Полное собрание беспринцЫпных историй Цыпкин Александр
– На суде всем по двадцать пять лет дали, а мне всего червонец.
В неприличной тишине дедушка сел на место. Рассказывают, что застывшие в ожидании оваций ладони уже бывшего «будущего партийца» осыпались, как осенние листья. Сам виноват, мог бы и заглянуть в личное дело.
Дед сказал чистую правду: в 30-е он, как и многие, был арестован и отсидел в ГУЛАГе от звонка до звонка. Но десять лет тогда считалось гуманным сроком. Шансов выжить было больше.
Так что, кому ЦЕЛЫХ десять лет, а кому и ВСЕГО десять.
Томатный сок
Повесть о женщине из другого времени
Я нечасто видел слезы моих друзей. Мальчики ведь плачут в одиночестве или перед девочками (футболисты не в счет, им все можно). При других мальчиках мы плачем редко, и только когда совсем плохо.
Тем острее врезались в память слезы моего друга, внезапно появившиеся в его глазах, когда мы ехали в Москву, и я налил себе томатный сок.
Теперь перейдем к изложению сути дела, веселой и поучительной.
В юности у меня было много разных компаний, они переплетались телами или делами, постоянно появлялись и исчезали новые люди. Молодые души жили, словно в блендере. Одним из таких друзей, взявшихся ниоткуда, был Семен. Разгильдяй из хорошей ленинградской семьи. То и другое было обязательным условием попадания в наш социум. Не сказать, чтобы мы иных «не брали», – отнюдь. Просто наши пути не пересекались. В 90-е разгильдяи из плохих семей уходили в ОПГ, либо просто скользили по пролетарской наклонной, а НЕразгильдяи из хороших семей либо создавали бизнесы, либо скользили по научной наклонной, кстати, чаще всего в том же финансовом направлении, что и пролетарии.
Мы же, этакая позолоченная молодежь, прожигали жизнь, зная, что генетика и семейные запасы never let us down. Семен, надо сказать, пытался что-то делать, работал переводчиком, приторговывал какими-то золотыми изделиями, иногда «бомбил» на отцовской машине. Он был очень старательным, честным и сострадающим, что в те времена едва ли было конкурентным преимуществом. Помню, сколько мы ни занимались извозом, обязательно находились пассажиры, с которыми Сеня разбалтывался и денег потом не брал. А еще он был очень привязан к родне, с которой познакомил и меня. Семьи у нас были похожи.
Молодые родители, тщетно пытавшиеся найти себя в лихом постсоциализме, и старшее поколение, чья роль вырастала неизмеримо в смутное время распада СССР. Эти стальные люди, родившиеся в России в начале ХХ века и выжившие в его кровавых водах, стали несущими стенами в каждой семье. Они справедливо считали, что доверять внуков детям нельзя, так как ребенок не может воспитать ребенка. В итоге, в семье чаще всего оказывались бабушки/дедушки и два поколения одинаково неразумных детей.
Бабушку Семена звали Лидия Львовна. Есть несущие стены, в которых можно прорубить арку, но об Лидию Львовну затупился бы любой перфоратор. В момент нашей встречи ей было к восьмидесяти, так сказать, ровесница Октября, презиравшая этот самый Октябрь всей душой, но считавшая ниже своего достоинства и разума с ним бороться. Она была аристократка без аристократических корней, хотя и пролетариат, и крестьянство ее генеалогическое древо обошли. В жилах местами виднелись следы Моисея, о чем Лидия Львовна говорила так: «В любом приличном человеке должна быть еврейская кровь, но не больше, чем булки в котлетах». Она была крепка здоровьем и настолько в здравом уме, что у некоторых это вызывало классовую ненависть.
Час беседы с Лидией Львовной заменял год в университете с точки зрения знаний энциклопедических и был бесценен с точки зрения знания жизни. Чувство собственного достоинства соперничало в ней лишь с тяжестью характера и беспощадностью сарказма. Еще она была весьма состоятельна, проживала одна в двухкомнатной квартире на Рылеева и часто уезжала на дачу, что, безусловно, для нас с Семеном было важнее остального. Секс в машине нравился не всем, а секс в хорошей квартире – почти всем. Мы с Семеном секс любили, и он отвечал нам взаимностью, посылая разных барышень для кратко- и среднесрочных отношений. Кроме того, Лидия Львовна всегда была источником пропитания, иногда денег и немногим чаще – хорошего коньяка. Она все понимала и считала сей оброк не больно тягостным, к тому же любила внука, а любить она умела. Это, кстати, не все могут себе позволить. Боятся. Бабушка Лида не боялась ничего. Гордая, независимая, с прекрасным вкусом и безупречными манерами, ухоженными руками, скромными, но дорогими украшениями, она до сих пор является для меня примером того, какой должна быть женщина в любом возрасте.
Цитатник этой женщины можно было бы издавать, но мы, болваны, запомнили не так много:
«Докторская диссертация в голове не дает право женщине эту голову не мыть». Мы с Семеном соглашались.
«Деньги полезны в старости и вредны в юности». Мы с Семеном не соглашались.
«Мужчина не может жить только без той женщины, которая может жить без него». Мы с Семеном не имели четкой позиции.
