Тактильные ощущения Слюсаренко Сергей

Глава тридцать вторая

—Ну что, дома? — Виктор, сбросив свой рюкзак на пол нашего банкетного зала, с облегчением уселся.

Надо сказать, что несмотря на турбулентную биографию, Виктор был большим домоседом. Причем домом он, как правило, считал то место, откуда отправлялся в очередное приключение.

— Мужики! — вдруг зарычал он, глядя при этом на Салю. Ее таким рыком было не испугать, и она спокойно спросила:

— Что ты рычишь? Забыл во льдах что-нибудь?

— А вот и забыл! — обрадовался Виктор правильно поставленному вопросу. — У меня тут в холодильнике пузырь остался! Может, обмоем возвращение?

Как ни странно, никто возражать не стал, и Саля обреченно полезла в свои закрома — за закуской. Так получилось, что единственная женщина в нашем коллективе, хоть и не выполняла функции поварихи, но заведовала запасами. Несмотря на усталость с дороги, все дружно включились в процесс. Пузырь Виктора оказался двухлитровой бутылкой водки «Пучеглазовка». Все загалдели, стали рассаживаться, помогать Сале резать все, что можно нарезать мелко, зазвенели рюмками. Меня все время мучил вопрос — откуда в этом погребе рюмки? От старых времен вряд ли. А сейчас — кто их приволок? И вот уже водка разлита, каждый сделал себе бутерброд в соответствии со своими моральными убеждениями. Так например, аккуратная Саля просто подцепила аккуратный грибок на вилку, Сай соорудил слоеный пирог из кружочков соленого огурца, лука, ветчины. Виктор гордо сжимал в руке черную горбушку. И так далее.

— Ну, с приездом. Вернее, с возвращением! — это Виктор вроде тост произнес. Или себя поздравил. С кряканьем, чмоканьем, сопеньем началось действо, именуемое в народе «посидеть».

Вторую рюмку пили за наше здоровье, третью, сразу же, за присутствующих здесь дам (Саля не возражала). Потом Митяй ляпнул — «а теперь выпьем за удачу нашего мероприятия», хорошо хоть не добавил — безнадежного. Народ как-то молча выпил и за это. Но сразу стало понятно — пришло время самых важных решений.

— Пора мочить! — Начал осторожно Виктор.

— А кого? — Сай, как всегда, был реалист.

— Наливай! — это Саля почему-то не по-женски встряла в беседу.

Налили. После этого разговор потек более плавно.

— Так, Майер, давай, хватит ходить вокруг да около! Выкладывай все, что ты знаешь! Ведь не просто так ты нас таскал по Антарктиде? — уже не очень твердо изрек Костников.

— Ну, кто кого таскал, это ещё надо выяснить, — начал было я оправдываться. Но неожиданно воспоминания о серебряном шаре наехали на меня. Ярко вспыхнула в голове картинка встречи с Аяксом. А была ли она?

— Ага, значит все-таки ты выяснил там все! — вдруг неожиданно заявил Сай.

— Ты о чем? — не понял я.

— Ну ты же только что нам про это рассказал.

— Вы хотите сказать, — не понял я, — что видите мои мысли?

— Ты сам их нам все время пихаешь в голову, — Виктор был доходчив. — Ведь это Аякс тебя научил? И про твой дар что-то твердил.

Выпитое, хоть и не ввело меня в расслабленное состояние, однако позволило мне спокойно отнестись ко всему. Потом разберемся.

— Но и без твоих телепатий все давно ясно! — Митяй такими словами сопровождал процесс наполнения очередных рюмок. Вообще, а сколько тут водки?

— А что ясно? Мы, в конце концов, понимаем, что вокруг происходит? — я, наверное, перестраховываюсь. Или это называется мазохизм? В сотый раз пытаемся понять то, что и так понятно. Лишь бы не начинать делать хоть что-нибудь.

— Так! — Сай вдруг подал голос, который иначе как начальственным и не назовешь. — Саля, бери карандаш, будем записывать! По полочкам.

— Я тебе сейчас за команды нос разобью, — угрюмо отозвалась Саля, — начальник выискался. Майер, может я возьму бумагу и мы просто запишем все?

Саля не хотела оставаться безмолвным секретарем референтом.

На том, разлив еще по одной и выпив за таких классных женщин, и порешили. Правда, Виктор говорил, что нос надо было бы расквасить. Но как-то незлобиво. Впрочем, никто и не собирался обижаться.

— Ну, и? — Саля, зажав в руке карандаш и блокнот, гордо восседая на табуретке, ждала разумных слов. — Первое. С кем воюем?

— Я бы лично перемочил весь парламент. — Виктор не любил власти. Это было известно и понятно.

— Зачем? — Митяй не уловил мысль.

— Ну.., — мечтательно произнес Виктор, — пусть для тренировки. Дальше само пойдет.

— Хватит балагана! Мне кажется, что проще всего назвать их чужими, — это я уже решил навести порядок.

— Ну, так называть — все равно, что никак не называть! А узнать имя врага — это полдела! — Сай был философски настроен.

— Вот по голове такому дать и спросить, как зовут! И будет все дело сделано, — классические аллюзии были чужды Митяю.

— Не важно пока, как их звать. Важно, что они пришли и, судя по последним событиям, хотят сделать этот мир своим. Вы уже видели, — как быстро я освоился с тем, что смог телепатировать, или как это называется, всем разговор с Аяксом, — и понимаете. Они другие. По-видимому, у них излишне механистическое мышление и они в значительной степени лишены чувств, как таковых. Отсюда и странные нарушения их тактильных ощущений. Я всегда любого из них по рукопожатию распознаю. Безликому. Как манекену руку жмешь.

— Всем рук не пережмешь, — угрюмо произнес Виктор. — Но поотрывать можно. Саля, пиши. Поймаем и оторвем руки.

— Сам пиши. Экстремист, — Саля оставалась неумолима и готова была выполнять только то, что скажу я.

— Да, а как вы собираетесь воевать с ними? Ну, Виктор — тот руки выдергивать будет, на третьем или четвертом рывке его накроют с треугольников лазерами. Или милиция наша доблестная. Тоже накроет.

— Как милиция? — неожиданно возмутился Виктор. — Они что, против своих попрут? Милиция — с народом!

— Виктор, когда ты милицию своими считал? — я вспомнил его трепетное отношение к органам.

— Ну как!! Эти же совсем чужие, они Землю хотят, ну, это…, — Виктор замялся. — Митяй, что ты варежку растопырил? Кто наливать будет? И вообще — это оппозиция так говорит! А они нам свободу обещают.

— Не понял. Кто что обещает? — я не любил эти разговоры про политику.

— Свободу от бандитов! Пусть бандит увидит себя в зеркале! — Виктор вдруг заговорил слоганами, развешенными на заборах, — Вар-раван — наш президент!

— Какой такой Вар-раван? — не понял я.

— Ну как! — Виктор искренне удивился. — Лидер оппозиции! Он в президенты идет! Он бандитов выгонит!

— Да.., — протянул я, — если у нас человек по имени Вар-раван обещает бандитов выгнать, то, точно, пора браться за оружие.

— Мужики, а вы-то соображаете, что сейчас эти уроды могут спокойно полпланеты пролететь на своих сковородках, — Саля решила отвлечь о политики, — и ни одна зараза их не остановит!

— Как не остановит? — Сай аж подскочил. — А армия?

— Какая, на фиг, армия? — слова затронули Виктора за больное. — Авиации нет, ракетами греют небо, чтобы не провисало и не промерзало, локационные системы непонятно чем заняты, мне приятель рассказывал. У пехоты только стрелковое оружие.

— А ведь еще немаловажный фактор, — странно, но даже после такого количества водки у меня получались длинные слова, — что пропаганда давно и упорно по всему миру твердит о том, что Земле нужна помощь. Так этим уродам навстречу хлеб-соль вынесут.

— А действительно, почему они до сих пор не вышли навстречу этой хлеб-соли. Чего они боятся? — Костников внезапно высказал очень важную мысль.

— Вар-раван — наш президент! — опять включился пьяный Виктор. — Он не даст в обиду никого.

Впрочем, на его слова внимания не обращали.

И правда, почему наши уважаемые оппоненты до сих пор не выполнили свои планы? Ведь дунь, и все готово.

— А может, у них на самом деле рожи страшные? — Митяй встрепенулся и налил. — И как они их покажут, так всем страшно и станет.

— Так надо заставить показать, — Сале понравилась эта идея. — Пусть вылезут и покажут личико!

— Да ну, как вы не понимаете? Самое страшное, что мы не можем их заставить показать свое мурло, харю, пятачок или что там у них есть! Даже если и поймаем одного — никто не поверит! — Я почти заорал. — Ведь у них схвачены, судя по всему, все органы информации и пропаганды. Ну не схвачены, а по крайней мере подкуплены.

— Это одно и тоже, — пробурчал Костников.

— Что одно и тоже? — не понял я.

— Подкуплены — все равно что схвачены.

— Не сбивай меня, — чего он лезет? — Так вот, невозможно заставить их мурло показать. Не покажут они его. Чтобы они его показали и так, чтобы все увидели — их очень сильно раздразнить надо! А чем — непонятно.

— Вот тут и выступает на первое место тезис о том, что знать имя врага — это полдела, — Сай восторжествовал.

— А на фиг? — не понял Митяй.

— А потому, что если бы мы точно знали, кто они, мы бы их этим же концом и поддели! Лося вон ревом лосихи на охоте выманивают.

— Я думаю они со своими бабами тут, — Митяй сделал логичное заключение. — И на наших не поведутся.

— Умно, — Сай почему-то согласился. — Только тут надо потоньше.

— Давайте так! — я решил рискнуть.

— Шо, налить? — поспешил Виктор.

После я опять вернулся к идее.

— Значит так. В приказном порядке предлагаю считать этих, которые хотят захватить Землю, чужими.

— Ура! — Прошептал Сай. —Полегчало!

— Не ёрничай и не перебивай, — идея уже увлекала меня. — А для таких что страшно?

— Годзилла? — Сай был неуемен.

— Близко, близко, — не поддался я на провокацию. — Если вдруг кто-то третий решит захватить Землю? Да прилетит на туче тарелок летучих и начнет кружить над Землей? Кто встрепенется сразу? Мы? Так мы ждем манны небесной и помощи для бедных и никчемных. Получится, что кто-то готовил, готовил приход, а тут прилетели шаровики и все загребли! Вот тогда наши друзья и засуетятся.

— Прекрасно! — Сай искренне обрадовался. — Осталась совсем мелочь. Что бы прилетели эти твои на тарелочках.

— Вот ведь народ какой ехидный, — это Виктор в адрес Сая, — я тупой уже понял, а он тут ерепенится. Надо на дурилку картонную их, сволочей!

— Виктор — ты, как всегда, гениален! — Саля обрадовалась. Она тоже поняла.

— А я не понял, — Сай искренне расстроился. — Кто инопланетами будет?

— А мы и будем, — резюмировал я, жестом приглашая Митяя продолжить начатое. — Только виртуальными.

— Так я записываю? — спросила Саля.

Глава тридцать третья

— Майер! Вставай! Поймали! — меня кто-то грубо толкал в бок.

— Что вы, ироды, поймали? — простонал я сквозь туман «послевчерашнего» и желание поспать еще пару дней.

— Ну как, что? — теперь я распознал восторженный голос Митяя, — урода поймали! Того самого.

— Кого того самого? — я не понимал, да и не хотел понимать.

— Вставай, на самом деле, — это уже голос Виктора. Они точно решили меня уморить. — Чужого поймали!

— Не говорите чепухи, — ну что за глупости с утра пораньше? — Вы проверили у него наличие темно-зеленого шипастого хвоста?

— Не, щас! — уже сквозь с трудом разлепленные веки я видел возбужденных Митяя, Виктора и скептически настроенного Сая. Сай молчал.

— Женя — ты тоже его ловил? — это я спросил уже сидя на краю дивана. Что мы вчера пили?

— Майер, я вообще в такие игры не играю. Тоже мне — казаки-разбойники. Поймали чужого. — Сай, как всегда, против.

— Так мужики. По порядку. А то мне опять кажется, что все вокруг превращается в бред собачий. Короче — что, где, когда и зачем!.

— Да чего тут говорить, пойдем, посмотришь! — Митяй аж подпрыгивал от возбуждения. — Пойдем, он там, во дворе.

— Так. Опять, по порядку!

— Ну, да все просто. Я помню, ты говорил, что у них с ощущениями не того. Вышел я намедни погулять с утра. Ну и… вот. Поймал такого, — Митяй был уверен, что объяснил все внятно.

— Слушай, Майер, тебе не кажется, что как только кто-то с тобой свяжется, так сразу теряет способность адекватно излагать свои мысли? — Сай высказал очень трезвую мысль.

— Саша, расскажи все по порядку, — потребовал я в очередной раз от Митяя, — сядь, выпей воды.

От мысли о воде меня передернуло, но пиво вернуло все в спокойное русло.

— Значицца так! Вышел, значит, я утром. В магазин. За хлебом, — последнее он сказал с нажимом специально для ёрничающего Сая, — я ведь сегодня дежурный. Ну вот, иду, а там на проселочной дороге мужик. Подозрительный такой. И главное — в форму милиционера переоделся. С начала я решил, что и вправду мент тутошний.

— А на самом деле — инопланетный? — нет, манера Сая может смутить кого угодно. Может прогнать его?

— А какой же ещё?? — Митяй искренне удивился. — Я сразу прикинул, чего вдруг мент с утра в лесу, а не, скажем, на дороге с палочкой полосатой.

— С палочкой гаишник. Этот точно в лес не пойдет. — Костников незаметно присоединился к событиям.

— Ну, какая разница! — Митяй действительно не обращал внимания на мелочи. — Главное, мне что-то как стукнуло — не наш он!

— Мент — точно не наш, — Виктор стал внедрять свою жизненную позицию, — вот Вар-раван — он за народ.

— Так, Виктор, — возмутился я, — не надо собственный жизненный опыт переносить на всех. Менты тоже люди. А про своих придурков оппозиционных — помолчи.

— Ага, ты мне потом покажешь, — вот неуемный, — мента с человеческим лицом.

— Так вот, — Митяй вернул внимание к себе, — как мне стукнуло, я и решил проверить! Говорю — здравствуйте, молодой человек! А сам ему руку протягиваю, я-то помню, что говорили вчера про рукопожатия.

— Ну, и…?

— Ну , так он не стал мою руку протянутую жать! И взял, так, под козырек! А сам без фуражки! А какой нормальный руку к пустой голове прикладывать будет?

— Молодец Митяй, как ты его раскусил, — Виктор обрадовался, — точно, чужой. Боится! Ну, а ты что?

— А что я?. Вон, скрутил, приволок. Во дворе лежит. Скрученный.

— Так, пойдем смотреть, — у меня даже сомнений не было, что мы крепко вляпались. Тоже мне. Шерлокихолмсы.

Двором назвали полянку возле будки, откуда был вход в наше убежище. Та самая микроскопическая полянка. Сейчас на ней валялся человек, перевязанный толстой веревкой наподобие колбасы.

— Во, гад! Лежит, замышляет, — гордо представил Митяй. И проверил, крепко ли веревки держат добычу.

— Развяжи его, — сухо попросил я.

— А не стрельнет? — побеспокоился Виктор.

— Не успеет, — он меня начинал сердить.

Пленника развязали. Видать, из-за сильно затянутых веревок ему было нехорошо.

— Встать! — откуда у меня такой командный голос?

После нескольких попыток человек с трудом поднялся на ноги.

— Кто такой?

— Не бейте. Я во всем признаюсь! — жалобно, даже слишком, пролепетал человек.

— Признавайся, — откуда действительно у меня такие замашки следователя?

— Я больше не буду, — странным образом признался человек.

— Конечно не будешь! — веско проговорил Виктор. — Некому будет!

— Как тебя зовут? — жестом остановив словесные атаки Виктора, спросил я пленника.

— Федя, — пролепетал развязанный.

— Что значит Федя? Представься как положено! — кажется, я сильно давлю.

— Сержант Иванов, — и уже более твердым голосом, — старший сержант милиции Федор Иванов.

Подумав, он добавил:

— Участковый я тут. Вот, шел…

— Я Майер, — сказал я и протянул руку служивому.

Тот пожал её трусливым, но человеческим рукопожатием. Ничего странного.

— А почему руку не подал нашему сотруднику? Когда он протянул? — эко я!

— Да? Ну… Так я, эта…, участковый. При исполнении. Положено официально с незнакомыми! А вдруг он проверяющий? — в логике милиционеру отказать было нельзя.

— А фуражка где его? — Митяй возмутился от всей души. — Спросите у него, где его фуражка!

— Ну, и где твоя фуражка? — строго спросил я.

— Эта… Забыл. Дома.

— Так, отведите товарища внутрь и постарайтесь успокоить, — резюмировал я. — Саша ( это Костникову) — займись им.

Когда мы остались на поляне без гостя, я взревел.

— Ну что? Какого ты решил тут самодеятельностью заниматься? Тоже мне, Чингачгук — кожаный змей! Ты его бил?

— Да ты что? Зачем мне его бить, — возмутился Митяй. Потом подумав, добавил, — так только, пару раз. С носака.

— А что мы теперь с этим делать будем? Что с мужиком делать? Отпустить домой с извинениями? Чтобы через час тут ОМОН нас потрошил? Идиот!

— А может, договориться? Ну, по-людски? — Виктор попробовал спасти ситуацию. — Мол, обознались.

Ага — обознались, думали ты плохой мент, а, оказалось, хороший, — язвил я. — Или ещё лучше, ой извини, мы думали ты инопланетянин, а ты — ещё хуже, мент! И никому ни слова? Мы, мол, секретные.

— Ну, я же как лучше хотел, — загрустил Митяй.

— Хочешь, как лучше, — обойдись без инициативы.

Это я собрался мир спасать от чумы? Это мы — последний оплот земного сопротивления? Да сборище придурков мы! Хотя, поймать бы такого настоящего…

— Так, с пацаном этим, Федей, обходиться вежливо и не задирать, — это я Виктору. — А сейчас — все внутрь. И не высовываться, пока не позову.

Федя угрюмо сидел на диванчике в банкетном зале. Было очевидно, что он понял — ничего плохого с ним больше не сделают и теперь ему стало жалко себя. Пойманного неизвестно кем, посаженного неизвестно куда и зачем.

— Федя, — начал я трудный разговор, — ты понимаешь, тут произошла страшная ошибка.

— Как не понимать. Сам частенько, — Федя неожиданно легко включился в разговор. — Я вот чего без фуражки-то форменной. Вчера я проверял сигнал, мол, по такому-то адресу самогон гонят. Ну понятно, гонют все. А тут пришла информация, что бабка Сабина гонит бурду и народ травит. Ну я с инспекцией пошел. Ну, оказалось, врут. Нормальный самогон. Вреда никакого. Но вот фуражку забыл. Ну, это же понять можно. Служба-то трудная и утомительная. А вы меня отпустите.

— Видите ли, Федор, — начал было я.

— Понятно, так всегда отвечают, когда не хотят отпустить, — грустно произнес служивый. — А что же тогда со мной?

И тут я решил попробовать объяснить ему все. Череда событий пронеслась в моем мозгу волной.

— Ой, — схватившись за голову от неожиданного потока видений, пискнул милиционер, — что это?

Потом подумав, продолжил:

— Во как у вас. Все не по-людски.

— Не трепись, — Митяй вмешался, все ещё надеясь, что его поступок расценят как правильный и полезный — так надо! Слушай старших!

— А вот оно что, — слегка потускневшим голосом произнес Федор, — не просто тут. Никогда не думал, что можно так под черепушку залезть и все по полочкам разложить.

По-моему, невербальное общение получается у меня лучше и лучше.

—Я с вами, — решительно сказал Федор, — надо поймать кого-то из этих гадов. Митяй был прав. Только драться не надо было. Но я его понимаю. Сам такой. Только так ловить нельзя! Вот у нас всегда по службе ориентировки дают. И фоторобот. Нету фоторобота?

Федя , сам того не желая, подвел меня к интересной мысли.

Собрав в зале всех, я постарался изложить свою идею.

— Сейчас я попытаюсь показать вам лица всех тех, кто мог иметь отношение к чужим. Если вдруг где-то и как-то увидите одного из них — надо ловить! Но без самодеятельности.

Закрыв глаза я стал прокручивать в памяти всех, с кем меня свела судьба за это время. Отбрасывая своих и фиксируясь на чужих. По-моему, удалось.

— Это у нас так принято планерки проводить, — угрюмо пошутил Виктор, — привыкай.

— Я, кажется, знаю одного из этой ориентировки, — Федя прервал молчание. — он наш депутат районный.

— Вот, блин, — только смог произнести я, — развели депутатов на нашу голову.

Глава тридцать четвертая

Взвопливая, как истеричная тетка, «скорая помощь» неслась по убогим улочкам райцентра. Идея Сая была, конечно, великолепна. Поймать депутата, пусть и инопланетянина — это дело не хитрое. Вопрос, что мы с ним будем делать? Ну, у Виктора, допустим не было никаких сомнений, что с ним делать. Он даже сам вызывался. Говорил, что он их за нашу родину! Тоже мне, Мальчиш — Кибальчиш. В итоге было решено привлечь медиков. Виктор сразу сказал, что там у него знакомых нет. Но таковые оказались у Сая, доктор Бабаев, как сказал он. При этом сразу отверг провокационный вопрос Сали от том, не лечился ли у него Сай. Визит в клинику Сабурова и необходимость разговора с врачом вызывали у меня естественную тревогу. Впервые мне приддется говорить на такие темы с человеком незнакомым и совершенно независимым. Это не мента Федю, кстати, человека простодушного и доброго, пугать. Врач Бабаев, сразу встрепенулся, как только мы с Женей вошли в его кабинет.

— Вы случайно не посещали курсы психонавтов? — неожиданно спросил он.

— Это те курсы, которые Аякс проводил? — продемонстрировал я осведомленность.

— Я так и понял! — обрадовался Бабаев. — Школу видно сразу!

— Так, давайте сразу отбросим политесы, всякую ерунду и психонавтов с психами, — мне меньше всего хотелось сейчас обсуждать именно это. — Вы готовы принять от меня невербальные образы. Грубо говоря — телепатии не боитесь?

— Ну, давайте, телепайте! — со странными нотками проговорил Бабаев. Вроде и ирония, но добрая.

Приятно иметь дело с профессионалом. Контакт был установлен моментально. Мои образы понеслись в мозг Бабаева легко и свободно. На лице врача отразилось вначале изумление, потом легкое восхищение.

— Да, такой силы я не видел никогда! — тихо проговорил он после того, как я перестал бомбардировать его образами. — Вы знаете, даже полностью акцентуированные личности так не могут.

— Ну, спасибо за комплимент! Насколько я разбираюсь в теме, полностью акцентуированным можно назвать только, эээ… шизофреника, или я не прав?

— Вы-таки будете смеяться, но это комплимент. Люди с нарушенной психикой сильны в невербальном общении. Оно у них доминирует.

— Это как? — я не совсем понял мысль Бабаева. — Шизики нормальны при невербальном общении? Что-то я не замечал. По своему скудному опыту. Наоборот — рядом с ними тревожно.

— Я примерно это и имел в виду. Там все непросто, — чувствовалось, что Бабаев старается избегать профессиональных терминов. — Полное разрушение координации… Ну, в общем, когда нормальные связи в мозгу нарушены, то начинают работать другие, ранее подавляемые вербальной, рациональной, позитивной и другой деятельностью.

— Позитивной? Это о чем? — не понял я.

— Ну, это мое личное наблюдение. Любые отклонения от нормальной психической деятельности — негативны. Где вы видели психически больного, который любит всех окружающих, считает, что люди братья навек и что все вокруг к нему добры? Не бывает такого!

— И ещё, — Бабаев изменил слегка тему, — ваши образы очень четкие, ваша сила поражает. Одно лишь здесь не очень…

— Что вас беспокоит в том, что я вам показал? — не понял я его сомнений.

— Ведь при таком методе обмена практически невозможно понять, какие образы отражают реальность, а какие — плод вашего воображения. Вся сложность в том, что ассоциативные связи мозга могут породить несуществующее. Это как произведение искусства. Мона Лиза — это всего лишь воображение гения.

— Ну, у моего воображения масса свидетелей. Включая мой распоротый живот и свежесросшуюся черепушку, — меня обидело такое недоверие.

— Да ладно-ладно, — согласился Бабаев. — Длительная клиническая практика делает нас всех слегка акцентуированными. Я уже в каждом человеке, которого знаю уйму лет, вижу пациента. Необходимость регулярного диагностирования, ежедневная ургентная помощь, клинико — патологические особенности … это все реалии моей работы и …

— Слушай, Бабаев, ты знаешь, что меня всегда раздражало в твоих коллегах? —остановил я его. — Вот вы, врачи, хоть и лечите людей, но так любите говорить на своем сленге, что иногда создается впечатление, что у вас ничего, кроме непонятных слов, в запасе нет. Ну зачем вместо «срочный» — говорить «ургентный»? Меня таким не проймешь.

— О, извини, увлекся, — смутился Бабаев. — Но ты должен понять, что без ритуалов и почти мистического ореола, наша профессия — это ничто. Ладно, ты — другое дело. Но ведь подавляющее число пациентов ищут у нас именно это.

— Но мы-то сейчас не лечиться собираемся! Хорошо, раз ты все понял, скажи — ты можешь притащить всю свою крутую аппаратуру к нам? Всякие там энцефалографы, томографы, и прочие смотрители внутреннего мира? Чтобы возможного клиента проверить.