Полное собрание беспринцЫпных историй Цыпкин Александр

Этюд эпистолярно-бордельный

В домах терпимости тоже отмечают Международный женский день. Ряд клиентов заезжает исключительно поздравить. Цветы, подарки, напутственные речи и никакого секса. Времени нет. Ну к вечеру, конечно, собирается небольшой квартирник отъявленных негодяев, а вот днем все как у секретарши директора: очередь бессмысленная и бесконечная.

Около пяти вечера заехал к одной из фей ее несистемный клиент. Ну, то есть не приличный семьянин, являющийся раз в неделю, а плохо предсказуемый подлец и мерзавец. То неделю не выкуришь из пространства, то целое лето ни слуху, ни духу. Cashflow не спланировать. В этот раз тоже ворвался без звонка, на голове – снег, в голове – ветер. Даже имя говорящее. Вася.

– А я мимо ехал. Дай, думаю, поздравлю, и, надо же, твоя смена, а то Новый год-то закосил.

– Я бы даже сказала, задушил.

– Ну не успел я, мы куда-то там срочно улетали, зато сейчас я как восьмимартовский Дед мороз.

Товарищ приволок какой-то невообразимый косметический набор, сертификат на салон красоты и торт.

– Да я с вами диабет заработаю или прыщами покроюсь. Но худшее – это цветы. Вот что мне с этой оранжереей делать? Лучше бы деньгами, ей-богу, – в комнате у девушки было букетов десять.

Гость, как я уже сказал, был на редкость дезорганизованным и сумбурным человеком, поэтому моментально предложил следующее:

– А давай я у тебя куплю их? Мне куче народа нужно дарить цветы сегодня, а в цветочных очереди на час.

Сделку оформили без нотариуса, о цене не спорили. На следующий день креативный даритель явился с шампанским и рассказал, как он стал чуточку седее.

Выходя из борделя, Вася дал себе слово, что жене все-таки купит букет в нормальном цветочном магазине. Он очень старался обещание выполнить, даже решил, в какой киоск заедет, но не хватило денег. А кредитку принимать отказались. Ломиться куда-то стало неожиданно лень, и это божественное чувство победило разум и совесть. Маэстро решил не поздравлять сестру, один веник у него оставался, и он поехал сразу домой. Букет, надо отметить, был прекрасен. Гораздо лучше, чем могла бы получить половинка нашего героя, если бы он выбирал его сам. Жена была в восторге и сразу же пошла делать из букета икебану – что-то там резать, чистить и закатывать в банки, как грибы, чтобы цветы стояли в вазе года три минимум. Этот женский феномен необъясним. Его просто нужно принять.

Вася переоделся в домашнее, сел за условнопраздничный стол, налил вина и увидел, как жена входит в комнату со слезами на глазах и с запиской в руке.

Как это часто бывает в таких ситуациях, мужское лицо само принимает правильное выражение радостного придурка и не снимает его, пока по нему не начинают бить. В то время как Васино левое полушарие клялось всем богам держать слово, данное хотя бы себе, правое пыталось угадать, что же в записке, и составить сценарий обороны. Но что пишут проституткам на Восьмое марта парень не знал, а время на ответ стремительно заканчивалось.

Жена села напротив, подняла бокал и предложила тост:

– Давай за тебя сначала, за лучшего из мужей.

Лучший из мужей понял, что ситуация гораздо хуже, чем можно представить. Если бы на него сейчас наорали или даже вмазали пощечину, это означало бы, что обида тяжела, но излечима. Такой сарказм свидетельствовал о полном провале.

Лицо все еще не могло ничего выговорить, его хозяин автоматически чокнулся, проглотив вино вместе с бокалом.

– Вот честно, ты хоть и бестолочь, но написал лучшее, что мог. Каждая женщина о таком мечтает, и главное ведь – запрятал записку. Я случайно нашла. И на принтере напечатал, вот лентяй, хотя с твоим почерком я тебя понимаю.

Пока муж прожевывал бокал, оба полушария медленно, но верно осознали, что их не разрубят топором, и записка в букете содержит что-то приятное и универсальное. Но стало любопытно что.

– Что правда, что ли? – умиление в глазах женщины не проходило.

Правду Вася не знал.

– Конечно!

