Око Мира Джордан Роберт

– Не думал я найти клейменный цаплей меч в таком месте, – произнес Лан.

– Это моего отца. – Ранд глянул на меч Лана, рукоять которого виднелась из-под плаща; оба меча были по виду очень схожи, правда, оружие Стража цапли не украшали. Юноша вновь перевел взор на кровать. Дыхание Тэма звучало спокойнее; хрипы исчезли. Ранд был совершенно в этом уверен. – Отец купил его давным-давно.

– Странная покупка для овечьего пастуха.

Ранд бросил на Лана косой взгляд. Если чужак проявляет интерес к мечу, это простое любопытство. А когда так поступает Страж… Тем не менее юноша посчитал нужным ответить воину:

– Отец никогда им не пользовался, я это знаю. Он говорил, что от него не было никакого проку. То есть до минувшей ночи. До тех пор я и не знал, что у него был меч.

– Он назвал его бесполезным, да? Должно быть, он не всегда так думал. – Лан на миг коснулся пальцем ножен на поясе Ранда. – Есть края, где цапля – знак мастера фехтования, мастера клинка. Этому мечу, наверное, пришлось проделать необычный и долгий путь, чтобы очутиться в руках пастуха овец из Двуречья.

Невысказанного вопроса Ранд словно бы и не заметил. Морейн по-прежнему не шевелилась. Да делает ли что-нибудь Айз Седай? Он вздрогнул и потер ладонью руку, не совсем уверенный – хочет ли он вообще знать, что она делает. Айз Седай.

Затем в голове у него возник вопрос, тот вопрос, задавать который ему не хотелось, но на который нужен был ответ.

– Мэр… – Он откашлялся, глубоко вздохнул. – Мэр сказал, что единственные, благодаря кому от деревни что-то осталось, – это вы и она. – Ранд заставил себя взглянуть на Стража. – Если бы вам сказали о человеке в лесу… человеке, который приводит людей в ужас одним лишь взглядом… могло бы это стать для вас предупреждением? Человек, лошадь которого ступает совсем беззвучно? А ветер не колеблет его плаща? Могли бы вы узнать, что надвигалось? Могли бы вы и Морейн Седай предотвратить случившееся, знай вы об этом человеке?

– Нет, не будь с нами рядом полудюжины моих сестер, – сказала Морейн, и Ранд вздрогнул. Она по-прежнему стояла на коленях у кровати, но уже отняла руки от Тэма и полуобернулась к Ранду и Лану, сидящим на скамье. Голос ее не изменился, но взгляд пригвоздил Ранда к стене. – Знай я, покидая Тар Валон, что здесь окажутся троллоки и мурддраал, я взяла бы с собой полдюжины сестер, дюжину, пусть даже мне пришлось бы тащить их за шиворот. Как по мне, так и предупреждение за месяц мало что изменило бы. Наверное, ничего. Сделано лишь столько, сколько можно сделать в одиночку, даже с помощью Единой Силы, а здесь вчерашней ночью рассеялось по округе, скорей всего, за сотню троллоков. Целый кулак.

– Все равно лучше было бы знать, – резко произнес Лан, жестко глядя на Ранда. – Когда точно ты его видел и где?

– Сейчас это не имеет никакого значения, – сказала Морейн. – Мне не хотелось бы, чтобы мальчик считал, что в чем-то провинился, когда никакого порицания он не заслуживает. Моей вины здесь не меньше. Тот вчерашний мерзкий ворон, его поведение должно было насторожить меня. И тебя тоже, мой старый друг. – Морейн недовольно прищелкнула языком. – Я оказалась чрезмерно самонадеянной, на грани высокомерия, в своей уверенности, что так далеко прикосновение Темного не распространится. Что оно пока еще не так опасно. Была так уверена!

Ранд моргнул:

– Ворон? Я не понимаю.

– Пожиратели падали. – Рот Лана скривился от отвращения. – Прихлебатели Темного зачастую находят соглядатаев среди созданий, что питаются падалью. В основном среди воронов и ворон. Иногда, в городах, среди крыс.

Быстрая дрожь пробежала по спине Ранда. Вроны и ворны в соглядатаях у Темного! Сейчас здесь повсюду вороны и вороны. Прикосновение Темного, сказала Морейн. Темный все время был тут – он знал, – но, если идешь в Свете, стараешься прожить хорошую жизнь и не называешь Темного по имени, он не может навредить тебе. В это верил всякий, каждый впитал это с молоком матери. Но Морейн, кажется, говорила…

Взгляд Ранда упал на Тэма, и все прочие мысли вылетели из головы. С лица отца заметно спал лихорадочный румянец, и дыхание его стало почти нормальным. Ранд устремился было к нему, но его удержал за руку Лан.

– Вы сделали это!

Морейн покачала головой и вздохнула:

– Нет еще. Надеюсь, только пока – нет. Троллочье оружие выковано в кузницах долины, называемой Такан’дар, на склонах самого Шайол Гул. Некоторые клинки несут на себе скверну этого места – зерна зла в металле. Это оскверненное оружие наносит раны, которые не заживают сами или вызывают смертельно опасные лихорадки, необычные болезни, с которыми не справиться лекарственными снадобьями. Я облегчила страдания твоего отца, но отметина, эта порча, по-прежнему в нем. Оставь ее так, и она вновь проявится и уничтожит его.

– Но вы не оставите его! – В словах Ранда звучала наполовину мольба, наполовину требование. Он был ошеломлен, сообразив, как разговаривает с Айз Седай, но она, казалось, не обратила внимания на его тон.

– Нет, не оставлю, – легко согласилась она. – Я очень устала, Ранд, и минувшей ночью мне было не до сна. Обычно это не имеет значения, но для такой раны… Это, – Морейн достала из сумки что-то завернутое в белый шелк, – это ангриал. – Она заметила выражение лица Ранда. – Так ты знаешь, что такое ангриал? Хорошо.

Невольно Ранд отстранился подальше от нее и от того, что она держала в руках. В считаных сказаниях упоминаются ангриалы – эти древние реликвии Эпохи легенд, которыми пользовались Айз Седай для претворения в жизнь своих величайших чудес. Ранд испуганно взирал на то, как Морейн освобождает от шелковых покровов гладкую статуэтку из драгоценной кости, потемневшую от времени до густого коричневого цвета. Высотой не более чем в ладонь Морейн, фигурка представляла собой женщину в ниспадающих одеждах, с длинными, до плеч, волосами.

– Мы утратили секрет их изготовления, – сказала она. – Так много утеряно, что, возможно, он никогда не будет вновь раскрыт. Сохранилось так мало, что Престол Амерлин скрепя сердце позволила мне взять ангриал с собой. Эмондову Лугу и твоему отцу повезло, что она дала свое разрешение. Но на многое не надейся. Сейчас даже с ним мне не удастся сделать намного больше, чем я смогла бы вчера без него, а порочное воздействие сильно. Прошло время, рана успела нагноиться.

– Вы поможете ему! – горячо сказал Ранд. – Я знаю, вы сможете.

Морейн улыбнулась, чуть изогнув губы:

– Посмотрим.

Потом она повернулась к Тэму. Одну руку Морейн положила ему на лоб; в ладони другой она держала фигурку из кости. Глаза закрыты, на лице – выражение полной сосредоточенности. Казалось, она почти не дышала.

– Тот всадник, о котором ты говорил, – тихо произнес Лан, – тот, который вверг тебя в ужас, – это был, несомненно, мурддраал.

– Мурддраал! – воскликнул Ранд. – Но Исчезающие – двадцати футов ростом и… – Слова замерли у него на устах под невеселой усмешкой Стража.

– Иногда, овечий пастух, в историях все намного больше, чем на самом деле. Поверь мне, правды в случае с Получеловеком и так хватает. Получеловек, Таящийся, Исчезающий, Человек Тени: имена зависят от того, в каких ты краях, но означают они одно – мурддраал. Исчезающие – троллоково отродье, но в них почти повторяются те низшие примитивные свойства человеческого племени, которым воспользовались Повелители ужаса для создания троллоков. Почти. Но насколько сильнее в них человеческие черты, настолько усугублена в них скверна, извратившая троллоков. Получеловек обладает некой силой, которая имеет начало в Темном. Только слабейшая Айз Седай потерпит поражение, столкнувшись с Исчезающим один на один, но множество людей, храбрых и верных, пали от их рук. Со времен войн, которыми завершилась Эпоха легенд, с тех пор как были заточены Отрекшиеся, они являются тем разумом, который приказывает троллоковым кулакам, где наносить удары. В дни Троллоковых войн Полулюди под началом Повелителей ужаса вели троллоков в битвы.

– Он меня испугал до смерти, – еле слышно вымолвил Ранд. – Он только глянул на меня, и… – Он содрогнулся.

–Не нужно стыдиться, овечий пастух. Они пугают и меня. Я встречал людей, которые всю жизнь были солдатами, и они, столкнувшись с Получеловеком, застывали на месте, словно птица под взглядом змеи. На севере, в Пограничных землях вдоль Великого Запустения, есть поговорка «Взгляд Безглазого – страх».

– Безглазого? – спросил Ранд, и Лан кивнул в ответ.

– Мурддраал видит как орел, в темноте или на свету, но у него нет глаз. Я готов к кое-каким более опасным делам, чем столкновение лицом к лицу с мурддраалом. Морейн Седай и я вдвоем пытались убить того, кто был тут прошлой ночью, и ничего не вышло. У Получеловека везение самого Темного.

Ранд сглотнул комок в горле:

– Троллок говорил, что мурддраал хочет говорить со мною. Я не знаю, что бы это могло означать.

Лан вскинул голову – глаза словно голубые камни:

– Ты говорил с троллоком?

– Не совсем так, – промямлил Ранд. Пристальный взгляд Стража держал его цепко, словно силок. – Говорил он. Он сказал, что мне не будет ничего плохого, что мурддраал хочет поговорить со мной. Потом он попытался меня убить. – Ранд облизнул губы и рукой провел по гладкой коже на рукояти меча. Короткими, немного сумбурными фразами он рассказал о возвращении на ферму и в дом. – Но я убил его раньше, – закончил он объяснение. – На самом деле случайно. Он набросился на меня, а я держал в руке меч.

Лицо Лана немного смягчилось – если камень может смягчиться.

– Даже если так, тебе есть о чем рассказывать, овечий пастух. До прошлой ночи к югу от Пограничных земель не многие мужчины могли похвастать, что видели троллока, и намного меньше среди них было тех, кому удалось убить его.

– И еще меньше тех, кто убил троллока один на один, – устало сказала Морейн. – Все сделано, Ранд. Лан, помоги мне встать.

Страж устремился к ней, но быстрее его к кровати рванулся Ранд. Кожа Тэма на ощупь была прохладной, хотя лицо его оставалось бледным и изможденным, словно он давно не выходил на солнце. Глаза Тэма по-прежнему были закрыты, но дышал он глубоко, как будто спал.

– С ним все будет в порядке? – озабоченно спросил Ранд.

– После отдыха – да, – сказала Морейн. – Несколько недель в постели, и он будет здоров, как раньше. – Опираясь на руку Лана, она сделала несколько нетвердых шагов. Страж подхватил плащ и жезл с подушечки на стуле, чтобы усадить ее, и она со вздохом опустилась на сиденье. С неспешной тщательностью Морейн завернула ангриал в шелк и уложила его в поясную сумку.

Плечи Ранда задрожали, и, чтобы удержаться от радостного смеха, он закусил губу. В то же время ему пришлось провести рукой по глазам, чтобы вытереть слезы.

– Спасибо вам!

– В Эпоху легенд, – продолжала Морейн, – некоторые Айз Седай могли раздуть самую малую искру жизни и здоровья, оставшуюся в человеке. Те дни прошли, и возможно, навсегда. Столь многое было потеряно – не только секрет изготовления ангриалов. Столь многое можно было бы сделать – о чем мы и мечтать не смеем, даже если вообще о таком помним. Очень, очень мало нас теперь. Почти все таланты исчезли, а большинство из оставшихся стали, судя по всему, слабее. В больном должны оставаться воля и силы, чтобы даже сильнейшие из нас могли преуспеть на пути Исцеления. Большая удача, что твой отец сильный человек – и душой, и телом. Как бы то ни было, он много труда потратил на борьбу за жизнь, но все силы, что остались, теперь нужны ему для выздоровления. Оно потребует времени, но порчи больше нет.

– Я ваш вечный должник, – сказал юноша Морейн, не поднимая взгляда от Тэма, – и сделаю для вас все, что могу. Все! – Он припомнил разговор о цене, а потом и свое обещание. Стоя на коленях подле Тэма, Ранд был готов ко всему, даже больше, чем раньше, но до сих пор не решался взглянуть на нее. – Все. Если только это не причинит вреда деревне или моим друзьям.

Морейн подняла руку в отстраняющем жесте:

– Только если ты считаешь это необходимым. Но мне все равно хотелось бы поговорить с тобой. Нет никаких сомнений, что ты уедешь одновременно с нами, и потом мы с тобой сможем побеседовать подробно.

– Уехать! – воскликнул Ранд, с трудом поднявшись на ноги. – Неужели на самом деле так плохо? По-моему, у всех на уме одно: начать отстраивать все заново. Мы, люди Двуречья, народ оседлый. Никто никогда не уезжал.

– Ранд…

– Да и куда нам идти? Падан Фейн говорит, погода везде такая же плохая. Он… он… торговец. Троллоки… – У Ранда сжало горло, и ему очень захотелось, чтобы Том Меррилин не рассказывал ему, что едят троллоки. – По-моему, лучшее, что нужно сделать, – это остаться здесь, откуда мы родом, в Двуречье, восстановить все, жить как прежде. У нас зерно посеяно, и для стрижки скоро будет уже тепло. Не знаю, кто завел этот разговор о том, чтобы уехать, – кто-то из Коплинов, готов поспорить, – но кто бы это ни был…

– Овечий пастух, – вмешался Лан, – ты бы слушал, вместо того чтобы болтать.

Ранд уставился на них обоих. До него дошло, что он бессвязно лепетал, перескакивая с одного на другое, а она в это время пыталась ему что-то втолковать. С ним пыталась говорить Айз Седай! Юноша лихорадочно стал искать слова для извинений, но Морейн улыбнулась ему.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, Ранд, – сказала она, и ему стало неловко оттого, что она действительно понимает. – Не думай больше об этом. – Ее губы сжались, и она покачала головой. – С этим, по-моему, я справилась неважно. Наверное, мне сначала надо было отдохнуть. Уехать нужно будет именно тебе, Ранд. Уехать отсюда должен ты, ради блага своей деревни.

– Я? – Голос сорвался, и он выдавил снова: – Я? – На этот раз получилось чуть лучше. – Почему это мне надо уезжать? Я ничего не понимаю. Не хочу я никуда уезжать!

Морейн посмотрела на Лана, и тот расцепил сложенные на груди руки. Он взглянул на Ранда из-под кожаной головной повязки, и у юноши вновь появилось такое чувство, будто его взвешивают на невидимых весах.

– Знаешь ли ты, – неожиданно сказал Лан, – что на некоторые дома в деревне не напали?

– Да ведь полдеревни – пепелище, – возразил Ранд, но Страж отмахнулся от этих слов.

– Некоторые из домов подожгли лишь для пущей сумятицы. А после троллоки не обращали на них никакого внимания, как и на людей, что из них выбегали, если те не оказывались ненароком на острие истинной атаки. Большинство из тех, кто прибыл сюда из окрестных ферм, и шерстинки от троллока не видели, даже издали. Они и не догадывались, что здесь беда стряслась, пока не увидели деревню.

– Я слышал о Дарле Коплине, – медленно произнес Ранд. – Полагаю, что это до него не дошло.

– Атакованы были две фермы, – продолжал Лан. – Ваша и еще одна. Из-за Бэл Тайна все, кто жил на второй ферме, уже были в деревне. Не одна жизнь оказалась спасена из-за того, что мурддраал не знаком с обычаями Двуречья. Праздник и Ночь зимы сделали его задачу почти невыполнимой, но он этого не знал.

Ранд посмотрел на Морейн, откинувшуюся на спинку стула, но она молчала, приложив палец к губам.

– Наша ферма и чья еще? – наконец спросил он.

– Ферма Айбара, – отозвался Лан. – Здесь же, в Эмондовом Лугу, они ударили сперва по кузнице, затем напали на дом кузнеца и на дом мастера Коутона.

Во рту у Ранда вмиг пересохло.

– Это безумие! – Он старался подобрать слова для ответа и вздрогнул, когда Морейн выпрямилась.

– Не безумие, Ранд, – сказала она. – Обдуманный план. Троллоки заявились в Эмондов Луг не наудачу, и они поступали не так, как обычно, – из удовольствия убивать и поджигать, хотя и то и другое очень им по нраву. Они знали, за чем или, вернее, за кем пришли. Троллоки явились сюда, чтобы убить или захватить юношей определенного возраста, которые живут рядом с Эмондовым Лугом.

– Моего возраста? – Голос Ранда дрогнул, но ему было все равно. – Свет! Мэт. Что с Перрином?

– Живы и здоровы, – успокоила его Морейн, – ну, немного в саже.

– Бан Кро и Лем Тэйн?

– Были вне опасности, – сказал Лан. – По крайней мере, испугались не больше, чем прочие.

– Но они тоже видели всадника, Исчезающего, и лет им столько, сколько мне.

– С дома мастера Кро и соломинки не упало, – сказала Морейн, – а мельник со своим семейством благополучно проспал бы набег на деревню, не разбуди его шум. Бан на десять месяцев тебя старше, а Лем на восемь месяцев младше. – Она сухо улыбнулась удивленному Ранду. – Я говорила тебе, что задавала вопросы. И я еще сказала: юноши определенного возраста. Между тобой и твоими друзьями разница – всего лишь недели. Именно вас троих и искал мурддраал, вас, и больше никого.

Ранд беспокойно заерзал, почувствовав, что не хочет, чтобы она смотрела на него такими глазами: ее взгляд словно проникал в душу и читал самые потаенные его мысли, в самых дальних уголках.

– Чего им от нас надо? Ведь мы простые фермеры, пастухи!

– Это вопрос, на который в Двуречье ответа не найти, – тихо сказала Морейн, – но ответ важен. Троллоки, появившиеся там, где их не видели почти две тысячи лет, – это говорит о многом.

– Во многих сказаниях речь идет о набегах троллоков, – упрямо сказал Ранд. – Раньше их просто у нас не было. С троллоками постоянно сражаются Стражи.

Лан фыркнул:

– Мальчик, я готов был сражаться с троллоками в Великом Запустении, но не здесь, за шесть сотен лиг к югу от него. Набег такой яростный, как минувшей ночью, я мог ожидать в Шайнаре или в любой из Пограничных земель.

– В ком-то одном из парней, – произнесла Морейн, – или во всех троих есть нечто, чего опасается Темный.

– Это… это невозможно. – Ранд добрел до окна и уставился на деревню, на людей среди развалин. – Я не верю, что это случилось, это просто невозможно. – Что-то на Лужайке привлекло его взгляд. Он всмотрелся и понял, что это почерневший обрубок весеннего шеста. Веселый Бэл Тайн, с торговцем, и с менестрелем, и с чужаками. Ранда передернуло, и он отчаянно замотал головой. – Нет. Нет, я простой пастух! Темному незачем мною интересоваться.

– Он приложил много сил и средств, – мрачно сказал Лан, – чтобы провести так много троллоков, не подняв шума и тревоги, так далеко – от Пограничных земель до Кэймлина и дальше. Хотел бы я знать, как это им удалось. Неужели ты веришь, что они пришли всего лишь затем, чтобы спалить несколько домов?

– Они еще вернутся, – добавила Морейн.

Ранд открыл было рот, чтобы возразить Лану, но замечание Морейн остановило его. Он повернулся к ней:

– Вернутся? Вы не можете их остановить? Как прошлой ночью, хотя вас и застали врасплох? А теперь вам известно, что они здесь.

– Возможно, – ответила Морейн. – Я могла бы послать в Тар Валон за некоторыми сестрами, но им потребуется время на нелегкий путь сюда. Мурддраал тоже знает, что я здесь, и, вероятно, нападать не станет – по крайней мере, в открытую, – нуждаясь в подкреплении: нужны еще мурддраалы и побольше троллоков. С призванными Айз Седай и Стражами троллоков можно будет отогнать, хотя сколько для этого понадобится сражаться, я не знаю.

Перед мысленным взором Ранда пробежали картины: весь Эмондов Луг – огромное пепелище. Пылают фермы. И Сторожевой Холм, и Дивен Райд, и Таренский Перевоз. Кругом пепел и кровь.

– Нет, – произнес он и почувствовал, как внутри что-то оборвалось – как будто он не удержал чего-то. – Поэтому-то я и должен ехать? Троллоки не вернутся, если меня здесь не будет. – Последняя кроха упрямства заставила его прибавить: – Если они в самом деле явились за мной.

Брови Морейн приподнялись, как будто она удивилась тому, что его в этом еще не убедили.

– Ты хочешь держать пари, поставив в заклад свою деревню, овечий пастух? – спросил Лан. – Все свое Двуречье?

Упрямство Ранда тут же улетучилось.

– Нет, – вновь сказал он и опять ощутил внутри какую-то пустоту. – Перрину и Мэту тоже придется уйти, да? – Покинуть Двуречье. Оставить дом и отца. По крайней мере, Тэму должно стать лучше. По крайней мере, ему нужно услышать от отца, что все сказанное на Карьерной дороге – вздор. – Мы могли бы, наверное, отправиться в Байрлон или даже в Кэймлин. Я слышал, что в Кэймлине людей больше, чем во всем Двуречье. Там мы будем в безопасности. – Ранд попробовал засмеяться, но смех прозвучал совершенно неискренне. – Бывало, я мечтал о том, чтобы повидать Кэймлин. Никогда не предполагал, что все может обернуться таким вот образом.

Повисло долгое молчание, потом заговорил Лан:

– Я бы не считал Кэймлин безопасным местом. Если ты так сильно нужен мурддраалу, то до тебя доберутся и там. Стены – не преграда для Получеловека. А ты будешь круглым дураком, если не веришь, что ты очень им нужен.

Ранд думал, что у него такое подавленное настроение – дальше некуда, но после слов Лана он еще больше пал духом.

– Есть безопасное место, – негромко произнесла Морейн, и Ранд навострил уши. – В Тар Валоне ты будешь среди Айз Седай и Стражей. Даже в ходе Троллоковых войн войска Темного опасались атаковать Сияющие Стены. Единственная попытка штурма обернулась их величайшим поражением, самым тяжелым за все то время. И Тар Валон хранит знания, которые мы, Айз Седай, собирали со Времени безумия. Некоторые отрывки даже датируются Эпохой легенд. В Тар Валоне, и только там, ты сможешь узнать, что нужно от тебя мурддраалу. Почему ты нужен Отцу Лжи. Это я обещаю.

Путешествие в Тар Валон – просто немыслимо. Путешествие туда, где вокруг него будут Айз Седай. Да, Морейн исцелила Тэма – или, по крайней мере, выглядело так, что она это сделала, – но куда деваться от всех этих сказаний? И так-то не очень уютно себя чувствуешь, когда рядом в комнате одна Айз Седай, а каково будет в городе, где они везде?.. И она все еще не назвала цену за все. Цена была всегда – так говорится в преданиях.

– Как долго проспит мой отец? – наконец вымолвил Ранд. – Я… Мне нужно с ним поговорить. Нельзя, чтобы он проснулся и увидел, что меня нет рядом. – Ему почудилось, будто он услышал, как облегченно вздохнул Лан. Юноша пытливо взглянул на него, но лицо Стража ничего не выражало.

– Не стоит его будить до нашего отъезда, – сказала Морейн. – Я думаю, отправиться нужно вскоре после наступления темноты. Даже единственный день промедления может стать роковым. Будет лучше, если ты оставишь ему записку.

– Уезжать на ночь глядя? – с сомнением заметил Ранд, и Лан кивнул.

– Получеловек очень скоро сможет обнаружить, что мы уехали. Нам незачем облегчать ему задачу.

Ранд возился с одеялами. До Тар Валона путь неблизкий.

– В таком случае… В таком случае лучше я пойду разыщу Мэта и Перрина.

– Я сама займусь этим. – Морейн проворно поднялась на ноги и с неожиданно вновь обретенной энергией набросила свой плащ на плечи.

Она положила руку на плечо юноше, и тот с огромным трудом сдержался, чтобы не отстраниться. Морейн не сжимала его плечо, но хватка была железная – так палка с рогулиной надежно удерживает змею.

– Будет лучше, если этот разговор останется между нами. Понимаешь? Если кто-то из тех, кто нарисовал клык Дракона на двери гостиницы, узнает о наших планах, они могут доставить нам кучу неприятностей.

– Да, я понимаю. – Ранд облегченно перевел дыхание, когда она убрала руку.

– Я попрошу миссис ал’Вир принести тебе поесть, – продолжила Морейн, как бы не замечая его реакции. – Потом тебе нужно поспать. Даже после отдыха тебе сегодня ночью предстоит тяжелая поездка.

Дверь за ними закрылась, и Ранд остался стоять, глядя на Тэма – глядя, но ничего не видя. До самой этой минуты он не осознавал, что Эмондов Луг тоже часть его души, как и сам он – часть Эмондова Луга. Он понял это именно сейчас, потому что чувствовал, как мучительно и больно расставание с родной деревней, – его словно разрывали на части. Но он должен покинуть Эмондов Луг. Его ищет Пастырь Ночи. Это невозможно – он всего-то фермер, – но пришли троллоки, и в одном Лан прав: Ранд не может рисковать деревней, понадеявшись на то, что Морейн ошибается. Он даже не может никому сказать, от Коплинов наверняка хлопот не оберешься, прослышь они хоть что-то подобное. Ему придется поверить Айз Седай.

– Не разбуди его ненароком, – сказала миссис ал’Вир, когда мэр, войдя, закрыл за собой и за женой дверь.

От накрытого полотенцем подноса, который она держала в руках, распространялись соблазнительные запахи горячей еды. Миссис ал’Вир поставила поднос на сундук подле стены, затем решительно потянула Ранда прочь от кровати.

– Госпожа Морейн сказала мне обо всем, что ему нужно, – тихо проговорила она, – и она не упоминала, что ты от истощения должен свалиться Тэму на макушку. Я принесла тебе немножко поесть. Давай-ка, чтобы не остыло.

– По-моему, не стоило ее так называть, – сварливо заметил Бран. – Правильнее бы – Морейн Седай. Она могла рассердиться.

Миссис ал’Вир любя шлепнула мужа по щеке:

– Предоставь мне беспокоиться об этом. У нас с нею был долгий разговор. И говори потише. Если разбудишь Тэма, то за это ответишь мне и Морейн Седай. – Она подчеркнуто выделила голосом титул Морейн, отчего требование Брана стало чуть ли не смешным. – Так, вы двое, не путайтесь у меня под ногами. – Нежно улыбнувшись мужу, миссис ал’Вир повернулась к Тэму.

Мастер ал’Вир расстроенно глянул на Ранда:

– Она – Айз Седай. Половина женщин в деревне ведут себя так, словно она из Круга женщин, а оставшиеся – словно она троллок. Ни одна из них, похоже, не понимает, что, когда рядом Айз Седай, нужно быть осмотрительнее. Мужчины все время на нее косятся, но они-то хоть не делают ничего такого, что может разозлить ее.

«Осмотрительнее», – подумал Ранд. Еще не поздно быть осмотрительнее.

– Мастер ал’Вир, – медленно произнес он, – вы не знаете, на сколько ферм напали?

– Пока я слышал, что только на две, считая и вашу. – Мэр помолчал, нахмурившись, затем пожал плечами. – Судя по тому, что здесь случилось, вряд ли, наверное, этим все ограничится. Мне бы порадоваться, но… Ладно, еще до исхода дня мы, скорей всего, услышим и узнаем больше.

Ранд вздохнул. Нет смысла спрашивать, чья была вторая ферма.

– Здесь, в деревне, они… Я хочу сказать, ничего не было такого, что подсказало бы, зачем они сюда пришли?

– Зачем, мальчик? Не знаю, ради чего они заявились, может, просто для того, чтобы убить всех нас. Все было так, как я рассказывал. Загавкали собаки, а Морейн Седай и Лан бегали по улицам, затем кто-то закричал, что загорелся дом мастера Лухана и кузница. Запылал дом Абелла Коутона – это странно; он же почти в центре деревни. Так или иначе, но троллоки были среди нас, были везде. Нет, не думаю, что они пришли за чем-то. – Он коротко хохотнул и замолк, бросив опасливый взгляд на жену. Та не отводила взгляда от Тэма. – Сказать по правде, – продолжил мастер ал’Вир тихо, – они, кажется, пришли в замешательство, как и мы. Сомневаюсь, чтобы они обрадовались, обнаружив тут Айз Седай или Стража.

– Да уж вряд ли, – ухмыльнулся Ранд.

Если Морейн сказала правду об этом, то, скорей всего, правду она сказала и об остальном. Ранд подумал было о том, чтобы спросить совета у мэра, но мастер ал’Вир явно знал об Айз Седай не намного больше, чем любой другой в деревне. Кроме того, ему не очень хотелось рассказывать даже мэру о том, что он знает, – о том, что происходит, по словам Морейн. Он не был уверен, чего боится больше – того, что его поднимут на смех, или того, что ему поверят. Юноша провел большим пальцем по рукояти меча Тэма. Его отец побывал во внешнем мире; и он должен знать об Айз Седай больше, чем мэр. Но если Тэм на самом деле бывал вне Двуречья, тогда, быть может, его слова в Западном лесу… Юноша с силой провел руками по волосам, разгоняя эту вереницу мыслей.

– Тебе нужно поспать, парень, – сказал мэр.

– Да-да, нужно, – присоединилась к нему миссис ал’Вир. – Ты же почти валишься с ног.

Ранд удивленно уставился на нее. Он даже не заметил, когда она отошла от его отца. Да, ему нужно поспать; и от этой мысли он зевнул.

– Можешь прилечь на кровать в соседней комнате, – сказал мэр. – Там уже камин разожгли.

Ранд посмотрел на отца. Тэм по-прежнему спал глубоким сном, и юноша снова зевнул.

– Я бы здесь остался, если не возражаете. Пока он не проснется.

Решение этого вопроса мэр предоставил миссис ал’Вир: уход за больным – ее дело. Она поколебалась и согласно кивнула.

– Но ты не будешь его будить, пусть он проснется сам. Если ты потревожишь его сон…

Ранд попытался было сказать, что будет выполнять все ее распоряжения, но слова потерялись в очередном зевке. Миссис ал’Вир с улыбкой покачала головой:

– Ты-то точно уснешь сразу же. Если хочешь остаться, то подвинься поближе к огню. И перед сном выпей немного говяжьего бульона.

– Обязательно, – сказал Ранд. Он готов был согласиться со всем, лишь бы остаться в этой комнате. – И я не стану его будить.

– Да уж прослежу, чтобы не разбудил, – сказала миссис ал’Вир твердым, но добродушным голосом. – Я принесу тебе подушку и пару одеял.

Когда в конце концов дверь за четой ал’Вир закрылась, Ранд подтащил единственный в комнате стул к кровати, поставив его так, чтобы можно было смотреть на Тэма, и устроился на нем. Миссис ал’Вир была права, говоря, что ему надо вздремнуть, – при каждом зевке у него трещали челюсти, – но пока еще засыпать ему нельзя. Тэм в любую минуту может проснуться, и, скорей всего, ненадолго. Нужно подождать.

Он морщился и вертелся на стуле, рассеянно отодвигая эфес меча подальше от ребер. Ранд постоянно возвращался к запрету Морейн что-либо рассказывать кому бы то ни было, но, в конце концов, это же Тэм. Это… Он решительно сжал челюсти. «Мой отец. Моему отцу я могу рассказать все».

Ранд поерзал немного и откинул голову на высокую спинку стула. Тэм – его отец, и никто не может приказать ему говорить или не говорить со своим отцом. Ему просто нужно подождать и не заснуть, пока не проснется Тэм. Ему просто нужно…

Рис.19 Око Мира

Глава 9

О чем рассказало Колесо

Рис.20 Око Мира

Ранд бежал, сердце бешено колотилось, и он в смятении оглядывал окружающие его со всех сторон голые холмы. В эту местность весна не опоздала, – сюда она вообще никогда не приходила, да и не придет. На этой промерзшей земле, хрустевшей под сапогом, не росло ничего, даже клочка лишайника не было видно. Ранд протиснулся между валунов высотой в два его роста, припорошенных слоем пыли, словно на них никогда не падала ни единая капля дождя. Солнце – распухший кроваво-красный шар – немилосердно палило, сильнее, чем в самый жаркий летний полдень; его лучи жгли глаза, оно словно застыло на месте в опрокинутом свинцово-сером котле неба, где на горизонте клубились и перекатывались пронзительно-черные и серебристо-серые облака. Но от крутящегося облачного водоворота не чувствовалось даже самого слабого порыва ветра, и, несмотря на зловещее солнце, воздух обжигал зимним холодом.

На бегу Ранд то и дело оглядывался через плечо, но преследователей своих не видел. Лишь унылые холмы да черные зубья гор, над многими из которых курились плюмажи темных дымов, сливающиеся вверху с беспорядочно крутящимися облаками. Хоть погоню он и не заметил, но услышал ее: следом несся вой, грубые, азартно улюлюкающие голоса, предвкушающие скорую кровавую развязку вопли. Троллоки. Все ближе, а силы на исходе.

В отчаянном броске Ранд вскарабкался на вершину острого, как нож, гребня горы и со стоном упал на колени. Скальная стена тысячефутовым утесом отвесно обрывалась в громадное ущелье. Бледная туманная дымка окутывала дно каньона, по ее плотно-серой поверхности прокатывались мрачные волны, набегая и разбиваясь об утес внизу, но гораздо медленнее, чем двигались бы любые неторопливые океанские валы. На мгновение клубы тумана наливались красным, будто под ними вспыхивали и угасали громадные языки пламени. В невидимых глубинах долины рокотал гром, в сумраке высверкивали молнии, устремляясь порой вверх, к небу.

Но не сама долина отняла у Ранда силы и наполнила его душу безысходностью. Из самой середины клубящихся паров вздымалась гора, гора выше любой из Гор тумана, что он видел, гора столь же мрачная, как потеря всех надежд. Именно этот унылый каменный пик, кинжалом вонзившийся в небеса, стал источником опустошенности и отчаяния. Он никогда не видел ее прежде, но узнал. Воспоминание о ней ускользнуло от него, словно ртуть, едва он попытался ухватить его, но воспоминание об этой горе было с ним. Он знал: эта память – с ним.

Невидимые пальцы коснулись Ранда, потянули за руки и за ноги, пытаясь утащить к горе. Тело дернулось, готовое подчиниться. Руки и ноги напряглись, будто он мог впиться пальцами рук и ног в камень. Призрачные струны обвили сердце, притягивая его, призывая к горному шпилю. Слезы заструились по лицу, и он осел на землю. Он чувствовал, как воля его вытекает, словно вода из дырявого ведра. Еще немного, и он пошел бы на зов. Он повиновался бы ему, сделал бы так, как приказывали. Внезапно он понял, что в нем осталось еще чувство – гнев. Подталкивать его, тянуть его, будто он овца, которую ведут в загон? Гнев свернулся тугим клубком, и Ранд вцепился в него, как тонущий хватается в наводнение за утлый плот.

Служи мне, прошелестел голос, влезший в его застывшие мысли. Знакомый голос. Ранд был уверен: прислушайся он внимательней, и он узнает его. Служи мне. Ранд замотал головой, стараясь выбросить голос из головы. Служи мне! Он погрозил черной горе кулаком.

– Да поглотит тебя Свет, Шайи’тан!

Внезапно запах смерти окутал его. Над ним нависла фигура в плаще цвета запекшейся крови, фигура с лицом… Он не хотел видеть лица, смотрящего на него сверху. Он и думать не хотел об этом лице. Самая мысль о нем причиняла боль, превращая разум в горящие угли. Рука протянулась к нему. Не думая о том, что может сорваться с обрыва, он отпрянул в сторону. Нужно бежать. Как можно дальше. Он падал, переворачиваясь в воздухе, пытаясь кричать, но для крика не хватало воздуха, воздуха не хватало ни на что.

Внезапно голые холмы исчезли, он больше не падал. Жухлая, побитая морозом трава сминалась под сапогами, она напоминала цветы. Он чуть не рассмеялся, увидев растущие тут и там деревья и кусты без единого листика, усеивающие холмистую равнину, что окружала его теперь. Позади в отдалении возвышалась одинокая гора, с обломанной и расщепленной вершиной, но от этой горы не веяло ни страхом, ни отчаянием. Простая гора, хотя здесь для нее – странное место: других гор поблизости не было.

Возле горы протекала широкая река, на острове посреди реки раскинулся город, какой мог быть в сказаниях менестреля, город, окруженный высокими стенами, которые под теплыми лучами солнца отливали белизной и серебром. Со смешанным чувством облегчения и радости Ранд направился к этим стенам, за которыми – он откуда-то знал – обретет убежище и спокойствие души.

Подойдя ближе к стенам, он различил устремившиеся ввысь башни, многие из них соединялись между собой чудными переходами, висящими в воздухе. Высокие арки мостов перекинулись с берегов реки к городу на острове. Даже издалека можно было разглядеть кружево каменной кладки пролетов этих мостов, кажущихся чересчур изящными и хрупкими, чтобы противостоять напору бурлящего под ними быстрого потока. За этими мостами – безопасность. Убежище.

Вдруг морозный озноб пробежал по костям, холодный пот выступил у Ранда на спине, а воздух вокруг него стал отдавать сыростью и зловонием. Не оглянувшись, он бросился бежать – бежать от преследователя, чьи леденящие пальцы задели его спину и дернули за плащ, бежать от поглощающей свет фигуры с лицом, которое… Ему не удавалось припомнить лицо, один лишь ужас от него. Он не хотел вспоминать это лицо. Он бежал, и земля мелькала у него под ногами, неровные холмы и плоская равнина… ему захотелось завыть бешеной собакой. Чем быстрее старался он бежать, тем дальше отодвигались белые сверкающие стены и убежище. Они становились все меньше и меньше, пока не превратились в бледное пятнышко на горизонте. Холодная рука преследователя ухватила Ранда за ворот. Если эти пальцы коснутся его, то он сойдет с ума. Или хуже. Намного хуже. И в тот же миг, когда эта уверенность овладела им, он споткнулся и рухнул…

– Неееееет! – завопил он.

…И охнул, когда булыжники мостовой вышибли из него дух. С изумлением озираясь, он поднялся на ноги. Он стоял на дороге, ведущей к одному из тех переброшенных через реку чудесных мостов. Мимо Ранда шли улыбающиеся люди, люди, одетые в такие яркие одежды, что невольно вспоминался цветущий луг. Некоторые заговаривали с ним, но он не понимал их, хотя слова казались знакомыми. Лица были доброжелательны, и люди жестами приглашали Ранда идти вперед, через мост со сложным каменным узором, вперед, к сияющим с серебристыми проблесками стенам и высящимся за ними башням. Вперед, к убежищу, что ждало его там.

Он слился с толпой, текущей через мост в город, сквозь массивные ворота, врезанные в высокие, первозданно чистые стены. За стенами начиналась страна чудес, где самое скромное здание выглядело дворцом. Как будто строителям приказали взять камень, кирпич, черепицу, изразец и создать такую красоту, от которой у смертного должно захватить дух. На любое здание, на каждый памятник нужно было смотреть широко раскрытыми от удивления глазами. Музыка плыла по улицам, сотня разных песен, но все они объединялись с гомоном толпы в одну величественную, преисполненную радости и гармонии мелодию. Ароматы нежных благовоний, острых пряностей, множества цветов, удивительных кушаний струились в воздухе, – здесь словно были собраны все самые приятные в мире запахи.

Улица, по которой Ранд вошел в город, – широкая, вымощенная гладким серым камнем, – вела его прямо к центру. Впереди вырисовывалась самая большая и самая высокая в этом городе башня – ослепительно-белая, будто свежевыпавший снег. Эта башня стояла там, где для Ранда было убежище, и она олицетворяла собой знание, которое он искал. Но такого города Ранд никогда даже в грезах не видел. Разве будет иметь какое-то значение, если он ненадолго задержится на пути к башне? Он свернул в узкую улицу, где давали представление жонглеры, окруженные уличными торговцами, наперебой предлагающими неизвестные Ранду фрукты.

Перед ним, дальше по улице, стояла белоснежная башня. Та же самая башня. Еще немного, подумал он и свернул за угол. В дальнем конце этой улицы тоже возвышалась белая башня. Он упрямо повернул на другую улицу, еще на одну, и всякий раз взор его натыкался на белую, как алебастр, башню. Ранд бросился бежать прочь от нее… и застыл, опешив. Перед ним вновь выросла белая башня. Он не решался оглянуться назад, опасаясь увидеть ее и там.

Лица вокруг юноши по-прежнему были дружелюбны, но на них лежала теперь печать разбитой надежды – надежды, которую разрушил он. По-прежнему люди приглашали его идти вперед – но умоляющими жестами. Идти к башне. В их глазах застыло крайнее отчаяние, и лишь он мог выполнить их просьбу, лишь он мог спасти их.

«Очень хорошо», – подумал он. В конце концов, башня была там, куда он и хотел попасть.

Едва Ранд сделал первый шаг, как разочарование покинуло окружающих и их лица озарились улыбками. Они пошли вместе с ним, и маленькие дети усыпали его путь лепестками цветов. В замешательстве Ранд посмотрел через плечо, чтобы выяснить, кому предназначены эти цветы, но позади него были только радостно улыбающиеся люди, машущие ему руками. «Должно быть, цветы для меня», – подумал он и удивился, почему такая мысль вдруг не кажется ему необычной. Но мимолетное удивление сразу же растаяло; все было так, как и должно быть.

Сначала запел один человек, затем к нему присоединился другой, и вскоре голоса всех зазвучали в величественном гимне. Ранд по-прежнему не понимал смысла слов, но множество переплетающихся созвучий провозглашали радость и спасение. Музыканты забавлялись в текущей вокруг толпе, присоединяя свои флейты, арфы, барабаны к всеобщему славословию, и все песни, что он слышал раньше, сливались воедино без единой фальшивой ноты. Вокруг Ранда танцевали девушки, обвивая его шею гирляндами из душистых цветов, осыпая цветами его плечи. Они улыбались ему, их восторженность росла с каждым его шагом. Он не мог не улыбнуться в ответ. Ноги сами хотели кружиться в этом танце, и едва он подумал об этом, как начал танцевать, причем так, будто знал все движения с рождения. Он запрокинул голову и засмеялся; ноги его ступали легче и быстрее, чем когда он танцевал с… Он не мог вспомнить имени, но оно и не казалось важным.

Это твоя судьба, прошелестел голос у него в голове, и шепот нитью вплелся в победный гимн.

Толпа, что несла Ранда, словно прутик на гребне волны, хлынула на гигантскую площадь в центре города, и сейчас он впервые разглядел, что белая башня возвышается над огромным, бледного мрамора дворцом, скорее изваянным, чем построенным, с гнутыми стенами, выпуклыми куполами, изящными, устремленными к небу шпилями. От этого великолепия Ранд в благоговейном трепете затаил дыхание. Широкая лестница из первозданно чистого белого камня вела от площади ко дворцу, и у подножия ступеней люди остановились, но песнь их зазвучала еще громче. Голоса нарастали, окрыляя его. Твоя судьба, прошептал голос, теперь настойчивый и энергичный.

Он больше не танцевал, но и не остановился. Без колебаний он взошел по лестнице. Ему – туда.

Наверху лестницы перед ним предстали массивные двери, покрытые орнаментом в виде завитков, столь сложным и искусным, что ему невозможно было представить себе резец такой тонкий, который бы вырезал его. Створки ворот распахнулись, и Ранд вошел. Ворота с гулким стуком, похожим на раскат грома, закрылись за ним.

– Мы ждали тебя, – прошипел мурддраал.

Ранд резко сел прямо, вытянувшись струной, глотая воздух и дрожа, тараща глаза. Тэм спал на кровати. Понемногу дыхание юноши выровнялось. Полусгоревшие поленья потрескивали в камине, возле каминного прибора аккуратная горка угля – кто-то побывал здесь, пока он спал, и позаботился об этом. На полу, у его ног, лежало одеяло: оно сползло, когда Ранд проснулся. Исчезла и изготовленная им на скорую руку волокуша, у двери висели плащи, его и Тэма.

Не слишком твердой рукой Ранд утер холодную испарину с лица и задумался, не привлечет ли он внимание Темного, если назовет его по имени не наяву, а во сне.

За окном сгустились сумерки; высоко в небе висела луна, круглая и толстобокая, над Горами тумана зажглись вечерние звезды. Ранд проспал весь день. Он потер ноющий бок. По-видимому, пока он спал, рукоять меча вдавилась ему в ребра. Нечего удивляться, что ему снились кошмары: затекший бок, пустой желудок, да еще и прошлая ночь.

В животе у Ранда заурчало, он поднялся, потянулся и подошел к столу, где миссис ал’Вир оставила поднос. Юноша снял белую салфетку. Хотя он проспал довольно долго, говяжий бульон не остыл и хлебец с хрустящей корочкой был еще теплым. Здесь явно чувствовалась заботливая рука миссис ал’Вир – она принесла другой поднос. Раз она решила, что тебе нужно поесть горячего, то не отступится, пока еда не окажется у тебя внутри.

Ранд с жадностью глотнул немного бульона, положил на ломоть хлеба мясо и сыр, накрыл сверху еще одним куском хлеба и сунул все это в рот. Откусив пару раз сколько смог, он вернулся к кровати.

Похоже, миссис ал’Вир не обделила своим вниманием и Тэма. Он был раздет, вычищенная одежда аккуратно сложена на прикроватном столике, одеяло подтянуто к самому его подбородку. Когда Ранд коснулся лба отца, Тэм открыл глаза.

– Вот и ты, мальчик мой! Марин говорила, что ты здесь, но я даже сесть не мог, чтобы взглянуть на тебя. Она сказала, ты очень устал, и, по ее мнению, не стоит тебя будить только ради того, чтоб посмотреть на тебя. Даже Брану переубедить ее не под силу, если она вобьет себе что-то в голову.

Голос Тэма был слаб, но взгляд – ясен и тверд. Айз Седай была права, подумал Ранд. Отлежавшись, отец будет здоров, как и прежде.

– Может, тебе принести чего-нибудь перекусить? Миссис ал’Вир тут поднос оставила.

– Она меня уже накормила… если так можно сказать. Одним бульоном сыт не будешь, а больше ничего не дала. Как не быть плохим снам, если у человека один бульон в… – Тэм неловко выпростал руку из-под покрывала и прикоснулся к мечу на поясе у Ранда. – Значит, это был не сон. Когда Марин сказала мне, что я заболел, мне подумалось, что я… Но с тобой все в порядке. Это самое главное. Что с фермой?

Ранд глубоко вздохнул:

– Троллоки перебили овец. Думаю, и корову они же увели, а дому требуется большая уборка. – Он выдавил слабую улыбку. – Нам повезло больше, чем другим. Полдеревни сожжено.

Ранд рассказал Тэму обо всем, что случилось, или почти обо всем. Тэм слушал внимательно и задавал точные вопросы, так что скоро Ранд уже рассказывал о своем возвращении из леса в дом, на ферму, отсюда недалеко было и до убитого им троллока. Ему пришлось рассказать и о том, как Найнив заявила, что Тэм умирает, – чтобы объяснить, почему лечением занялась не Мудрая, а Айз Седай. При этом известии – Айз Седай в Эмондовом Лугу – у Тэма расширились глаза. Но Ранд не счел необходимым касаться каждого шага путешествия с фермы, или своих страхов, или мурддраала на дороге. И уж естественно, он ни словом не обмолвился о своих кошмарах, привидевшихся ему подле постели отца. Тем более юноша не видел никаких причин упоминать о бессвязном горячечном бреде. Не время. Правда, еще оставался рассказ Морейн: избежать его было нельзя.

– Что ж, такой рассказ сделал бы честь менестрелю, – тихо произнес Тэм, когда Ранд закончил свою историю. – Чего же хотели троллоки от вас, ребята? Или сам Темный, да поможет нам Свет?

– По-твоему, она лгала? Судя по словам мастера ал’Вира, она сказала правду: напали только на две фермы. И про дом мастера Лухана, и про дом мастера Коутона – тоже правда.

Минуту Тэм задумчиво молчал, потом произнес:

– Перескажи-ка мне, что она говорила. Припомни в точности ее слова – что она говорила.

Ранд постарался вспомнить. Кому когда-либо приходилось вспоминать точные слова, которые он слышал? Ранд пожевал губами и почесал затылок, и понемногу копание в памяти дало свои плоды.

– Больше мне ничего не приходит на память, – закончил он. – Я не совсем уверен, что она сказала именно так, но точнее вспомнить не могу.

– Годится. Все так, да? Видишь ли, парень, Айз Седай – хитроумны. Они не лгут тебе прямо в глаза, но правда, которую говорят Айз Седай, – не всегда та правда, о которой ты думаешь. Будь с нею настороже.

– Я слышал сказания, – с обидой ответил Ранд. – Я не ребенок.

– Да, ты не ребенок, конечно же. – Тэм тяжело вздохнул, потом досадливо пожал плечами. – Мне бы надо пойти вместе с тобой. Мир вне Двуречья ничего общего не имеет с Эмондовым Лугом.

Вот и настал удачный момент, чтобы порасспросить Тэма о том, как он ушел из Двуречья, и обо всем прочем, но Ранд им не воспользовался. Наоборот, он оторопел.

– Только и всего? Я думал, ты попробуешь уговорить меня выкинуть эти мысли из головы. Мне казалось, у тебя найдется сотня причин, чтобы я не уходил.

Ранд понял: в душе своей он лелеял надежду, что у Тэма будет эта сотня причин, и причем убедительных.

– Может, и не сотня, – хмыкнул Тэм, – но кое-какие причины на ум пришли. Только немногого они стоят. Если троллоки явились за тобой, то в Тар Валоне ты будешь целее, чем где-нибудь тут. Только заруби себе на носу: будь осторожен. У Айз Седай свои причины, чтобы поступать так или иначе, и эти причины – не всегда те, о которых думаешь ты.

– Менестрель что-то похожее говорил, – медленно произнес Ранд.

– Значит, он знает, о чем говорит. Слушай чутко, думай крепко и не распускай язык. Вот добрый совет для любых дел вне Двуречья, но особенно – с Айз Седай. И со Стражами. Сказать что-то Лану – все равно что сказать Морейн. Коли он Страж, то связан с нею узами, будь уверен, – как и в том, что этим утром взошло солнце, и нет у него такого секрета, который останется тайной для нее.

Страницы: «« 23456789 »»

Читать бесплатно другие книги:

Книга о том, кто такие люди, что ими движет, почему есть люди плохие, есть люди хорошие?..Почему у к...
Какие мужчины заставляют женские сердца биться быстрее? Что массовая истерия по секс-символам разных...
Что может быть тоскливее жизни в тихом маленьком городке, затерянном в американской провинции. Тем б...
Чтобы выжить, нужно быть сильной. Чтобы найти любовь, нужно быть сильной вдвойне. А как ее найти в б...
Недалеко от Оксфорда, на берегу Темзы, живет простой одиннадцатилетний мальчишка по имени Малкольм П...
Что такое мечты, и как их достичь? Можно ли обрести счастье, избавившись от бесконечной усталости и ...