«Сеня, ты пропал на две недели, этого даже Зощенко себе не позволял» (писатель, я так понимаю, в свое время проявлял к Лидии Львовне интерес).
«Бабушка, а почему ты сама мне не могла позвонить?» – пытался отбояриться Семен.
«Я и Зощенко не навязывалась, а тебе, оболтусу, подавно не собираюсь. Тем более, у тебя все равно кончатся деньги, и ты придешь, но будешь чувствовать себя неблагодарной свиньей. Радость не великая, но все же». Семен чуть ли не на руке себе чернилами писал: «позвонить бабушке», но все равно забывал, и его, как и меня, кстати, друзья называли «бабушкозависимый».
«Я знаю, что здесь происходит, когда меня нет, но, если хоть раз обнаружу тому доказательства, ваш дом свиданий закроется на бесконечное проветривание». Именно у Лидии Львовны я обрел навыки высококлассной уборщицы. Потеря такого будуара была бы для нас катастрофой.
«Значит так. В этой квартире единовременно может находиться только одна кроличья пара. Моя комната неприкосновенна. И кстати, запомните еще вот что: судя по вашему поведению, в зрелом возрасте у вас будут сложности с верностью. Так вот, спать с любовницей на кровати жены может только вконец опустившийся неудачник. Считайте, что моя кровать, – ваше будущее семейное ложе». Семен при своем полном разгильдяйстве и цинизме защищал бабушкину комнату, как деньги от хулиганов, то есть всеми возможными способами. Эта принципиальность стоила ему дружбы с одним товарищем, но внушила уважение оставшимся.
«Сеня, единственное, что ты должен беречь, – это здоровье. Болеть дорого, и, поверь мне, денег у тебя не будет никогда». Бабушка не ошиблась. К сожалению…
«Сеня становится похож лицом на мать, а характером на отца. Лучше бы наоборот». Эту фразу Лидия Львовна произнесла в присутствии обоих родителей Семена. Тетя Лена взглядом прожгла свекровь насквозь.
Дядя Леша флегматично поинтересовался: «А чем тебе Ленкино лицо не нравится?» – и стал разглядывать жену, будто и правда засомневался. Проезд по его характеру остался незамеченным. «Ленино лицо мне очень нравится, но оно совершенно не идет мужчине, как и твой характер», – Лидия Львовна либо правда имела в виду то, что сказала, либо пожалела невестку.
«Я с тетей Таней иду в филармонию. С ней будет ее внучка. Прекрасная девушка, ты можешь меня встретить и познакомиться с ней. Мне кажется, она захочет подобрать тебя, когда ты будешь никому не нужен». Внучка тети Тани подобрала другого. И как подобрала!
«Хорошая невестка – бывшая невестка». Вместе со свидетельством о разводе бывшие жены Сениного отца получали уведомление о наконец свалившейся на них любви бывшей уже свекрови.
«Семен, если ты говоришь девушке, что любишь ее, только ради того, чтобы затащить в постель, ты не просто мерзавец, а малодушный и бездарный мерзавец». Надо сказать, этот урок мы усвоили. Ну, по край ней мере я – точно. Честность и открытость в помыслах всегда была залогом спокойного сна, быстрого решения противоположной стороны и дружеских отношений в дальнейшем, независимо от наличия эротической составляющей.
«Эх, мальчики… в старости может быть либо плохо, либо очень плохо. Хорошо в старости быть не может…»
Впоследствии я встречал немало относительно счастливых пожилых людей и не меньше несчастных молодых. Мне кажется, люди изначально живут в одном возрасте, и когда их личностный возраст совпадает с биологическим, они счастливы. Смотришь на Джаггера – ему всегда двадцать пять. А сколько тридцатилетних, в которых жизненной силы едва на семьдесят? Скучные, брюзжащие, потухшие. Лидия Львовна, как мне кажется, была счастлива лет в тридцать пять – сорок, в том чудном возрасте, когда женщина еще прекрасна, но уже мудра, еще ищет кого-то, но уже может жить одна.
Случилось так, что мне однажды не повезло (точнее, повезло) и я имел счастье общаться с Лидией Львовной в совершенно неожиданных обстоятельствах.
И началось все весьма прозаично. Я был отставлен своей пассией, пребывал в тоске и лечился загулом. Из всего инструментария, необходимого для этого, постоянно у меня имелось только желание. Однако иногда мне удавалось так впиться в какую-нибудь сокурсницу или подругу сокурсницы, что появлялся повод попросить у Сени ключи от бабушкиных апартаментов. По проверенной информации, Лидия Львовна должна была уехать на дачу. С ключами в кармане и похотью в голове я пригласил девушку якобы в кино. Встретились мы часа за два до сеанса, и мой коварный план был таков: сказать, что бабушка просила зайти проверить, выключила ли она утюг, предложить чаю, а потом неожиданно напасть. С девушкой мы один раз страстно целовались в подъезде и, судя по реакции на мои уже тогда распустившиеся руки, шансы на победу были велики.
Знакомить подругу со своими родственниками я не собирался, и поэтому представить апартаменты Лидии Львовны квартирой моей собственной бабушки не представлялось проблемой. Фотографию Семена я планировал убрать заранее, но, естественно, опоздал и поэтому придумал историю о неслыханной любви бабули к моему другу, совместных каникулах и до слез трогательной карточке, которую я сам сделал, и поэтому меня на ней нет. Селфи тогда не существовало.
