Город драконов Хобб Робин

Животное, которое осторожно двигалось по поляне вдоль края леса было великолепно. Тимара уже начала привыкать к тому каких массивных размеров достигали копытные животные этого сухого леса. Но даже принимая это в расчет, это животное было самым крупным из всех что она видела раньше. Она могла бы растянуть гамак между кончиками его рогов. Они были не такими ветвистыми как у оленей которых она встречала здесь раньше. Эти скорее были похожи на руки с широко расставленными пальцами.

Зверь приближавшийся к ним заслуживал этой массивной короны. Его гигантские плечи были покрыты мясистыми буграми мышц. Он вышагивал, словно богатый купец по рынку, аккуратно переставляя по одной ноге за раз. Он окинул поляну взглядом больших темных глаз и расслабился. Тимару это не удивило. Какой хищник мог бы напасть на создание такого размера? Она натянула тетиву и задержала дыхание, хотя надежда была невелика. В лучшем случае она могла сильно поранить его толстую шкуру. Если она серьезно его ранит или вызовет сильное кровотечение, они с Татсом могли бы проследить его до места смерти. Но это не будет чистым убийством ни для кого из них.

Она сжала зубы. Вся история могла занять целый день, но количество мяса, которое они получили бы в результате, с лихвой окупило бы это. Еще шаг и она смогла бы сделать точный выстрел.

Сверкающая алая молния упала с неба. Атака дракона на гигантского оленя сотрясла землю. Тимара спустила стрелу от неожиданности и та отправилась в неверный полет никого не задев. В то же мгновение с громким хрустом сломался хребет оленя. Он взревел в агонии, но звук прервался как только драконья челюсть сомкнулась на его глотке. Хэби оторвала свою жертву от земли, практически оторвав голову, а затем, швырнула на землю чтобы сорвать огромный кусок шкуры вместе со внутренностями с мягкого живота оленя. Она откинула голову назад и проглотила мясо. Внутренности повисли между ее пастью и добычей.

— Помилуй, Са милосердный! — Прошептал Татс. Когда он заговорил драконица пристально уставилась на них. Ее глаза сверкнули яростью и закружились алым. С ее оскаленных зубов стекала кровь.

— Твоя добыча, — успокоил ее Татс. — Мы уходим. — Он схватил Тимару за плечо и оттолкнул назад, под прикрытие леса.

Она все еще сжимала свой лук.

— Моя стрела! Эта была лучшей из всего что у меня есть. Ты видел куда она полетела?-

— Нет. — отрезал Татс. Он не видел ее полета и не хотел искать ее. Он оттащил Тимару поглубже в лес и начал обходить луг. — Черт ее подери! — сказал он тихо. — Такая куча мяса.-

— Не могу ее винить, — заметила Тимара. — Она просто повела себя как настоящий дракон.-

— Я знаю. она просто вела себя как настоящий дракон, и как бы я хотел, чтобы Фенте вела себя также. Он покачал головой, испытывая вину оттого что произнес это вслух, как будто стыдясь того, что придирается к своему дракону. — Но пока они с Синтарой прикованы к земле, мы обречены добывать им мясо. Так что лучше бы нам вернуться к охоте. Ага, вот и она.-

Он нашел звериную тропу, которая привела гигантского оленя на поляну. Машинально Тимара подняла глаза вверх. Местные деревья не были похожи на гигантских исполинов к которым она привыкла. Дома она бы забралась на дерево и тихо перебиралась бы с ветки на ветку, незримо перемещаясь от дерева к дереву, следуя вдоль звериной тропы. Она бы выслеживала добычу сверху. Но большинство деревьев здесь сбросили листья на зиму и не дали бы ей укрытия. К тому же ветви не соприкасались друг с другом, как это было дома в Дождевых Чащобах.

— Нам придется охотиться на земле, и тихо, — ответил Татс на ее мысли. — Но сначала мы должны уйти подальше с территории Хэби. Я даже чувствую запах смерти.-

— Не говоря о том, что слышишь ее звук, — ответила Тимара. Драконица насыщалась шумно: хрустела костями и довольно урчала при каждом укусе. Когда они оба замолчали, она вдруг рыкнула, как кот, играющий с мертвой добычей, последовал громкий хруст.

— Скорее всего рога, — сказал Татс.

Тимара кивнула. — Я никогда не видела такого крупного оленя. Я никогда не видела такого крупного животного, кроме драконов.-

— Драконы не животные, — поправил он ее. Он шел впереди, а она следовала. Они бесшумно передвигались и говорили вполголоса.

Она тихонько рассмеялась. — Тогда кто же они?-

— Они драконы. Точно так же и мы не животные. Они говорят, они думают. Если это отличает нас от животных, то и они не животные тоже.-

Она замолчала на какое-то время, обдумывая услышанное. Она не была уверена что согласна.

— Похоже ты уже думал об этом.-

— Да, думал. — Он низко нагнулся и придержал ветку, и она сделала также. — С тех пор как был связан с Фенте. На третью ночь я задумался, что она такое? Она не была моим домашним любимцем и не была как дикая обезьяна или птица. Не была похожа на ручную обезьянку, которых некоторые собиратели используют чтобы достать самые высокие фрукты. И я не был ее питомцем или слугой, пусть и делал для нее много вещей: искал для нее еду, убирал паразитов с глаз, чистил ее крылья.-

— Ты уверен что не слуга ей? — Спросила Тимара с кислой улыбкой. — Или не раб?-

Он вздрогнул от ее слов и она напомнила себе, с кем говорит. Его мать продали в рабство в наказание за совершенные преступления, так что когда он родился, он родился рабом. Возможно он не сохранил воспоминаний о неволе, так как был очень маленьким ребенком когда был освобожден. Но он рос с отметинами на лице и сознанием того, что из-за них многие люди судят о нем предвзято.

Они подошли к низкой каменной стене заросшей плющом. За ней было несколько разрушенных хижин. Деревья росли внутри и вокруг них. Тимара обшарила их взглядом, но Татс продолжил движение. Руины в лесу были настолько привычным делом, что не стоило заострять на них внимание. Если бы Синтара не была голодна, Тимара осмотрела быих в и поискала что-нибудь полезное. Некоторые из хранители находили в остовах разрушенных хижин части инструментов, головки молотов, лезвия топоров, и даже ножи.

Некоторые инструменты были сделаны Элдерлингами и сохранили остроту после стольких лет. На разбитом столе сохранились чашки и осколки разбитых тарелок. Что-бы не разрушило Кельсингру, оно сделало это внезапно. Жители не успели собрать свои инструменты и остальные пожитки. Кто знал, что она могла бы найти погребенным в развалинах? Но голод ее дракона давил на ее сознание, словно нож приставленный к спине. Нужно будет вернуться позже, когда будет больше времени. Если Синтара когда нибудь даст ей время заняться своими делами.

Следующие слова Татса ответили на ее вопрос и на ее мысли.

— Я не ее раб потому, что делаю все что делаю не так как стал бы это делать раб. Скорее это почти тоже, как если бы она была моим ребенком или что то в том же духе. Я горжусь тем, что могу сделать ее счастливой и тем какой красивой могу ее сделать. Это такое удовольствие, положить перед ней мясо или большую рыбину и чувствовать как хорошо она себя чувствует насыщаясь.

— Чары, — сказала Тимара горько. — Мы все знаем о драконьих чарах. Синтара не раз использовала их на мне. Я приходила в себя занимаясь чем-то, что мне очень хотелось сделать, а закончив, я понимала, что это было совсем не мое желание. Просто Синтара заставила меня делать то что ей нужно. — Одна мысль о том, как большая синяя королева могла ей манипулировать, ей хотелось скрежетать зубами.

— Я знаю что Синтара делает это с тобой. Я видел как это происходило несколько раз. Посередине разговора, разговора о чем-то важном ты вдруг останавливалась, и даже не взглянув на меня говорила что прямо сейчас тебе нужно идти охотиться.-

Тимара хранила виноватое молчание. Ей не хотелось говорить ему, что он ошибается и охота была наиболее удачным оправданием, чтобы сбежать от него, когда их разговор становился слишком напряженным.

Похоже Татса не обеспокоило то, что она с ним не согласилась. — Но Фенте не ведет себя так со мной. Ну, почти никогда. Мне кажется, она любит меня, Тимара. То как она меняет меня, как внимательна она к этим переменам. Иногда, после того как я покормлю ее и почищу, иногда она просто хочет чтобы я остался, чтобы просто составил ей компанию. Потому что ей нравится проводить со мной время. Это то, чего у меня никогда не было. Мать всегда просила соседей присмотреть за мной пока я был маленьким. А когда она убила того человека, она просто сбежала.

Я продолжаю думать что это был несчастный случай, что она просто хотела ограбить его. Может она думала что отсидится какое-то время. Может собиралась вернуться ко мне. Но так и не вернулась. Когда она поняла, что попала в беду, просто сбежала и все, бросив меня на произвол судьбы. А Фенте хочет чтобы я был с ней. Может она и не любит меня по настоящему, но она точно хочет чтобы я был рядом. — Он пожал плечами, как будто она могла посчитать его сентиментальным. — Единственным кому я когда-либо нравился, был твой отец и даже он всегда сохранял дистанцию между нами. Я знаю что ему не нравилось что я провожу с тобой слишком много времени.

— Его беспокоило, что могут подумать наши соседи. Или моя мать. Правила были очень строгие. Никто не должен был ухаживать за мной. Потому что мне нельзя было выходить замуж. Или родить ребенка. Или даже завести любовника.-

Татс удивленно показал на отметины рогов на дереве мимо которого они проходили. Олень который оставил их, должен был по крайней мере быть так же велик, как и тот которого убила Хэби. Она дотронулась до них пальцами. Следы рогов? Или отметины когтей? Нет, она даже не могла представить себе древесного кота таких размеров.

— Я знал о его правилах для тебя. И долгое время я даже не думал о тебе в этом смысле. Я тогда не особо интересовался девчонками. Я просто завидовал тому, что у тебя было: дом и родители, постоянные работа и еда. Мне хотелось чтобы у меня тоже все это было.

Он остановился на развилке звериной тропы и поднял бровь.

— Иди по левой, она больше утоптана. Татс, мой дом не был таким чудесным как тебе казалось. Мать меня ненавидела. Она стыдилась меня.-

— Я думаю… ну, я не уверен, что она тебя ненавидела. Я думаю возможно соседи заставили ее стыдиться собственного желания любить тебя. Но даже если она тебя ненавидела, она тебя не бросила. И не выгнала. — Он говорил почти упрямо, настаивая.

— Кроме того раза, когда она отдала меня повитухе, чтобы та бросила меня в лесу. — Заметила Тимара горько. — Это отец вернул меня и сказал что собирается дать мне шанс. Он вынудил ее.-

Татс не был убежден. — А мне кажется, что именно это заставляло ее стыдиться. То, что она не смогла защитить тебя перед повитухой и сказать что принимает тебя с когтями и всем остальным.-

— Может быть, — ответила Тимара. Ей не хотелось об этом думать. Бессмысленно думать об этом сейчас, это было так далеко и во времени и в пространстве. Она не могла спросить свою мать о ее чувствах. Она знала что отец любил ее, и она старалась не забывать об этом. А еще она знала, что он был согласен с тем, что у нее не должно быть мужа или любовника, что она не должна родить. Каждый раз, задумываясь о том, чтобы нарушить эти правила, она чувствовала что предает его и все чему он ее учил. Он любил ее. Он дал ей правила чтобы обезопасить ее. Может ли она быть умнее его в этих вопросах?

Похоже ей придется принять это решение. На самом деле, это ее решение. Но если она решит что ее отец был неправ, если она решит что может выбрать пару, разрушит ли это каким-то образом ее любовь к нему? Его любовь к ней? Она знала что он будет ею недоволен, даже если примет это.

И даже на таком расстоянии, его недовольство ранило. Возможно даже больше оттого, что она была так далеко от дома и так одинока. Будет ли он разочарован, если узнает, сколько поцелуев и прикосновений было у них с Татсом?

Да, будет. Она покачала головой и Татс обернулся на нее: — Что такое?-

— Ничего, просто думаю.

Как только она это сказала, она почувствовала ритмичную дрожь. Кто-то бежал, не пытаясь скрыться, приближаясь к ним сзади по тропе.

— Что это такое? — Спросил Татс и осмотрел деревья поблизости. Она знала о чем он подумал. Если придется прятаться, то надежнее всего будет забраться на дерево.

— Две ноги, — вдруг сказала она, и сама удивилась что смогла определить это по звукам.

Мгновением позже, появился Рапскаль. — Вот вы где! — закричал он радостно. — Хэби сказала что вы где-то поблизости.-

Он улыбался от счастья что нашел их. Довольный жизнью, как и всегда. Тимара редко могла посмотреть на Рапскаля и не улыбнуться в ответ. Он сильно изменился с тех пор, как они отправились из Трехога. Лишения и приближающаяся зрелость стерли мальчишеские черты с его лица. Он вытянулся, сильнее чем кто бы то ни было мог вырасти за несколько месяцев. Как и она, он был отмечен Дождевыми Чащобами при рождении. С тех пор как началось их путешествие, он стал стройным и гибким. Его чешуя теперь была ярко алой, как и шкура Хэби. Его глаза всегда были необычными, очень светлого голубого цвета, а теперь они постоянно светились тем голубым светом, который некоторые жители Дождевых Чащоб приобретали с возрастом и иногда мягкий голубой цвет теперь сменялся серебристым блеском холодной стали. Вместо того, чтобы стать более драконоподобными, черты его лица стали тонкими и очень человечными — тонкий прямой нос, гладкие щеки, а линия его челюсти стала четче за последние пару месяцев.

Он встретил ее взгляд, довольный ее изумлением. Она отвела глаза. И когда его лицо стало таким привлекательным?

— Мы пытались охотиться, — раздраженно ответил Татс на приветствие Рапскаля. — Но по вашей с драконом милости, я полагаю что вся еда разбежалась на мили вокруг.

Улыбка медленно сползла с лица Рапскаля.

— Мне жаль, — сказал он искренне. — Я просто не подумал, Хэби была так счастлива, найдя столько еды, а это так здорово, когда она такая счастливая и у нее полное брюшко. От этого мне захотелось побыть с друзьями.-

— Да, но Фенте не так удачлива. И Синтара тоже. Нам нужно охотиться, чтобы накормить наших драконов. Если бы Тимара подстрелила того оленя, вместо того чтобы Хэби напала на него, у нас было бы достаточно мяса, чтобы принести им обеим достаточно еды.-

Рапскаль сжал челюсть и в голосе его прозвучали оборонительные нотки, когда он заявил: —

— Хэби не знала что вы рядом, пока не убила свою добычу. Она не собиралась забрать ее у вас.-

— Я знаю, — брюзгливо сказал Татс. — Но все равно, из-за вас двоих мы потеряли полдня.-

— Мне жаль, — голос Рапскаля стал непреклонным. — Я уже сказал это.-

— Все в порядке, — торопливо сказала Тимара. Вспыльчивость, это было так непохоже на Рапскаля. — Я знаю что вы с Хэби не хотели испортить нам охоту. — Она бросила на Татса предостерегающий взгляд. Фенте была так же своевольна как и Синтара. Он должен был бы знать, что Рапскаль не мог сделать ничего, чтобы остановить Хэби от нападения на оленя, даже если бы знал, что они нацелились на ту же добычу. Потерянное мясо не было главной причиной недовольства Татса.

— Чтож, есть отличный способ, чтобы исправить это, — Заявил Татс. — Когда Хэби закончит, может она сможет убить еще раз. На сей раз для наших драконов.-

Рапскаль уставился на него. — Когда Хэби поест, ей нужно отдохнуть. А затем она доест все что осталось. Ну, и, драконы не охотятся и не убивают для других драконов. Просто это не… просто она никогда этого не делала. Решительно взглянув Татсу в лицо, он добавил: — Ты же знаешь, что на самом деле проблема в том, что ваши драконы не летают. Если бы они летали, они бы убивали сами, и я уверен, им бы это понравилось так же, как нравится Хэби. Вы должны научить их летать.-

Татс уставился на него. В его глазах вспыхнула ярость.

— Спасибо что сообщил очевидное, Рапскаль. Мой дракон не может летать. — Он раздраженно закатил глаза. — Какое четкое видение проблемы. Так полезно знать. А теперь мне надо идти охотится. — Он резко повернулся и пошел прочь.

Тимара смотрела как он уходит с открытым ртом.

— Татс, — позвала она. — Подожди! Ты же знаешь, нам не следует охотиться поодиночке! — потом она повернулась к Рапскалю. — Прости, я не знаю что его так разозлило.-

— Ты знаешь, — он радостно поймал ее на лжи. Он поймал ее руку и не выпускал пока продолжал говорить. — И я тоже. Но это не имеет значения. В любом случае, я хотел поговорить именно с тобой. Когда Хэби проснется после своего отдыха, ты не хочешь отправиться с нами в Кельсингру? Я хочу тебе там показать что-то. Что-то удивительное.-

— Что?

Он покачал головой, его лицо было полно озорства.

— Нас. Это все, что я скажу. Я покажу тебе нас. Тебя и меня. Я не могу объяснить, я просто должен взять тебя туда. Ну пожалуйста? — Он подпрыгивал на кончиках пальцев пока говорил, очень довольный собой. Он широко ухмылялся и она не смогла удержаться от ответной улыбки, даже когда неохотно покачала головой.

Кельсингра. Она сгорала от желания. Он попросил бы Хэби. Лететь на драконе! Вверх, в воздух, над рекой. Пугающая и восхитительная мысль.

Но Кельсингра? В этом она не была уверена.

Она была в городе Элдерлингов всего однажды и всего на несколько часов. Проблема была в том, чтобы пересечь реку. Сейчас река была полноводной из-за дождя, бурная и глубокая. Она сужалась летом, но сейчас была полна от берега до берега. Широкий изгиб реки указывал на то, что течение было самым бурным и сильным как раз у разрушенного причала древней Кельсингры. С тех пор как они прибыли Смоляной делал два захода на тот берег. Оба раза течение быстро сносило баркас прочь от города вниз по реке. Каждый раз, живой корабль и его команда сражались на пути на другую сторону реки и обратно к поселку. Это очень расстраивало их всех, зайти так далеко в поисках легендарного города и оказаться неспособными причалить к нему. Капитан Лефтрин обещал что по возвращению из Кассарика привезет прочные тросы, багры и все необходимое для постройки временного причала рядом с Кельсингрой.

Но молодые хранители не могли так долго ждать. Тимара с помощью других хранителей переправились однажды в двух лодках с баркаса. Им пришлось все утро отчаянно грести, чтобы пересечь реку. И все равно их отнесло далеко вниз по течению от разрушенного каменного причала в городе, и им пришлось предпринять утомительное обратное путешествие. Они добрались после полудня, им оставалась всего пара часов сумрачного света чтобы обследовать огромный город, его широкие улицы и высокие здания.

Тимара всю жизнь провела в лесу. Странно было осознавать это. Она всегда думала о Трехоге как о городе, большом городе, самом большом в Дождевых Чащобах. Но это было не так.

Кельсингра — вот настоящий город. Долгий путь от окраин к старому городскому причалу, куда они приволокли свои лодки, доказал ей это. Они привязали свои маленькие лодки и отправились в город. Вымощенные камнем улицы были невероятно широки и безжизненны. Дома были построены из блоков черного камня с серебряными прожилками. Блоки были гигантскими и она представить не могла, как их вырезали, перевозили и устанавливали на место. Здания поднимались высоко, не так высоко, как деревья Дождевых Чащоб, но гораздо выше чем могли бы быть построенные людьми. У строений были гладкие стены, бесспорно рукотворные.

Над ними зияли темные и пустые окна. И там было тихо. Ветер шелестел так, как будто крался через город, опасаясь потревожить его. Хранители, совершившие переправу, кучкой пробирались по улицам и царившая в городе тишина поглощала и заглушала их разговоры. Даже Татс был подавлен. Девви и Лектер держались за руки гуляя. Харрикин смотрел по сторонам так, как будто пытался очнуться от странного сна.

Сильве скользнула поближе к Тимаре.

— Ты слышишь?-

— Что?

— Шепот. Люди разговаривают.

Тимара прислушалась.

— Это просто ветер, — сказала она и Татс кивнул. Но Харрикин сделал шаг назад и взял Сильве за руку. — Это не просто ветер, — сказал он и больше они об этом не заговаривали.

Они исследовали часть города прилегающую к старому причалу и исследовали несколько зданий. Их конструкция в сравнении больше подходила для драконов чем для людей. Тимара, выросшая в крохотных клетушках города на деревьях, чувствовала себя словно насекомое. Сумрачные далекие потолки в уходящем дневном свете, высоко расположенные окна. Внутри домов встречались останки мебели. В некоторых лишь куча длинных сгнивших щепок на полу или рассыпавшийся от прикосновения на пыльные нитки и лоскуты гобелен. Свет играл в цветных стеклах пестрых витражей и отбрасывал призрачные изображения драконов и Элдерлингов на каменные полы.

В нескольких местах магия Элдерлингов сохранилась. В одном из домов комнат озарились светом когда хранители вошли в помещение. Зазвучала музыка, слабая и неуверенная, пыльный аромат разлился в неподвижном воздухе. Звук, похожий на отдаленный смешок прощебетал и внезапно оборвался вместе с музыкой. Кучка хранителей выскользнула на открытый воздух.

Татс взял Тимару за руку и она обрадовалась этому теплому прикосновению. Он тихо спросил ее, -

— Ты думаешь это возможно, что кто-то из Элдерлингов выжил здесь? Что мы можем встретить их, или может они прячутся и наблюдают за нами?-

Она улыбнулась ему дрожащей улыбкой.

— Ты ведь дразнишь меня? Пытаешься напугать?-

Его темные глаза были серьезными и даже тревожными.

— Нет. Не пытаюсь. — Оглянувшись вокруг он добавил, — Я и правда смущен и пытаюсь не думать об этом. Я спрашиваю об этом потому что мне и правда интересно.-

Она быстро ответила на его неудачные слова,

— Я не думаю что они еще здесь. Во всяком случае не во плоти.-

Он храбро рассмеялся.

— И это должно меня успокоить?-

— Нет, не должно. — Она отчетливо занервничала. — Где Рапскаль? — вдруг спросила она.

Татс остановился и посмотрел вокруг. Остальные ушли вперед.

Тимара повысила голос.

— Где Рапскаль?-

— Я думаю он ушел дальше, — отозвался Алум.

Татс продолжал держать ее за руку.

— С ним все будет в порядке. Пойдем. Давай еще немного посмотрим.-

Они побрели дальше. Пустота просторных площадей порождала тревогу. Ей казалось, спустя годы заброшенности, в это место должна была вернуться жизнь. В трещинах между камнями мостовой должна была расти трава, в затянутых зеленой ряской фонтанах жить лягушки а на выступах домов гнездиться птицы и дикий виноград виться по стенам домов. Ничего этого не было. То тут то там встречались едва различимые следы растительной жизни — желтый лишайник зажатый между пальцами статуи, мох в трещине чаши фонтана, но совсем не так, как должно бы было быть. Город все еще слишком оставался городом: местом для Элдерлингов, драконов и людей, даже по прошествии всех этих лет. Дикому лесу, деревьям и лианам, привычной путанице растений, всему что было привычным фоном Тимариной жизни, не было здесь места и от этого она чувствовала себя чужой.

Статуи в пересохших чашах фонтанов, как казалось Тимаре, весьма неприветливо смотрели на них сверху вниз. Раз за разом вглядываясь в резные лики женщин Элдерлингов, она представляла, как может измениться ее собственная внешность. Они были высокими и грациозными созданиями, с серебряными, медными или пурпурными глазами, их лица были покрыты тонкой чешуей. Головы некоторых были увенчаны коронами из плоти. Изящно задрапированные в разноцветные платья, с тонкими пальцами унизанными драгоценными камнями. А так ли ужасно будет стать одной из них? Она рассмотрела Татса: произошедшие с ним перемены не были неприятными.

В одном из зданий каменные скамьи ярусами спускались к кафедре. На стенных барельефах, сохранивших яркость пестрых красок спустя все эти годы, резвились старшие и драконы. В той комнате она впервые услышала то, о чем перешептывались другие. Негромкие голоса, ведущие беседу, звучали то громче то тише. Темп речи был непривычен и даже значения слов ускользали от ее понимания.

— Татс, — позвала она, больше чтобы услышать звук своего голоса, чем для того чтобы произнести его имя.

Он быстро кивнул.

— Давай выйдем отсюда.-

Она была рада держаться наравне с его проворной походкой когда они спешили наружу, навстречу исчезающему свету дня.

Скоро к ним присоединился кто-то еще и было принято молчаливое единогласное решение вернуться к реке и заночевать там в маленькой каменной хижине. Она была построена из простого речного камня, а слежавшийся в углах ил рассказывал том что когда-то она была затоплена. Двери и переплеты окон давно рассыпались в пыль. Ребята развели небольшой чадящий костерок из влажного плавника в старом очаге и сгрудились вокруг него поближе к теплу. Только когда подтянулись остальные стало ясно что Рапскаль так и не объявился.

— Мы должны вернуться за ним, — настояла она и они как-раз делились на поисковые группы по трое когда он появился из начинавшегося шторма. Дождь прилепил его волосы к голове, его одежда промокла. Он трясся от холода но улыбался как безумный.

— Я люблю этот город! — Воскликнул он. — Здесь столько всего надо посмотреть и сделать. Это наше место. И всегда было нашим! — Он хотел чтобы сейчас, ночью все вернулись вместе с ним и продолжили исследовать город. Он был сбит столку их отказом, но в конце концов угомонился и сел рядом с Тимарой.

Звуки дождя, ветра и несмолкающий гул реки наполняли ночь. С дальних холмов донесся плачущий вой.

— Волки — прошептал Нортель и все вздрогнули. Для них волки были существами из легенд. Эти звуки почти заглушили бормочущие голоса. Почти. Той ночью она плохо спала.

На восходе они покинули Кельсингру. Лил проливной дождь, резкие порывы ветра неслись вниз по реке. Они знали что для того чтобы вернуться на тот берег им придется сражаться большую часть дня. В отдалении Тимара могла слышать рев голодных драконов. Недовольство Синтары гремело в сознании Тимары, и по напряженным лицам остальных хранителей, она поняла, что все чувствовали себя так же. Они не могли оставаться в Кельсингре дольше. Когда они оттолкнулись от берега, Рапскаль с сожалением обернулся.

— Я вернусь, — сказал он так, словно давал обещание самому городу. — Я вернусь, как только представится такая возможность.-

Благодаря тому что Хэби могла летать он сдержал обещание, но Тимара так и не возвращалась с той первой поездки. Любопытство и осторожность боролись в ней каждый раз когда она начинала думать о том чтобы вернуться.

— Пожалуйста, я должен показать тебе кое-что.

Слова Рапскаля вернули ее к действительности.

— Я не могу, я должна принести Синтаре мясо.-

— Пожалуйста! Рапскаль вскинул голову. Его темные волосы наполовину скрыли его темные глаза и он умоляюще посмотрел на нее.

— Рапскаль, я не могу. Она голодна. — И почему ей так трудно дались эти слова.

— Ну… она должна летать и охотиться. Может она станет больше стараться если ты оставишь ее голодной на день или два.-

— Рапскаль! А ты оставил бы Хэби голодной?

Наполовину зло, наполовину смущенно он пнул, опавшие листья.

— Нет — признал он. — Я не смог бы, только не Хэби. Она такая милая, не то, что Синтара.-

Это было неприятно.

— Синтара не была так уж плоха! — Ну то есть была, но это было между ней и ее драконом. — Я не могу пойти с тобой, Рапскаль. Мне надо идти на охоту.-

Рапскаль поднял руки сдаваясь.

— Ох, ну хорошо. — Он наградил ее улыбкой. — Тогда завтра. Может будет не так дождливо. Мы могли бы отправиться пораньше и провести в городе целый день.-

— Рапскаль, я не могу! — Ей так хотелось взлететь в утреннее небо на спине дракона. Так хотелось узнать, что это значит, летать, понять, как драконы это делают. — Я не могу улететь на целый день. Мне надо охотиться для Синтары каждый день. Пока она не насытится, я не могу делать ничего другого. Не могу чинить крышу нашей хижины, штопать свои штаны, ничего не могу делать. Она изводит меня своими мыслями, я чувствую ее голод. Ты что, не помнишь как это бывает?

Она изучала его лицо пока он хмурил украшенные тонкой чешуей брови.

— Помню, — признал он. Он резко вдохнул. — Я помогу тебе с охотой сегодня. — пообещал он.

— И я буду тебе благодарна за это, и это поможет мне сегодня. — Она прекрасно понимала что Татс ушел и сегодня они не будут охотиться вместе. — Но завтра Синтара снова будет голодна.

Он закусил верхнюю губу и как ребенок изогнулся в задумчивости.

— Ясно, что ж, я помогу тебе охотиться сегодня, чтобы накормить твоего ленивого дракона. А завтра, я что-нибудь придумаю, чтобы накормить ее, без того чтобы ты тратила на это целый день. Тогда ты полетишь со мной в Кельсингру?

— Полечу. С огромной благодарностью в сердце!

— О, ты будешь более чем благодарна после того что я тебе покажу! А теперь пошли охотиться!

— Пошли!

Сельден проснулся дрожа и не понимая где находится. Обычно они позволяли ему спать в это время суток, разве нет? Сколько сейчас времени? Свет фонаря ослепил его. Он медленно поднял руку чтобы защитить глаза.

— Что вам от меня нужно? — спросил он. Он знал что ему не ответят, но произнес эти слова, чтобы напомнить себе что он человек а не тупое животное.

Но этот человек заговорил с ним.

— Вставай. Повернись и дай посмотреть на тебя.

Глаза Сельдена немного приспособились. В палатке было не совсем темно. Дневной свет проникал внутрь сквозь швы и заплатки, но ослепительный свет фонаря все равно заставлял его глаза слезиться. Теперь он узнал человека. Не один из тех кто давал ему черствый хлеб, затхлую воду и наполовину сгнившие овощи и не тот которому нравилось тыкать его длинной палкой для развлечения зрителей. Это был человек который считал что владеет Сельденом. Это был маленький человек с большим носом картошкой, у него всегда была с собой сумка, здоровый мешок, который он носил на плече, как будто он не мог расстаться со своими деньгами надолго.

Сельден медленно встал. Он не мог стать более голым чем уже был, но оценивающий взгляд человека заставил его почувствовать себя именно так. Сегодняшние посетители тоже были здесь. Большой Нос повернулся к человеку одетому по калсидийски.

— Вот он. Вот тот, кого вы покупаете. Достаточно насмотрелись?

— Он выглядит тощим. — Сказал человек с сомнением, как будто пытался торговаться, но не хотел разозлить продавца. — Болезненно.

Большой Нос издал резкий лающий смешок.

— Что ж, он это все что у меня есть. Если вы сможете найти человека-дракона в лучшем состоянии, то вам лучше купить его.

На мгновение все стихло. Калсидийский купец попытался еще раз.

— Человеку которого я представляю понадобятся доказательства что он тот за кого вы его выдаете. Дайте мне что-нибудь, чтобы отправить ему, и я посоветую ему принять ваше предложение.

Большой Нос обдумал это несколько секунд. — Что например? — спросил он угрюмо.

— Палец с руки. Или с ноги. — Увидев возмущение на лице Большого Носа, купец поправился, — Или кусочек пальца. Как знак доброй воли при совершении сделки. Ты просишь высокую цену.

Да, прошу. И я не стану отрезать от него ничего что не вырастет снова! Я его порежу, он подхватит инфекцию и умрет, я потеряю свои вложения. И откуда мне знать, может палец это все что вам нужно? Нет. Если вам нужен кусочек от него вы мне за него заплатите, вперед.

Селден слушал их и несмотря на то, что часть слов ускользала от него, его охватил ужас.

— Вы собираетесь продать один из моих пальцев? Это безумие! Посмотрите на меня! Посмотрите на мое лицо! Я человек!

Большой Нос зло посмотрел на него. Их взгляды встретились.

— Если ты не заткнешься, ты станешь окровавленным человеком. Ты слышал что я сказал им, я не собираюсь отрезать ничего что не отрастет снова. Так что нечего жаловаться.

Сельден думал что уже видел всю жестокость на которую способны эти люди. Два города назад, один из его владельцев сдал его на вечер любопытному клиенту. Его сознание отстранилось от этого воспоминания и когда ухмыляющийся помощник Большого носа вытащил нож с черной рукояткой у Сельдена зашумело в ушах.

— Это должно быть что-то, что докажет что он и правда тот за кого ты его выдаешь. — Покупатель продолжал настаивать, он скрестил руки на груди. — Я заплачу тебе за это десять серебряных. Но потом, если мой хозяин будет доволен и захочет купить его, ты должен будешь снизить свою цену на десять серебряных.

Большой нос обдумал это. Его помощник чистил ногти кончиком ножа.

— Двадцать серебряных, — Подсчитал он. — До того как я его порежу.

Калсидиец пожевал свою нижнюю губу.

— За кусок кожи, покрытой чешуей, размером с мою ладонь.

— Остановитесь! — Закричал Сельден, срываясь на визг.

— Вы не можете этого сделать. Вы не можете!

— Размером с два моих пальца, — предложил Большой Нос. — И деньги должны быть у меня до того как мы начнем.

— По рукам, — сказал покупатель быстро.

Большой Нос сплюнул в солому и протянул руку. Монеты упали одна за другой в его ладонь.

Сельден забился так далеко, как позволяли его цепи.

— Я буду драться! — закричал он. — Я не собираюсь стоять здесь и позволить вам резать меня.

— Как пожелаешь, — ответил Большой Нос. Он открыл свой мешок и бросил туда монеты. — Дай мне нож, Ривер. Вы двое, садитесь на него, будете держать, пока я срежу кусок с его плеча.

* * *

Четырнадцатый день месяца Надежды, седьмой год Вольного союза торговцев

От Кима, смотрителя голубятни в Кассарике

Торговцу Финбоку, в Бингтаун

Отправлено в дважды запечатанном почтовом цилиндре, с пробками из сначала зеленого, потом синего воска. Если одна из печатей отсутствует или повреждена, уведомите меня немедленно!

Приветствую, Торговец Финбок,

Как вы просили, я продолжал осматривать грузы с моей станции. Вы знаете, какую это представляет опасность для меня, и я думаю, что вы должны быть более щедрыми в награждении моих усилий. Мои наблюдения оказались немного сбивающими с толку, но мы оба знаем, что где тайна, там и прибыль. Хотя нет прямых упоминаний о жене вашего сына и об успехе или неудаче экспедиции Смоляного, я думаю, что известия, что я послал вам, могут иметь ценность, которую мы пока не в состоянии определить. И я напоминаю вам, что наше соглашение состоит в том, что вы платите мне за риск, которому я подвергаюсь, в той же мере, как и за собранную информацию.

Проще говоря, если это сообщение попадет в чужие руки, если мой шпионаж будет обнаружен, я потеряю мою должность смотрителя голубятни. Если это случится, все захотят знать, для кого я собирал сведения. Я думаю, что мое обещание сохранить эту информацию несмотря ни на что должно для вас чего-то стоить. Тщательно обдумайте, прежде чем еще раз упрекать меня за ничтожные новости. Человек не сможет изловить рыбу в пустой реке.

По этой причине вы должны поговорить с одним продавцом птиц в городе, человеком по имени Шируп, на улице поставщиков мяса. Он может организовать для меня партию птиц, которые будут возвращаться к нему, а не в клетки Гильдии, что обеспечит конфиденциальность нашего общения. Он будет передавать вам мои послания. Это будет не дешево, но возможности идут в руки тем, кто может их схватить.

Передайте мой привет вашей жене, Силии. Я уверен, что ее комфорт и благополучие как жены богатого Торговца важны для вас обоих.

Ким

Глава четвертая

КЕЛЬСИНГРА

Она в одиночестве шла по пустынным улицам. Платье из мерцающей медной ткани Элдерлингов защищало ее тело. С ним странно контрастировали изношенные туфли и развивающийся, полинявший от долгой носки плащ. Ее непокрытая голова склонилась навстречу ветру который выбивал прядки из ее заколотых кос. Элис сощурилась из-за яростного холодного порыва ветра и упрямо продолжила свой путь. Ее руки почти онемели, но она продолжала сжимать мягкий сверток отбеленной ткани. Открытый дверной проем ближайшего дома зиял пустотой, деревянные ставни на окнах давно сгнили.

Войдя, она вздохнула, дрожа от облегчения. Теплее не стало, но, по крайней мере, ветер больше не уносил тепло ее собственного тела. Платье Элдерлингов, которое подарил ей Лефтрин, сохраняло ее тело в тепле, но не могло согреть голову и шею, не говоря уже о руках и ногах. Шепот, заполнявший воздух и привлекавший ее внимание затих. Она обхватила себя руками, согревая руки подмышками, и осмотрела заброшенное жилище. Смотреть особенно было не на что. Контуры на плиточном полу говорили о давно рассыпавшейся в щепки деревянной мебели. Она провела ногой по полу. Под слоем пыли плитки были насыщенного темно-красного цвета.

Квадратная дыра в потолке и груда древних обломков на полу под ней напоминали о лестнице, превратившейся в пыль. Потолок сам по себе мог рассказать о многом. Вырезанные из камня балки поддерживали кладку. До того как оказалась в Кельсингре, она не видела ничего подобного, но, похоже, здесь использование каменной кладки было обычным делом даже для самых маленьких домов.

Очаг в углу комнаты сохранился. Он вдавался в стену и был выложен изразцами. Элис подхватила подол своего плаща, протерла гладко облицованную каминную доску и восхищенно вскрикнула. То, что она посчитала грязными пятнами на красной плитке, на самом деле оказалось черной гравировкой. Осмотрев их, она поняла, что все рисунки были посвящены одной теме: еда и готовка. Здесь была жирная рыба на блюде, а рядом миска, наполненная круглыми кореньями с ботвой. На другой плитке она увидела дымящийся котел, а на третьей — поросенка, жарящегося на вертеле.

Что ж, похоже, Старшим нравилась та же еда, что и нам.

Она говорила тихо, как будто боялась разбудить кого-то. Это было чувство, которое не оставляло ее с тех пор, как драконица Рапскаля впервые принесла ее осмотреть разрушенный город. Он выглядел пустынным, заброшенным и мертвым. И все же она не могла отделаться от ощущения, что за любым поворотом может наткнуться на местных жителей, занятых повседневными делами. В самых больших зданиях, построенных из черного камня с серебряными прожилками, она точно слышала шепот и один раз — пение. Но поиски и призывы ни к чему не привели; лишь пустынные комнаты, останки мебели и другие предметы, обратившиеся в прах. Ее крики не вспугнули белок, не распугали голубей. Ничто здесь не процветало: ни мышь, ни муравей, а редкие растения, которые она стречала, были чахлыми. Иногда ей казалось, что она первая посещает это место за долгие годы.

Глупая мысль. Несомненно, зимние ветры уничтожили все более ранние следы дикой природы, обильной не только здесь, но и на другом берегу реки. Склоны холмов, окружавших город, густо заросли лесом, и легкость, с которой Хэби достигала успеха в охоте, говорила о большой популяции животных. Только вчера Хэби обнаружила и разгромила целое стадо крупных рогатых существ, названия которых Элис не знала. Красная драконица вспугнула спугнула их с воздуха, согнала с холма, и волей-неволей им пришлось выбежать на берег реки, где на них набросились остальные драконы и пировали до тех пор, пока не насытились. Так что земли по обе стороны реки кишели дикими животными. Но они не рисковали заходить в город.

Это была только одна загадка Кельсингры. Так многое в ней застыло, практически нетронутым, как если бы жители просто исчезли. Небольшие повреждения выглядели случайными, за одним исключением. Огромная расщелина, словно кто-то взял гигантский топор и вогнал его лезвие в город, разрушив улицы. Река заполнила расщелину. Элис стояла на краю этой голубой раны и внимательно вглядывалась в казавшуюся бесконечной глубину. Это то что убило город? Или это произошло годы спустя? И почему в этом поселении Элдерлингов дома стояли отдельно друг от друга, тогда как погребенные строения Трехога и Кассарика были соединены в бесконечный лабиринт? На ее вопросы не было ответов.

Она закончила очищать очаг. Один ряд плиток разрушился, легко скользнув в ее руку. Она поймала одну плитку и осторожно положила ее на пол. Сколько лет простоял этот очаг целым, чтобы разрушиться от ее уборки? Что ж, она видела его нетронутым, и то, как он выглядел, будет записано. Он не будет потерян навсегда, как это случилось со многим в Кассарике и Трехоге. По крайней мере, останутся записи об этом городе Элдерлингов.

Элис встала на колени перед очагом и развернула свой сверток. Раньше это была белая рубашка. Стирка в речной воде сделала ткань желтоватой, а швы изделия испортились под воздействием кислоты. Так что остатки ткани она использовала как пергамент. Это было не слишком удобно. Ее чернила уже неоднократно разводились водой, и когда она пыталась писать на ткани, линии расплывались и размазывались. Но это было всё же лучше, чем ничего, а когда она снова раздобудет пергамент и чернила, она сможет переписать все свои заметки. Сейчас она не могла рисковать потерять свои первые впечатления об этом месте. Она запишет все, что увидела сейчас, а потом тщательно дополнит. Ее исследования нетронутого города Элдерлингов переживут всё, что может с ней случится.

Или с городом.

Тревога заставила ее сжать зубы. Завтра утром Лефтрин планировал отправиться в долгий путь обратно в Кассарик и, возможно, в Трехог. В древесном городе Дождевых Чащоб он заберёт деньги, которые должен им совет Дождевых Чащоб, а затем пополнит запасы. Теплая одежда, мука и сахар, масло, кофе и чай. Но чтобы осуществить это, ему придется рассказать, что они нашли Кельсингру. Они уже обсуждали, к чему это может привести. Купцы захотят исследовать еще одно поселение Элдерлингов. Они придут не изучать, а грабить, искать и забирать всё, что осталось от волшебных вещей Элдерлингов и их искусства.

Приедет множество мародеров и искателей сокровищ. Для них не было ничего святого. Прибыль, вот все что имело для них значение. С очага в этом скромном жилище сдерут плитки. Массивные барельефы снимут со стен центральной башни Кельсингры, упакуют и отправят вниз по реке. Охотники за сокровищами заберут скульптуры из фонтанов, обрывки документов из здания, которое похоже когда-то было архивом, декоративные каменные наличники, загадочные инструменты, витражи…И все это будет перемешано и отправлено как простой товар.

Она подумала о месте, которое они нашли вместе с Лефтрином. Доски из эбонита и слоновой кости, пыльные игровые фишки всё еще на своих местах, стояли нетронутыми на низких мраморных столах. Она не узнала ни игры, ни руны на янтарных и нефритовых пластинках, перемешанных в широкой чаше, выдолбленной в гранитной подставке.

Здесь они играли, сказала она Лефтрину.

Или, может, молились. Я слышал о священниках с островов Пряностей, которые используют рунные камни, чтобы узнать, будет ли услышана молитва.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»