Город драконов Хобб Робин

Это тоже возможно, ответила она. Так много загадок. Проходы между столами были широкими, а на полу комнаты большие прямоугольные каменные вставки поблескивали черным. Это что, подогревающиеся площадки для драконов? Они приходили сюда наблюдать за игрой или молитвами?

Ответом Лефтрина стало беспомощное пожатие плечами. Она боялась, что никогда не узнает ответа на свой вопрос. Подсказки, которые смогут рассказать, какой была Кельсингра, будут проданы и исчезнут, кроме тех, что она сможет описать до того, как прибудут падальщики.

Разграбление Кельсингры было неизбежно. С того момента, как она поняла, это она умоляла о поездке в город каждый день, который оказывался достаточно ясным для того чтобы Хэби могла летать. Она проводила каждый час дневного света, записывая свои наблюдения о каждом строении, вместо того чтобы метаться от дома к дому. Она решила, что лучше внимательно и подробно описать часть древнего города, чем поверхностно осмотреть его целиком.

Сейчас она услышала снаружи шаги на тротуаре и подошла к двери. Лефтрин пробирался по пустынным улицам: руки скрещены на груди, кисти спрятаны подмышками для тепла, подбородок упирается в грудь, серые глаза прикрыты от резкого ветра. Его щеки над темной бородой раскраснелись от холода и ветер растрепал его непокорные волосы. И даже теперь ее сердце потеплело при взгляде на него. Плотный капитан баркаса, в поношенных штанах и куртке, не удостоился бы ее второго взгляда в ее бытность дочерью уважаемого удачнинского купца. Но за месяцы совместного путешествия на борту Смоляного, она разглядела его скрытые достоинства. Она любила его. И любила его гораздо сильнее чем когда бы то ни было любила своего жестокого мужа, Геста, даже в первые, головокружительные дни ее увлечения красивым мужчиной. Лефтрин говорил просто, плохо разбирался в тонких жизненных вопросах, но он был честным, надежным и сильным. И она любила его искренне, всем сердцем.

Я здесь! крикнула она ему, он повернул в ее сторону и поторопился присоединиться к ней.

На улице холодает, поприветствовал он ее, входя в скромное убежище. ветер крепчает, и скоро начнется дождь. Или дождь со снегом.

Она шагнула в его объятья. Его одежда была холодной, но, прижавшись друг к другу, они согрелись. Она медленно отступила, чтобы взять его грубые руки в свои и растереть их.

Тебе нужны перчатки.

Нам всем нужны перчатки. И вся остальная теплая одежда. И нужно возместить все инструменты, принадлежности и еду, что мы потеряли в том наводнении. Боюсь, найти все это можно только в Кассарике.

Карсон сказал, что мог бы…

Лефтрин покачал головой.

Карсон приносит много мяса, да и хранители стали охотиться лучше в новой обстановке. Мы все сыты, но это только мясо, и драконам всегда мало. И Карсон снимает шкуры со всей дичи, но на это нужно время, да и нужных инструментов у нас нет. Он может подготовить жесткие шкуры, чтобы постелить на пол или завесить окна. Но чтобы сделать меховые одеяла, которые можно будет использовать, или кожу, которую можно будет носить, нужно время и оборудование, которых у нас нет. Мне придется отправиться в Кассарик, дорогая. Я не могу больше это откладывать. И я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Она прислонилась лбом к его плечу и покачала головой.

Я не могу. её слова были приглушены его объятиями. Я должна остаться здесь. Здесь столько всего нужно описать, и я должна сделать это до того, как все будет уничтожено. она подняла лицо и и заговорила до того, как он приступил к привычным утешениям. Это было бессмысленно. Как продвигается твоя работа? спросила она, меняя тему разговора.

— Медленно. — Он покачал головой. Он взялся проектировать новый причал для города. — На самом деле, все что я должен сделать это все спланировать и сделать список всего что нужно купить. Река проносится мимо города, вода глубока а течение стремительно. Там нет места где Смоляной мог бы выйти на сушу и нет ничего к чему я мог бы надежно его привязать. Даже при участии всех кто есть на борту нас отнесло от города вниз по реке. Я не знаю, всегда ли так было, но мне кажется что нет. Я подозреваю что глубина меняется в зависимости от сезона, и если это так, летом вода немного спадет. В таком случае лето станет временем для строительства.

— Я проверил сваи которые остались. От деревянных осталось одно название, зато каменные выглядят крепкими. Мы можем подняться вверх по реке, вдоль той стороны, нарубить там леса, сплавить его вниз, к городу. Вытащить бревна на землю здесь будет сложно. Но попытка сделать это сейчас станет напрасной тратой времени. У нас нет инструментов и креплений чтобы построить такой причал как нам нужен для того чтобы к нему мог быть надежно пришвартован большой корабль. И единственное место где мы можем все это достать, это —

— Трехог, — закончила она вместо него.

— Трехог. И возможно Кассарик. В любом случае, долгое путешествие. Я готовил корабль для экспедиции а не для того чтобы основать поселение. А хранители потеряли так много из своего начального оснащения и сменную одежду и одеяла в том наводнении, что того что осталось просто недостаточно чтобы находиться здесь. Это будет сложная зима пока я не вернусь с новым грузом.-

— Я не хочу расставаться с тобой, Лефтрин. Но я останусь здесь и продолжу работать. Я хочу узнать об этом городе как можно больше, пока не налетели торговцы и не разнесли его по кусочкам.-

Лефтрин вздохнул и притянул ее поближе к себе. — Дорогая, я уже говорил тебе, мы защитим это место. Никто больше не знает дороги сюда, а я не собираюсь делиться своими зарисовками. Если они попытаются следовать за нами, чтож им придется узнать, что Смоляной может передвигаться по ночам так же как и днем. Даже если им удастся проследовать за нами сюда, они столкнутся с той же проблемой со швартовкой что и мы. Элис, я буду удерживать их в стороне так долго как смогу.-

— Я знаю.

— Итак, мы можем поговорить о настоящей причине по которой ты не хочешь возвращаться в Трехог?

Она покачала головой, уткнувшись в его плечо, но затем призналась, — Я не хочу возвращаться туда где мне придется вспомнить что я была Элис Финброк. Я не хочу прикасаться к той части своей жизни. Я просто хочу жить чтобы моя жизнь прошла здесь, с тобой.-

— Так и будет, моя дорогая. Я никому не позволю забрать тебя у меня.

Она отстранилась и посмотрела в его глаза. — Сегодня во время работы мне в голову пришла мысль, а что если ты сообщишь о моей смерти когда вернешься? Ты мог бы отправить птицу Гесту и еще одну моим родителям, с сообщением о том что я упала за борт и утонула. Они считают меня такой глупой и неуклюжей, что сразу поверят.-

— Элис! — Он был в ужасе. — Я никогда бы не хотел произнести подобные слова, даже если это было бы ложью! А твоя бедная семья! Ты не можешь с ними так поступить!-

— Я думаю что это освободило бы их, — пробормотала она, хоть и понимала что они все равно оплакивали бы ее.

— А еще есть твоя работа. Ты не можешь быть мертвой и делать свою работу!-

— Что?-

Он отпустил ее и отступил на шаг назад.

