел никуда не рванул.

– Я понимаю, – сипло отозвался он. – Глупая была затея, но мне тогда казалось, так будет лучше – нечего всем и каждому совать нос не в свои дела. А, да что теперь говорить… Кстати, не хотите выпить? – Козел пошарил копытом в траве рядом с собой и поднял бутылку. – Отличная клюквенная настоечка. Сам делаю, – похвастался он.

– Ну, разве только капельку. Так сказать, за знакомство. Нам еще домой, – согласился Шерлок Зай.

– Вот черт! – Козлик потряс бутылку, разглядывая ее на просвет, потом отбросил в сторону и поднялся на ноги. Я только сейчас заметил, что он уже изрядно пьян – Козлика нещадно мотало из стороны в сторону на слабом ветерке. – Я сейчас другую принесу, – проблеял он, развернулся на месте, с трудом сохранив равновесие, и побрел прочь от костра. – У меня там, в болоте, остужается, – пояснил он, не оборачиваясь.

– Мы подождем, не торопитесь, – успокоил его Шерлок Зай, дымя трубкой.

Вскоре Козлик скрылся в плотной тьме, а мы продолжали сидеть у костра, дожидаясь неизвестно чего.

– Вы действительно собираетесь пить с этим козлом?

– Я не настолько романтичен, чтобы устраивать ночные посиделки с незнакомыми козлами на болоте. Тем более, пытающимися нас укокошить.

– А я уж испугался, что вы не в себе, дорогой Шерлок! – У меня прямо камень с души свалился. – Как же вы намерены теперь поступить?

– Я собираюсь обыскать жилище Козлика. – Шерлок Зай отложил трубку на замшелый камень и поднялся с земли.

– Пожалуй, пойду с вами, – я тоже поднялся на лапы. Мне вовсе не хотелось оставаться одному на открытом месте. А ну как енот пожалует или пьяный козел какой-нибудь новый номер отчудит.

Мы с Шерлоком Заем приблизились к шалашу. Сыщик забрался внутрь и принялся ворошить солому. Я остался на часах у входа, настороженно поводя клювом и прислушиваясь к малейшему шороху. Вскоре Шерлок Зай выбрался наружу. Вид у него был крайне довольный, а в правой лапе он держал лук и стрелы.

– Вот и улики, – продемонстрировал он находку.

– Значит, версия про енота верна? Но ведь он должен быть в тюрьме!

– Либо это другой енот – что маловероятно, – либо наш друг инспектор решил умолчать о побеге Проционе, оберегая собственную репутацию и честь полиции. Давайте вернемся к костру, – предложил Шерлок Зай. – Я просто уверен, что вскорости должно произойти еще нечто интересное.

– Я бы, честно говоря, уже отправился домой.

– Скоро, очень скоро мы так и поступим, дорогой Уотерсон. А пока… – он указал мне на место у костра, и мне не осталось ничего другого, как присесть рядом с сыщиком.

В ночи раздался тихий вскрик. Был он недолгим, но полным отчаяния. Мы вскочили со своих мест, вглядываясь в темноту. Я собрался было бежать на помощь Козлику, но Шерлок Зай удержал меня за крыло.

– Слишком поздно, Уотерсон!

– Как вы можете так спокойно говорить? Нужно бежать, спасать! Там же…

– Сядьте! – не очень любезно оборвал меня сыщик, и мне пришлось подчиниться. Похоже, он был уверен в бесполезности моего естественного порыва. – Вы ему уже ничем не поможете. И, прошу вас, делайте вид, будто ничего не происходит, даже если заметите какое-нибудь движение или услышите какой шорох.

– Но зачем?

– Сядьте, наконец, и сделайте так, как я вам советую!

Мне осталось только подчиниться. Похоже, наступал кульминационный момент, долгожданная развязка странной истории с берлокой, и мне не хотелось испортить все дело в решающий момент.

Я опустился на камень и стал ждать, чем все закончится. Мне было немного боязно, но я изо всех сил пытался не выказывать страха. Шерлок Зай выглядел внешне совершенно спокойным, хотя подергивание ушей и покусывание чубука трубки выдавали его волнение.

И вот в тишине я различил тихие, едва слышные шаги. Кто-то очень осторожный пробирался слева от нас вдоль кустарника или за ним, стараясь оставаться вне досягаемости света костра. Я незаметно ткнул крылом Шерлока Зая. Тот ответил мне едва приметным кивком – он тоже все слышал. Некто обходивший нас стороной теперь находился за нашими спинами. Шаги вдруг стихли. Мне захотелось оглянуться, но я продолжал смотреть на пламя, спиной ощущая неведомого врага. Тихонько зашуршала солома, по чему я понял: неизвестный забрался в шалаш и что-то там ищет.

– Любезнейший, вы не это случаем потеряли? – Шерлок Зай подобрал лежащий возле своих ног лук и поднялся, неторопливо обернувшись.

Я, напротив, порывисто вскочил, подхватывая из костра горящую палку – какое-никакое, а оружие.

Гоголь. Ревизор. Немая сцена: застигнутый врасплох наш старый знакомый енот Проционе каменеет с отвисшей пастью, раскоряченными лапами и выпученными глазами. Он сплошь покрыт соломой и в полнейшем недоумении взирает на нас. Продолжалось это довольно долго, с полминуты. Енот явно пытался сообразить, как ему следует поступить, но не находил приемлемого выхода из сложившейся ситуации. И я понимал его: нападать – так еще неизвестно, чем может закончиться драка, а бежать – позорно. Да и куда, собственно, здесь бежать? Кругом топь и непролазные заросли кустарников, а выход с поляны загораживаем мы.

– А-а-а! – воинственно вскрикнул енот, сбрасывая охватившее его оцепенение, и ринулся на нас, размахивая лапами: зубы оскалены, в глазах пляшут злые огоньки, когти выпущены и нацелены, разумеется, на меня – с Шерлоком Заем Проционе не рискнул связываться – вероятно, уже был в курсе, чем стычка с сыщиком могла закончиться для него. А я так, небольшое препятствие. Но он ошибся на мой счет.

Я зажмурил глаза и наугад ткнул в него горящей палкой.

– Ай! – енот отскочил, забивая лапками занявшуюся шерсть на пузе. – Ты что, сдурел, гусь поганый?

– Я селезень, к вашему сведению, – почувствовав страх врага, придавший мне уверенности, я стал наступать, размахивая перед собой горящей палкой. – Сдавайтесь, Проционе!

– Вот еще! – фыркнул енот, отступая все дальше, но в какой-то момент, уловив начало моего очередного замаха, он поднырнул под палку, сбил меня с ног и, вскочив, понесся к кустам.

Горящая палка вылетела у меня из крыльев, я вскочил, но было слишком поздно. Проционе уже достиг кустарника и теперь продирался сквозь него.

– Держи его! – воскликнул Шерлок Зай, отбросив лук, и, потрясая тростью, понесся в погоню за улепетывающим врагом.

Но в тот самый момент, когда Шерлок Зай уже почти настиг его, еноту удалось наконец обнаружить лазейку в плотных зарослях, и он прошмыгнул сквозь упругие ветви. Шерлок Зай устремился за ним, а я зачем-то схватил лук, наложил стрелу на тетиву и натянул ее, пытаясь поймать цель, бьющуюся в цепких объятиях кустарника.

Честно говоря, я держал лук в крыльях впервые в жизни и слабо представлял, как нужно целиться, но меня в тот момент преследовала лишь одна цель – не дать уйти преступнику. Она завладела всем моим существом. По здравому размышлению я бы поступил иначе: что стоило подняться в воздух и следовать за преступником по пятам, пока тот не выдохнется, но разве в пылу сражения всегда удается мыслить логически? Я слишком устал, был страшно зол и оттого плохо контролировал себя. Отмороженный енот пытался прикончить нас и, скорее всего, уже прикончил Козлика, бестолкового наивного козла, так жаждущего свободы…

Туго натянутая тетива басовито прогудела, вспушив перья на моей голове и шее. Стрела унеслась во тьму. И только сейчас я осознал, что запросто мог попасть в моего друга. При этой мысли мне стало дурно, я почувствовал слабость в лапах и выпустил из крыльев лук. Но стрела каким-то чудом миновала Шерлока Зая, продиравшегося сквозь ветви кустарника следом за беглецом, и с глухим «тук» впилась во что-то.

– Ай-яй-яй! – из середины кустарника высоко вверх взвился енот, из его шерсти торчала длинная стрела. Спустя мгновение он опять рухнул в кустарник, а я повалился на землю и потерял сознание.

В чувство меня привели легкие похлопывания по щекам. Я с трудом разлепил глаза и огляделся. Надо мной склонилась морда Шерлока Зая. В глазах его я различил беспокойство.

– Слава богу, вы живы, мой друг! – воскликнул он, помогая мне сесть. Прислонив меня спиной к чахлой березе, Шерлок Зай отошел в сторонку.

– Я убил его, – произнес я слабым голосом. Мне до сих пор было дурно при одном воспоминании о совершенном мной злодеянии. – Я впервые в жизни убил зверя!

– Глупости, дорогой Уотерсон! Проционе вполне здоров, разве что теперь долго не сможет бегать. Да и сидеть тоже.

– Что, что такое? – не поверил я своим ушам, приподнимаясь с земли.

У костра лежал связанный енот, стоная и охая. Из его пушистого зада все еще торчала стрела, которую Шерлок Зай даже не удосужился выдернуть.

– Меткое попадание, скажу я вам. Где вы так научились стрелять из лука? – спросил Шерлок Зай, проследив за моим взглядом. Затем он приблизился к пленнику и рывком выдернул стрелу.

– Ай! – вскрикнул енот и захныкал, завозившись.

Шерлок Зай никак не отреагировал на его стоны, повертел стрелу в пальцах, разглядывая.

– О чем вы говорите? – Я с трудом поднялся с земли. Меня все еще слегка покачивало и немного мутило, но я быстро приходил в себя. – Я стрелял впервые в жизни.

– Вы верно шутите? – Шерлок Зай перестал играть стрелой и отбросил ее в сторону. Брови его поползли вверх. – Но ведь…

– Прошу вас, не говорите больше ничего, – попросил я. – Иначе мне опять станет дурно.

– Хорошо, только успокойтесь!

– Постараюсь, – пообещал я. – А что с Козликом?

– Боюсь, ничего хорошего, – вздохнул Шерлок Зай. – Он здесь, неподалеку. Как говорится, остались от козлика рожки да ножки.

– Его съели? – неподдельно ужаснулся я.

– Вовсе нет. Рожки, как мы знаем, в полицейском склепе, а ножки торчат из болота. Так вот, дорогой Уотерсон…

Мортиферо Проционе полиция арестовала на следующее утро, когда мы, до невозможности измученные событиями прошлого дня и почти бессонной ночью, проведенной на болоте, привели связанного енота в полицейский участок. Удивлению полиции не было предела, равно как и благодарности, которая вылилась в составление протоколов задержания и казавшихся бесконечными опросов. Но Листрейд все-таки сжалился над нами и отпустил домой, где мы, приведя себя в порядок и несколько отдохнув, уселись наконец за поздний завтрак.

– Шерлок, я так и не понял, почему Листрейд умолчал о побеге такого опасного преступника? – спросил я у друга, налегавшего на пельмени с тыквой, купленные по дороге домой на рынке.

– Видите ли, Уотерсон, полиция не хотела пугать рядовых обывателей, надеясь самостоятельно и в сжатые сроки схватить преступника, но прошел год, а потом еще один, а о Проционе не было ни слуху ни духу. И в полиции решили, что проблема разрешилась сама собой – енот покинул Среднелесье. Однако это оказалось не так.

– Значит, вы знали о его побеге?

– Нет, равно как и никто другой вне полиции. – Шерлок Зай, вполне насытившись, отодвинул от себя тарелку с остатками пельменей и промокнул губы салфеткой.

– Но почему же он не бежал, а устроился на болоте и торчал там целых два с лишним года?

– Желание мстить – страшная вещь. Месть может лишить разума любого зверя, подтолкнуть на глупости. Мстящий ради нее готов даже терпеть лишения, отчего жажда мести становится лишь острее.

– Так значит, вы об этом догадывались?