– И не думай о деньгах, ну сколько можешь, столько и зарабатываешь, я же, слава Богу, не за деньги с тобой сплю.

Василию снова стало дурно.

– А текст в записке отличный, и знаешь, хуже было бы наоборот. Тебе любая женщина скажет.

На Васиных мозгах можно было жарить бекон. Он стремительно напивался, чтобы хоть как-то сбежать от реальности.

– Слушай, а подпиши ее, пусть хоть детям на память останется. Вырастут – отдадим в качестве рекомендации к употреблению.

Уши Васи горели, как кремлевские звезды. Теперь просто стало стыдно. Полупарализованными руками он взял записку.

«Ты мой лучший секс, я твой худший кошелек. Спасибо, что терпишь. С Восьмым марта!»

Пацанский подход

Подруге муж сделал подарок. Настоящий. Честный.

Можно, конечно, обвинить дарителя в эгоизме. Дескать, это безделушка самому себе, но давайте откровенно, мы всегда делаем подарки самим себе.

Ну вот купили мы женщине утюг. Кому? Ей? А рубашки чьи?

Айфон? Так мы же в него будем слать всякий спам.

Бриллианты? Ну тоже себе, ну чего врать. Вы же будете ходить с женой по приемам, мило прятать глаза в ботинки и елозить губами по воздуху: «Ну да… Я купил, ерунда. Ой пустое, ну побаловал. Нет, не 0,9 карата, что вы!» (не ври – 0,9, единица сразу резко дороже, а сертификат ты уже три месяца на работе забываешь). Или на машину разорились, так ей же вас пьяного и придется возить, или пиво – тоже ясно кому.

Так что сиськи – не исключение. Но по опросу Евада-центр, именно это лучший из возможных подарков даме. Кстати, у него большое преимущество. При разводе хрен распилишь или отберешь. Мужчина уходит из семьи с одним чемоданом, а женщина с высоко поднятой новой грудью. Достойный и нужный знак любви. Два знака.

Встав с операционного стола, подруга моя тут же озаботилась, даже помрачнела. Грудь требовала аплодисментов. Правда, идеальная работа. Срочно нужно эту красоту показать. Кому-нибудь, а лучше всем, а она верная жена и благопристойная девушка. То есть любовника нет, а голые фотки в Инстаграм вешать – себя позорить. Домашний кот кастрирован. Остается лук в купальнике. Но не на озере же фотосессию делать. И грядки с турнепсом тоже не лучший локейшн. Дело было в мае, и в голову стремительно пришла мысль. Мальдивы. Пожелание было озвучено дарителю. Тот понял, что коробка к груди будет дороже груди, но остался мужиком и тут же согласился, сразу выдав кешем сумму. Однако после этого задал очень разумный вопрос: «А тебе лететь-то можно? И вообще путешествовать? Может, хоть через пару месяцев».

С момента операции прошло не так много времени.

Так как деньги были уже отданы, подозревать мужа в попытке малодушно скрысить поездку возможности не представлялось, да и скажем прямо, там товарищ такого масштаба личности, что в иерусалимский соккер не играет. Да и про подарок это я, конечно, литературизировал, он просто оплатил необходимое действие и позаботился о здоровье.

Грудедержательница по вышеуказанной причине таки решила сходить к врачу. Тот помял свою работу, потом помял свой подбородок, помолчал, сделал фотку рентгеновскую и слился куда-то из кабинета. Пришел через пять минут с благими вестями. Консилиум ехать разрешил. Скатертью дорога.

Жена примчала домой, схватила чемодан, накидала десять тысяч купленных под новый размер купальников и собралась в аэропорт. Муж пожелал удачи и отметил, что доктор их настоящий пацан. Туристка и грудь зависли. Что бы это значило?

Консилиума, как оказалось, не было. Доктор вышел из кабинета, позвонил мужу и спросил, что жене говорить, отпускать или пусть на даче красуется. Получив разрешение, суд Мальдивы одобрил.

Тост за любовь, дружбу и щедрых мужей.

Национальный колорит

У подруги муж из Нидерландов. Жизнь познакомила его с нашей бытовой коррупцией, но они с коррупцией не сразу поняли друг друга. Отмечу, что товарищ очень хорошо говорит по-русски, а вот чувствовать зов русской души еще придется научиться.

Первый раз он поставил в тупик работницу ветеринарного контроля в аэропорту, пытаясь вывезти из России кота. Многие знают, что легче атомный реактор протащить через границу, чем условного Барсика, к которому нужно приложить кучу документов, включая справку, что кот не находится на учете в психдиспансере и не имеет судимости. Причем срок действия справок, разумеется, пару часов, и поэтому получить все документы так, чтобы они были действительны, все равно невозможно.

В итоге NN с котом был остановлен на границе. Какая-то из девятисот справок была не действительная уже две минуты. NN попросил сжалиться, кот тоже попросил. Оба сказали, что будут благодарны. Наивный европейский юноша не знал, что в русском языке словосочетание «быть благодарным» имеет только одно кодовое значение.

Тетка ему что-то там поставила и спросила:

– Ну и где благодарность?

NN чуть ли не со слезой в голосе произнес:

– Большое, большое спасибо, – пожал руку, обнял еще раз, поблагодарил и пошел восвояси.

Его ожидаемо обматерили словами, значения которых он потом выспрашивал у домашних.

Рискну предположить, что ни один кот после нашего в тот день Россию не покинул. У котов нашли неоплаченные штрафы или незадекларированный мех.

Затем NN решил обзавестись российским паспортом на основании бытия мужем. Жена, надо сказать, получила паспорт Нидерландов за три дня. Наш герой прочитал список из требуемых документов и понял, что проще коту обрести российский паспорт, чем ему. Особенно порадовало получение справки из тубдиспансера. Как понятно, получать ее нужно именно там, куда ходят больные тем, чем будущий российский гражданин не должен болеть. Логично, что уж.

Собрав весь архив, он по совету друзей пришел в ФМС в районе пяти утра. У дверей стояло человек десять. NN обрадовался. Оказалось, десять человек – хранители очереди, в которой числится население небольшой страны, и нужно каждый день в течение нескольких лет приходить отмечаться. Какую-то бабушку, пытавшуюся продать очередь, взяли с поличным и… (Сцены насилия и жесткости.)

NN внешне не походил на большинство страждущих паспорт и каким-то образом продрался к начальнице. Она завела разговор о бедственном положении всех сотрудниц данной конторы. Мол, им даже иногда к чаю не на что купить конфеты. Историю о конфетах она повторила дважды, представив в виде доказательств информацию о зарплатах своих коллег. NN сказал, что будет очень благодарен.

Он понимал, что спасибо теперь не прокатит, но почему-то буквально воспринял жалобу на отсутствие сладкого в меню у чиновников. Что он сделал? Тут не обойдется без Карла. NN сам дома испек торт! Торт, Карл!!! И приволок его на следующий день в ФМС. Паспорт уже был готов, и его не отдать не могли, но вот торт понимания не нашел. NN узнал новые слова из русского языка, чуть не попробовал лицом свою кулинарию и был оскорблен в лучших чувствах.

После второго провала NN понял, когда в России говорят «спасибо на хлеб не намажешь», масло дарить не стоит.

Дом до свиданий

Такие истории случались где-то в двухтысячных и стали основой для целого ряда художественных произведений разной степени жестокости. Но эта все-таки еще и о любви. Каждый ее понимает по-своему.

Достаточно богатый человек по имени Вадим возвращался домой на Остоженку и вдруг почувствовал легкий тычок в свой достаточно дорогой автомобиль. Он не знал, насколько сильно и в какую сторону толкнет его жизнь бампер маленького типично женского «Пежо».

На момент ДТП Вадим был в разводе, но в отличие от многих собратьев по статусу, не мог найти в таком семейном положении никаких, казалось бы, очевидных преимуществ. Поэтому в пятницу вечером он не собирался чередовать наркотики с фрикциями, а ехал домой. Он планировал почитать, проверить на вкус новую кухарку, поболтать по скайпу с сыном, живущим в туманном городе, взглянуть на достижения венгерской порнографии (Вадим был настолько зануден, что смотрел ее всегда с самого начала и не перематывал) и, собственно, лечь спать.

Суббота ожидалась предельно насыщенной событиями. Компьютерные игры, легкий спорт, разбор почты и, если повезет, яркое пятно в виде поминок человека, которого надо навестить в гробу, так как ранее времени не было, а он злопамятный и точно пересчитает всех, кто не пришел. А зачем нужен такой недоброжелатель, отваливший на страшный суд первым? Мало ли, наболтает там лишнего… Тем более, на общем фоне беспросветного существования и похороны, знаете ли, повод для радости.

Вадим болтался между зрелостью и началом старости, то есть иногда думал, что ему 49. Реально ему было почти 56. К данному возрасту он подъехал с капиталом почти в 25 миллионов долларов, созданным без трупов и откровенных кидков; бизнесом, работающим почти без его участия: сыном, считай иностранцем, думающим, что папа живет в экране скайпа; ушедшими родителями; отошедшими друзьями и партнерами, их заменившими.

В общем, одинок был Вадим до слез, а еще скучен, умен, добр, несуразен и по-старому романтичен. Деньги, кстати, он тоже заработал от полной безысходности. В загулы его не брали, в запои тоже, даже в футбол в детстве играли без него. Никуда Вадима не звали. Творческого потенциала в себе он не обнаружил. Начал с юности пахать и думать головой. А в России это такая редкость, что почти всегда приводит к финансовым результатам. Кроме того, Вадим справедливо считал, что деньги сделают счастливыми – нет, не его, разумеется, – а его будущую семью. Так и случилось, но после семи лет брака жена честно сообщила об угасших чувствах, взяла совсем немного денег в дорогу и вышла замуж по простой, как советские обои, любви. Любви к хорошему сексу. Об этом она сообщила Вадиму на каком-то из детских дней рождений, когда они оба напились и разоткровенничались.

Бывшие супруги после развода часто остаются друг для друга родными людьми, а это почти всегда рано или поздно приводит к плохоуправляемой и ненужной правде.

Я, как мог, описал тоскливого героя, и пора перейти к самой истории.

Итак, в Вадима въехали. За рулем он был сам, поэтому выходить для выяснения отношений пришлось тоже самому. Встретили предпринимателя слезами и баррикадой. Девушка в «Пежо», вероятно наслышанная, что бывает за царапину на такой машине, как у Вадима, вжалась в кресло, пыталась набрать страховую, умеренно плакала и не открывала дверь. Вадим округлым лицом и не сильно лысой головой кое-как внушил доверие, появилась щель в окне и туда он просунул белый флаг парламентера.

Условия переговоров были следующие. Соня (так ее звали) ни в чем не виновата, спокойно ждем ДПС и расстаемся друзьями. На Остоженке была зима, а в «Пежо» – тесно и почему-то холодно, поэтому участники аварии переехали к Вадиму в салон.

– Куда торопились?

Вадим обладал удивительным качеством для достаточно серьезного бизнесмена – обезоруживающей непосредственностью.

Соня была, по понятным причинам, в несколько плохом настроении.

– Да никуда особо.

– Пятница, вечер. Думал, только я никуда не тороплюсь.

– Те, кто говорят, что спешат, убеждают себя, что им есть куда спешить, а я не обманываю. Телевизор от меня не убежит.

Вадим ощутил эту странную вибрацию внутри. Мы ее все знаем. Так интуиция говорит, что встречаем человека, который неожиданно может стать близким.

– Соня, я так понимаю, у вас стакан всегда наполовину пуст? – Вадим понял, что хочет запомниться, как-то зацепиться словами за растерянную и поэтому особенно трогательную случайную знакомую.

– А для Вас?

– Смотря, кто наливает.

– Смешно, и кто Вам сегодня наливать будет?

– Сегодня телевизор. У нас с вами предельно романтическая ситуация, сюжет для кино. Встретились два телеодиночества.

– Встретились вообще-то наши машины… А вы водитель или владелец? – спросила Соня с некоторым кокетством.

– А что это меняет? – Вадим сказал это по-доброму, без какой-либо обиды, скорее пытаясь удержать разговор.

– Всё. Если такая машина ваша, я прямо сейчас еду с вами смотреть телевизор. Даже если его нет. Шучу. Просто пытаюсь понять, вы из какой группы несчастных людей.

Соня сказала это без сарказма. Ей тоже хотелось удержать разговор, а иногда прямой удар – самый эффективный способ заставить человека обратить внимание.

– Несчастных?

– Ну вы умны и одиноки. Все же просто, если вы водитель, то слишком умный, если владелец, то слишком одинокий.

