Тактильные ощущения Слюсаренко Сергей

Глава двадцать четвертая

Который раз в жизни я стою в очереди на посадку в самолет? Сколько расстояний от Земли до Луны я пролетел? Вот и сейчас я, в который раз займу свое место у иллюминатора и под натужный рев турбин, закрыв глаза, буду убеждать себя, что думаю о том, что произошло совсем недавно. А если честно — хочется домой. Хотя, тоже вопрос, что такое для меня сейчас дом? Главное, при регистрации билета не забыть, что и имя, и все остальное в моем паспорте новое. Вот уже прошла стайка прилетевших моим самолетом пассажиров из Империи. Сейчас его перезаправят, запихают багаж всех тех, кто стоит неподалеку от меня. Кто придумал такое мерзкое название для зала между паспортным контролем и выходом к самолету — накопитель. Нас в этом накопителе человек сто. Подавляющее большинство — жители Империи, но есть и другие. Вон семья с грудным ребенком — явно немцы. Вон негр, синий как эфиоп. Судя по выговору — коренной украинец. Все, видно в громадное окно, как багаж упрятан в самолетное чрево и к стойке последнего контроля подошла девушка. Несмотря на то, что аэропорт в Латинии, вся обслуга имперская. Таков стиль авиакомпании, которой я лечу. Да и непросто латинянам обслуживать имперских пассажиров, никакого языка кроме русского, как правило, не понимающих. Ну, и чего она мнется? Давай, впускай! Девушка подняла телефонную трубку и слушала какие-то инструкции. Потом положила трубку и заперла на ключ открытые уже было двери, ведущие к самолету.

Прибежал щекастый молодой человек в костюме. На шее у него болталась веревочка с привязанной бирочкой. На бирочке можно было разобрать надпись «Представитель авиакомпании Лот и сыновья». Молодой человек начал говорить, не обращаясь ни к кому.

— У нас небольшая поломка на борту. Нет-нет! Ничего важного — просто перегорела лампочка на панели управления. Сейчас техник её заменит, и мы полетим.

— Ты-то никуда не полетишь, — пробурчал угрюмый мужчина. — А мы сиди жди.

Чего это он так сразу злится?

Спустя полтора часа так ничего и не изменилось. Все терпеливо ждали и никаких манипуляций вокруг, да, наверное, и внутри самолета, не происходило. Терпение постоянно переходило в раздражение и грозило вылиться в скандал. Опять прибежал щекастый.

— Уважаемые пассажиры! — произнес он бодро. Опять в никуда. — Самолет починили, но возникла небольшая заминка.

— Шо такое? — прорычал украинец. — Опять повыламывали шось?

— Нет-нет, не беспокойтесь, товарищ негр! — обратился к нему представитель. — Просто для того, чтобы начать полет необходимо получить разрешение из Министерства навигации по морям и воздухам. Ведь формально — самолет чинили и тут же…

Парень развел руками.

— Ну, так получайте свое разрешение, А когда будет, сколько ждать? — это уже загалдели все остальные.

— Да уже, наверное, пришел факс, — заявил щекатый и убежал.

Прибежал он ещё через час.

— У меня для вас хорошая новость — нам выслали самолет на подмену. А то факс все не проходит. Через полчаса посадка!

— Откуда самолет выслали? — с угрозой в голосе спросил мужик, который первым начал возмущаться.

— Из Домобабово! Десять минут назад, — все также радостно заявил представитель.

Мужик без всякого предисловия заехал кулаком в морду представителю. Тот убежал.

— Врет он все! Сволочь! — мужик стал громко объяснять, — от Домобабова три часа лету. Как же посадка через полчаса?

— Зачем вы мальчика обидели?! Он же на службе, а вы по лицу, — заступилась полная дама за ретировавшегося представителя.

— Я по лицу не бью, — возмутился злой, — я по морде.

На том и порешили.

Далее события стали развиваться совсем иррационально. Практически все, скопившиеся в этом странном образовании — накопителе — моментально расселись по углам, утлым лавочкам, двое устроились на урне и стали пить невесть откуда взявшиеся крепкие напитки. Через несколько секунд, достаточных для того, чтобы первые капли алкоголя достигли своей цели, неудавшиеся пассажиры начали обсуждать события.

— Я сейчас позвоню своему адвокату и подам на них в зуд! — громко произнесла молодая, слегка полноватая дама.

— Куда? — не понял наливающий очередную порцию виски, — какой зуд?

— Не зуд, а зуд! Во, вареник! Чем ты напоил! — дама не совсем справлялась со своим языком. — Ну, подам на них жалобу в органы.

— А, в суд, — понял собеседник! Давай за суд! — виски лилось рекой.

— Я с них потерю дохода востребую! — буянила дама. — Вот, мушшина, я правильно говорю? — Это она обратилась ко мне.

— Вы меня знатоком считаете? — ответил я, с охотой включаясь в беседу.

— Да, а что? — дама явно предпочитала говорить со мной, а не со своим партнером по виски. Впрочем выпить мне не предложили.

— Ну… Я конечно не особый специалист в юриспруденции, только, думаю, не выйдет с убытками. Вы читали в своем билете условия полета?

— Нет, а что? — дама всполошилась ровно на столько, насколько позволяло выпитое.

— Там написано, что в случае форс-мажора компания не несет никакой ответственности ни за какие убытки пассажира.

— Как так не несет ацвец…, атвес… Асвессвенси? — возмутилась дама. — Что мы будем тогда сейчас делать, мущчина?

Последнее уже явно не имело отношения к нашему полету.

Чуть позже пришел ещё один представитель авиакомпании — важный и седой. Его бить не стали в силу того, что он сразу заявил, что за счет авиакомпании нас всех будут кормить. Это было воспринято с энтузиазмом, особенно после обильного апперитива.

Пока ждали кормежку, те, кто ещё мог двигаться, начали кампанию по помощи немецкой семье, которая действительно была в тяжелом положении, учитывая их грудного ребенка. Вызвать сочувствие у обслуги не удалось и поэтому решение приняли имперское. Сквозь стеклянную стену, ограждающую накопитель, было видно, что рядом с нами находится что-то вроде зала для VIP-персон. Несмотря на всевозможные запреты, у половины мужского населения накопителя оказались в карманах перочинные ножи и некоторые — с отвертками. Разобрать стеклянную стену оказалось проще простого. С помощью оторванной от пола кушетки из зала VIP были выгнаны все, кто там был и мог помешать младенцу. Стеклянную стену поставили на место, но не привинтили — на случай, если полет все-таки состоится.

Потом удалось взломать маленький пульт, закрытый ролеттой — тот, который служит для регистрации посадочных талонов. Старания оказались не напрасными, под сдвинутой крышкой, кроме монитора оказался ещё и телефон. Сразу выстроилась очередь. Создавалось полное впечатление, что народ устраивался всерьез и надолго. Между тем, действительно, привезли еду. За ней тоже организовали очередь. Почему-то в этой очереди доминировали мусульмане, явно не имеющие отношения к нашей группе. И проникшие сюда непонятно как. Впрочем, хватило всем.

Наконец, когда все крепкое было выпито и съедобное съедено, мусульмане попраны, настало время организовать зрелища.

Для зрелищ использовали циклопический терминал, висящий под потолком. Терминал до этого занимался обычной рекламой всякой ерунды. Но теперь он привлек внимание нескольких человек. Они решили срочно сделать из этого терминала телевизор. При этом, судя по всему, сам процесс для них был гораздо важнее цели. Что они делали, я не очень понимал, но выглядело это эффектно. Из кресел делали лестницу к потолку, из туалета принесли зеркало, чтобы тот, кто ковырялся в потрохах терминала, смог увидеть изображение на экране и настроить его. В итоге появился футбол, транслируемый через спутниковую сеть. К сожалению, развлечение было прервано объявлением о посадке. Так всегда, на самом интересном месте.

Опять выстроилась очередь, теперь уже не из безликих пассажиров, а сплоченных в боях соратников.

— Эй, кто-нибудь, — раздался голос. — Тут ваш один встать не может. Устал, наверное.

Это дама в служебной форме призывала помочь пассажиру, безвольно съехавшему вдоль колонны. Есть же такие, не могут контролировать, сколько выпили. Я был ближе всех и без особого энтузиазма решил помочь.

— Эй, земеля, вставай! — я потряс спящего за плечо.

Тот открыл глаза и промычал:

— Мне надо срочно.

— Ладно, давай-давай! Нам всем срочно, — я протянул ему ладонь, в которую он с готовностью вцепился.

Я подтащил его к очереди и прислонил к устойчивому элементу обстановки. У меня срочно появилось дело. Уж слишком знакомо было ощущение. Ощущение ладони чужого в моей. В который раз… К счастью, телефон из взломанного пульта был ещё доступен.

— Виктор? Это я. Да, задержка. Тут такое. Помнишь, ты говорил, что не только вертушки по сараям лежат? Да, если бы парочку тех, других, меня до дому проводили. Тут один тип, мне кажется, из наших друзей. И ещё — пусть с пилотами моего свяжутся.

Мне показалось, что я слышу свой голос со стороны. Никогда бы не поверил, что я могу так обыденно вызывать для себя авиацию поддержки.

Взлет прошел совершенно спокойно. Минут через двадцать я с удовольствием отметил, что к нам пристроился агрессивного вида истребитель. В черноте неба он был почти незаметен. Огни погашены, только плазменная струя из турбины выдавала его присутствие. В противоположный иллюминатор удалось разглядеть и его приятеля. Ну, дай бог, что я ошибся. Вернее в том, что тот упитый был из тех самых, сомнения не было. Но вот связано ли это как-то со мной — это был вопрос неясный.

Глава двадцать пятая

Полет проходил спокойно. Не знаю как кому, но мне спокойствие придавали истребители эскорта. Под рев турбин, который был лишь чуть громче обычного из-за нашего сопровождения, я стал даже задрёмывать. Это я понял потому, что не заметил, как ко мне подошла стюардесса и стала трясти за плечо.

— Господин Майер? — она любезно склонилась надо мной.

— Нет, я Залесский, — судорожно вспоминая свою поддельную фамилию, проговорил я. На самом деле у меня в паспорте было написано Замский.

— Да, да, меня предупредили. Вот, командир нашего экипажа просил, чтобы я вам передала это, — девушка помогла мне пришпилить к рубашке черный брикетик передатчика и вставить в ухо наушник-закладушку.

— Эй, приятель! — сквозь шум помех и рев механизмов услыхал я. — Это я, полковник Лисс.

— Чей полковник? — не понял я.

— Ну, значит все ничего, раз так шутишь! — услыхал я. — Фамилие мое такое! В окно выгляни и лапой помаши!

Я вдруг вспомнил! Широкое лицо самого знаменитого космонавта, так никогда и не слетавшего в космос! Первый пилот марсианского корабля, тоже так никуда и не полетевшего. Вот, кто меня ведет. Вернее, нас. Я ему помахал!

— О! Так лучше! Так что там, мужик, стряслось? — Лисс доминировал в эфире.

— Так , ничего пока, но боюсь гости прилетят.

— А ты не бойся! Они уже летят! Моя коробчонка далеко видит. Пристегнись, и другим скажи!

Я стал оглядываться, беспомощно прижимая к карману рубашки свой передатчик высокочастотной связи.

— Извините, пожалуйста, — робко начал я, обращаясь к пассажирам.

Но тут меня спасло громкое вещание в салоне. Мужской голос, наверное, капитана, прорычал: «Всем пристегнуться, приближаемся к зоне турбулентности!» И все пристегнулись. Как все просто.

Я увидел, как удлинилось стратифицированное пламя за истребителем, унося его вперед, в темноту. Связь, однако, не пропала. Теперь разговор шел не со мной, судя по всему, со вторым экипажем.

— Саша, ты видишь его?

— Да, ну и образина. Что приборы?

— Он вроде не трогает нас, что делать?

— Подожди, пусть хоть что-то сделает.

— Игорь, не нравится мне это.

— В сторону!!! — истошно закричал Лисс.

Даже в иллюминатор было видно, как яркий луч прорезал небо справа от нас.

— Не попал. Сука! Он у меня в рамке, что делаем?

— Гати его! Что ждешь? — Лисс, судя по всему, не испытывал сомнений.

— Ишь ты, как он ловко увернулся. Издали его не придавишь.

— Ну, пусть поближе. Ещё. ЧТО ты делаешь?!

Даже сквозь эфир были слышны очереди скорострельной пушки.

— А! Боится! Он только по лучу уворачивается. Не иди так близко. Ну, ты крут! Как ты его под собой пропустил! Ах ты…

— Саша, уходи, он тебя сейчас…

— Хрен ему!

— Саша не надо!!

— Там две сотни пассажир…

— Саша!!!!!

Только шум то ли помех, то ли турбин…

— Лисс… Что там? — я вдруг сообразил, что все ещё на связи.

— Саша их тараном завалил. Вместе с ним… Сволочи. Я с ним ещё Доломиты брал…. Где та сука в салоне?!!

Тут только я сообразил, что мое мимолетное ощущение меня не подвело! Тот пьяный! Он все-таки их.

Он их. И сейчас, совершенно наплевав на приказ пристегнуть ремни, шел ко мне сквозь коридор кресел. Легко сбросив пояс безопасности, я пулей вылетел в проход. Хотя, какие у меня шансы против него? А шансы оказались. Одновременно со мной из дальнего кресла поднялся неприметный мужчина. Ловко, как в кино, он выхватил угрожающего вида оружие. Отточенным движением направил его на бывшего пьяного. Тот, без особых эмоций на лице, упал навзничь. В салоне завизжали женщины.

— Спокойно! Служба безопасности Империи! Только что был ликвидирован особо опасный преступник, имевший целью захват самолета. Все под контролем! — мужчина произнес фразу, казавшуюся цитатой из боевика.

Вмиг прибежали стюардессы с одеялом, накрыли павшего и деловито, с помощью особиста, уволокли тело в глубину салона, недоступную для остальных. Когда утихли вопли, слегка успокоились пассажиры, давешний стрелок вернулся на свое место, я решил задать ему несколько вопросов.

— Он меня хотел убить, вы знаете? — в лоб спросил я.

— Не преувеличивайте, Майер. Он всех хотел убить, — спокойно ответил он. — И вы поступили совершенно правильно.

— В смысле? — не понял я.

— Ну, не прикидывайтесь. Я не скажу никому. Вы-то могли заметить, что я не стрелял. Не успел.

— Но, ведь истребители.., — начал было я, ничего не поняв из слов агента.

— Какие такие истребители? Вы что, бесплатного бара перепили? — возмутился стрелок.

— Во-первых, я не Майер, во-вторых, у меня есть, что рассказать по поводу происходящего.

— Только не мне. Я просто охранник полетов и увидел, как какой-то урод с оружием гуляет по салону. Я выполнял служебную инструкцию. Но если у вас действительно есть, что рассказать, то конечно. Я сообщу, вас будут ждать у трапа компетентные люди. Они будут очень благодарны вам. Спасибо!

— Так что мне делать?

— Ничего! Вас встретят, я обещаю. Или наши ребята, или представители Лота.

До самого Домобабова полет проходил в полной тишине. Если, конечно, рев турбин — тишина.

Дождавшись полной остановки, как и объявляют после посадки, пассажиры тихонько посеменили к выходу. Все-таки полет неординарный и не стимулировал обычный смех и суету. Я увидел, как особист тоже устремился к выходу, и громко сказал через головы:

— Эй, так я..?

— Да , да, — кивнул тот, — на выходе!

На выходе из самолета, припаркованного не к трапу, а к трубе терминала, никого не было. Не было никого, кто ждал бы меня. Не встретил никого я и на паспортном контроле, и никого до самого холла аэропорта. А где безопасники, где представители авиакомпании?

Я стоял посреди пустого ночного зала аэропорта. Нигде никого. Странный переход от рвущегося волоска, на котором висела жизнь, к полной индифферентности. А! Вон вдали светится окошко справочной.

— Скажите, а где найти представителя «Лот и сыновья»? Они меня должны были встретить.

За вырезанным в стекле полукругом сидела пожилая женщина с добрым лицом.

— Как всегда они! — незлобно возмутилась женщина. — У них офис на шестом этаже. Вон лифт, видите?

Я устремился к лифту. Однако, он был не простой. Прежде чем нажать нужный этаж, пульт спрашивал секретный код. На мой недоумевающий вопрос, женщина из справки удивилась:

— Ну, так наберите 129945! Его все знают.., —последнюю фразу она произнесла на угасающей тональности.

Код оказался верным и лифт, без заминок, принес меня на шестой этаж. Потыкавшись в разные двери, я наконец нашел одну открытую. В офисе Лота (а это был он) девушка в униформе мыла пол.

— Здравствуйте, мне нужен представитель компании «Лот и сукины дети», — пошутил я.

— Дочки, — поправила девушка. — Это я.

— А.., — замялся я.

— У нас такие зарплаты мизерные, вот я и подрабатываю уборщицей. Это увеличивает зарплату в три раза. Что у вас?

— Я с рейса из Латинии. Меня должны были встретить.

— Сейчас, — отбрасывая со лба влажную прядь, ответила девушка.

Она вытерла руки об юбку и, порывшись на столе, полном бумаг, извлекла микрофон селекторной связи.

— Костя! Ты ждал человека из Латинии?

— Ы! — Прорычало в ответ. — Пусть сюда идет!

— Вот видите! Он просто не там вас ждал, — спокойно сообщила девушка — я помню, был запрос по каналам. Идите к пункту обмена валюты. Там вас Костя ждать будет.

Почему-то, как под гипнозом, я выполнил указания и, спустившись лифтом, уже не требовавшим код доступа, опять вышел в зал. С трудом нашел обменный пункт. И не нашел никаких кость. Не появился он и спустя полчаса ожидания. Я опять, толкая впереди осточертевший багаж, пошел к лифту. Код доступа не сработал. Уныло, уже совсем ничего не ожидая, я пошел к доброй женщине в справке. Та объяснила, что все офисы закрыты, что поздно и что лифт отключен. Я рассказал, что меня должен был встретить представитель Лота здесь, возле пункта обмена. Женщина вызвалась помочь и троекратно объявила по всему залу:

— Костя из Лота, тебя ждут у обменки!

Надо сказать, что все происходящее не вызывало у меня никакой надежды и я просто занимался этим от нечего делать. Пока за мной не приедут. С Виктором была договоренность, что он меня заберет, удостоверившись, что рейс прибыл.

Естественно, никакой мифический Костя не пришел, и мое бесцельное скитание по залу было прервано радостным ревом Виктора:

— Майер! Давай сюда!

Ну я и дал.

Глава двадцать шестая

— Ну и что? Стоило оно того? — Виктор, не отрываясь от ночной трассы, задал свой первый вопрос.

— Я не знаю, чего оно стоило. Уже ничего не изменишь, — грустно проговорил я.

— В любом случае — ты был у Аякса, тебя уроды опять чуть не пришили, но мои ребята помогли! — слегка патетично изрек Виктор.

— Если бы я мог сказать, кто наш враг. Все бы стало совсем просто.

— Ну, как кто? Ты, Майер, брось свои интеллигентские штучки! Это же эти! Ты сам говорил! Руки у них кривые, кошек не любят. Ну и вообще. Одни их вентиляторы летающие… Типичные враги.

— Мы не можем понять себя, чего мы хотим, и ради чего живем. Как же можно судить человека за то, что он кошку не погладил? Хотя… Другие их поступки никак не говорят об общечеловеческих ценностях в их багаже. Самое сложное — познать их парадигму, понять кто они! Может это просто какое-то движение сопротивления нынешнему безумному времени. Такие же загнанные в угол люди, как я и ты. Может быть, нам надо просто понять друг друга и идти одной дорогой. Бороться с увлечением нашей цивилизации во всепоглощающую пляску некомпетентности, примитивизации бытия.

— Шо? — Виктор прервал мои мысли вслух.

— Кто его знает, — объяснил я свои дурацкие сомнения.

— Ну, я ж и говорю! Мочить сволочей надо!

— А ты откуда Лисса знаешь? — перевел я разговор в другое русло.

— Я его не знаю! Я Сашку Малицкого знаю. Он его ведомый. Они так договорились, когда свои «сушки» в лес отогнали.

— Знал, — тихо проговорил я.

— В смысле, не понял? Что Сашка? — Виктор все прекрасно понял.

— О завалил этих , но сам…

Несколько минут Виктор молчал и смотрел только на ночное шоссе.

— Майер. Ты только покажи мне, где они. Только. Остальное не твоего ума дело. Вернее твоего, конечно, но мне надо их видеть! Найди их!

— Мне это надо не меньше, чем тебе. И мы найдем их вместе. И вместе все поставим на свои места.

— Место — много.

— Что? — не понял я.

— Ты много раз повторил слово «место».

— Это я так…

Ночное шоссе мчало нас вдоль черного леса в город. Странно — полчаса дороги и вместо сверкающей столицы — черный, полностью черный лес. И неестественно яркая палочка гаишника. Неизвестно откуда и зачем машущего нам этой палкой на ночном шоссе.

— Ну, Майер, готовься, это, небось, нас твои камарады тут подстерегли, — притормаживая пробормотал Виктор.

Остановился он метрах в пяти от палочника. В темноте четко клацнул передернутый затвор пистолета.

— Не спеши, — предупредил я.

— Лучше стрелять первым, чем не успеть, — изрек Виктор.

Но я понял, что пистолет спрятал. Не далеко.

— Сержант Карако, предъявите документы, — в опущенное окно машины скороговоркой проговорил подошедший гаишник. При этом он даже изобразил отдание чести.

—А можно поинтересоваться, в чем дело? — Виктор не спешил показывать документы.

Но стража шоссе было трудно пронять требованием законности. В поддержку ему вспыхнули фары патрульной машины, затаившейся в лесу, в десятке метров от шоссе.

— Выйдите из машины, — постовой и не подумал ответить на вопрос Виктора.

— Я ещё раз спрашиваю, — с нотками озверения в голосе проговорил Виктор, — объясните причину, по который вы остановили нас.

Гаишник, игнорируя вопросы Виктора, повернул голову в сторону патрульной машины и кивнул. Из машины вышли двое в милицейской форме и направились к нам в свете фар. Это очевидно и настроило Виктора на радикальные действия. Он медленно открыл дверцу машины и спокойно встал перед гаишником. Но так, что тот оказался между Виктором и теми, уже почти подошедшими. Без особых церемоний он сгреб сержанта и приставил к его голове пистолет.

— Эй вы, воины, — прокричал он автоматчикам, — бросайте пушки, иначе вашему герою башку снесу!

— Ты чего, мужик, — вдруг примирительно заскулил сержант. — Я же только документы проверить.

— А зачем??

Соратники сержанта тем временем стояли, подняв высоко руки.

— Ну как? — в голосе гаишника сквозило искреннее недоумение. — Жить-то нам надо! Мы ж ничего, мы по мирному. Если все в порядке.