— Твоя работа. Твое исследование Элдерлингов и драконов. Ты слишком много над ним работала чтобы все бросить. Ты должна его закончить, если это возможно. Веди записи, делай зарисовки, встреться со Элдерлингами Малтой и Рейном, расскажи им о том что нашла. Раздели свои находки с миром. Если объявить тебя мертвой, тебе будет трудно заявить права на то что ты обнаружила, Не говоря о том, чтобы защитить это.-

Она не могла описать чувства охватившие ее. Она и представить не могла,0 что кто-то скажет ей что-то подобное.

— Ты… ты понимаешь что это значит для меня? — Она посмотрела в сторону, вдруг смутившись. — Мои записи и глупые маленькие наброски, мои попытки переводов, мои —

— Хватит! — В его голосе прозвучал удивленный упрек. — Элис, нет никакой глупости в том что ты делаешь, не больше чем в моих зарисовках Дождевой реки. Не приуменьшай значение нашей работы! И не говори о себе пренебрежительно, особенно со мной! Я полюбил серьезную женщину, с альбомами для зарисовок и тетрадями для записей. Я был польщен уже тем что такая образованная дама тратит свое время на то, чтобы объяснить мне все это. То что ты делаешь важно! Для Дождевых Чащоб, для драконов, для истории! Мы здесь, видим как что-то происходит с драконами и их хранителями. Этот молодняк превращается в Элдерлингов. Сначала драконы, а теперь и старшие возвращаются в наш мир. Сейчас, здесь. Как ты можешь смотреть на драконов и хранителей, и сомневаться в том, что должно происходить дальше?

Хэби становится сильнее с каждым днем. Большинство драконов уже способны на короткие полеты, пусть некоторые из них и заканчиваются падением в реку или на деревья. К концу зимы, я думаю, большинство из них смогут хоть понемногу летать и охотиться. И никто из хранителей не говорит о возвращении в Трехог или Кассарик. Они остаются здесь и многие уже нашли себе пары. Са, сохрани нас всех! Это начало чего-то большого, и ты уже часть этого. Слишком позно отступать. Слишком поздно прятаться.-

— На самом деле я не хочу прятаться. — Она медленно подошла к очагу и опустилась на колени. Она неохотно подняла одну из расписанных плиток с пола. — Я обещала Малте. И собираюсь сдержать обещание. — Она рассматривала плитку. Тонкие мазки складывались в рисунок кипящего котла с супом. растительный орнамент обрамлял его. — Я отправлю это ей когда ты отправишься. Вместе с посланием, чтобы она знала что мы и правда нашли Кельсингру. Что в мире еще есть место для драконов и Элдерлингов.-

— Ты можешь поехать со мной и сама ей рассказать.

Элис покачала головой, почти страстно. — Нет, Лефтрин. Я еще не готова встретиться с миром. Я дам тебе письмо для моей семьи, чтобы дать им знать что я жива и что у меня все в порядке. И ничего больше. Пока нет.-

Когда она обернулась на него через плечо, он смотрел на пол. Его рот был разочарованно сжат. Она поднялась и подошла к нему.

— Не думай что я пытаюсь избежать того что должна сделать. Я должна освободиться от Геста. Я хочу свободно стоять рядом с тобой, не как его сбежавшая жена, а как женщина свободная выбирать свою судьбу. Гест нарушил наш брачный контракт. Я знаю что больше не связана с ним.-

— Тогда сообщи об этом в совет торговцев Удачного. Откажись от него. Он нарушил свое слово. Контракт не действителен.

Она вздохнула. Это был еще одна тема из тех, что они уже обсуждали. — Ты только что отчитал меня за желание притвориться мертвой, сказал что это принесет страдания моей семье. Что-ж, я не вижу способа заставить Геста освободить меня, не причинив вреда еще большему количеству людей. Я могу объявить, что он не был мне верен, но у меня нет свидетелей которые могли бы подтвердить это. Я не могу просить Седрика свидетельствовать, не ценой стыда, которым это покроет его семью! Он строит здесь новые отношения, так же как и я. Я не хочу отрывать его от Карсона и возвращать обратно в Удачный, чтобы сделать объектом скандала и жестоких насмешек. Гест просто выставит его лжецом, и я знаю, что у него найдется множество друзей, которые поклянутся, что он говорит правду, вне зависимости от того, что он скажет.-

Она вдохнула и добавила,

— Это уничтожит мою семью в общественном плане. Не то чтобы у нас в Удачном было высокое положение. А мне придется встать пред советом, и признать, что я была дурой, не только выйдя за него замуж, но и оставаясь с ним все эти потерянные годы…-

Ее голос затих. Болезненный стыд охватил ее. Каждый раз, когда ей казалось, что она оставила все позади, осознание того, что Гест все еще связан с ней, возвращало все назад. Все эти годы, она задавалась вопросом, почему он так плохо с ней обращался. Она унижала себя, пытаясь привлечь его внимание. Все чего она добилась своими стараниями, было его презрение. Только когда она ненадолго покинула Удачный, чтобы исследовать своих возлюбленных драконов в Дождевых Чащобах, она узнала правду о своем муже. Он всегда был к ней безразличен. Их брак был всего лишь уловкой, призванной скрыть его настоящие пристрастия. Седрик, друг ее детства и помощник ее мужа, был для него гораздо больше чем просто секретарем или лакеем.

И все друзья Геста знали об этом.

Она внутренне сжалась, и у нее перехватило горло. Как она могла быть такой близорукой и такой глупой? Настолько слепой и беспечно наивной? Как на протяжении всех этих лет, она могла не задаться вопросом о его странном отношении к супружеским обязанностям, мириться с его колкими насмешками, и небрежением на людях? У нее не было другого ответа на эти вопросы, кроме собственной глупости.

— Глупая, глупая, глу…-

— Прекрати это! — Лефтрин нежно поймал ее руку и потряс ее. Он покачал своей головой.

— Ненавижу когда ты вот так отдаляешься. Ты щуришься и сжимаешь зубы, и я знаю что происходит у тебя в голове. Перестань винить себя. Кто-то обманул тебя и сделал тебе больно. Не стоит взваливать это на себя. Виноват тот кто нанес обиду, а не тот кого обманули.-

Она вздохнула, но тяжесть внутри осталась. — Ты знаешь, как говорят, Лефтрин. Обманул меня один раз — позор тебе, обманул меня два раза — позор мне. Он обманывал меня сотни раз, и я не сомневаюсь, что многие в его кругу наблюдали это и наслаждались этим. Я даже не хочу возвращаться в Удачный. Никогда. Не хочу смотреть в лица знакомых и гадать, кто знал о моей глупости и не сказал мне об этом.-

— Хватит, — оборвал ее Лефтрин, но голос его звучал нежно. — Свет уходит. И я чувствую, что шторм станет сильнее. Пора возвращаться на наш берег реки.-

Элис выглянула наружу.