Вадим начал в Соне медленно тонуть.

– А может, я вру, пытаясь как-то завязать контакт с красивой девушкой.

– Врать вы не очень умеете, извините.

– Обидно даже как-то. Машина моя, а Ваша? – откуда у Вадима проснулся юмор? Никто не знал. Даже машина, а она знала о Вадиме все. Он с ней делился.

– Моя нет.

– А чья же?

– Банка. Еще года три, потом станет моя. У вас есть банк?

– Нет, я его продал, там было слишком много чужих машин.

Соня улыбнулась и замолчала, Вадим не нашел, как разговор продолжить, и выпалил первое, что пришло в голову.

– А, кстати, хотите музыку послушаем?

– Я уже успела наскучить?

– Нет, что вы, просто вырвалось. Вы что любите?

– Сейчас момент истины.

– Почему?

– Близость возможна только между людьми с похожими музыкальными вкусами.

У Вадима от слова «близость» в животе взорвался набор юного энтомолога. Этот факт он тщательно пытался скрыть.

– Почему?..

Ну у меня целая теория, сейчас постараюсь объяснить, извините, если сложными словами, мне они нравятся, а на работе как-то применять особо не удается. Музыку мы любим бессознательно. На уровне инстинк-тов. Похоже на сексуальное влечение. Согласитесь, можно объяснить другому, чем хорош писатель, художник или скульптор, ну то есть убедить полюбить, и иногда это получается. А музыка либо нравится, либо нет. Извините за прямоту, стоит или не стоит. И ничего с этим не сделаешь. Это, так сказать, как сейчас модно говорить, наш самый тонкий мир. И если он у людей похож, значит, что-то общее у них может быть и на чувственном уровне. Я люблю U2. Но вы вряд ли.

Вадиму показалось, что подогрев сидений возомнил себя плитой. Про секс он вообще не мог ни с кем говорить, даже этого бы хватило для катастрофических волнений, а тут обожаемая им музыка и такая очевидная, но не приходившая в голову теория.

– Я тоже люблю U2… любимая группа.

Соня, смешав подозрение и азарт, посмотрела Вадиму прямо в глаза.

– Не обманываете?

– Нет, вот видите сколько альбомов с собой вожу. Сейчас, сейчас достану, вот «Joshua Tree», вот «Zooropa», вот «The Best».

Вадим с таким неподдельным простодушием стал доказывать свои музыкальные пристрастия, что, казалось, пробил Сонино недоверие к владельцам дорогих машин. Она первый раз искренне улыбнулась.

– Надо же. Вы для U2 вообще-то староваты.

– А вы молоды.

– Я всегда слушала музыку старше себя.

– А я младше.

Соня опять улыбнулась. Вадим вдруг поверил в чудо.

– Соня, а Вы что завтра делаете?

– Ничего особенного, а Вы?

– Я иду на похороны…

Вадим застрял – фраза прозвучала не то чтобы очень уместно. Повисла пауза.

– Вы хотите меня позвать на свидание на кладбище? Это более чем креативно. Боюсь, у меня нет подходящего наряда.

– Нет, конечно, я просто растерялся, а на кладбище и правда нужно заехать. Давайте выпьем кофе после моих похорон.

Как будто ветер сдул с Сони легкомыслие…

– Отличное название для романа. Вадим, Вы давно не звали никого на свидание?

– Ну… да. Давно.

– Можем сходить вместе на похороны. Я так понимаю, они для Вас формальны.

– Почему вы так подумали?

– Ну как-то вы не похожи на человека, потерявшего недавно кого-то близкого. Близких, мне кажется, у Вас вообще не так много.

Сказана была фраза с какой-то печалью, но без сочувствия. Скорее с поддержкой.

Вадим снял еще один слой брони.

– Не много. Это верно. А как Вы угадали?

– Теплые у вас глаза, а человек вы уже не молодой, как будто накопили и не отдали.

И еще один слой…

– Надо же, не думал, что у меня какие-то особенные глаза. Спасибо, как-то неожиданно, сегодня в глаза-то редко смотрят. И все-таки на похороны я схожу один, как-то странно туда прийти парой.

– А что? Я стану самой обсуждаемой новостью поминок, и все забудут про покойника? Вас снимает светская хроника?

– Нет, я не очень светский…

– Жаль. Всегда мечтала попасть в светскую хронику, пусть даже на похоронах. Ну тогда жду ваших предложений.

Лишившийся доспехов мужчина стремительно молодел, и первыми вернулись присущие ему с детства несуразность и растерянность – качества, за которые мы и любим по-настоящему.

– Я за вами заеду и мы… мы что-нибудь будем делать. Не знаю даже, что пока.

– Давайте и правда сделаем что-нибудь. А я согрелась. Хорошо все-таки, когда печка работает нормально.

Она сняла шерстяные перчатки и на безымянном пальце грустно блеснуло кольцо. Оно, как часто это бывает с такими кольцами, пыталось спрятаться, но не удалось.

Вадим застыл. Крылья бабочек осыпались. Соне стало неожиданно стыдно и неудобно. Она так привыкла, что мужчин ее кольцо скорее успокаивает, что забыла о возможной обратной реакции. А Вадим на глазах терял юность, возвращаясь в реальный возраст, но процесс шел неравномерно и в итоге в машине оказался старый мальчик, которого опять не взяли на каток.

– Мы не живем вместе, просто мой муж не самый простой человек, и мне пока не удается развестись. Чтобы его не злить, я ношу кольцо, да и лишних предложений меньше.

Соня осеклась, но было поздно.

– Значит, мое лишнее. Извините, конечно, нужно было спросить.

– Ваше не лишнее. Это вы меня простите, я должна была сразу сказать, но как-то все быстро получилось. Правда простите, если для вас это неприемлемо, то я пойму, но мы действительно не живем вместе. Господи, что я несу. Мы же просто собрались увидеться. Короче, я не только водить не умею, как оказалось, но и на свидания ходить.

Соня смущенно, но с какой-то надеждой посмотрела на полностью вернувшегося в свои 55 одинокого человека. Вадим ответил одним из самых удивительных человеческих взглядов. Взглядом живого существа, ощутившего свою нужность.

В окно постучал сотрудник ДПС.

Через полгода они поженились. Вадим, обогащенный опытом бизнеса сложных девяностых, очень быстро разрулил ситуацию с Сониным бывшим уже мужем. Да так, что Соня осталась еще и со значительной по ее понятиям суммой денег. Мальчики, которых сверстники не берут играть в футбол, иногда вырастают в акул.

Однажды Соня услышала, как Вадим разговаривает с теми, кого считает врагами. Это было одно из самых больших удивлений в их совместной жизни, потому что в остальные дни с ней был все тот же несуразный старый мальчишка с первого свидания. Соня стала свободной и, главное, финансово независимой. После этого Вадим, который, может, и имел некоторые сомнения в ее мотивации, не долго думая, сделал предложение. Он прямо и четко сказал, что в таком возрасте все понятно с первых трех встреч. Как с музыкой. Либо да, либо нет.

В ответ Соня улыбнулась и согласилась, хотя странный ветер опять подул в ее лицо.

Она была бесконечно права: музыка и секс. Эти две материи очень сложно обмануть. Практически невозможно, если ты не гений лжи.

Необычная для двух абсолютно немодных людей любовь к модной группе и непрекращающееся физическое притяжение опять же двух далеких от Камасутры мужчины и женщины спаяли их судьбы больше, чем это могли бы сделать интеллект, деньги или уважение. Вадим однажды спросил Соню:

– А музыка и секс всегда переплетаются? То есть как ты думаешь, если людям нравится одна и та же музыка, между ними обязательно будет страсть?

– А у нас страсть?

Соня засмеялась.

– Да шучу, ну знаю, нам же хорошо вместе и музыка нравится одна и та же, значит, работает моя теория.

В постели им было и правда хорошо. Не страстно, Соня не шутила, а просто легко, приятно, свободно и тепло. Есть такая глупая фраза – хороший любовник. В ней все фальшиво. Это всегда зависит от двух людей и их воздушных переплетений.

Итак, совершенно неожиданно перед самым наступлением ранней старости Вадим стал счастлив. По-настоящему. Он был нужен, его любили, он в это верил. И, как часто это бывает, несчастье не заставило себя долго ждать. Сердце. Неотложка его вытащила. Но вскоре врачи сказали, что нужно сделать не самую сложную, но все-таки рискованную операцию.

Вечером Соне позвонили с закрытого номера, подул ветер. Утром она поехала на встречу.

– Соня, сейчас самое удобное время. Тебе повезло, контракт закончится раньше.

Сергей Петрович, как и в первую их встречу, был весел, легок и совершенно беспощаден в выражении своих казавшихся искусственными глаз.

Соня вспомнила, как он буднично предложил ей необычный контракт. Брак с хорошим человеком и 30 % наследства после его ухода. Никто не говорил об убийстве, но почему-то Сергей Петрович уверенно предсказывал недолгую семейную жизнь.

В этом же ресторане она впервые изучала его жизнь, музыкальные и сексуальные пристрастия, любимые книги, характеристики бывших подчиненных, слушала запись телефонных разговоров и уже тогда начала испытывать к нему какую-то симпатию. Ну какую могла. Несколько прошлых личных историй избавили Соню от каких-либо сантиментов или рефлексий. Она верила только в себя и в наличные деньги. Цитата старая, но верная.

– Вы его убьете?

– Нет, конечно, просто несчастный случай на операции. Мы стараемся не особенно торопить время, но, если все складывается, то чего тянуть. Все договоренности в силе. 30 % наследства оставь себе, остальное мы выведем, скажу как. А что, ты уже привязалась? Так бывает в первый раз… Да и потом он и правда неплохой мужик. Даже странно, что это так в итоге никому и не понадобилось… Молодой человек, я определился – буду «Вителло Тонато».

Профессионалом был Сергей Петрович. Никаких дребезжаний.

– Да, наверное… Вы правы. Он хороший человек.

Я привязалась, что ли, это U2 еще. Сама теперь слушаю каждый день. Слушайте, а можно…

– Контракт отыграть назад?

– Глупый вопрос, понимаю… Автокатастрофа для двоих?

– Ты о нас плохо думаешь. Мы же не звери. Тем более, повторюсь, у тебя первый опыт. Можно было предположить, что ты не справишься. Отыгрывай. Расскажи ему все.

От Сергея Петровича остались только бездонные глаза, и две пропасти посмотрели прямо на Соню.

– Он от этого сам умрет. Нам работы меньше. Он же почти год уже в абсолютном счастье. Поверь, если ему сейчас дать право выбора, он сам с анестезией нахимичит, чтобы только ничего не знать и уйти счастливым. Ему 56, он любим, по-настоящему любим, как ему кажется, мы со всех сторон его проверяли, даже в самолете попутчик его разболтал. Он тебе абсолютно верит. А в твоем лице – всему миру.

Соня как будто поняла, что такое быть всем миром для одного человека, ноша, которую не очень хочется нести. Сергей Петрович продолжил:

– Да я знаешь сколько бы отдал на его месте, чтобы меня так развели, и я бы спокойно умер в иллюзиях. И еще пойми, его смерть никого не огорчит. Понимаешь? Вообще никого. Ты не в счет. Так что все счастливы будут. А ты хочешь его сжечь заживо, изнутри. А зачем ему тогда жить вообще потом. Или думаешь просто промолчать, что-нибудь придумать? Так не получится. Уж прости. Будешь юлить, мы все сами ему сообщим, и еще на этой информации в доверие войдем, ну а тебе, тогда извини, на операцию придется лечь. – Профессионал был настроен решительно, он говорил, как человек, идущий ва-банк, с какой-то одержимостью. – Хочешь, завтра ему все расскажи. Давай. Мы тебя тогда не тронем. Ты достаточно уже нам дала информации, придумаем, как с деньгами вопрос решить. Отработаешь нам по-другому. Ты же все-таки гений. Ты мне вот что скажи, ты его любишь хоть немного?

– Не знаю… может, и люблю немного. Я не думала, что так тяжело будет…

– Тяжело. Если готова правду сказать всю, скажи. Вот соберись с силами и скажи. Но если ты его хоть немного любишь, ты не скажешь. А не полюбить ты его не могла за это время. Пойми, любящие правду не говорят.

– А если скажу правду, вы его не убьете?

– А будьте добры кофе американо с холодным молоком, – Сергей Петрович легко переключался.

– Нет, не убьем. Точно не сейчас. Если он, конечно, сам от этого разговора не умрет. У него слабое сердце. Поэтому и взяли его в оборот.