Все шло по плану. Подруга так распереживалась насчет утюга, что я еле успевал бежать за ней. Мне интересно, если нас создали по образу и подобию, значит, Бог тоже когда-то был молод и так бежал по небу… В общем, лестница была взята штурмом с остановками на поцелуи. Конечно, эти юношеские страхи (а вдруг не согласится?) заставляют нас так торопиться, что иногда именно спешка все и разрушает.
С губами в губах я стал дрожащими руками пытаться запихать ключ в замочную скважину. Ключ не запихивался. «Хорошее начало», – всплыл в памяти классический каламбур.
– Дай я сама! – Моя любимая женская фраза. Зацелованная девушка нежно вставила ключ, повернула и… дом взорвался. Точнее, взорвался весь мир.
– Кто там? – спросила Лидия Львовна.
– Это Саша, – ответил из космоса совершенно чужой мне голос.
После этого дверь открылась. Не знаю, что случилось в моих мозгах, но экспромт я выдал занятный.
– Бабуль, привет, а мы зашли проверить утюг, как ты просила.
До сих пор не могу понять, как у меня хватило наглости на такой ход. Знаете, у интеллигенции есть прекрасное понятие «неудобно перед…» Объяснить его другой касте невозможно. Речь не о грубости или хамстве в чей-то адрес и даже не об ущемлении интересов. Это какое-то странное переживание, что подумает или почувствует другой человек, если ты сотворишь нечто, что, как тебе кажется, не соответствует его представлениям о мировой гармонии. Очень часто те, перед кем нам неудобно, искренне удивились бы, узнай они о наших метаниях.
Мне было крайне неудобно перед юной подружкой за то, что я привел ее в чужой дом с очевидной целью. И это чувство победило «неудобство» перед Лидией Львовной.
Думала она ровно секунду. Улыбнувшись уголками глаз, «дама» вступила в игру:
– Спасибо, но, видишь ли, я на дачу не поехала – чувствую себя не очень хорошо. Проходите, чаю выпьете.
– Знакомьтесь, это… – со страху я забыл имя девушки. Совсем. Такое со мной до сих пор иногда происходит. Я могу неожиданно забыть имя достаточно близкого человека. Это ужасно, но именно тогда я придумал выход из столь затруднительного положения.
Я неожиданно полез в карман за телефоном (тогда только появились «Эриксоны» небольшого размера), сделав вид, что мне позвонили.
– Извините, я отвечу, – и, изображая разговор по телефону, стал внимательно слушать, как моя девушка представляется моей «бабушке».
– Катя.
– Лидия Львовна. Проходите, пожалуйста.
Я тут же закончил псевдоразговор, и мы прошли на кухню. Я бы даже сказал кухоньку, тесную и неудобную, с окном, выходящим на стену противоположного дома, но это была, пожалуй, лучшая кухня в Петербурге. У многих вся жизнь похожа на такую кухню, несмотря на наличие пентхаузов и вилл.
– Катя, чай будете?
Лидия Львовна учила ко всем обращаться на «вы», особенно к младшим и к обслуживающему персоналу. Помню ее лекцию:
– Когда-нибудь у тебя будет водитель. Так вот, всегда, я повторяю ВСЕГДА, будь с ним на Вы, даже если он твой ровесник и работает у тебя десять лет. «Вы» – броня, за которой можно спрятаться от жлобства и хамства.
Лидия Львовна достала чашки, поставила их на блюдца, также достала молочник, заварной чайник, серебряные ложки, положила малиновое варенье в хрустальную вазочку. Так Лидия Львовна пила чай всегда. В этом не было надуманности или вычурности. Для нее это было так же естественно, как говорить «здравствуйте», а не «здрасьте», не ходить по дому в халате и посещать врачей, имея при себе небольшой презент.
Катины глаза приняли форму блюдец. Она тут же пошла мыть руки.
– Э-э-эх, Сашка, ты даже имени ее не помнишь… – Лидия Львовна тепло и с какой-то печалью посмотрела на меня.
– Спасибо вам большое… простите, я не знал, что делать.
– Не переживай, я понимаю, ты же воспитанный мальчик, неудобно перед девушкой. Она еще молоденькая, должна соблюдать приличия и по чужим квартирам не ходить.
– Имя я случайно забыл, честное слово.
– А что с Ксеней? – Как я уже сказал, я недавно расстался со своей девушкой. Мы встречались несколько лет и часто бывали в гостях, в том числе у Лидии Львовны.
– Если честно, она меня бросила.
– Жаль, хорошая девушка. Хотя я понимала, что все этим кончится.
– Почему? – Ксеню я любил и разрыв переживал достаточно тяжело.
– Понимаешь, ей не очень важны хорошие и даже уникальные качества, составляющие основу твоей личности, а принимать твои недостатки, которые являются обратной стороной этих качеств, она не готова.
Честно скажу, я тогда не понял, о чем она говорит, и потом еще долго пытался изменить в людях какие-то черты характера, не сознавая, что именно они являются неотъемлемым приданым к восхищавшим меня добродетелям.
Вдруг по лицу Лидии Львовны пробежала тревога:
– Сашенька, ты только с Сеней продолжай дружить. Он хороший парень, добрый, но в нем нет ярости, а она должна быть у мужчины, хотя бы иногда. Я очень за него волнуюсь. Присмотришь за ним? У тебя все в жизни получится, а у него нет, пусть хоть друзья достойные рядом будут. Обещаешь?
Я впервые видел какую-то беспомощность во взгляде этой сильнейшей из всех знакомых мне женщин. Самая большая плата за счастье любить кого-то – неизбежная боль от бессилия помочь. Рано или поздно это обязательно случается.
Катя вернулась из ванной комнаты, мы выпили крепко заваренного чая, поговорили о чем-то и ушли.
Через неделю Лидия Львовна умерла во сне. Сеня так и не успел к ней заехать, потому что мы опять куда-то умотали на выходные.
Месяца через два мы поехали с ним в Москву. «Красная стрела», купе – целое приключение для двух оболтусов. В нашу келью заглянул буфетчик, и я попросил к водке, припасенной заранее, томатного сока.
Открыл, налил полный стакан и взглянул на Сеню. Он смотрел на мой сок и плакал. Точнее, слезы остановились прямо на краю глаз и вот-вот должны были «прорвать плотину».
– Сенька, что случилось?
– Бабушка. Она всегда просила купить ей томатный сок.
Сеня отвернулся, потому что мальчики не плачут при мальчиках. Через несколько минут, когда он вновь посмотрел на меня, это уже был другой Сеня. Совсем другой. Старее и старше. Светлый, но уже не такой яркий. Его лицо было похоже на песок, который только что окатила волна. Бабушка ушла, и он, наконец, в это поверил, как и в то, что больше никто и никогда не будет любить его так сильно.
Тогда я понял, что, когда умирает близкий человек, мы в одну секунду испытываем боль, равную всему теплу, какое получили от него за бесчисленные мгновения жизни рядом.
Некие космические весы выравниваются. И Бог, и физики спокойны.
Приложение, или Bonus Track
Волга-Волга. Римейк-2009. Записки неожиданного путешественника
Волга
Путешествие проходило по «великой русской реке» (с этим словосочетанием я просыпался и вставал двенадцать дней…). Сразу хочу сказать – Волги больше нет (по крайней мере, до Казани). Есть сеть соединенных между собой искусственных озер, появившихся по воле КПСС. А в тех местах, где Волгу не тронули, она весьма узкая и совершенно «невеликая» река, хотя и действительно живописная. Но же Невы. А эти озера… На самом деле это водохранилища, созданные путем перекрытия течения Волги и затопления всего, куда вода могла затечь, пока ее снова не пускали в обычное русло. Во время затопления под водой оказались… нет, не леса и болота, – села и города! Плывешь по Рыбинскому водохранилищу, восход встречаешь, чувствуя, наконец, близость к природе, и вдруг видишь: из воды торчит колокольня. Сначала не веришь глазам – вокруг же вода, а потом понимаешь, что под тобой город, и все тело холодом обдает. Ведь там, под килем, люди жили и умирали. Веками.
Руссо туристо
Понедельник, семейная пара предъявляет претензии руководителю круиза:
– Что за безобразие?! Ни слова о том, где мы плывем! У вас что, зря громкоговорители по всей палубе? Могли бы что-нибудь рассказать.
Среда. Та же семейная пара тому же руководителю, который теперь по корабельному вещанию регулярно рассказывает о проплываемых городах и весях:
– Вы о чем думаете?! Мы в университете на лекции?! Что вы на весь пароход свою экскурсию долдоните? Может, мы просто хотим на Волгу посмотреть, а вы утром и вечером: «Посмотрите направо, посмотрите налево».
Из высказываний руководителя круиза (кстати, милейшая женщина и настоящий профессионал)
Ее слова всегда звучали вовремя, я периодически буду к ним возвращаться:
«Убедительная просьба, сходя на берег, сдавать ключ от каюты, а возвращаясь на борт, сразу его забирать. Поймите, у нас все просто: есть ключ – есть человек, нет ключа – нет человека».
Канал
Чтобы доплыть до Волги, теплоход шел по каналу имени Москвы. Это одна из известных строек 30-х годов прошлого века, на которых активно применялся рабский труд. Слово зэк (ЗК), насколько я понял, появилось именно тогда. Если я верно услышал, ЗК – аббревиатура от слов «заключенный канала». Канал отстроили в рекордные сроки, и это не просто слова. Объем работы действительно был огромен, равно как и страдания людские. Вот что сказал экскурсовод: «Ни в коем случае не хочу оправдывать Сталина, но в его действиях, по крайней мере, был некий (хотя и бесчеловечный) рационализм. Все, что построено трудом рабов, до сих пор составляет основу экономики РФ. Правда, непонятно, зачем нужно было гробить собственное образованное население. Почему нельзя было завоевать этих рабов, как делали все приходящие на память империи. Но вопрос не в этом. В 1703-м в дельте Невы началась стройка не менее объемная, чем сталинские, и точно такая же по принципу. Сотни тысяч дешевых рабов из собственного населения. Только рационализма в ней было значительно меньше. Зачем строить город на болоте и оставлять в нем этих рабов, если всего в нескольких километрах выше по течению (там, где сейчас Большеохтинский мост) разумные шведы за 500 лет до Петра строили город на высоком берегу»?
Ребенок в библиотеке теплохода
«Саша, давайте я Вам скажу, что лучше прочесть. Тут есть полка – на ней книги, как у нас дома. У нас вообще дома только эти книги. Мама их так любит, а мама только хорошие книжки читает. Пойдемте, покажу». Ребенок привел меня к стеллажу, аккуратно заставленному произведениями Дарьи Донцовой…
Отечественный производитель
Казанский экскурсовод убеждал всю группу, что не купить вершину татарского народного промысла – вышитую тюбетейку – это преступление перед всем татарским народом. Я купил сразу три, с умилением представляя, что мои деньги пойдут на оплату труда местных бабушек. Вечером я, матерясь, отрезал от каждой из них крепко пришитую бирку «Made in China».
Про бедных и богатых
Как рассказал мышкинский гид, в городе и до революции было тысячи три народу (я задумался: в доме, где я вырос, проживало две тысячи человек, но речь не об этом). И на три тысячи населения только купцов первой гильдии было трое. Купец первой гильдии в то время – это серьезно, почти олигарх. Купцы второй и третьей гильдий – тоже не бедняки, а их в маленьком Мышкине были десятки. Еще имелись зажиточные крестьяне, ремесленники и т. п. Их дома до сих пор сохранились. Так что байки о том, что до революции богато жили только дворяне в Петербурге, а остальная Россия представляла целиком сцену пьесы «На дне», – очередной пиар. Сразу вспомнил растиражированную историю про внучку декабриста, которая спрашивает: «А чего хотят большевики?» Ей отвечают: «Чтобы не было богатых». – «Странно… Дедушка хотел, чтобы не было бедных». Сегодня в Мышкине не то что олигархов, просто состоятельных людей не найдешь.
Из высказываний руководителя круиза
«Ключи от каюты, бывает, ломаются. Но если их не ломать, они ломаться не будут, а если ломать, то будут. Так что лучше не ломайте».
Мышиный маркетинг
Мышкин – город, демонстрирующий чудо маркетинга. В городе, кроме трех тысяч населения и смешного названия, нет ничего. И из названия сделали индустрию. Мышей в городе больше, чем людей. Начинается мышинизация с того, что на причале гостей встречают цыгане с песней «Эх, раз!» в костюмах… мышей. Далее ряды сувенирных мышей из глины, дерева, стекла и т. д. Потом Музей мыши, мышиная мельница, Мышкины палаты и что-то еще на ту же тему. Людей, проводящих свое рабочее время в невообразимых костюмах мелких грызунов, я видел еще много. Дети в восторге, туристы скупают мышей. Реальные мыши такого издевательства над своей культурой, вероятно, не выдержали. Настоящей полевки я так и не встретил.
Дороги
На одной из мышкинских улиц, которая напомнила, скорее, склад камней, экскурсовод сказал, что до революции это была каменная мостовая, ровная, будто паркет, – так плотно были подогнаны камни. Ничего лучше в плане дорог с тех пор в городе сделано не было…
Из высказываний руководителя круиза
«У нас принудительная побудка по громкоговорителям на палубе. Просьба их не выламывать. Надоело».
Лень во благо
Мышкинский храм не снесли в 1930-е. Причина – оказалось, лень было искать машины, чтобы вывезти будущие развалины. Вот и не снесли. Российское разгильдяйство – основа выживания страны.
Бесплатный хор
В Мышкине я впервые столкнулся с повсеместным, как потом выяснилось, явлением. Нас привели в небольшую часовенку, где мужской хор исполнил церковные песни и что-то из народного. Пели великолепно, аж дух захватывало. Система оплаты простая: слушателям было предложено оставить на свое усмотрение небольшое пожертвование. Понравилось не только мне – это было видно по глазам, но деньги оставили единицы. Странно… Многие потом объясняли, что это обычный туристический аттракцион, и гордо говорили, что на лохотрон не разводятся. Возможно и так, но, если ты такой умный, зачем идешь слушать? Или десять рублей жалко?
Пляжный волейбол
Как я уже писал, каждый причал – выставка достижений гостеприимства. Где цыгане в мышиных костюмах, где скоморохи, а где и хлеб соль. Город Плес решил вопрос по-другому: прямо у причала разбита волейбольная песчаная площадка, на которой две барышни в бикини перекидывают мяч через сетку. Весь мужской состав нашего теплохода «в открытую» (если смелые или без жен) и «в закрытую» (если с семьей) пожирали глазами девиц, прыгающих в песок. Так дешево и живописно встречают туристов на Волге.
Два рубля
Не помню, какой город, – рыночек у причала. Бабушка продает малину. Спрашиваю: «Почем?» Ответ: «Сынок, вообще-то 18 рублей, но если возьмешь два стакана, то 16». ДЛЯ НЕЕ ДВА РУБЛЯ – ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДЕНЬГИ.
Сдача
Такой же рынок. Девушка продает землянику. Спрашиваю: «Почем?» Ответ: «70 рублей стакан». Я забираю стакан и отдаю сотню. Девушка поискала сдачу и, немного стесняясь, предложила: «Сдачи нет. Возьмите два стакана за сто, хорошо?»
Из высказываний руководителя круиза
«На причале в городе Nвы увидите лотки с копченой рыбой. Пахнет фантастически, выглядит вкусно… – В этот момент она мечтательно посмотрела вдаль. Вероятно, представила кусок этой рыбы у себя на тарелке, потом собралась и, заморозив лицо и речь, продолжила: – Покупать не надо. Врач у нас один». На законный вопрос оторопевших туристов: «А что, отравимся?» – она не менее строго сказала:
– Да, случаи были, хотя, скажу честно, отравление рыбой полностью зависит от качества и количества пива».
Рыбу я так и не купил.
Ярославский юморист
Гид в городе Ярославле заслуживает отдельной страницы. С одной стороны – блестящее знание материала, неординарное собственное мнение, с другой – формулировки, от которых, как говорила моя учительница химии, «хоть стой, хоть падай».
«Купцы такие-то были в большом почете, так как являлись СПОНСОРАМИ династии Романовых». Хотел бы я пакет увидеть спонсорский. Кстати, как потом выяснилось, спонсорский взнос и тогда платили бартер + деньги.
«Город и окрга были богатые, но в Смутное время многое поляки разорили, хотя, в основном, простые русские люди разграбили».
«Сейчас идет реконструкция здания нашей Думы. Главная задача – чтобы у каждого народного избранника был в кабинете свой туалет».
«Это было еще в демократический период нашей истории, то есть в 1990-е».
«Патриотизм, поддержанный финансово, – это всегда более яркий патриотизм».
Особое внимание уделю тому, как ярославский гид описывал фрески одного из местных храмов. Сразу отмечу, что детей в группе было немного. В основном, взрослая и образованная публика. Тем колоритнее звучат следующие слова: «Фрески – это как комиксы: кто куда пошел, кому что сказал. Например, посмотрите на левую фреску. Приходит архангел к Деве Марии и говорит: „Будешь матерью Мессии“. Ну, Дева Мария, как настоящая женщина, сначала отказала, потом все-таки согласилась. С Иосифом в следующем эпизоде оказалось немного сложнее, он никак не мог понять, чего от него хотят».
После такого описания наша группа даже перестала смеяться, так как все находились в предвкушении кульминации вольного изложения Библии. И мы дождались… Пройдя к другой стене, на которой были изображены сюжеты из загробной жизни, наш Эзоп хитро улыбнулся и произнес: «А вот на этой фреске вы можете увидеть, что ждет каждого из вас. (Можно подумать, его не ждет.) Из этих изображений следует, что каждый, кто много работает и плохих дел не делает, попадает куда???»
Тут Эзоп прищурился, как Ленин в детских книжках, обвел вопрошающим взглядом совершенно сбитых с толку атеистов и верующих, задержал дыхание (как и мы вместе с ним) и всех успокоил: «Правильно! В рай! Переходим в следующий зал».
Вспомнил: «А того, кто плохо кушает, заберет Баба-Яга».
Судьба
В городе Мышкине есть небольшой мемориал в память о героях войны. Часть композиции – барельефы с Героями Советского Союза. Примечательна судьба одного из них. Прошел всю войну, совершал безумные по смелости вылазки. Закончил войну в Берлине. За четыре года ни одного ранения. Погиб по дороге домой в ДТП.
Памятники рукотворные и нерукотворные
Не стоит недооценивать народный юмор. Он может убить любую идеологию. В Ярославле на центральной площади недавно поставили памятник основателю города Ярославу Мудрому. Стоит он, держа на ладони макет будущего города, который, как я понял, чуть ли не сам сделал. Выглядит, как мальчик из «Лего», пришедший к папе хвастаться. Но народ пошел дальше. За Ярославом на площади расположена кондитерская фабрика. Ярославцы прозвали монумент «Мужик с тортом».
В Рыбинске экскурсовод сообщил, что мы едем смотреть памятник «Ленин в Зимнем». В нашей группе у многих разыгралось воображение: как выглядит такой монумент в Рыбинске? Автобус остановился, мы вышли и увидели… обычного Ильича в зимней шапке и в пальто с воротником. Браво, рыбинцы!
Странный герб
По легенде, Ярослав Мудрый зарубил секирой в местных лесах какую-то важную медведицу, наводившую ужас на округу. Герб Ярославля выглядит так: медведица бодро вышагивает, заправски держа на плече… секиру. Как спросил Филипп Филиппович Преображенский у тов. Швондера:
«Простите, кто на ком стоял?»
Из высказываний руководителя круиза
«Просьба не курить в каютах. Теплоход весь выгорает за 30 минут. Целиком».
Нет, я все понимаю, но его что, специально строили из такого материала, чтобы как бенгальский огонь???
Мне два «Молотова», п-ста
Во время войны финское изобретение – легковоспламеняющаяся жидкость под гламурным названием «Коктейль Молотова» – получило широкое распространение. В Ярославле его производили особенно много. Выпускал этот «напиток»… местный ликеро-водочный завод.
Опять власть меняется
Помните, как, по-моему, в «Неуловимых…» или в «Свадьбе в Малиновке» один герой все время менял буденовку на фуражку с кокардой. Так вот, в Ярославле в начале улицы обычно висит табличка с перечнем всех названий, которые присваивали данной улице на протяжении бурной российской истории. У одной из улиц названий оказалось пять. Голосуй сердцем!
Звон из Малины
Как я узнал в Ярославле, малиновый звон к малине не имеет никакого отношения. В Бельгии есть город Малина (Малена), знаменитый своими колоколами. Вот откуда такое «ягодное» название.
Из высказываний руководителя круиза
Вопрос от пассажиров:
– Простите, а нет ли на теплоходе стола для настольного тенниса?
Ответ:
– Нет. Равно как и кортов для большого тенниса и площадки для гольфа.
Сразу вспомнил Бендера:
– А что, невесты в городе есть?
– Кому и кобыла невеста.
– Вопросов больше не имею.
Сельский фанк
Город Чкаловск по размеру и достопримечательностям похож на город Мышкин. Там – культ мышей. Здесь – культ Чкалова. И, в общем, всё. Но чкаловцы, вероятно, решили добавить немного русского колорита и предложили прибывающим экскурсию в Дом ремесел. Экскурсия требует отдельного описания. Градостроительно Чкаловск похож на садоводство, у которого в центре есть маленький район «хрущевок». От причала к «хрущевкам» ведут обычные садоводческие улицы. И вот представьте, как по такому сельскому проспекту идут гуськом (по двое не влезть на тропинку) семьдесят (!) буржуазно одетых туристов, а впереди – экскурсовод с мегафоном. По обе стороны дороги из ветхих домов начинают вылезать жители, чтобы поглазеть на эту демонстрацию. Я не сразу понял: нам показывают Чкаловск или нас показывают Чкаловску? Дети, сидящие на заборе, отпускали соответствующие шутки, а одна из наших туристок сказала, что именно так представляла себе проход пленных немцев.
Сначала было смешно, а минут через сорок марафона те, кому за шестьдесят (некоторые дамы были на каблуках), сообщили, что дальше не пойдут, и вообще, по их мнению, Сусанин жил в Костроме, а не в Чкаловске. После небольшого стоячего привала (в силу узости тропы это выглядело, как пробка на дороге) мы пошли дальше и вошли в центр города, напомнивший мне микрорайон на проспекте Ветеранов, но в сильно запущенном состоянии. Как говорилось выше, шли мы в Дом ремесел и представляли себе русскую избу с изразцами и т. п. В микрорайоне подобного сооружения не наблюдалось, и мы решили, что изба за ним. Каково же было удивление, когда мы остановились у одного из подъездов «хрущевки». Из подъезда вышли три заспанные барышни, одетые в подобия народных костюмов, вынесли советский магнитофон, включили русскую народную песню и начали совершать несогласованные движения с какими-то цветными одеялами. Из окружающих окон тут же выглянули чкаловцы и стали, осыпая тротуар семечковой шелухой, наблюдать шоу, так сказать, из ВИП-ложи. После прелюдии всех пригласили собственно в «дом». Им оказалась трехкомнатная квартира, в которой вышивали и лепили в лучших традициях уроков труда пятого класса. В квартиру, как понятно, поместились не все. Остальные долго и с юмором обсуждали целесообразность похода и решили, что иначе город Чкловск мы бы точно не запомнили.
Посреди всего столичного ехидства одна женщина грустно сказала: «А вы проживите на три тысячи, тем более что и за такую зарплату работы здесь нет, тоже будете с одеялами танцевать на глазах у соседей, но не у каждого силы духа хватит». Стало стыдно.
Чкаловск. Комментарий экскурсовода
«Был у нас один завод, который всем работу давал, но его начали делить и уже три года поделить не могут. Вот он и загнулся…» («Так не доставайся же ты никому!» Н. Островский.)
Чкаловск. Комментарий экскурсовода
«Музея Чкалова толком не было, но к какому-то юбилею к нам собрались американцы, и стало неудобно. Сделали полноценную экспозицию с самолетами и машинами. Ждем, когда будет опять „неудобно“ перед иностранцами, чтобы все доделать».
Позиция
В Костроме памятник вождю мирового пролетариата стоит на огромном постаменте, ранее предназначавшемся для памятника трехсотлетию Дома Романовых. Кстати, как пишут в учебниках, татаро-монголы после битвы на Калке положили русских пленных на землю, сверху положили доски и на них уже праздновали.
Свои и чужие
(Из речи экскурсовода)
«Российские города разорялись чужеземцами множество раз. Каждый раз их восстанавливали, и они даже становились лучше. Так, чтобы уже безвозвратно потерять возможность к развитию, разоряли нередко свои. Углич – Борис Годунов. Псков – Иван Грозный. Новгород – Иван Третий, а потом добил Иван Грозный. Рыбинск – большевики. В Рыбинском музее есть великолепная выставка о купеческой жизни. Очень много фотографий купцов, интеллигенции, старательных крестьян, изобретательных рабочих, и убольшинства – одна общая деталь биографии. Год смерти – 1918. Есть некоторые долгожители, но у них тоже редкое единство – 1937».
Из высказываний руководителя круиза
«Завтра мы поедем в деревню N на экскурсию. Можете не брать еду с собой – там угостят топленым молоком и солеными огурцами. Будет весело».
«Массовый героизм»
В истории Великой Отечественной войны этот термин используется очень часто, и действительно, читая воспоминания о том времени, понимаешь, что подвиги совершали целые дивизии. Вот только иногда героическая гибель этих дивизий была вызвана либо преступными ошибками командования, либо привычкой не думать о цене, даже если цена – жизнь солдата. Под Ржевом (рядом с Волгой, тоже экскурсовод рассказывал) трупы месяцами лежали в пять-шесть рядов, друг на друге, а по ним следующие смертники шли штурмовать хорошо укрепленные немецкие доты. Через год, угробив, по мнению многих историков, – бесцельно, два миллиона солдат, решили, что, наверное, что-то не так с планированием. Цифра потерь озвучена экскурсоводом и, возможно, ошибочна, но я тоже читал, что под Ржевом погибло больше, чем под Сталинградом. И правду об этой операции стали говорить лишь более шестидесяти лет спустя.
Ценности
(Из речи экскурсовода по Чебоксарам)
«Посмотрите налево, образец русского зодчества – храм, построенный в XVIII веке и восстановленный несколько лет назад. Посмотрите направо – ресторан быстрого питания „Макдоналдс“. Открыт в 2004 году. Вмещает двести человек».
Я не шучу. Так и сказала.
Из высказываний руководителя круиза
«Если берете книгу из библиотеки, возвращайте, и если можете – две, так как до вас многие не возвращали ни одной».
Хотели, как лучше
В одном из волжских городов есть свой «Храм Христа Спасителя», но в соответствии с господствующей религией там это – огромная мечеть, построенная совсем недавно. Действительно красиво и, как в Москве, пока ощущение музея, а не места для молитвы. Но это, думаю, вопрос времени. Одна незадача: по словам экскурсовода, при постройке выяснилось, что под мечетью – кладбище… Говорят, местные жители в такую мечеть не ходят. Остается водить туристов.
Совет
В одной из волжских церквей местная бабушка только что поставленные свечки тушила и складывала в коробочку (побыстрее на переплавку). В другой церкви почти догоревшие свечки бабушка заботливо переставляла в центр, чтобы остальным было удобнее ставить новые, но следила чтобы старые догорели до конца… Эта история как нельзя лучше иллюстрирует мои впечатления от поездки, в которой я увидел и много печального (в основном, материального) и немало радостного (в основном, духовного). Я бы всем рекомендовал не отбрасывать идею посмотреть на нашу страну не из окна московского ресторана, а через проем двери церкви где-нибудь в Кинешме или глазами тетушки, продающей ягоды на причале в городе Мышкин.
Без названия
В Мекке находится Черный Камень. Семикратное прохождение вокруг него – главная часть хаджа. Рядом с главной мечетью в Казани тоже стоит камень. Это просто камень, поставленный в честь начала строительства мечети. Ушлые экскурсоводы впаривают доверчивым приезжим мусульманам, что это чуть ли не местный Черный Камень, и можно регулярно наблюдать, как вокруг этого куска бетона искренне верующие в серьезность своих действий совершают несколько кругов. Как не стыдно?! Это все-таки не сувениры продавать китайские…
Номер
Подхожу к церкви в одном из городков. Спрашиваю: «А как войти внутрь?» Прохожий отвечает: «А постучись, батюшка вроде здесь», – и смотрит на припаркованный Land Cruiser, Госномер С001СС.
Самовар на войне
В Музее самовара узнал несколько интересных фактов. До революции самовар стоил около 15 рублей (дом в деревне мог стоить 20). Во время войны в Афганистане самовары активно использовались для приготовления пищи: огня не видно, и ночью солдаты не нарушали маскировку.
Второе отделение. Дом до свиданий и новые беспринЦыпные истории
Много букв
Среднее. Сексуальное
Речь о юности – времени одинокого проживания в культурной столице. Оба эти фактора не оставляли мне выхода, и приходилось вести разгульный образ жизни. Иногда снисходил до разового киносекса. Зовешь барышню домой смотреть документальный фильм, а там как повезет.
Оффтоп. Помню, как уже в зрелом возрасте знакомая жаловалась на новоявленного ухажера: «Позвал домой смотреть кино и начал, сука, смотреть кино».
Так вот. Очередной заход в кассу кинотеатра, ну то есть приглашение пойти погулять с последующим домашним «просмотром». Самое сложное для порядочного человека, пытающегося беспорядочно поступить на первом свидании, – это так пригласить в гости, чтобы не менее порядочная девушка, собирающаяся поступить тем не менее так же, как и я, оставалась чиста перед своей совестью. Игра идет по Станиславскому до последнего. Итак, гуляем мы по парку, ищу нужную светотень для главного предложения, и тут неожиданно в меня стреляют первым.
– Холодно, поехали ко мне, кино посмотрим, дисков новых тут накупила.
Хотел было повторить часто слышанное мною: «Ну только точно кино, и я домой». Но воздержался. Просто лениво так булькнул:
– А чего смотреть будем?
– «Том и Джерри».
Читать бесплатно другие книги:
