Грязная магия Казаков Дмитрий
– Так! – сказал Зубост Дерг, обнаружив, что его кружка пуста. – Надо выпить еще! За то, какими мы были хорошими хе-хе... верховными жрецами!
– Надо! Ха-ха! – Пуфик Нал тоненько всхлипнул. По лицу его текли пьяные, судя по кривым траекториям, слезы.
– Позвольте, но почему были? – пропыхтел жрец Мили-Пили-Хлопса, Бога Войны. – Мы пока еще ими остаемся...
– Это только кажется! – Зубост Дерг подставил кружку спешно подскочившему хозяину таверны. – У нас нет прихожан, нет веры в наших покровителей, которые так неожиданно нас оставили... нет даже храмов, которые лежат в развалинах!
Господин Молчания, не произнесший пока ни слова, заскрипел зубами.
– Так что я, – Зубост Дерг махнул рукой, щедро плеснув себе на грудь, – бывший главный жрец Бевса-Патера, звание номинальное... хе-хе!
– Ха-ха! – поддержал коллегу Пуфик Нал, заливаясь такими слезами, что им позавидовал бы крокодил.
– Да, – согласился поклонник Мили-Пили-Хлопса, – это все печально...
– И за это надо выпить!
Заглянувший в таверну посетитель напоролся на совершенно пьяный взгляд Зубоста Дерга, а завидев одежду жреца, поспешно ретировался задом, точно очень шустрый рак.
– А не пойти ли нам в эти... онани... атеисты? – предложил откуда-то с пола служитель Свауха, Бога-Творца. По поводу того, что именно он сотворил, существовало немало мнений, сам же Сваух претендовал на абсолютность своего творения, заявляя, что сотворил ВСЕ и ВСЕХ.
За подобную похвальбу ему часто доставалось по шее от других богов.
– Атеисты долго не живут, – вздохнул Пуфик Нал, прекращая рыдать. – Рано или поздно какой-нибудь бог обижается... бац, и от атеиста остается только мокрое место! – А иногда сухое, – добавил жрец Мили-Пили-Хлопса, – но обязательно пустое.
– А может их и нет, этих богов? – неожиданно заявил Господин Молчания, которому пиво все же развязало язык. – Может, мы их сами придумали?
Остальные жрецы вытаращились на него.
– Надо просто перестать в них верить, и они пропадут! – судя по тому бреду, который он нес, служитель Тумпа Немо в последний час не только пил, но и курил, нюхал и глотал всякую пакость.
– Ага, они пропадут, а как ты будешь зарабатывать на жизнь? – даже в самую тупую голову хоть раз в жизни приходит умная мысль (просто ошибившись адресом). Сейчас это случилось со жрецом Свауха. – Не будет богов – не будет храмов. Нет храмов – нет приношений. На что будешь жить? Что, подашься в нищие?
Хозяин таверны на всякий случай присел за стойкой и опасливо поглядывал на потолок, ожидая, что в принявшем опасное направление богословском диспуте захотят поучаствовать сами обитатели Влимпа.
Подобные случаи были известны.
– Вот жрицы Раздины смогут без храмов обойтись, – с завистливой убежденностью заявил Пуфик Нал, – они на жизнь будут этим, шлюшеством зарабатывать...
Служитель Одной Бабы не всегда был евнухом.
– Это запросто, – Зубост Дерг кивнул, после чего минут пять восстанавливал равновесие. – А жрецы Вяжи станут убийцами... А ты, – нащупать ногой валяющегося на полу служителя Свауха ему удалось только с третьей попытки, – станешь плотником, или кузнецом...
– Это почему?
– А твоего бога изображают с множеством рук! В одной пила, в другой – молоток, в третьей – еще чего-то... Творец он или нет?
– Так то бог! А я при чем? – жрец Свауха обидчиво засопел. – Я из всех инструментов только перо держать умею, которым распоряжения по храму подписываю...
– И то верно! – поддержал служитель Мили-Пили-Хлопса. – Я, хотя и служу Воителю, не гожусь для битв!
Жрец Бога Войны телосложением напоминал огромную свеклу и с немалым трудом помещался в алой парадной мантии. Славился он тем, что с помощью седалища уничтожил немало стульев, лавок и табуретов, а так же как бесстрашный истребитель еды.
– Ну, почему не годишься, – заметил честный Зубост Дерг, – если положить тебя в эту... катаплюльту... и выпустить в осажденный город, то ты запросто проломишь собой стену!
Жрец Мили-Пили-Хлопса задумался, обидеться ему или нет. Мыслительный процесс шел медленно, и пока он добрался до конца, жрец благополучно забыл, чем именно его оскорбили.
Пришлось вернуться к разговору.
– Ничего, – бухтел Зубост Дерг, пытаясь разобраться, какая из пяти кружек перед глазами настоящая, – надо мыслить позитивно! Мы создадим свое дело, в смысле, будем чего-нибудь делать... – а нам за это будут Платить...
– Обязательно! – согласился Пуфик Нал, глядя, как жрец Бевса-Патера хватается за воздух. – И за это надо выпить!
– Надо! – Зубост Дерг огляделся. – Эй! Где-то тут был хозяин заведения! Никто случайно не превратил его в мокрицу?
Арс размышлял, сидя в «Сушеном драконе». Шли занятия, и в харчевне было не так людно. Привычный гомон, запахи горелой и одновременно протухшей пищи совершенно не мешали сосредоточиться.
Настоящий студент может думать в любых условиях. Ну, или хотя бы изображать мыслительный процесс.
Арс прекрасно понимал, что втроем с последователями неизвестного бога, сумевшими заразить безумием добрую половину города, им никак не справиться. Значит, нужно обратиться за помощью.
Оставалось решить – к кому?
К ректору? Такой вариант Арс оставил на крайний случай. Глав Рыбе не отказался бы выслушать студента, памятного ему по истории с реализатором справедливости. После того случая преподаватели стали относиться к Топыряку с подозрением. Если же он обскачет их второй раз, его просто возненавидят.
Декан мэтр Тугодум славился выдающейся язвительностью. Общаться с ним захотел бы только мазохист особого рода, которому нравится быть мишенью издевательств и насмешек.
О том, чтобы поискать помощи за пределами университета, Арс даже не задумался. Нет такой проблемы, с которой не могут справиться маги. А если такая обнаружится, то всем остальным о ней лучше не сообщать.
Оставался заведующий кафедрой демонологии.
Урно Кеклец, занимающий эту должность, мало походил на типичного университетского волшебника. В отличие от большинства преподавателей МУ, ярых теоретиков, могущих внятно и долго говорить о том, чего не делали никогда в жизни, он был практиком.
Три десятилетия странствий по Лоскутному миру в качестве охотника на демонов стоят немало, особенно если закончились они не у надгробия с надписью «Тута пагиб доблесный Урно Кеклец», поставленного над пустым местом (от того, кто терпит поражение в схватке с выходцем из Нижнего мира, в лучшем случае остается несколько клочков одежды).
Кафедру явившемуся в МУ претенденту отдали сразу. Все прочие соискатели благоразумно отказались. Связываться с человеком, который, по слухам, задушил демона куском туалетной бумаги, не захотел никто.
Урно Кеклец славился суровым нравом, и Арс некоторое время колебался. Но других вариантов не было видно и, покинув «Сушеного дракона», Топыряк направился к расположенному неподалеку помещению кафедры.
Изнутри доносились жуткие вопли.
Там явно кого-то пытали.
Арс вздрогнул, собираясь обратиться в бегство, но тут дверь распахнулась, и из нее кометой вылетел преподаватель. Лицо его пылало, будто раскаленный слиток металла.
Промчавшись стремительнее ласточки, преподаватель пропал на лестнице.
– Мы тут обсуждали с коллегой некоторые особенности учебного процесса, – сказал появившийся на пороге заведующий кафедрой, – а ты ко мне?
– Э... нет... да!
– Тогда заходи!
Вопреки ожиданиям, внутри не обнаружилось ни дыбы, ни очага, в котором калились бы пыточные инструменты. Только гравюры на стенах, изображающие сценки из жизни демонов, придавали помещению зловещий колорит.
– Садись, – сказал Урно Кеклец, указывая на стул. – Что тебе?
Несмотря на то, что последние годы он провел на одном месте, лицо главного демонолога университета оставалось обветренным, а могучее тело не обросло жиром. Он выглядел жестоким и опасным.
Такой не будет унижать неугодившего студента придирками и пересдачами. Он просто скормит его демонам, а всем остальным скажет, что так и было.
– Э... тут вот... какое дело, – начал Арс.
Рассказ получился долгим. Урно Кеклец слушал, не перебивая, и лишь на лбу его все больше становилось морщин, а взгляд делался мрачнее и мрачнее.
– Дрянь дело, – проговорил заведующий кафедрой, когда Топыряк закончил. – Ты хочешь, чтобы я тебе помог? Сделал так, чтобы к твоим приятелям, да и ко всем остальным, вернулся рассудок?
– Э...да.
– Не могу, – просто ответил Урно Кеклец, разводя ручищами,– из-за прямого запрета ректора.
– К-как? – Арс настолько удивился, что совершенно по-детски распахнул рот.
– А вот так. Глав Рыбе запретил кому-либо из преподавателей вмешиваться в это дело, поскольку в нем нет никакой магии. Как ты сам понял, это божественные проблемы. Пусть хозяева Влимпа и их слуги сами грызутся между собой! Нам там не место!
– Но ведь люди сходят с ума!
– Что есть, то есть! – Урно Кеклецу не нравился запрет ректора, и он этого не скрывал. – Но нельзя запретить людям верить в богов, пусть даже те награждают их безумием! Ведь твои друзья сделали первый шаг добровольно, их никто не тащил силой?
– Ну да... – разговор свернул куда-то совсем не туда, куда хотел Арс.
– И они получают от этого бога то, что хотят – деньги! А он в ответ время от времени присваивает их рассудок!
– Но ведь они не знают, что служат какому-то богу!
– Знают, – голос заведующего кафедрой звучал сурово, почти мрачно, – но только никогда не признаются даже сами себе. Мы все служим разным богам – Чести, Имени, Алчности, Карьере. Не все из них нашли признание в обществе, хотя все требуют человеческих жертв...
– И что же делать? – Арс ощутил себя воздушным шариком, в котором проткнули дырку. Все надежды улетучились. – Оставить все как есть?
– В университете тебе никто не поможет, – лицо Урно Кеклеца плохо подходило для выражения нерешительности, так что Арс поначалу решил, что главный демонолог собирается чихнуть. – А за его пределами... есть один человек, который в делах богов разбирается лучше, чем в людских. Раньше он заведовал кафедрой пограничной магии...
– Ностер Предсказамус?
– А, да ты его знаешь! Сходи к нему. Уж если он не разберется в ситуации, то не разберется никто... Иди!
Последнее слово прозвучало как приказ. Топыряк послушно встал и деревянными шагами покинул помещение. В себя пришел только за дверями.
Святилище Дрыллингупса, Покровителя Мелких Дозволенных Пороков, по поводу точного перечня которых шли постоянные споры, было одним из незаметнейших в храмовом квартале. Похожее на большую коробку здание скромно разместилось сбоку от святилища Бевса-Патера, и погромы до сего дня обходили его стороной.
Жрецы Дрыллингупса скромно надеялись, что обойдут и далее.
Кем бы ни были святотатственные погромщики, Мелкие Пороки свойственны всем разумным существам, так что покровительством отвечающего за них божества не будет пренебрегать никто.
Жрецы были правы – относительно РАЗУМНЫХ существ.
Но те, кто вломились в храм нынешним вечером, были лишены такой часто незаметной штуки, как здравый рассудок.
Жрецы Дрыллингупса, бывшие людьми хоть и порочными (согласно требованиям к занимаемой должности), но не глупыми, отправили гонца к страже и тут же произнесли заранее заготовленное экстренное воззвание к Покровителю Мелких Дозволенных Пороков.
И не успели нападавшие как следует разойтись, как Дрыллингупс появился в храме в самом устрашающем облике – пораженного сифилисом, туберкулезом и раком легких пьяницы.
– Что, попались? – просипело безносое божество, грозно размахивая полупустой бутылкой, в которой что-то мощно булькало. – Сейчас я вам задам...
Взмах тощей длани породил полупрозрачное облачко, которое мгновенно окутало храм. Дрыллингупс злорадно оскалился – в каждом, попавшем под действие его персонального проклятья, должны были проснуться спящие до сего момента мелкие пороки...
Одному до ужаса захочется выпить...
Другого одолеет зверский голод...
Третий набросится на любую оказавшуюся рядом особу женского пола...
Четвертый возжаждет, чтобы ему почесали пятки...
Мелкие Пороки называются так не потому, что они слабы, а лишь по причине того, что они есть у всех разумных существ, и каждому досталась маленькая, крошечная порция.
Бороться с которой, тем не менее, почти невозможно. Когда твой личный, персональный Мелкий Порок расправляет крылья где-то в глубинах сердца, а капающий с его жвал яд разъедает душу стремительнее серной кислоты, то тебе становится как-то не до того, чтобы громить чей-то храм.
Дрыллингупс приготовился услышать изумленные вопли.
Но ничего не произошло. Полупрозрачное облако проклятия благополучно рассеялось, а безумные святотатцы продолжали все так же сосредоточенно разрушать святилище.
– Это как? – спросил бог. – Почему?
Ответ мог быть только один. Те, кто напал на его храм, БЕЗ ВСЯКИХ СОМНЕНИЙ не верили в существование Дрыллингупса. А как может причинить вред тот, кого нет?
Обычное разумное существо знает, что боги есть, и хотя может кричать о том, что не верит в них, в глубине души все же сомневается. И когда молния с Влимпа находит такого «атеиста», тот послушно, с гордым облегчением распадается в прах.
Тут же можно было уничтожить весь храм, не причинив вреда тем, кто рушил его. Покровитель Мелких Дозволенных Пороков грязно выругался и с негромким хлопком исчез.
Бог признал свое поражение. Устрашенные жрецы, которые до сего момента еще на что-то надеялись, со всей возможной скоростью кинулись из здания (те, кто еще мог двигаться).
Торопливые прибыли только через полчаса.
– Хм? – сказал сержант Калис, почесывая прикрытый шлемом лоб. – Нас вроде вызвали по поводу того, что кто-то напал на храм? И где этот храм?
– Что-то я тоже не вижу никакого храма, – согласился с подчиненным лейтенант Лахов.
Там, где еще днем высилось святилище Дрыллингупса, осталась груда развалин. Вокруг них деловито суетились люди.
– Чего это они делают? – спросил сержант Ргов.
– Таскают камни! – глубокомысленно отозвался лейтенант.
– Это я и сам вижу! Интересно – зачем?
В суете наблюдался определенный порядок. Так же целеустремленно двигаются муравьи, перетаскивая веточки, Убитых жуков и прочую мелочь. Здесь вместо веточек и жуков были камни, куски стен уничтоженного храма.
И безумцы, которые до сего дня только разрушали, не просто переносили их с места на место.
– Да они готовят фундамент! – воскликнул Лахов, догадка поразила которого подобно молнии.
– Может, арестуем кого-нибудь? – предложил Ргов. – Для успокоения нервов. А то мне это почему-то не нравится!
– Кого? – удивился лейтенант. – Уж если арестовывать, то всех! А если даже мы ухитримся это сделать, то куда мы их денем? Если доставим такую толпу в наше здание, то нам самим придется остаться на улице!
– Нет уж, пусть лучше они на улице! – быстро отреагировал Калис. – К тому же они не делают ничего противозаконного! Всего лишь строят!
– А разрушенный храм? – не сдавался Ргов.
– Ты видел, как его рушили? Вот и я нет! Может, он сам развалился, а жрецы спьяну все перепутали...
Идея была плодотворная. Связываться с толпой сумасшедших небезопасно даже для стражи, а если представить все как несчастный случай, отягченный дезинформацией, то есть шанс отвертеться от ответственности.
– Никого не будем арестовывать, – принял решение Лахов. – Посмотрим просто...
И в этот момент безупречные действия умалишенных строителей дали сбой. Многие выронили из рук камни, другие, так и не выпустив их, побрели в разные стороны.
– Что, наваждение проходит? – спросил Лахов, с интересом вглядываясь в лицо приближающегося к нему гнома со здоровенным булыжником.
Лейтенант слишком поздно осознал, что обходить его бородатый коротышка не собирается.
– Ыххх! – удар булыжником в пах получился просто отличным. – Оооо! – а падение выпущенного гномом камня на ногу Лахову – крайне болезненным.
– Э, лейтенант, что вы тут делаете? – спросил гном, ошеломленно моргая. – А что я тут делаю?
Теперь, когда лицо бородача лишилось признаков сумасшествия, Ргов его узнал. Гном Старый Сапог содержал оружейную лавку на Крысиной улице и не раз оказывал страже мелкие услуги.
– Иди отсюда! – сказал Васис поспешно, глядя как лицо Лахова становится цвета зрелого помидора. – И очень быстро! Иначе все будет очень плохо!
Старый Сапог удивленно нахмурился и дал деру. Когда лейтенант вновь смог говорить, гнома след простыл.
– Гхде оннххх? – спросил Лахов, оглядываясь.
– Сбег, – проговорил Калис, поддерживая старшего по званию за плечо. – Да и нам тут нечего делать, все интересное закончилось. Пойдем лучше опрокинем по кружке пива!
От такого предложения не откажется ни один находящийся в здравом уме стражник.
Ностер Предсказамус был личностью выдающейся, можно сказать – уникальной. Долгие десятилетия он возглавлял кафедру пограничной магии, пока за излишнюю смелость в разговорах не был отправлен «на заслуженный отдых».
Горевать бывший прохфессор не стал. Он поселился на улице Бронзовых Ножниц, до того дня славной лишь обилием кабаков. И приобрел в ее окрестностях, опасно близких к Норам, свидетельствующее о немалом уважении прозвище Безумный Волшебник. Чтобы навестить его, Арсу предстояло тащиться через весь город. Миновав площадь Изопилия, украшенную неприличным памятником Нико Хрущу, одному из предыдущих мэров Ква-Ква, Топыряк вступил в храмовый квартал.
Тут властвовала непривычная тишина, все нищие куда-то подевались. Двери немногих уцелевших святилищ были на замке, из-за них доносились заунывные звуки – жрецы пытались достучаться до божественных покровителей.
Дойдя до места, где раньше стоял храм Дрыллингупса, Арс остановился и изумленно хмыкнул. Среди развалин виднелись контуры сложенной из обломков стены. Она образовывала овальное здание с одной-единственной дверью.
Неужели жрецы Владыки Мелких Пороков решили построить новое святилище?
Но почему такое странное? Храмы вскоре остались позади. Дома становились все более мрачными, на окнах появлялись решетки, а на дверях – железные полосы и мощные замки. Арс приближался к Норам.
На улице Бронзовых Ножниц жизнь кипит ближе к вечеру, когда из кабаков несутся разудалые вопли и женский визг, а пиво водопадами льется в глотки.
Когда по ней проходил Арс, лишь несколько особенно нагрузившихся вчера пьяниц храпели в канавах.
Легкий морозец им не мешал.
Белый двухэтажный особняк выделялся среди соседних зданий, точно жемчужина в груде гумуса. Заборчик вокруг него даже летом преградил бы дорогу разве что старой улитке. От калитки к двери вела расчищенная в снегу дорожка. По сторонам от нее, как знал Арс, росли роскошные розовые кусты, сейчас спрятанные под толстым одеялом сугробов.
Подходить к двери и стучаться Топыряк не стал. Безумный Волшебник был достаточно разумен, чтобы защитить жилище магическими средствами. Поэтому в особняке не было даже решеток на окнах, более нужных в этом районе, чем занавески.
– Мэтр Предсказамус! – крикнул Арс как можно громче. – Мэтр Предсказамус!
Сначала ничего не происходило, потом из-за двери раздалось негромкое шуршание, и в приоткрывшуюся щель высунулась длинная седая борода, снабженная сверху похожим на красный огурец носом.
– Кто издает сей звук, подобный вою волка лунной ночью? – вопросила борода. – Покой тревожить мудреца отважась, рискуешь нитью, что не ты подвесил!
Люди, сталкивавшиеся с бывшим прохфессором первый раз, с трудом понимали его речь. Ностер Предсказамус много лет занимался расшифровкой предсказаний и настолько привык к их путаному и невнятному языку, что почти не мог изъясняться нормально.
Но Топыряк уже имел опыт общения со старым волшебником, поэтому не растерялся.
– Это я, Арс! – поспешно сказал он. – Мэтр Предсказамус, вы не помните меня? Я тогда еще приходил к вам расшифровывать пророчество!
– Извивы прошлого текут так прихотливо, темна вода от многого соблазну, – в недрах бороды что-то забурчало, – но тех, кто камень жрет магического знанья, не должно забывать в обители средь бронзовых уколов! Войди же, отрок, весь исполненный догадок...
После чего обладатель носа и бороды отступил назад, а щель чуть расширилась.
Крыльцо Арс миновал с осторожностью. С ним у него были связаны не самые приятные воспоминания. Понятное дело, что в присутствии хозяина защитное заклинание не должно набрасываться на гостя, но Ностер Предсказамус мог просто забыть снять защиту.
Внутри за прошедшие годы ничего не изменилось. Стены занимали полки, на них в художественном беспорядке валялись свитки, книги, обрывки пергамента. В центре помещения расположился громадный письменный стол, сделанный из хорошего дуба.
Хозяин кутался в теплую мантию университетского покроя, только без всяких знаков отличия, и время от времени шмыгал носом. Увы, с простудой не под силу справиться даже великим волшебникам.
– Во имя радости, не скрой ты от меня, что двинуло тебя торить дорогу средь муравейника грехов и наслаждений? – вопросил Предсказамус, когда Арс уселся в гостевое кресло. Поскольку гости тут бывали редко, кресло покрывал толстый слой пыли.
– Тут такое дело, – Топыряк несколько смутился. – Похоже, что мне опять придется обратиться к вам за помощью...
Он начал рассказ со странного собрания, на котором люди со значками кричали «СЛАВА ПРОДУКТУ!», поведал о безумных толпах, нападающих на храмы, о бессилии жрецов.
– Ничего себе! – сказал хозяин дома почти нормальным голосом, – Ну, продолжай, продолжай!
Рассказ настолько увлек его, что Ностер Предсказамус перестал шмыгать носом.
– Да! – воскликнул он, когда Топыряк рассказал о зловещем особняке на окраине и о неудачной попытке найти помощь в университете. – Кипит игра там, на высотах
Влимпа, опасный яд сочится в глубину, игра младенца сокрушит селение людское, что словом лягушачьим назвалось...
Высказанное само по себе тянуло на пророчество, если не по информативности, то хотя бы по невнятности и выспренности. Но Арсу хотелось деталей.
– Э... – сказал Топыряк, – а что-нибудь конкретное вы можете посоветовать?
– Попробую, – седовласый маг вновь перешел на обыденную речь. Судя по тому, как исказилось его лицо, она давалась специалисту по пророчествам нелегко. – Пойдем!
Для начала они направились к письменному столу, заваленному обрывками пергамента. Предсказамус долго рылся среди них, затем извлек один и велел:
– Прочти!
Арс некоторое время вглядывался в кривые, будто ноги моряка, строчки, буквы в которых словно танцевали джигу – одни кренились набок, другие извивались странным образом.
Почерк выдавал великого ученого.
«Прарок Иггельботт Толстопятый – гласила надпись. – И снизайдет страх багов на горад виликий, будут бизумием одержимы сонмы ради злата. Падут многия, но возрадятся, лишь тот, кто зотеял сие, снизайдет в пазор, ибо никто еемь он».
– Так что, нынешние события были предсказаны?
– Пророков было много, и каждый почитал своим долгом предречь как можно больше. Так что все события, которые случились, случаются и будут случаться, уже предсказаны, – бывший прохфессор усмехнулся. – Проблема лишь в том, чтобы соотнести пророчества с событиями, понять, что именно обозначает каждое из прорицаний. Иди за мной.
Арс не успел закрыть распахнувшийся от изумления рот как пришлось вслед за хозяином идти в заднюю часть дома. Остановившись перед дверью из толстых досок, Предсказамус извлек из-под мантии связку ключей.
– Сейчас узришь ты то, – сказал он, вставив самый большой из них в замок, – что единицы видели живущих, секрет великий магии сокрытой, о коей даже бог, и тот не мыслит!
За дверью оказалась ведущая вниз лестница, закончившаяся еще одной дверью, целиком покрытой магическими рисунками и символами. Нечто похожее Арс видел на входе в университетскую библиотеку.
Дверь открылась со скрипом.
Предсказамус пробормотал что-то, над его плечом вспыхнул клубок света. В крошечной подземной комнатушке не имелось других источников освещения. Тут было пусто, лишь в самом центре, в огромном ящике из прозрачного материала лежала громадная книга.
Прикованная толстенными цепями, каждая из которых удержала бы дракона.
Книга чуть заметно шевелилась, и из ящика доносились неприятные скрежещущие звуки – словно там гневалось существо, обладаюшее не одной сотней зубов.
– Что это? – спросил Арс вполголоса.
– Теологический Самонастраивающийся Летописец! – с гордостью ответил Предсказамус, извлекая из-под мантии перчатки из кожи василиска. – Существует в единственном экземпляре! Я сам его соорудил!
– А что он делает?
– Он регистрирует все, происходящее с богами! – по жилой волшебник острожным движением снял с ящика крышку, скрежетание стало громче. – Постоянно сканирует вершину Влимпа и ведет хроники.
– А там о нем знают? – осторожно спросил Арс.
– Если бы знали, то на месте этого дома была бы яма в сотню метров глубиной. – Предсказамус был до ужаса серьезен. – Но этот комплекс заклинаний им не засечь!
– Ого! – только и смог сказать Арс. – А как он действует?
– Долго объяснять, – бывший прохфессор осторожно коснулся книги, та вздрогнула, – начальные данные ввел я, остальное Летописец выяснил и записал в себя сам... Как, ты говоришь, выглядел тот идол в особняке?
Глава 7
– Сейчас мы его поищем! – книга вновь вздрогнула, подскочила и ловко ухватила Предсказамуса обложкой за руку. – Но-но, не балуй! Он такой норовистый!
Тон у пожилого мага был точно такой, каким говорят о любимой кошке, которая ненароком нагадила в ботинок важному гостю. Арс на всякий случай отодвинулся.
Бывший прохфессор пресек очередную попытку Летописца откусить ему руку, а затем принялся почесывать книгу (Арс не поверил глазам!) у корешка. Та замерла, а затем ее страницы задрожали.
Из прозрачного ящика донеслись звуки, напоминающие шелестящее мурлыканье.
– Так, а теперь открывайся, – умиротворенный Летописец позволил листать себя. На страницах его, к удивлению Топыряка, имелся не только текст, а еще и цветные миниатюры.
Они изображали богов. И не только в тех торжественных обликах, что известны всем и по которым чаще всего изготавливают статуи, а еще и в скромных, обыденных, используемых на Влимпе.
Грубо говоря, в трико с пузырями на коленях и в драных тапочках.
– Ага, вот и он! – восторженно проговорил Предсказамус. – Нор-Тенар, отпрыск Бевса-Патера и Одной Бабы... так...
Арс осторожно подошел ближе. Миниатюра изображала того самого носатого пузана со злобной улыбкой. В одной руке его был кошелек, а в другой – сеть.
– Народился всего сто сорок лет назад... – сообщил старый маг. – Для богов – младенческий возраст.
– И чего же этому младенцу понадобилось у нас, в Ква-Ква?
– То же, чего ищут все боги, – пожал плечами Пред-сказамус, – веры и власти.
Он захлопнул книгу, та недовольно зашелестела. Когда прозрачная крышка со скрежетом легла на место, Летописец сделал попытку подпрыгнуть. Зазвенели удерживающие его цепи.
– Вернемся в обитель, иначе хлад премерзкий рискует в лед нам члены обратить! – Предсказамус возвратился к витиеватому стилю, и Арс только в этот момент ощутил, как в подвале холодно.
Наверху, в кабинете хозяина, было тепло. Гостевое кресло радушно впилось в седалище какой-то пружиной, но Арс не обратил на это внимание.
До седалища ли, когда решаются судьбы города?
– Сложно говорить о тех, кого именуют богами, – проговорил Ностер Предсказамус, нещадно теребя бороду. – В человеческих языках, как и в языках других разумных существ часто не хватает слов. Но я попробую. Каждая божественная сущность жаждет поставить свой лоток на рынке веры и зарабатывать на нем побольше. Понятно?
– Ну... да...
– Но Лоскутному миру много тысяч лет, и места на этом рынке давно поделены, остались свободными только самые плохие, до которых покупатели добираются реже, чем демоны до чертогов Влимпа. И скажи, ты бы захотел стать Богом Козьих Болезней или Покровителем Выгребных Ям, особенно если ты – отпрыск той, кого именуют Величайшей Из Богинь, и самого Отца Богов?
– Нет, не захотел бы, – честно ответил Арс.
– Вот и он не захотел, – бывший прохфессор вздохнул. – Возжаждал большего. Но другие ничего не отдадут без боя, а в открытой схватке много ли шансов имеет младенец? И он, судя по всему, пошел на хитрость... на то, до чего сам Шпулер-Ловкач не додумался. Ведь нигде не сказано, что смертные должны знать, в кого именно они верят? Они должны просто верить. Вот твои приятели, они ведь верили в то, что с помощью этого... мракетинга... заработают деньги?
Читать бесплатно другие книги:
