Чувство любви Джонсон Сью

Объятия. Долгий страстный поцелуй. Нежная мелодия и бегущие по экрану титры. За некоторыми исключениями, романтические фильмы и реалити-шоу на тему «Построй свою любовь» заканчиваются именно так (помните «Свидание вслепую»?). Подразумевается, что после этого кульминационного момента герои жили долго и счастливо. Но это, конечно, фантазия (пары, нашедшие «настоящую любовь» на телевизионном шоу, как правило, распадаются спустя несколько месяцев).

Можно мечтать об отношениях, которые навсегда замирают на первой, самой прекрасной, стадии, но в реальности все совсем иначе. Отношения — это не статичное, застывшее во времени явление, а живой организм, который постоянно развивается, реагируя на внешние обстоятельства и следуя своей внутренней динамике.

Отношения постоянно проверяют сами себя на прочность. Кроме испытаний, возникающих вследствие жестокой случайности (например, болезни) или сознательного проступка (скажем, неверности), есть и другие, которые, однако, мало кто вообще считает испытаниями. Серьезным вызовом отношениям могут стать даже самые желанные и долгожданные события. Сегодня наука считает, что долгие отношения проходят через определенные периоды: начальную фазу и три основных последующих этапа, каждый из которых вызывает критически важные изменения, способные поставить под угрозу связь в любой паре, даже самой крепкой.

В начале любых отношений (я называю этот этап фазой очарования) два человека ослеплены чувствами и совершенно теряют голову друг от друга. После формирования более выраженной зависимости и близкой связи они вступают в первый этап отношений — назовем его «официальная связь». Как правило, это случается спустя один-два года неофициальных отношений. Второй этап — родительство — начинается с появлением первого ребенка. Для женщин это наиболее трудное время: многие молодые матери испытывают серьезные отрицательные переживания, которые могут перейти в клиническую депрессию. На третий этап — «зрелая любовь» — пара переходит, как правило, когда последний ребенок вырастает и покидает родительский дом. В это же время или чуть позже может появиться еще один стрессогенный фактор — выход одного из партнеров на пенсию.

Все эти важные события значительно и непредсказуемо меняют жизни партнеров, создавая новые сложности и потребности. Гладкая, хорошо знакомая дорога внезапно оборачивается ухабами и неожиданными поворотами. Одновременно с радостью, гордостью и восторгом любовники испытывают сильный стресс и неуверенность. В такие переломные моменты пары часто распадаются. Обычно это объясняется тем, что эмоциональная нагрузка оказывается слишком серьезной. Но в еще большей мере это объясняется тем, о чем мы говорили выше.

Переход на каждый последующий этап отношений — это, по сути, кризис, главным больным вопросом в котором становится потребность в близости с другим человеком и качество этой близости. Эмоциональное равновесие в паре нарушается, доверие партнеров друг к другу часто оказывается под сомнением. В такие моменты необходимо пересмотреть и обновить свои отношения, иначе они могут разбиться, столкнувшись с новой реальностью и изменившимися ожиданиями партнеров. Чем лучше мы будем понимать, что происходит на каждом из этих этапов и в переломные моменты, чем больше мы будем знать о том, как они меняют отношения между партнерами, тем лучше мы будем к ним подготовлены.

ОЧАРОВАНИЕ

В самом начале любовь — страсть и наваждение. Принято считать, что их вызывает сексуальное желание и гормональный всплеск. Но с самого начала также возникает жажда эмоций. Более того, как заметил психолог Пол Иствик из Техасского университета в Остине, страсть точнее всего можно определить как сочетание сексуального влечения и стремления к эмоциональной близости.

Зарождающиеся отношения таят в себе напряжение и тревогу. Мы мучаемся вопросами: «Любят ли меня? Не отвергнут ли меня?» Желания и сомнения подталкивают нас рискнуть и попробовать стать ближе. Положительный отклик от объекта воздыханий снимает тревогу, и постепенно он или она становятся, как выразился Джон Боулби, незаменимыми. Процесс, в котором тревога и уязвимость сменяются пониманием того, что другой человек тоже тянется навстречу, — фундамент, на котором строится любовь.

Герои фильмов часто с первого взгляда терпеть не могут друг друга, но, победив вместе пару-тройку драконов, получив друг от друга поддержку и утешение, понимают, что влюблены. Психолог Лэйн Беккес из Виргинского университета обнаружил, что любая угроза автоматически включает систему привязанности, обостряя потребность в поддержке и утешении и повышая привлекательность тех, кто может их предоставить. Беккес оценил уровень надежности привязанности у сорока восьми студентов и попросил их просмотреть короткие ролики, в которых четыре улыбающихся лица мужчин и женщин совмещались со вспыхивающими незаметно для глаза изображениями нейтральных предметов (например, скалки) или неприятных вещей (например, атакующей змеи). Студентам нужно было нажать клавишу, когда буквы, возникающие на экране, сложатся в какое-либо слово.

Исследование показало, что студенты гораздо чаще распознавали слова, связанные с привязанностью («забота», «комфорт», «доверие»), после того как им показывали змею. Кроме того, два студента с ненадежным типом привязанности лучше распознавали такие слова, как «отторжение» и «уязвимый». После пугающих изображений студенты также оценивали показанные лица как более привлекательные, теплые и дружелюбные.

Тревога и угроза автоматически активизируют потребность в комфорте и побуждают искать защиты у других людей. Получив поддержку в момент уязвимости, мы выстраиваем связь — так каждая угроза на пути пары любящих друг друга людей усиливает связь между ними.

ОФИЦИАЛЬНАЯ СВЯЗЬ

Многие теряются и не могут дать четкий ответ на вопрос партнера: «Ты останешься со мной?» Одно дело — считать, что у тебя вроде как есть личная жизнь, и совсем другое — признать, что твое сердце кому-то принадлежит. Начинаешь спрашивать себя, насколько ты можешь положиться на этого человека, насколько надежна его или ее преданность. Многие пары, найдя ответ на этот вопрос, осознают в себе готовность брать на себя конкретные обязательства, которая часто принимает форму желания заключить брак.

Но действительно ли официальное оформление отношений является настолько важной переменой и эмоционально значимым событием? На первый взгляд вопрос кажется глупым, особенно если вспомнить, сколько пар в наши дни живут вместе, не вступая в брак. Около 41% американцев съезжаются без свадьбы, в то время как в 1980 году таких пар было всего 16%. Так что же изменит официальная церемония? Очень многое, как обнаружили ученые.

Живя с кем-то, вы можете хорошо узнать его или ее привычки и предпочтения (он кидает грязную одежду на пол в ванной, она хочет спать только на правой половине кровати), но сожительство часто препятствует полноценному формированию эмоциональной связи. Вы как серфингист, который скользит по гребню волны, не окунаясь в воду. Более того, у сожительства есть что-то вроде похмельного синдрома. Исследования показывают, что пары, жившие вместе до свадьбы, чаще разочаровываются в браке и разводятся. Причина этого неясна, но она может заключаться в том, что такие пары больше опасаются брака, меньше склонны к долговременным отношениям и менее религиозны. Религия предписывает людям заключать брак и сохранять его при любых обстоятельствах.

Брак обеспечивает создание глубокой эмоциональной связи двумя путями. Во-первых, он официально закрепляет привязанность между партнерами. Во-вторых, снижает уровень тревоги по поводу надежности привязанности, что закладывает основу для развития долгой связи. Как сказала мне коллега, «когда, стоя перед всеми родственниками и друзьями, ты надеваешь кольцо на палец ему, а он — тебе, вы словно приносите клятву быть друг для друга опорой и поддержкой навсегда».

Значение брака, как бы иронично это ни звучало, стало особенно понятным, когда гомосексуальные пары начали борьбу за возможность официально заключать брачные союзы. Многие противники однополых браков утверждают, что гомосексуалы ведут порочный образ жизни и не способны к длительным отношениям. Но недавние исследования подтвердили, что молодые люди, которым уже не нужно заставлять себя встречаться с лицами противоположного пола, чтобы скрыть вторую, тайную жизнь, искренне стремятся к созданию стабильных и долговременных отношений.

— Я не хочу быть просто «другом» Стюарта, — говорит Оуэн, консультант по маркетингу. — Я хочу, чтобы нас официально признали, хочу открыто заявить о своих серьезных намерениях.

Почти для всех пар первые месяцы брака — это эмоциональные качели. Свадьба сама по себе похожа на американские горки, когда эмоции то взмывают до небес, то ухают в пропасть. Невеста с головой погружена в подготовку к тому, что маркетологи в один голос называют «главным днем в ее жизни»: ищет платье и место для празднования, выбирает подружек невесты и платья для них, заказывает угощение и торт. И это не считая лавины эмоциональных запросов от родителей, родственников и друзей. Для жениха остается совсем мало энергии, он часто чувствует себя в стороне, всего лишь приложением к событию. В сериале «Все любят Рэймонда» эти чувства превосходно показаны в эпизоде, где увлекшаяся Дебра вытаскивает толстенный альбом со свадебными планами, которые она составляла с двенадцати лет.

— Но ты же встретила меня только в двадцать два. — Рэй шокирован.

— Ну да, это был завершающий штрих, — отвечает Дебра.

Когда суматоха утихает, пара переживает менее выраженную, но куда более важную эмоциональную перемену. Всего полвека назад семейный уклад был четким и однозначным: муж — добытчик, жена — хозяйка. Много лет назад бабушка сказала мне, что, когда я вырасту, мне нужно будет восхищаться мужем, содержать дом в чистоте и уметь печь пироги.

— Но я хочу приключений, — возразила я. — Я не хочу убирать дом и не люблю пироги.

Я так и не научилась печь пироги, но зато научилась восхищаться мужем и все-таки вышла замуж — возможно, потому что правила изменились!

Мы легко забываем, что раньше все было совсем не так, как сейчас. Совсем недавно брак был союзом, предназначенным отражать внешние угрозы, обеспечивать благосостояние и финансовую стабильность. Сегодня же брак — в первую очередь эмоциональный союз, создающий связь совершенно особого вида. Как показал анализ, проведенный Исследовательским центром Пью в Вашингтоне, сегодня главной причиной для заключения брака стало не создание «ячейки общества», а потребность в эмоциональной поддержке и близости.

Соответственно, особое внимание нужно обратить на вещи, которые разрушают эмоциональную связь в отношениях. Центр брака и семьи в Крейтонском университете в 2000 году провел исследование, результаты которого показали, что главной проблемой современных молодоженов стал поиск баланса между работой и семьей; второй по важности проблемой была названа частота интимной близости. Однако исследования свидетельствуют, что, даже несмотря на снижение удовлетворенности отношениями в первые годы брака, со временем чувство защищенности возрастает. Партнеры меньше беспокоятся о том, что супруг или супруга может уйти, и с большей уверенностью рассчитывать друг на друга.

— Брак не похож на конфетно-букетный период, — признает двадцатидевятилетний Сэмюел, женатый уже три года. — Мы чаще ссоримся, чем когда жили не вместе, и иногда наши представления о том, что должны делать муж и жена, не совпадают. Но лично я знаю, что хочу быть именно с ней, и уверен, что вместе мы сможем справиться с любыми проблемами. Она моя жена. Мы можем опереться друг на друга. Просто сейчас у нас сложный период.

Согласно результатам исследования психолога Скотта Холла из Государственного университета Болл в Индиане, молодожены хорошо приспосабливаются друг к другу. Они стремятся избегать проблем и тревог, стараются находить извинение для грубых слов и неприятных поступков: «Он на самом деле так не думал» или «Я слишком чувствительная». Партнеры обращают больше внимания на положительные стороны своей новой жизни.

Исследования постоянно подтверждают, что чем более ненадежный тип привязанности у человека, тем меньше длятся его или ее значимые отношения и тем выше риск развода. Например, профессор Тед Хастон из Техасского университета провел знаковое исследование пар, проживших в браке пять лет. Он обнаружил, что наиболее важным фактором, позволяющим предсказать разрушение брака, является не число конфликтов, а отсутствие эмоциональной отзывчивости — классический симптом ненадежной привязанности.

РОДИТЕЛЬСТВО

Сильная эмоциональная встряска ожидает супругов, ставших родителями. Многочисленные исследования, проводимые с 80-х годов ХХ века, подтверждают, что с появлением первого ребенка качество отношений начинает стремительно ухудшаться. В 2007 году психолог Джон Готтман из Вашингтонского университета в Сиэтле провел исследование с участием 130 молодых семей. Он обнаружил, что в течение трех лет после рождения ребенка удовлетворение браком у двух третей пар значительно снизилось.

В чем причина? В семье становится меньше денег, оба партнера начинают недосыпать, у них появляется больше обязанностей и поводов для споров: молодые родители ссорятся в восемь раз чаще, чем бездетные супруги. Родители внезапно понимают, что их роли изменяются. Мужчины чувствуют огромную ответственность за финансовое благополучие увеличившейся семьи и в результате с головой окунаются в работу. Женщины посвящают себя уходу за ребенком: согласно данным Центра изучения вопросов гендерного и социального неравенства в Балтиморе, бытовая нагрузка на женщину после рождения ребенка увеличивается в три раза. «Я должен получить повышение», — говорят новоиспеченные отцы и проводят больше времени в офисе, в то время как их жены просят: «Приди домой пораньше и разгрузи меня. Я схожу с ума, сидя в четырех стенах с младенцем». При этом нет никакой внешней поддержки. Раньше супруги жили рядом с родителями, сейчас они могут уехать на другой конец страны. Бабушка с дедушкой готовы приходить в гости, но не становиться няньками.

Вскоре молодые родители могут почувствовать, что между ними словно выросла стена. Сильнее всего удовлетворенность отношениями падает примерно через год после рождения первого ребенка. У партнеров меньше сил на интимность и секс. Они рассинхронизируются. Молодым матерям достаточно секса раз в три недели, молодым отцам нужно три раза в неделю. В какой-то степени это можно объяснить гормональным скачком у женщин: во время кормления грудью вырабатывается окситоцин, помогая образовать связь между матерью и ребенком, в то время как уровень тестостерона и других гормонов, стимулирующих желание, падает.

Тридцатипятилетний управляющий рестораном Тед, который страстно хотел стать отцом, обращается к своей жене Чан:

— Мне нелегко это говорить, и я чувствую себя тряпкой, но ты как будто любишь ребенка больше меня. Я тоже его люблю, но ты постоянно кормишь его грудью и часами возишься с ним. Близость между нами исчезла, для тебя секс стал словно еще одной работой по дому. Я чувствую себя брошенным. Это, наверное, нелепо, но я был свидетелем того, как брак моего брата распался после рождения ребенка. Я злюсь и боюсь, что так может случиться и с нами. Я так не хочу. А еще я стараюсь больше работать, ведь теперь я основной добытчик в семье. Я не хочу давить на тебя. Ты прекрасная мать.

Тяготы родительства так хорошо известны, что сегодня всего 40% американцев считают детей обязательным условием успешного брака, как докладывает Исследовательский центр Пью. Пары с детьми чаще разводятся в первые семь лет брака, чем бездетные.

Сегодня уровень удовлетворенности браком после рождения ребенка примерно в два раза ниже по сравнению с 60-ми и 70-ми годами ХХ века. Это закономерное следствие современной тенденции видеть в эмоциональной связи главный компонент счастливых отношений. Нехватка времени и близости стала восприниматься острее, потому что близость стала цениться выше. Партнеры больше не хотят быть надежными напарниками — им нужна родная любящая душа.

— Ты думаешь, что быть родителем — это поменять подгузник раз в месяц, — обвиняюще говорит Синди Дэну. — Ты все скинул на меня. Я вымотана. А тебе нужен секс.

— Ты права, — отвечает Дэн. — Я, наверное, не такой уж и хороший отец. Но меня пугает то, как сильно мы изменились. Осталось ли вообще это «мы»?

Роль привязанности

Чаще всего проблемы после рождения ребенка появляются у тех молодых родителей, которым раньше не удавалось создать прочную, надежную привязанность. Джек и Наоми ссорились с самого начала. У Наоми тревожно-амбивалентный тип привязанности. Первый муж дурно обращался с ней, и после развода ей было трудно начать доверять партнерам. Она настаивала на том, чтобы Джек доказал свою любовь переездом в ее страну. После долгих споров он согласился, но, переехав, с головой погрузился в работу, пытаясь добиться на новом месте положения, от которого ему пришлось отказаться.

Их разобщенность проявилась в роддоме. За Наоми следили врач, акушер и доула. Во время схваток Наоми сказала Джеку:

— Подойди и обними меня.

Джек отшатнулся и словно отрезал:

— Нет.

Наоми почувствовала себя так, будто ее оттолкнули.

— Я чувствовал себя лишним, — объяснил Джек. — О ней заботились другие люди. Я чувствовал себя лишним, неуклюжим и ненужным. Я знал, что только испорчу все, что просто мешаю. Возможно, я испугался: роды были сложными, а я ничего не мог поделать.

Ощущение разобщенности и дистанция между Джеком и Наоми продолжали расти. Три года спустя они все еще ругаются из-за того, что произошло в роддоме, и из-за других моментов, когда Наоми чувствовала себя брошенной. Как-то раз встревоженная Наоми сказала мужу, что их новорожденный сын слишком много срыгивает. Джек погуглил и показал ей статистику из интернета, свидетельствующую, что с младенцами такое случается. Он назвал ее тревоги нелепыми. Это ее ни капли не успокоило. Связь между ними стала еще слабее, а конфликт обострился.

Если бы до рождения ребенка эта пара выстроила более надежную связь, они смогли бы исцелить изначальную травму и принять тот факт, что они по-разному справляются с родительской тревожностью, и Джек не убегал бы в отчуждение и холодность. Влияние ненадежной связи становится более очевидным, когда люди сталкиваются с трудностями.

Начнем с того, что люди с избегающим типом привязанности чаще неоднозначно относятся к родительству. Во многих случаях их родительство не осознанный выбор, а результат желания партнера, незащищенного секса или ненадежности контрацептивов. Они чаще недовольны и фрустрированы тем, что ребенок мешает их личным интересам и планам. Они жалуются в основном не на отсутствие поддержки со стороны партнера (в большинстве случаев они вообще отрицают свою потребность в поддержке), но скорее на собственное раздражение и дискомфорт.

— Я привык ходить в спортзал каждый день, — восклицает Карл. — А теперь не могу выйти из дома.

— Раньше по выходным мы всегда выезжали на пикник или ходили с друзьями на премьеры в кино, — жалуется Сильвия. — Теперь мы только гуляем в парке с ребенком и лишь планируем встретиться с друзьями. Но почти никогда не встречаемся.

Избегающие люди менее отзывчивы и чутки к партнерам и — как показали многочисленные исследования отношения родителей к новорожденным — к своим детям. Слабая связь в паре особенно осложняет переходный период для родителей, а также влияет на подход к воспитанию, что, в свою очередь, может негативно отразиться на ребенке.

