Книга Пыли. Прекрасная дикарка Пулман Филип

Все это время Лира и ее крошка-деймон чирикали о чем-то на своем, им одним понятном языке. Но тут они почему-то замолчали, и из свертка донеслись тоненькие, неуверенные всхлипывания. Крепко держа на руках девочку, сестра Бенедикта выпрямилась во весь рост перед незваными гостями и обожгла их гневным взглядом. Выбора у них не оставалось; мужчины мрачно направились к двери. Мистер Тапхаус отступил на шаг, чтобы пропустить их. Малкольм и монахини последовали его примеру, и незнакомцам пришлось пройти сквозь своего рода караул – только не почетный, а, скорее, позорный.

Как только они скрылись из виду, монахини ворвались в комнату и окружили сестру Бенедикту. Они гладили Лиру по головке и ворковали что-то сочувственное и восхищенное. Плач тут же прекратился; девочка заулыбалась и словно распушила перышки, как будто только что сделала что-то очень умное.

Мистер Тапхаус взял Малкольма за плечо и мягко, но решительно повлек прочь.

– А вот это были зло… зло-у-мыш-лен-ни-ки? – спросил Малкольм по дороге в мастерскую.

– Они самые, – ответил старик. – Пора нам тут прибраться. Шурупы оставь до следующего раза.

Больше он ничего не сказал, так что Малкольм помог ему подмести и принес ведро воды для тряпок, которыми мистер Тапхаус вытирал датское масло – чтобы они, чего доброго, не загорелись.

А потом пошел домой.

– Мам, а что такое Управление защиты детства?

– Никогда о таком не слыхала. Ешь давай.

Набив рот сосисками и горохом, Малкольм рассказал, что случилось в монастыре. Она уже и сама видела Лиру, и даже держала ее на руках, так что могла понять, как себя чувствовали бы монахини, если бы у них отобрали ребенка.

– Ужас какой! – сказала она. – А как там сестра Фенелла?

– Когда мы шли обратно, ее в кухне не было. Наверное, пошла прилечь. Они ее до смерти напугали.

– Вот ведь бедняжка. Надо будет отнести ей завтра сердечной настойки.

– А вот сестра Бенедикта и бровью не повела. Ты бы видела этих злоумышленников, когда она взяла их ордер и вот так разорвала!

– Как-как ты их назвал?

– Злоумышленники. Это я от мистера Тапхауса новое слово услышал.

– Гм-м, – пробормотала мама.

Пока они разговаривали, Элис мыла посуду, как всегда молча и с мрачным выражением лица. Они с Малкольмом друг друга игнорировали – тоже как всегда. Но стоило только миссис Полстед выйти за чем-то в подвал, как, к огромному удивлению Малкольма, деймон девушки зарычал.

Мальчик в изумлении уставился на него. Деймон Элис, на этот раз в облике крупной жесткошерстной дворняги, сидел на полу позади нее. Шерсть у него на загривке встала дыбом, а глаза были устремлены на Элис. Та вытерла мокрую руку о платье и потрепала его по голове.

– Я знаю, что такое Управление защиты детства, – буркнула она.

У Малкольма рот был набит едой, но он все равно сумел выдавить:

– И что же это? Кто они?

– Сволочи! – сказал деймон и снова зарычал.

Малкольм не знал, что ответить, а деймон больше разговаривать не пожелал. Тут вернулась мама, деймон лег на пол, а Малкольм с Элис снова замолчали.

Посетителей в тот вечер было немного, так что работой Малкольма не завалили. Он поднялся к себе в комнату и написал список главных рек Англии для домашнего задания по географии, а потом нанес их все на карту. Рек оказалось больше, чем он думал. Наверняка сейчас все полны, как Темза, – ну, если, конечно, везде такие же сильные дожди, как у них, на юге. А если это и вправду так, наверняка и в море воды прибавилось. Интересно, как бы «Прекрасной дикарке» понравилось в море? Можно ли дойти на веслах до Франции? Он открыл атлас на странице с Ла-Маншем и попытался его измерить с помощью циркуля и крошечной шкалы внизу листа, но там все оказалось слишком мелким, чтобы нормально прочесть.

Хотя вообще-то нет – не слишком. Ему просто что-то мешало. Что-то совсем маленькое мерцало и плавало прямо в той точке, куда смотрел Малкольм, так что он не мог толком ничего разглядеть. Вокруг все оставалось совершенно четким – вернее, так казалось, пока он не перевел взгляд и не попробовал посмотреть на что-нибудь еще. Мерцающее нечто передвинулось туда же. Оно все время оставалось прямо на линии взгляда и мешало разглядеть то, что было за ним.

Малкольм попробовал смахнуть его со страницы, но безуспешно. Протер глаза, но мерцание никуда не делось. Все оказалось даже интереснее: он продолжал его видеть даже с закрытыми глазами!

А еще оно постепенно увеличивалось. Это было уже не пятнышко, а линия: изогнутая дуга вроде буквы «С»… и она сверкала и змеилась, переливаясь черным, белым и серебряным.

– Что это такое? – спросила Аста.

– Ты ее тоже видишь?

– Я, скорее, чувствую. А ты что видишь?

Малкольм описал, как мог.

– А ты что чувствуешь? – спросил он.

– Что-то странное… как будто издалека. Словно между нами много-много миль, но я все равно вижу все так ясно и спокойно. И ничего не боюсь. Чувствую только спокойствие… А что эта штука делает сейчас?

– Растет. Я уже могу видеть то, что за ней. Она приближается. Я вижу слова на странице и вообще все прямо сквозь нее. От этого голова немножко кружится. Если смотреть на нее в упор, она куда-то ускользает. Сейчас она вот такого примерно размера.

Он свел большой и указательный пальцы, оставив промежуток дюйма в два.

– Может, мы начинаем слепнуть? – предположила Аста.

– Нет, не думаю. Я прекрасно все вижу сквозь нее. Она как будто приближается и растет, но при этом двигается куда-то в сторону, к краю… будто собирается проплыть мимо моей головы, дальше…

Так они и сидели в тихой маленькой комнатке, освещенной теплым светом лампы, и ждали, а сверкающая ленточка постепенно смещалась к краю поля зрения Малкольма и вскоре пропала. Все это, от начала до конца, заняло минут двадцать.

– Это было очень странно, – осторожно сказал Малкольм. – Она была такая… лучистая. Как в том гимне, помнишь? Месяц с рожками в ночи средь сестер простер лучи[15].

– Она была настоящая?

– Конечно, настоящая. Я же ее видел!

– Но я-то нет! Она была не снаружи. Она была внутри тебя.

– Да… но она была настоящая. И ты все равно что-то чувствовала. Это тоже было настоящее… и как-то было с ней связано.

– Да уж… Интересно, что все это означает?

– Может быть… нет, не знаю. Может, и ничего.

– Нет, оно должно что-то означать, – твердо заявила Аста.

Но даже если ленточка что-то и означала, они этого понять не могли. И прежде чем им в голову успела прийти еще какая-нибудь идея, в дверь постучали, и ручка повернулась.

На пороге стоял отец.

– Малкольм, ты еще не в постели? Отлично. Спустись-ка вниз на минутку. Там один джентльмен хочет с тобой поговорить.

– Это лорд-канцлер? – обрадовался Малкольм, подпрыгивая, и бегом припустив за папой.

– А ну-ка, потише! Нет, это не лорд-канцлер. Он сам скажет тебе, кто он такой. Если захочет.

– А где он сидит?

– В Зале-на-Террасе. Отнеси ему стакан токая.

– Это что такое?

– Венгерское вино. Давай, пошевеливайся.

– У нас что, клиентов внезапно привалило? Или как?

– Нет, джентльмен просто желает видеть тебя, вот и все. Следи за манерами и говори все честно, как есть.

– Я всегда говорю правду, – машинально отозвался Малкольм.

– Вот это новость! – съязвил отец, но, прежде чем войти в бар, взъерошил сыну волосы.

Токай оказался густо-золотого цвета и пах сладко и сложно. Малкольма не особенно соблазняли напитки, которые подавали у них, в «Форели»: пиво на его вкус было горькое, вино – как правило, кислое, а виски – вообще отвратительное, но если ему удастся найти бутылку вот с этим… он, пожалуй, отхлебнул бы – когда отец повернется спиной.

Малкольму пришлось постоять немного в коридоре перед Залом-на-Террасе – всего пару секунд, чтобы вернуться к реальности. Голова у него до сих пор была занята блестящей ленточкой. Наконец, он как набрал воздуха в грудь и шагнул в комнату.

При виде ожидавшего там джентльмена он на мгновение остолбенел – хотя тот просто спокойно сидел себе у нерастопленного камина. Может, дело было в его деймоне – красивой леопардихе с серебряной шерстью, покрытой черными пятнами, – а может, в мрачном и замкнутом выражении лица самого мужчины. Как бы там ни было, а обескураженный Малкольм вдруг почувствовал себя очень юным и маленьким. Аста и вовсе превратилась в мотылька.

– Добрый вечер, сэр, – сказал мальчик. – Вот токай, что вы заказали. Желаете, чтобы я разжег огонь? Тут всегда так холодно.

– Тебя зовут Малкольм? – голос у джентльмена был хриплый и глубокий.

– Да, сэр. Малкольм Полстед.

– Я друг доктора Релф, – продолжал тот. – Меня зовут Азриэл.

– Ой. Э-э… Она мне о вас ничего не говорила.

– Почему ты это сейчас сказал?

– Потому что если бы она говорила, я бы знал, что это правда.

Леопард тихонько рыкнул, и Малкольм сделал шаг назад, но потом вспомнил, как сестра Бенедикта разговаривала с теми злодеями, и снова выступил вперед.

Азриэл коротко расхохотался.

– Понятно, – сказал он. – Хочешь других рекомендаций? Я отец того ребенка в монастыре.

– Ах, так вы лорд Азриэл!

– Вот именно. Как ты теперь проверишь правдивость моих слов?

– Как зовут ребенка?

– Лира.

– А ее деймона?

– Пантелеймон.

– Ну, хорошо, – сказал Малкольм.

– Значит, хорошо? Ты уверен?

– Ну, не то чтобы совсем. Но более уверен, чем был.

– Отлично. Можешь рассказать, что случилось сегодня вечером?

Малкольм пересказал происшествие в монастыре так подробно, как только смог.

– Управление защиты детства?

– Так они представились, сэр.

– Как они выглядели?

Малкольм описал их форму.

– Тот единственный, который снял фуражку, наверное, у них главный. Он был вежливее, чем остальные. Такой… обходительный, улыбался все время. Настоящей улыбкой, не фальшивой. Я подумал, что он бы мне даже понравился, если бы пришел сюда как обычный посетитель. Остальные двое были тупые и злые. Кто угодно испугался бы их до смерти, но сестра Бенедикта оказалась не из таковских. Взяла да и прогнала их!

Джентльмен сделал глоток токая. Его деймон лежал на животе, вытянув лапы вперед и подняв голову – прямо как на картинке со сфинксом у Малкольма в энциклопедии. Черно-серебряные узоры у нее на спине на мгновение блеснули и замерцали, и Малкольму даже показалось, что то блестящее колечко превратилось в целого зверя… но тут лорд Азриэл внезапно заговорил.

– Тебе известно, почему я не приезжал навестить мою дочь?

– Я думал, вы очень заняты. Наверняка у вас полно всяких важных дел.

– Я не приезжал к ней потому, что, если бы приехал, ее немедленно забрали бы отсюда и перевезли в гораздо худшее место. И там не было бы сестры Бенедикты, чтобы ее защитить. Но теперь они все равно попытаются ее забрать… и я слышал еще кое-что. Лига святого Александра. Что тебе об этом известно?

Малкольм рассказал ему и об этом.

– Какая гадость, – сказал лорд Азриэл.

– Многие ребята из моей школы вступили. Им очень понравилась идея носить значок и командовать учителями. Простите, сэр, но я уже рассказывал доктору Релф обо всем этом. Она вам разве не сказала?

– Все еще во мне не уверен?

– Ну… нет, – честно признался Малкольм.

– Я тебя не виню. Собираешься пойти к доктору Релф?

– Ага. Она дает мне книги и спрашивает, что у нас тут происходит.

– Правда? Вот молодец. Но расскажи-ка мне лучше о ребенке. О ней правда хорошо заботятся?

– О, да. Сестра Фенелла ее любит, совсем как… – он чуть было не сказал «совсем как я», но вовремя передумал. – Просто очень ее любит. Они все ее любят. Она там очень счастлива – я про Лиру, не про сестру Фенеллу. Все время болтает со своим деймоном – лепечет ему что-то непонятное, а он ей отвечает. Сестра Фенелла думает, что это они так друг друга разговаривать учат.

– Она хорошо ест? Смеется? Активна? Любопытна?

– Да! Сестры правда очень хорошо с ней обращаются.

– Но сейчас им угрожают…

Азриэл вскочил, подошел к окну и устремил взгляд через реку, на монастырские огоньки.

– Выходит, что так, сэр. То есть ваша милость.

– Сэра вполне достаточно. Как думаешь, они разрешат мне ее увидеть?

– Монахини-то? Нет, если лорд-канцлер им не велел.

– А он…

– Не знаю, сэр. Но они точно сделают все возможное, чтобы ее защитить. Особенно сестра Бенедикта. Если они только решат, что кто-то или что-то ей угрожает, они… В общем, они что угодно сделают.

– Я смотрю, ты хорошо знаешь этих монахинь.

– Всю жизнь знаю, сэр.

– И они тебя послушают?

– Думаю, да.

– Можешь сказать им, что я здесь и хочу видеть дочь?

– Когда?

– Прямо сейчас. За мной следят. Верховный суд постановил, чтобы я к ней не приближался ближе, чем на пятьдесят миль, так что если меня тут обнаружат, ее тотчас же увезут. А кто знает, насколько хорошо о ней будут заботиться на новом месте?

Малкольм так и разрывался. Ему ужасно хотелось сказать: «Ну, тогда нечего и рисковать», – но, вместе с тем, он восхищался лордом Азриэлем и прекрасно его понимал: конечно, этот человек имеет право увидеть дочь, и пытаться ему помешать – очень плохо.

Он хорошенько подумал и, наконец, сказал:

– Не думаю, что вам удастся повидать ее прямо сейчас, сэр. Они там рано ложатся, не удивлюсь, если весь монастырь уже спит. Но утром они так же рано и просыпаются. Может быть…

– У меня нет столько времени. Где у них детская?

– На той стороне, что выходит в сад.

– А какой этаж?

– Все спальни на первом этаже, и эта тоже.

– И ты знаешь, где она?

– Да, но…

– Значит, сможешь мне показать. Идем.

Такой человек не потерпел бы отказа. Малкольм вывел его из комнаты, они прошли по коридору на террасу. Отец очень кстати их не заметил. Малкольм осторожно прикрыл за собой дверь. Полная луна заливала сад ослепительным светом – самая чистая и ясная, какую здесь видели за много месяцев. На них двоих будто прожектор направили.

– Вы говорили, что за вами кто-то следит? – тихонько спросил Малкольм.

– Да. За мостом наблюдают. Есть другой способ переправиться через реку?

– Еще есть моя лодка, сэр. Она вон там. Давайте скорее спустимся с террасы, пока нас никто не увидел.

Лорд Азриэл зашагал рядом с Малкольмом по траве к сарайчику, где хранилась лодка.

– Да это же настоящее каноэ, – одобрительно сказал он, как будто ожидал увидеть детскую игрушку.

Малкольм немного обиделся за «Прекрасную дикарку» и ничего не сказал, а просто перевернул лодку и позволил ей легко соскользнуть на траву и дальше, в воду. Он сказал:

– Сначала мы немного спустимся по течению, чтобы нас не увидели с моста. С той стороны есть тропинка в монастырский сад. Садитесь первым, сэр.

Азриэл так и сделал – и куда более ловко, чем Малкольм ожидал. Леопардиха последовала за ним, легкая, будто тень. Лодка едва шелохнулась. Азриэл изящно сел и подождал, пока Малкольм заберется следом.

– Вы раньше плавали на каноэ… – прошептал мальчик.

– Да. Твое очень хорошее.

– А теперь – тише!

Малкольм оттолкнулся изо всех сил и принялся грести, держась как можно ближе к берегу, в тени нависающих над водой деревьев. Он греб совершенно беззвучно. Если в чем он и достиг мастерства, так это в гребле. Оказавшись за пределами видимости тех, кто мог стоять на мосту, он развернул лодку и направился к другому берегу.

– Я пристану возле ивового пня, – очень тихо сказал он. – Там густая трава. Мы пришвартуемся и пройдем через поле, за изгородью.

Лорд Азриэл выбрался с лодки так же ловко, как и сел в нее. Лучшего пассажира Малкольм и представить себе не мог. Он привязал лодку к толстой ветви, торчавшей из пня, и через несколько секунд они вдвоем уже скользили вдоль края луговины под прикрытием живой изгороди.

Малкольм быстро нашел знакомую прореху в зелени и протиснулся в нее. Для взрослого человека это оказалось труднее, но лорд Азриэл ни слова не сказал. Они оказались в монастырском саду. Сливовые, яблоневые, грушевые и терновые деревья, аккуратные и голые, тихо дремали в белом свете луны.

Малкольм провел своего спутника в обход, на ту сторону, куда смотрело окно комнаты Лиры, спрятанное за новыми ставнями. Выглядели они очень внушительно.

Еще раз пересчитав окна и убедившись, что не ошибся, он тихонько постучал по ставню камешком.

Лорд Азриэл тихо стоял рядом. Луна щедро заливала светом эту сторону здания, так что оба они были как на ладони.

– Не хочу разбудить остальных монахинь и перепугать сестру Фенеллу, у нее больное сердце, – прошептал Малкольм. – Мы должны быть осторожны.

– Я тебе полностью доверяю, – ответил лорд Азриэл.

Малкольм постучал снова, уже сильнее.

– Сестра Фенелла! – прошептал он.

Нет ответа. Он постучал в третий раз.

– Сестра Фенелла, это я, Малкольм!

На самом деле беспокоился он о сестре Бенедикте. Что если он случайно разбудит ее? Вести себя как можно тише и все-таки разбудить сестру Фенеллу было задачей не из легких.

Азриэл стоял неподвижно, глядя во все глаза и ничего не говоря.

Наконец они услышали какое-то движение в комнате. Лира тихонько пискнула, а потом раздался звук, будто по полу передвинули стул или маленький столик. Ласковый старушечий голос что-то пробормотал – всего пару слов, чтобы успокоить младенца.

Малкольм снова позвал, чуть-чуть громче:

– Сестра Фенелла!.. – В комнате слегка вскрикнули. – Это я, Малкольм!

Послышался тихий звук, похожий на шлепанье босых ног по полу, потом лязг щеколды.

– Сестра Фенелла…

– Малкольм? Ты что творишь? – она тоже шептала; ее голос был невнятен со сна.

Ставни она так и не открыла.

– Сестра, простите, простите меня, пожалуйста, – быстро заговорил он. – Но тут отец Лиры, его преследуют… враги, и ему очень нужно повидать дочь, прежде чем он… уедет. Просто… он хочет попрощаться, – добавил он.

– Какой вздор, Малкольм! Ты сам знаешь, мы не можем его впустить…

– Сестра, пожалуйста! Ему категорически нужно, – взмолился Малкольм, сам не зная, откуда он выудил это выражение.

– Это невозможно! Уходи сейчас же, Малкольм. Очень плохо просить о таком! Уходи скорее, пока она не проснулась. Подумать страшно, что сестра Бенедикта…

Малкольм и сам боялся об этом думать. Но тут на плечо ему легла рука лорда Азриэла, и голос сказал:

– Малкольм, дай я сам поговорю с сестрой Фенеллой. А ты иди посторожи.

Мальчик отошел к углу здания. Оттуда ему было видно мост и почти весь сад. Лорд Азриэл наклонился к окну и тихо заговорил. Малкольму было совсем ничего не слышно. Сколько лорд Азриэл и сестра Фенелла проговорили, он даже гадать бы не взялся, но это было долго. Он уже озяб и дрожал крупной дрожью, когда, к его огромному удивлению, тяжелые ставни медленно отворились. Лорд Азриэл отступил, чтобы дать им раскрыться, потом снова подошел, показал, что безоружен, и чуть повернул голову, чтобы лунный свет упал ему на лицо.

Он снова зашептал. Минуту, может быть, две ничего не происходило, потом из окна показались тонкие руки сестры Фенеллы, державшие небольшой сверток, и лорд Азриэл принял его с бесконечной осторожностью. Его леопардиха поднялась на задние лапы, а передние положила ему на пояс. Он опустил дитя пониже, чтобы она могла пошептаться о чем-то с деймоном Лиры.

Малкольм терялся в догадках, как ему удалось убедить сестру Фенеллу. Лорд Азриэл прижал к себе сверток и медленно пошел с ним прочь по траве меж двумя пустыми сейчас цветочными клумбами, держа девочку совсем близко к лицу, нежно укачивая и что-то тихо ей говоря. Луна заливала обоих ослепительным светом. Кажется, в какой-то момент он показал луну Лире – ткнул в нее пальцем и поднял малышку повыше, чтобы она могла ее увидеть, – или это он Лиру луне показал? Как бы там ни было, а вел он себя, будто господин в своем поместье, где ему нечего страшиться, и вся эта шитая серебром ночь – в его полном распоряжении.

Он долго ходил туда и сюда, держа в объятиях свое дитя. Малкольм думал, с каким страхом ждет сейчас в комнате сестра Фенелла: вдруг лорд Азриэл не принесет девочку назад, или враги нападут, или сестра Бенедикта проснется и заподозрит неладное. Но из монастыря не доносилось ни звука, и с дороги тоже – как и от мужчины с маленькой девочкой на руках в чистом лунном сиянии.

В какой-то момент леопардиха вроде бы что-то услышала: хвост хлестнул по бокам, уши навострились, голова повернулась в сторону моста. Малкольм и Аста посмотрели туда: каждый камень моста был четко выписан черным и серебром. Ничто, однако, не шевелилось, и ни звука не было слышно, кроме уханья охотящейся совы в полумиле от них.

Леопардиха замерла, а потом, молчаливая и гибкая, растаяла в темноте. Малкольм вдруг подумал, что и человек у этого зверя такой же: за все время, пока они шли к реке, через луг, сад и к монастырю, мальчик не слышал шагов лорда Азриэла. Так что тот вполне мог оказаться призраком.

Дойдя до конца дорожки, лорд Азриэл повернулся и снова направился к окну, где ждала сестра Фенелла. Малкольм еще раз оглядел мост, сад, ту часть тропы, которую ему было видно, и, не заметив ничего лишнего, посмотрел на окно детской. Лорд Азриэл как раз передавал сверток обратно. Прошептав еще пару слов, он тихо закрыл ставни и поманил Малкольма к себе.

Мальчик подошел. Очень трудно не производить при ходьбе совсем никакого шума, даже если ты идешь по траве, и он стал внимательно смотреть, как Азриэл ставит ноги – было в этом что-то кошачье, леопардоподобное, чего так сразу и не схватишь, а схватив, еще долго будешь тренировать.

Они пошли назад, через сад, к живой изгороди, через заросли на луг, к ивовому пню…

Вдруг небо распорол луч света – гораздо более мощный и желтый, чем лунный. У кого-то на мосту был прожектор. Малкольм услышал шум газомотора.

– Ну, вот и они, – тихо сказал лорд Азриэл. – Здесь мы расстанемся, Малкольм.

– Нет! У меня есть идея получше. Возьмите мое каноэ и плывите вниз по реке, только сначала забросим меня на ту сторону.

Этот план только что пришел ему в голову.

– Ты уверен?

– Вниз по течению можно проплыть довольно далеко. Им это и в голову не придет. Скорее!

Малкольм прыгнул в лодку, отвязал фалинь и держался за берег, пока лорд Азриэл садился. Потом быстро и неслышно погреб через реку к саду у паба. Течение попыталось закрутить их и вынести на открытую воду, где каноэ в тот же миг засекли бы с моста, но все обошлось.

Азриэл ухватился за столбик на крошечной пристани и дал Малкольму выбраться, а потом уже мальчик придержал лодку, пока лорд пересаживался на корму. Тот взял весло, а другую руку протянул ему для пожатия.

– Я верну тебе лодку, – пообещал он, отчалил, и длинными сильными взмахами поплыл вниз по течению, по водам вздувшейся реки.

Деймон-леопард восседал впереди, будто красивая носовая фигура.

Никогда еще «Прекрасная дикарка» не плыла так быстро, успел подумать Малкольм.

Глава 11. Защита окружающей среды

Шли дни. Малкольм много думал о лорде Азриэле и о той его странной прогулке в монастырском саду – когда он взял Лиру на руки и ходил с ней взад-вперед, показывая малышке луну. Они с Астой без конца обсуждали это. Малкольму не с кем было поговорить об этом, кроме собственного деймона, – в самом деле, не отцу же с матерью такое рассказывать! У родителей было слишком много дел, и на сына они обращали внимание, только чтобы напомнить ему помыться или сесть за уроки. Например, он точно знал: они даже подумать не могут, что он отдал каноэ. А сам он никому об этом не рассказал, кроме доктора Релф. Он слишком поздно сообразил, что, пока лорд Азриэл не вернет «Прекрасную дикарку», добираться до нее придется пешком, и в следующую субботу постучался в двери знакомого дома в Иерихоне позже обычного.

– Ты одолжил ему лодку? Щедрый поступок, – заметила Ханна, выслушав его рассказ.

– Ну, я ему доверяю. Потому что он хорошо обращался с Лирой. Он показал ей луну и следил, чтобы она не замерзла, и она не плакала у него на руках. Да и сестра Фенелла тоже ему поверила. Иначе она бы просто не дала ему подержать Лиру. Но поначалу я просто глазам своим не поверил!

– Он умеет быть очень убедительным. Но я не сомневаюсь, что ты поступил правильно.

– Он знает, как управляться с каноэ.

– Как по-твоему, эти его враги – те же самые люди, которые пытались забрать Лиру из монастыря? Эта Служба защиты или как там ее?..

– Управление защиты детства. Нет, думаю, это не они. Я сначала подумал, что лорд Азриэл хочет забрать Лиру с собой, чтобы защитить от них. Но он, наверное, решил, что в монастыре ей безопаснее. Если так, то сам он, должно быть, в ужасной опасности! Надеюсь, «Прекрасная дикарка» вернется без дырок от пуль.

– Уверена, что он за ней присмотрит. Ну а теперь – как насчет новых книжек?

На сей раз Малкольм выбрал книжку о символических картинках, потому что алетиометр, о котором рассказывала доктор Релф, очень его заинтриговал, и еще одну под названием «Шелковый путь». Почему-то он думал, что это будет очередной детектив, но «Шелковый путь» оказался книгой современного путешественника о торговых маршрутах Центральной Азии – от Тартарии до Леванта. Добравшись домой, он заглянул в атлас, чтобы найти разные незнакомые места, о которых там говорилось, – и быстро обнаружил, что ему нужен атлас получше.

– Мам, а можно мне на день рождения большой атлас мира?

– Зачем тебе?

Страницы: «« « ... 56789101112 » ... »»