— Я не хотела бы застрять на этой стороне после того как стемнеет, — согласилась она. Она пристально посмотрела на него, ожидая, что он что-нибудь добавит, но он смолчал. Она больше не сказала ни слова. Иногда она понимала, что как бы близки они ни были, он оставался жителем Чащоб, а она уроженкой Удачного. О некоторых вещах он не говорил. Но внезапно она решила, что это не может остаться недосказанным. Она прочистила горло и сказала, — Голоса становятся громче с приближением ночи.-

Лефтрин посмотрел ей в глаза.

— Да, становятся. — Он подошел к двери и выглянул наружу, как будто ожидал опасности. Эта простая предосторожность заставила ее похолодеть. Он ожидал что-то увидеть? Или кого-то? — То же происходит в некоторых частях Трехога и Кассарика. Я имею ввиду погребенные руины а не города на деревьях. Но это не темнота приносит голоса. Я думаю это происходит, когда человек один, или чувствует себя одиноко, он становится более восприимчив. В Кельсингре это чувствуется сильнее, чем где бы то ни было. В этой части города, где жили простые люди, все не так плохо. Там где огромные дома и широкие улицы я слышу шепот почти все время. Не громко, но постоянно. Лучше всего просто не обращать на них внимания. Не позволяй своему разуму концентрироваться на них.-

Он обернулся на нее через плечо, и она почувствовала, что узнала все, что хотела знать на данный момент. Он мог бы рассказать ей больше, но лучше она оставит свои вопросы до того момента, когда они согреются около уютного очага хорошо освещенной комнаты. Не здесь, в холодном городе, наполненном сгущающимися тенями.

Она собрала свои вещи, включая выпавшую из облицовки плитку. Она снова рассмотрела рисунок и протянула его Лефтрину. Он достал истрепанный носовой платок из кармана и завернул драгоценную находку.

— Я позабочусь о ней, — пообещал он, еще до того как она попросила. Рука об руку они вышли из коттеджа.

Снаружи стемнело, хмурые облака затянули небо, а солнце тонуло среди пологих холмов переходивших в крутые утесы. Тени домов легли на извилистые улицы. Элис и Лефтрин торопились, холодный ветер подгонял их. Когда они оставили позади скромные дома которые исследовала Элис и вошли в центральную часть города, шепот зазвучал отчетливее. Она не воспринимала его на слух и не могла выделить отдельные голоса из общего потока слов, скорее это было похоже на давление чужих мыслей на ее сознание. Она встряхнула головой, отгоняя их, и заторопилась.

Раньше она не бывала в городах, подобных этому. Удачный был крупным, величественным городом, построенным для того чтобы производить впечатление, но Кельсингра была построена так, что люди оказавшиеся в ней казались карликами. Проходы в этой части города были достаточно широки, чтобы разошлись два дракона. Мерцающие черные здания также были построены с оглядкой на размеры драконов: крыши вздымались ввысь, а дверные проемы были выше и шире. Где-бы им не встретились ступеньки, центральная часть была широкой и пологой, совсем не приспособленной к человеческому шагу: два шага, чтобы пройти ступеньку и затем прыжок вниз, а по краям спускались вниз лестницы, подходящие для людей.

Она прошла мимо пересохшего фонтана. В центре, вздымался дракон в натуральную величину, поднявшийся на задних лапах, держащий в пасти и передних лапах сопротивляющегося оленя. За следующим поворотом ей встретился памятник Элдерлингу, сжимающий свиток в одной руке и указывающий вверх другой. Он был высечен из того же черного камня с серебряными прожилками. Было очевидно, что старшие и драконы жили здесь вместе, бок о бок, возможно в одни и тех же домах. Она задумалась о хранителях, о том, как драконы изменяли их, и представила, что когда-нибудь этот город снова даст приют подобным жителям.

Они повернули на широкий бульвар, и ветер взревел с новой силой. Элис плотнее закуталась в тонкий плащ, и склонила голову под ударами ветра. Эта улица вела прямо к речному порту и останкам причалов, некогда встречавших корабли. Несколько разрушенных свай выступали над водой. Она подняла взгляд и слезящимися глазами увидела темную гладь реки. На горизонте солнце опускалось за лесистые холмы.

— Где Рапскаль? — она почти кричала, чтобы заглушить ветер. — Он говорил что приведет Хэби к реке на закате.-

— Он будет там. Парень может и странный немного, но в некотором роде, самый ответственный из хранителей, особенно когда дело касается того, чтобы сдержать слово. Вон там. Вон они.-

Она проследила за его рукой и увидела их. Дракон сидел на возвышающемся каменном помосте с видом на реку. К помосту примыкал разрушенный пандус. Из украшавших его барельефов, Элис знала, что когда-то, он вел к платформе для взлета драконов. Она подозревала, что старым и тяжелым драконам нужна была помощь для того чтобы оторвать свое тело от земли. До того как камни пандуса сдались под натиском десятков зимних разливов, похоже он был очень высок. Теперь он заканчивался сразу над пьедесталом статуи.

Хранитель Хэби забрался на постамент и стоял у подножия древней скульптуры, чей возраст во много раз превышал срок человеческой жизни, изображавшей пару Элдерлингов. Широкий жест простертой руки мужчины, указывающий палец и грациозный поворот головы женщины говорили о том, что что их взгляд следит за чем-то, возможно за драконом в полете. Голова Рапскаля была запрокинута, и он вытянул руку чтобы дотронуться до бедра одного из Элдерлингов. Он стоял и как зачарованный смотрел на высокое, прекрасное изваяние.

Хэби, его дракон беспокойно металась, ожидая его. Все чем она занималась последнее время это охотилась, насыщалась и снова охотилась. Красная драконица стала вдвое больше с того момента, как Элис впервые увидела ее. Она больше не была приземистым неуклюжим созданием, ее тело и хвост вытянулись, ее шкура и расправленные наполовину крылья сверкали темно алым, принимая и отбрасывая лучи заходящего солнца. Мышцы перекатились на ее гибкой шее когда она повернулась, следя за их приближением. Вдруг она наклонила голову и тихо зашипела, предупреждая. Элис остановилась как вкопанная.

— Что-то не так? — спросила она.

Ветер унес ее слова и Рапскаль не ответил. Драконица снова задвигалась и привстала на задних лапах. Она обнюхала мальчика и толкнула его. Его тело подалось но было не похоже что он осознавал ее присутствие.

— О нет! — простонал Лефтрин. — Са, смилуйся. Дай парню еще один шанс. — Капитан выпустил руку Элис и бросился бежать.

Драконица откинула голову и громко затрубила. На один напряженный момент Элис показалось, что драконица нападет или просто плюнет в Лефтрина ядом. Вместо этого она снова толкнула Рапскаля, со столь же малым результатом. Затем она опустилась на четыре лапы и уставилась на них, глаза ее вращались. Она похоже была чем-то расстроена, что очень обеспокоило Элис. Расстроенный дракон значит опасный дракон.

— Рапскаль, хватит зевать, успокой Хэби! Рапскаль! — ветер снова унес ее крик.

Молодой хранитель стоял так же неподвижно как и статуя к которой он прикасался, и исчезающий дневной свет сверкал в алых чешуйках на его непокрытых руках и лице. Хэби двинулась чтобы преградить путь Лефтрину, но моряк ловко обогнул ее. — Я хочу помочь ему, дракон, пусти.-

— Хэби, Хэби, все будет в порядке. Дай ему пройти! — Не задумываясь об опасности, Элис изо всех сил старалась отвлечь внимание встревоженного дракона на себя, в то время как Лефтрин оперся руками о пьедестал доходивший ему до груди и взобрался на него. Он схватил Рапскаля и потащил его прочь, стараясь оторвать парня от камня. Когда ему это удалось, хранитель закричал без слов и внезапно обмяк на его руках. Лефтрин пошатнулся от неожиданности и оба они опустились на пьедестал к ногам скульптуры.

Хэби беспокойно двигалась, покачивая головой от волнения. Она была единственной из драконов, кто ни разу не заговорил с Элис. Несмотря на то, что она одна могла летать и охотиться, она никогда не казалась особенно смышленой, впрочем, казалось она вполне разделяла солнечный темперамент своего хранителя. Сейчас, когда Лефтрин держал молодого человека на руках и взволнованно говорил с ним, она больше была похожа на обеспокоенного пса, чем на опасного хищника.

Несмотря на это, Элис сделала глубокий вдох перед тем как отправиться на помост. Это потребовало от нее гораздо больших усилий, чем от Лефтрина, но она справилась. Капитан стоял на коленях на холодном камне, укачивая Рапскаля.

— Что с ним? Что случилось?-

— Он тонул, — сказал Лефтрин тихо, голосом полным страха.

Но когда лицо Рапскаля повернулось к ней, она увидела лишь ошарашенную, идиотскую улыбку и едва открытые глаза. Она нахмурилась.

— Тонул? Он больше похож на пьяного чем на утопленника! Но где он раздобыл спиртное?-

— Нигде. — Лефтрин снова встряхнул его.

— Он не пьян. — Но его последующие действия словно опровергали его заявление, он снова встряхнул его. — Возвращайся, парень. Вернись к своей собственной жизни. Здесь дракон, который нуждается в тебе и ночь приближается. И шторм тоже приближается. Чтобы перебраться на ту сторону до темноты, нам нужно чтобы ты проснулся.-

Он взглянул на Эллис, и превратился в капитана Лефтрина, справляющегося со сложной ситуацией.

— Спрыгни и прими его ноги, когда я столкну его вниз, — скомандовал он и она подчинилась. И когда парень так вымахал? Удивилялась она, пока Лефтрин медленно опускал Рапскаля вниз в ее руки. Когда она впервые встретила его, он выглядел совсем мальчишкой и казался моложе сверстников из-за своей простоты. Потом он исчез вместе со своим драконом, и все думали, что оба они мертвы. С момента их возвращения, драконица показала себя состоявшимся хищником, а Рапскаль казался более взрослым и более утонченным, иногда таинственный Элдерлинг, иногда восторженный мальчишка. Как и всех хранителей, его меняло близкое общение с драконом. Его обтрепанные штаны открывали плотную красную чешую на его ступнях и икрах. Это напоминало Элис о жесткой оранжевой коже на лапках у цыплят. И когда Лефтрин отпустил Рапскаля, и она приняла его вес полностью, чтобы удержать его на ногах, оказалось, что, как и птица, он весит гораздо меньше чем она ожидала. Его глаза были широко распахнуты.

— Рапскаль? — сказала она но он безвольно склонился на ее плечо.

С глухим стуком и кряхтением Лефтрин спрыгнул к ней.

— Давай его сюда, — сказал он резко когда Хэби уткнулась носом в спину Рапскаля, заставляя Элис неуверенно отступить от пьедестала статуи.

— Дракон, прекрати! — скомандовал он Хэби, но когда глаза дракона начали врашаться, мягко добавил, — я пытаюсь ему помочь, Хэби. Дай мне немного места.-

Уверенности в том, что она поняла не было, но когда Лефтрин уложил Рапскаля на холодный камень, она отступила на шаг.

— Просыпайся, парень. Вернись к нам. — Он легко похлопал его по щекам, затем взял за плечи, усадил и встряхнул. Голова Рапскаля мотнулась назад, глаза распахнулись и затем, когда голова снова наклонилась вперед, жизнь вернулась на его лицо. Приветливая улыбка, уже не отсутствующая, расцвела на его лице когда он поднял на них блаженные глаза.

— Одетая к празднику, — сказал он радостно. — В платье из кожи угря, окрашенной розовым, в тон чешуек у нее на лбу. Она была нежнее чем крохотная ящерка на воздушном цветке, а ее губы, мягче чем розовые лепестки.-

— Рапскаль! — резко оборвал его Лефтрин. — Вернись к нам сейчас же. Сюда. Мы замерзли, и ночь приближается и этот город мертв Са знает, как долго. Здесь нет никакого праздника и женщины в платье, которое ты описываешь. Возвращайся! — Он сжал лицо юнца между ладонями и заставил мальчика встретить его сердитый взгляд.

Спустя долгое мгновение Рапскаль резко подтянул колени к груди и сильно задрожал.

— Я так замерз! — пожаловался он. — Нам нужно вернуться на тот берег и обогреться у костра. Хэби! Хэби, ты где? Темнеет! Ты должна отнести нас на тот берег!-

Услышав звук его голоса, драконица сунула голову в центр скученного кружка, вынудив Лефтрина и Элис попятиться. Она широко раскрыла пасть, пробуя воздух вокруг Рапскаля, когда он воскликнул:

— Конечно со мной все в порядке! Я просто замерз. Почему мы все еще здесь? Скоро стемнеет.-

— Уже стемнело, — ответил Лефтрин мрачно. — И мы все еще здесь, потому что ты был невнимателен. Не могу поверить, что ты мог быть настолько безалаберным! Но сейчас мы не станем говорить об этом. Нам просто нужно перебраться на тот берег.-

Хранитель быстро приходил в себя. Элис смотрела, как он выпрямился, поднялся на ноги и заковылял к своему дракону. Как только он прикоснулся к ней, оба успокоились. Драконица прекратила метаться. Рапскаль глубоко вздохнул и обернулся к ним. Его красивое лицо наконец расслабилось. Он откинул темные волосы и заговорил, как ни в чем не бывало.

— В третий раз бедной Хэби придется лететь в темноте. Пора начинать.-

Заговорил Лефтрин.

— Элис первая. Потом ты. Я хочу чтобы тебя кто-то встречал на том берегу. И я совсем не хочу оставлять тебя в темноте без присмотра.-

— Следишь за мной?-

— Ты знаешь о чем я. Мы обсудим это когда будем в безопасности на другом берегу у огня.-

Рапскаль посмотрел обиженно, но сказал лишь:

— Значит Элис первая.-

Она не впервые летела на драконе, но ей казалось, что она никогда не сможет к этому привыкнуть. Элис знала, другие драконы не одобряют того, что Хэби позволяла людям взбираться к ней на спину и ездить на ней, словно на вьючном животном, и опасалась что они могут выступить против этого. Синтара, самая крупная из самок, была особенно откровенна на этот счет. Но воспоминание об этом было не единственной причиной заставлявшей ее сердце колотиться. Там было не за что ухватиться, не было даже самого короткого троса. — А зачем тебе это? — озадаченно спросил Рапскаль, когда Элис попросила что-нибудь за что можно держаться, когда он впервые попросил Хэби отнести ее на тот берег.

— Она знает куда летит. Просто садись покрепче и она отнесет тебя туда.-

Лефтрин подсадил ее, а драконица заботливо присела, но ей все равно пришлось карабкаться вверх по чешуйчатому плечу. Элис оседлала Хэби там, где крылья соединялись с телом. Это было неловко. Ей пришлось наклониться вперед и положить ладони на шею драконицы, так как там не было ничего, за что можно ухватиться. Хэби научилась летать разбегаясь и прыгая в воздух. Так Рапскаль представлял себе взлет дракона, но остальные драконы считали, что он не прав, они говорили что нужно просто прыгнуть прямо с земли и бросить себя в небо. Не смотря на это каждый полет, Хэби начинался со стремительного бега с вершины холма в сторону реки. Затем наклон, резкий прыжок, хлопок когда она раскрывала крылья и наконец неровное тяжелое биение ее огромных кожаных крыльев. Элис никогда не была уверена до конца, что Хэби сможет подняться в воздух, не говоря уже о том, чтобы остаться там.

Но когда она поднялась в воздух, ритм ее крыльев стал ровнее. Ветер пронизывал Элис, обжигал ее щеки, пробирался под изношенную одежду. Она вцепилась в чешуйчатую мускулистую плоть. Если она соскользнет, она упадет в замерзшую реку и погибнет. Никто не сможет ее спасти. С тех пор как беспомощную Хэби унесло наводнение, та боялась воды. Она ни за что не нырнет в ледяную воду вслед за упавшим седоком. Элис отогнала пугающие мысли. Она не упадет. Не упадет и все тут.

Она внимательно смотрела прищуренными глазами на крошечные огоньки на дальней стороне реки и уверяла себя, что скоро будет там. Огней было не так уж и много. Хранители и команда Смоляного заняли несколько домов и хижин в которых еще можно было жить и сделали все возможное, чтобы прогреть их и сделать непроницаемыми для дождя. И все же их было слишком мало даже для того чтобы основать деревушку. Но придут и другие, печально подумала Элис, как только разнесется весть об их открытии. Другие придут. А с ними вместе, возможно, придет конец Кельсингры.

Лефтрин следил как алый дракон исчезает в темной дали. — Са, сохрани ее, — взмолился он затаив дыхание, а затем его губы скривила удивленная усмешка. Он никогда не молился до того момента, когда Элис вошла в его жизнь. Сейчас, он ловил себя на этом каждый раз когда она настаивала на каком нибудь рискованном мероприятии. Исследовала заброшенные города, пыталась охотиться, летала верхом на драконе… Он покачал головой когда Элис скрылась во мраке. Как бы сильно он за нее не боялся, именно ее отважный характер стал первой чертой привлекшей его в ней. Когда она появилась в доках в первый раз, в шляпке с вуалью и развевающихся юбках, он был ошарашен. Столь утонченная леди оказалась на его баркасе на опасной Дождевой реке.

Теперь ее руки загрубели, волосы стянуты в пучек, вуаль и ленты давно позабыты. Но она оставалась утонченной леди, такой же элегантной как и всегда, так же как и хороший инструмент сохраняет свою целостность, неважно, как долго им пользуются. Она была особенной, его Элис. Крепкая как диводерево и тонкая словно кружево.

Он больше не мог видеть ни ее ни дракона. Тьма поглотила их. Он все равно смотрел, надеясь что Хэби будет осторожна в полете, надеясь что Элис будет в безопасности на той стороне.

— Они уже на земле, — тихо сказал Рапскаль.

Лефтрин удивленно посмотрел на него.

— Ты можешь видеть так далеко?-

Рапскаль весело улыбнулся. Его глаза мерцали голубым в сумерках.

— Мой дракон сказал мне. Она уже возвращается к нам.-

— Ну конечно, — ответил Лефтрин. Он тихо вздохнул. Было так просто забыть о связи Рапскаля с драконом. Так просто забыть о мальчишеской стороне юного старшего. Как и все подрастающие мальчишки, Рапскаль играл с опасностью. Он был беспечен сегодня. Даже его дракон понял это. Нельзя позволить ему так рисковать собой снова.

Лефтрин прочистил горло.

— Что ты делал когда мы нашли тебя? Этому нет оправданий. Ты родился в Дождевых Чащобах. Только не говори что ты не осознавал опасности. О чем ты думал? Ты что, хотел утонуть в воспоминаниях? Навсегда стать потерянным для нас?-

Рапскаль прямо встретил его взгляд. Его глаза светились в темноте голубым, так ярко, словно он был стариком, прошедшим через годы изменений. Его улыбка стала шире и он радостно заявил:

— Вообще-то да, хотел.-

Лефтрин уставился на него. Слова парня поразили его. Рапскаль произнес их совершенно искренне, без вызова.

— О чем ты говоришь? О том, что ты хотел превратиться в пускающего слюни идиота? Вечно блуждающего по воспоминаниям древних, в то время, как собственное тело теряет контроль над собой? Стать дряхлой обузой для всех кто тебя любит или умереть от голода в собственных испражнениях, когда все покинут тебя из-за твоего эгоизма? А так и случится, знаешь ли.-

Он описал смерть человек утонувшего в воспоминаниях так жестко как только смог. Парня нужно уговорить не возвращаться к наслаждению прошлым которое ему не принадлежит. Тонуть в воспоминаниях — так называли это в Дождевых Чащобах. Сейчас это случалось не так часто как тогда когда города Элдерлингов были только найдены, но все еще случалось, и чаще всего с юношами вроде Рапскаля. Соблазн прикоснуться к стенам и статуям из камня памяти был велик. Жизнь в Дождевых Чащобах уже не была такой суровой как когда-то, но ни один житель Дождевых Чащоб не жил столь роскошной и богатой жизнью, как та что была записана в камнях города.

Как только парень обнаруживал одно из таких воспоминаний, соблазн снова и снова возвращаться к сну сохраненных воспоминаний о пирах, музыке и любви, для многих оказывался слишком велик, чтобы устоять. Предоставленные сами себе, они буквально тонули в воспоминаниях, забыв о собственной жизни и нуждах своих реальных тел, ради удовольствий города и цивилизации не существующих больше.

Лефтрин понимал это притяжение. Почти каждый авантюрного склада парнишка из Дождевых чащоб хоть раз попробовал погрузиться в воспоминания. Тайные сведения о том где спрятаны самые лучшие и самые сильные воспоминания передавались из уст в уста, от поколения к поколению. Вдруг на него нахлынули воспоминания о резьбе по камню памяти в почти не использовавшемся проходе города Элдерлингов, похороненного под Трехогом. Прикоснувшись рукой можно было посетить роскошный банкет, сопровождаемый прекрасным музыкальным концертом Элдерлингов. Ходили слухи о другой резьбе, хранившей воспоминания о могучих сексуальных состязаниях. Много лет назад, совет торговцев Дождевых Чащоб принял решение разрушить их, так как слишком много молодых людей поддались их притяжению. Даже рассказывать о них запрещалось.

Наблюдая сейчас за Рапскалем он задумался, что же тот обнаружил прикоснувшись к статуе. Что за воспоминания хранит эта статуя и как сильно будет их притяжение, когда слухи дойдут до других хранителей? Он представил что ему придется сказать Элис о том что статуя должна быть разрушена, а затем представил как трудно будет разбить ее на куски. Старшие строили на века. Ничто из созданного ими не сдавалось легко ни природе ни человеку. Уничтожение статуи займет дни, а может и недели. И это будет опасная работа. Для тех кто был чувствителен к камню памяти, опасно даже легкое прикосновение. Даже вдыхание пыли может иметь серьезные последствия.

— Что ты нашел в этой статуе, парень? Это стоит того чтобы оставить собственную жизнь ради этого?

Рапскаль улыбнулся.

— Капитан, тебе не стоит так волноваться. Я знаю что делаю. Это то что я должен сделать. То, что старшие делали всегда. Для этого воспоминания были сохранены. Мне это не повредит. Это сделает меня тем, кем я должен стать.-

Сердце Лефтрина падало все глубже с каждым уверенным заявлением мальчика. Он уже говорил как незнакомец, совсем не так, как привычный непоседливый Рапскаль. Как его могло затянуть так быстро? Лефтрин заговорил строго:

— Так это видится тебе, хранитель. Так это виделось многим до тебя, а когда они погрузились слишком глубоко и не смогли вернуться, было уже слишком поздно, чтобы еще раз об этом подумать. Я знаю это притяжение, Рапскаль. Когда-то и я был молод. Я положил руку на камень памяти, и меня захватило…

— Правда? — Рапскаль склонил голову, когда обратился к Лефтрину. В угасающем свете заката тот не смог различить выражение спокойных глаз мальчика. Было ли это сомнение? Или даже снисхождение?

— Может и правда, — продолжил Рапскаль мягко. — Но для тебя это было не так. Это было как чтение чужого дневника. — Он поднял глаза и широко улыбнулся. — А вот и она, моя красавица, моя дорогая, мое алое чудо!

Красная драконица замедлилась, хлопая широко распахнутыми крыльями, легко опустилась и замерла, приземлившись в нескольких шагах от них. Ее мерцающие глаза закружились от удовольствия при словах мальчика.

— Твоя очередь, — сказал он Лефтрину, улыбаясь.

Лефтрин не улыбнулся в ответ. — Нет, твоя. Отправь за мной своего дракона. Я не хочу оставлять тебя наедине с этой статуей.

Рапскаль смотрел на него долго и пристально, а затем пожал хрупким плечом.

— Как скажешь, капитан. Но, знаешь, здесь, в этом городе я наименее одинок чем где-бы то ни было, за всю мою жизнь. — Он развел руки как будто хотел обнять свою драконицу и потянулся к ней. Маленькая красная королева приподнялась на задних лапах, а затем снова опустилась. Она склонила к нему голову и издала что-то среднее между ворчанием и мурлыканьем, когда он дотянулся до нее и взобрался к ней на плечи.

— Я отправлю ее за тобой! — пообещал он, а потом его дракон развернулся на задних лапах, и начал свой разбег по склону холма.

* * *

Пятый день месяца Перемен, седьмой год Вольного союза торговцев

От Рейала, исполняющего обязанности смотрителя голубятни в Бингтауне,

Детози, смотрительнице голубятни в Трехоге

Послание от семейства Торговцев Мельдар и семейства Торговцев Кинкаррон с обновлением предложения значительного вознаграждения за любую информацию о местонахождении и благополучии Седрика Мельдара и Элис Кинкаррон Финбок, с просьбой послать уведомление в Трехог и Кассарик…

Детози, небольшая приписка. Спасибо за твои советы и передай мою благодарность Эреку. Я с трудом сдержался и не пожаловался на письмо Кима. Теперь подано несколько жалоб о состоянии посланий из Кассарика. Я буду тише воды, ниже травы, как и подобает в моем юном возрасте, и пусть другие разбираются, подделываются ли письма именно там.

Глава пятая

ТОРГОВЕЦ ИЗ УДАЧНОГО

Дверь распахнулась в темноту. Гест осторожно ступил в комнату, поморщившись от запаха выветрившихся духов и затхлости. Кто бы не убирал комнату последним, он не особо старался. Угли давно угасшего огня лежали в маленьком камине, распространяя зловоние старого пепла. В несколько больших шагов он оказался у окна. Он отдернул занавески, впуская в комнату серый зимний свет. Отперев окно, он оставил его широко распахнутым навстречу холодному дню.

Этот небольшой кабинет предназначался Элис под комнату для шитья. Его мать получила огромное удовольствие подготавливая ее для его будущей невесты; она выбрала кресла у камина, маленькие столики, темно-синие портьеры и ковер с цветочным узором. Но его неудобная жена не интересовалась шитьем или вышивкой. Нет, не Элис. В то время как жены других мужчин были счастливо заняты отделкой своих новых шляпок или вышиванием девизов, его женщина блуждала по рынкам, разыскивая старые свитки по непомерным ценам, чтобы купить и притащить их домой. Полки комнаты, окрашенные в золотой и белый и предназначенные для безделушек, прогибались под грузом свитков, книг и стопок записок. Поверхность большого деревянного стола, который заменил собой изящный столик для шитья, была пуста; он отдал должное Элис: по крайней мере она убрала свой беспорядок перед тем как уехать.

Потом он понял, что стол был абсолютно пуст. НЕТ! Она не могла забрать их с собой! Даже Элис не была настолько одержима, чтобы рисковать свитком Элдерлингов, который он преподнес ей как предсвадебный подарок. Он был заоблачно дорогим. Зная его цену и хрупкость, она поместила чертов свиток в специальный футляр, чтобы предохранить его от пыли и любопытных прикосновений. Элис не взяла бы такой редкий, такой невосполнимый, такой чрезвычайно ценный предмет на лодочную прогулку по реке Дождевых Чащоб. Или взяла?

Этот свиток для него выследил Седрик еще во времена, когда Гест ухаживал за Элис. Это был один из немногих неповрежденных документов Элдерлингов, найденных в Кассарике. Седрик уверил его, что документ бесценен и что даже заоблачная цена, которую он за него заплатил, была выгодной сделкой. Он не только приобретал уникальный артефакт Элдерлингов, но и вместе с тем он добивался согласия Элис на брак. Это была мечта Торговца: превосходная сделка, согласно которой он отдавал что-то только для того, чтобы немедленно получить это обратно, и женщину в придачу. Они смеялись над этим накануне того, как Гест подарил свиток убогому маленькому созданию.

Гест презрительно нахмурился, вспомнив эту ночь. Да, он посмеялся над сделкой. Седрик сидел тихо, кусая губы и потом осмелился спросить его:

— Ты уверен, что хочешь продолжить это? Это прекрасный подарок. Я уверен, что он, как ни что другое, завоюет тебе расположение Элис. Он даст тебе возможность добиться ее и сделать ее своей женой. Но уверен ли ты, действительно уверен, что это то, чего ты хочешь?-

— Ну, конечно, нет! — Они пили в кабинете Геста, с комфортом наблюдая как сучковатое яблочное полено прогорает в пепел. Дом был тих и спокоен, занавески задернуты, чтобы скрыть ночь. Война с Калсидой была закончена, торговля возобновилась и мир возвращался в обычное состояние. Хорошее вино и качественный бренди, песни и развлечения вернулись в Удачный. Постоялые дворы, таверны и театры были восстановлены, поднявшись из пепла, чтобы придать городу еще большее великолепие, чем обладал старый Удачный до того, как он был сожжен и разграблен. Здесь делались состояния. Это было прекрасное время, чтобы быть молодым, независимым и богатым.

Потом надо же было закостенелому отцу Геста разрушить все это, настояв на том, что Гест должен найти жену и дать семье наследника или утратить право быть единственным наследником состояния семьи Финбоков.

— Если бы это зависело только от меня, я бы прожил свою жизнь именно так как есть. У меня есть мои друзья и мое дело, мои деловые отношения процветают, и ты в моей кровати, когда я хочу. Последнее, что мне нужно — это назойливая маленькая женщина, создающая суету в моем доме, требующая моего времени и внимания. Еще меньше я хочу вопящих младенцев и грязных маленьких детишек-.

— Но пока твой отец жив, носит мантию Торговца и контролирует не только право голоса, но и распоряжается состоянием, ты должен делать все, чтобы ему угодить-.

Слова Седрика заставили его нахмуриться и тогда, и сейчас.

— Неправильно. Я должен делать вид, что угождаю ему. У меня нет намерения перестать угождать себе-.

— Тогда хорошо-. Седрик слегка пьяным движением указал на свиток в древнем декоративном футляре: — Тогда это именно тот предмет, который ты хочешь, Гест. Я знаю Элис многие годы. Ее увлечение древними Элдерлингами и драконами поглотило ее. Такой подарок склонит ее на твою сторону.-

Так и случилось. В то время, оплата заоблачной суммы, которую он отдал за чертову безделушку, казалась стоящей того. Она согласилась выйти за него замуж. После этого его ухаживание за ней просто придерживалось традиций Удачного, что было также просто как следовать маршруту по карте. Они поженились, его семья предоставила им комфортный новый дом, а ему — большее содержание, так они и обустроились. О, время от времени его отец или мать жаловались или выражали недовольство, что живот Элис не увеличился от беременности, но это была едва ли вина Геста. Даже если бы женщины нравились ему, он вряд ли бы выбрал ту, которая выглядела как Элис. Непослушные рыжие волосы, частые веснушки, похожие на отметины после оспы, на лице, руках и плечах. Она была крепкой маленькой женщиной, которая должна была бы легко зачать и сразу же дать ему надоедливого маленького ребенка. Но даже этого она не смогла сделать правильно.

И вот, пустя годы, когда он думал, что она обустроилась на своем месте, ее посетила дикая мысль сорваться в Дождевые Чащобы изучать драконов. И, будь он проклят, если Седрик не поддержал ее в этой затее. Они оба имели наглость напомнить ему, что он согласился на такое путешествие как на одно из условий брачного договора. Возможно он согласился, но ни одна порядочная жена не стала бы настаивать на такой абсурдной затее. Основательно разгневавшись на них обоих, он отослал их вместе. Пусть Седрик посмотрит, как сильно ему понравится нытье его — старого друга- и изнурительная дорога. Пусть Седрик запомнит, что это значит: жить по-крестьянски бедно на вонючем корабле на зловонной реке. Неблагодарный негодяй. Они оба были неблагодарны, глупы, эгоистичны, обычные идиоты. И обнаружить теперь, что они украли у него, что они забрали наиболее ценный свиток из всей дорогой коллекции, которую собрала глупая рыжая корова, было больше, чем человек мог вынести.

Он шагнул обратно к двери из кабинета и выглянул наружу:

— Чед! Чед, подойди немедленно-.

— Иду, сэр! — голос его слуги звучал издалека, возможно, из винного погреба. Ленивый ублюдок. Его никогда не было рядом, когда он был нужен Гесту.

Гест нетерпеливо зашагал по комнате, ищя и не находя свиток. Сучка украла его! Он сжал кулаки. Ну, вскоре она обнаружит, что он оставил ее без копейки. И неверный Седрик тоже! Когда он вернулся из своей торгового плавания и обнаружил, что ни его жена, ни его секретарь не вернулись из их опрометчивой поездки в Дождевые Чащобы, он пришел в ярость. Несмотря на это, он сдерживался, пока мерзкие слухи о том, что они сбежали вместе, не начали вредить его общественному положению. В круге его ближайщих друзей знали, что это не может быть правдой, поскольку Седрик как не мог сбежать с женщиной, так и проявить характер и заявить о себе. Но в Удачном были и другие люди, общество, в котором верили сплетням и осмелились жалеть Геста, посмели видеть в нем рогоносца.

Они симпатизировали ему, веруя в то, что его сердце разбито, осмеливались советовать ему как лучше отвоевать ее, если бы она вернулась. Наихудшими были честолюбивые матроны, которые тихонько подстрекали его обратиться к пункту о расторжении в его брачном контракте и найти — более подходящую, способную к деторождению жену-; неизбежно, у них была дочь, племянница или внучка, которая превосходно отвечала всем требованиям. Одна вдова даже отважилась предложить себя. Такие домогательства были унизительны, но еще хуже была жалость остальных людей. Казалось, они думали, что его недостаточная реакция на отсутствие Элис, означает, что он скорбно тоскует по своей рыжей корове!

Это произошло, когда он разослал уведомления, которые должны были быть оглашены в каждом значимом городе на реке Дождевых Чащоб. Он объявил просто и ясно, что любому, кто достаточно глуп, чтобы продолжать кредитовать сбежавших, нечего рассчитывать получить оплату их долгов из Гестового кармана. Элис и Седрик хотят быть подальше от него? Хорошо! Поглядим, насколько хорошо они могут справиться, когда он лишит их своего состояния. Это был явный знак для всех, насколько мало его заботит что случилось с каждым из них.

Куда подевался его чертов слуга? Он опять высунулся из двери.

— Чед! — провопил он, на этот раз взбешенно, и его гнев не смягчился, когда слуга заставил его вздрогнуть, сказав: — я здесь, сэр-, - из коридора позади него.

— Где ты был? Когда я тебя зову, это значит, ты нужен мне немедленно-.

— Сэр, мне жаль, но я принимал гостя и устраивал его в вашем холле. Он хорошо одет, сэр, с нанятой каретой и экипажем высшего качества. Он говорит, что приехал из самой Калсиды на корабле, который причалил только этим утром, и что вы ожидаете его-.

— Как его зовут? — спросил Гест. Он напряг мозги, но не мог припомнить ни одной назначенной встречи.

— Он был абсолютно непреклонен, сэр, и не назвал своего имени. Он сказал, что это вопрос весьма тонкий, и что он привез подарки и сообщения не только вам, но и некоему господину по имени Бегасти Коред. Он упомянул о Седрике Мельдаре как о том, кто устроил все это месяцы назад, и о том, что ожидаемые грузы не прибыли, и кто-то дожен заплатить за задержку…-

— Достаточно! — Опять проклятый Седрик! Он устал думать о нем. Седрик сбежал и оставил деловое соглашение разрушаться? Это было на него не похоже. Он был щепетильнее в деталях и приготовлениях, чем любой, кого Гест когда-либо знал. И потом это было непохоже на маленького кровососа оставаться так долго вдалеке от комфорта и богатства. Если только это не было частью какого-то другого, неизвестного заговора против Геста. Эта мысль была тревожна. Седрик и Элис были друзьями с детства. Неужели эти двое объединились в неком заговоре украсть торговый бизнес Геста? Поэтому они исчезли и не возвратились? Что могли эти двое выменять? Резко он вспомнил, почему он вызвал Чеда.

— Сосредоточься на этом. На этом столе был свиток, очень ценный, в деревянном футляре со стеклянной крышкой. Он был тут, а теперь пропал. Я хочу, чтобы его нашли.

— Я не знаю… — начал неумелый дурак.

— Найди его! — грубо гаркнул Гест. — Найди его немедленно или будешь обвинен в воровстве!-

— Сэр! — внезапно возразил слуга. — Я ничего не знаю о содержимом этой комнаты. Когда я только прибыл, вы сказали, что это территория горничных госпожи. Потом, когда вы приказали распустить горничных, я не взял на себя их заботы, потому что вы не приказали мне-

— Найди свиток! — завопил Гест. Он отвернулся от слуги и зашагал в холл. — И отправь мне напитки, пока я выясняю какие еще планы ты мне расстроил-.

В крике было удовлетворение, небольшое облегчение напряжения от того, что он оставить слугу побледневшим и дрожащим в страхе за свой заработок. Хоть было бы гораздо лучше, достань слуга пропавший свиток немедленно, но и в конце концов он его непременно добудет.

Если только Элис и Седрик его не украли. И что с другими чрезвычайно дорогими свитками, которые неблагодарная маленькая женщина и его лакей cкупали годами? Он остановился на полушаге, припоминая, как старательно Седрик искал для нее дорогие и древние документы и как беспрестанно он подталкивал Геста к их покупке, говоря, что это только для того, чтобы занять Элис. К концу того времени, что они были вместе, Седрик даже отважился утверждать, что она — заслуживает таких подарков как вознаграждение за брак по расчету. Гест же возражал, что она знала, на что идет, когда подписала их брачный договор.

C самого начала он дал ей четко понять, что их брак — это только видимость, расчет и наследник. Теперь он тяжело задумался, какую часть его состояния она истратила на свои рваные клочки коровьей шкуры и покрытые плесенью книги. Где-то должны быть финансовые записи, что-то вроде описи этих предметов. Седрик был скрупулезен в ведении записей. Но где? Или они забрали их вместе с драгоценными артефактами, когда убегали вместе?

Будь они прокляты! Конечно, они так и сделали. Теперь все это обрело смысл. Настойчивость Седрика, чтобы Элис было позволено совершить ее бесполезную поездку в Дождевые Чащобы. Его глупая ссора с Гестом, которая привела к тому, что Гест приказал ему ехать с ней. Конечно. В ярости он заскрипел зубами. Они сговорились против него, выставили его дураком в его собственном доме при помощи его собственных денег. Ну, им стоило бы понять, что он не тот, с кем стоит шутить. Он обязательно разыщет их и вернет свое, оставит их опозоренными и без копейки в кармане!

Он часто дышал, его сердце бешено колотилось в груди. Он заставил себя замереть, сделал несколько глубоких вдохов и затем задержался на секунду, чтобы одернуть свой жакет и поправить воротник и манжеты. Он не знал, что это за калсидиец в его холе, но, возможно, он — ниточка к заговору Седрика против него. И если так, Гест намеревался добыть любую информацию, какую только сможет, у этого человека. А потом Чед выгонит калсидийца из дома.

Он вошел в комнату спокойный и невозмутимый, по крайней мере с виду, с любезной вежливой улыбкой на лице. Ожидавший его калсидиец был молод и мускулист. На нем был парчовый жилет поверх свободной белой рубашки. Его свободные брюки были сделаны из стеганого шелка, ботинки — из блестящей черной кожи. Клинок, который висел на его бедре, не был ни мечом, ни ножом, а чем-то средним, изогнутым и опасным. Рукоять была черная, обернутая кожей. Не декоративная, а очень функциональная. На полу рядом с ним лежала сумка с гербом Герцога Калсиды. Человек поднял глаза от ящиков стола Геста, которые обшаривал. Его коротко стриженные волосы и борода не могли скрыть алый шрам, который проходил от угла левого глаза через щеку по рту к подбородку. Это очевидно была свежая рана, его губы еще не зажили. Края шрама были растянутыми и разбухшими, из-за этого, когда он говорил, слова выходили неясно.

— Где обещанный товар? У тебя не будет другой возможности просто отдать его. Каждый день задержки тебе дорого обойдется-.

Гнев Геста, вызванный тем, что кто-то роется в его столе, внезапно сменился страхом, когда калсидиец положил руку на рукоять своего оружия. Какое-то затянувшееся мгновение оба молчали. Когда к Гесту, наконец, вернулся голос, в его словах не было силы: — Я не знаю, о чем вы говорите. Убирайтесь из моего дома или я вызову городскую стражу-.

Человек посмотрел на него, его серые глаза были прямыми и внимательными. Ни страха, ни гнева. Только оценка. Это устрашало.

— Убирайтесь!-

Калсидиец резко отошел от стола и его перевернутого содержимого. Когда мужчина стремительно обошел его, Гест высокомерно указал рукой на дверь, которая до сих пор была приоткрыта. Одним плавным и непрерывным движением калсидиец схватил запястье Геста своей левой рукой, а правой обнажил клинок и полоснул зажатую руку, оставив длинный неглубокий порез по ладони Геста до кончика его указательно пальца. Незнакомец отпустил его руку и отпрыгнул обратно.

Кровь хлынула из длинного разреза и его пронзила острая боль. Гест скрючился над своей рукой, воя от боли, пока калсидией прошел к окну и обыденно вытер свой клинок о занавес. Он бросил через плечо, не заботясь о том, как Гест отреагирует: — Маленькое напоминание о том, что не стоит лгать. Напоминание, что не стоит опаздывать с обещанным товаром, было бы гораздо более жестоким. Более жестоким по шкале напоминаний, чем то, которое сделал мне мечник Герцога, когда я был вынужден доложить, что у меня нет никаких вестей ни от Бегасти Кореда, ни от Седрика из Удачного-.

Гест крепко сжимал свое запястье, стараясь притупить обжигающую боль, которая закипала в его руке. Кровь текла из его руки, просачивалась сквозь пальцы на дорогой ковер кабинета. Он вдохнул:

— Чед! — выкрикнул он, — Чед! Мне нужна помощь! Чед!-

Дверь начала было отворяться, но калсидиец, прыгнув по-кошачьи, оказался рядом и удержал ее прежде, чем она полностью распахнулась. Он вклинился в открытое отверстие:

— Чай и печенье! Как предусмотрительно. Я их возьму, и, пожалуйста, проследите, чтобы нам не мешали. Мы обсуждаем чрезвычайно деликатный вопрос-.

— Сэр? — недовольный тон Чеда взбесил Геста.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»