Пары с надежным типом привязанности не защищены от проблем в критические периоды жизни. Они тоже могут чувствовать изнеможение, пропускать сигналы друг друга о помощи и застревать в «порочных» поведенческих паттернах, например обвинять и нападать в ответ на претензии. Но они более терпимы и легче возвращаются к нормальным отношениям после тяжелых периодов, если партнер оказался менее отзывчив, чем хотелось бы, или не продемонстрировал ожидаемой готовности помочь. Они верят в любовь друг друга и способность восстановить близость при благоприятной возможности. Они даже способны самостоятельно создавать такие возможности. Джон Готтман называет такие гибкие пары мастерами в преодолении трудностей родительства.

Например, Синди получает сигнал от Дэна о том, что ему нужно ее внимание. Она говорит, что если несколько дней в неделю он сможет приходить домой пораньше и брать на себя уход за ребенком, то она сможет поспать вместо стирки. Тогда вечером, когда ребенок уснет, она будет живой и отдохнувшей, и они смогут спокойно поужинать и провести вечер вместе.

Послеродовая депрессия

Как проблемы привязанности между родителями влияют на появление клинической депрессии у матерей? По оценкам, от послеродовой депрессии страдает от 7 до 15% женщин, а от менее опасного, но все же достаточно серьезного субдепрессивного состояния — от 30 до 50%. Тридцатипятилетняя Сара рассказывает:

— Я еще никогда в жизни так не уставала. Я так хотела быть идеальной мамой, но была совершенно измотана, а дела никогда не заканчивались. А Джерри, похоже, вообще ничего не понимал. Он как будто отдалился от меня именно в тот момент, когда мне так нужна была его поддержка.

Депрессия у только что родивших матерей традиционно считается результатом мощных гормональных изменений во время беременности и родов — но это если смотреть с чисто медицинской точки зрения. Только недавно ученые стали задумываться о влиянии качества отношений между партнерами на психоэмоциональное состояние родившей женщины. Еще Джон Боулби указывал, что неуверенность и стресс повышают нашу потребность в тихой гавани — безопасных отношениях, а отказ в помощи и поддержке, даже отсутствие утешения в те моменты, когда мы в нем больше всего нуждаемся, естественным образом ведет к депрессии и разочарованию.

Сейчас мы точно знаем, что, помимо гормональных изменений, депрессию усугубляют тревога и стресс в отношениях. В частности, это относится к женщинам с тревожно-амбивалентным типом привязанности, которые очень чувствительны к поведению партнера, а потому чаще замечают недостаток внимания и в результате говорят, что не получают должной поддержки. Такие женщины чаще испытывают боль и гнев и страдают от послеродовой депрессии, чем женщины с избегающим или надежным типом привязанности. Ученые предполагают, что у многих из них депрессия могла развиться еще до беременности. Кроме того, тревожные женщины чаще считают, что ничего не умеют и ни на что не способны. Это, безусловно, мешает им эмоционально адаптироваться к новой роли матери.

Женщины с ярко выраженным избегающим типом привязанности менее подвержены послеродовой депрессии, чем тревожные женщины. Они не получают особого удовольствия от ухода за ребенком и ведут себя более отстраненно по отношению к нему. Они используют более строгие методы воспитания и ожидают от ребенка самостоятельности и независимости раньше, чем матери с другими типами привязанности.

Лучше всего с субдепрессивным состоянием и депрессией справляются женщины, связь которых с супругом надежна и прочна. Они не боятся прямо просить помощи и быстрее восстанавливаются. Даже при депрессии такие матери способны чутко и внимательно относиться к ребенку. Психологи Кэролайн и Филип Коуэн из Калифорнийского университета в Беркли следили за 96 парами начиная с периода беременности и до первых лет ребенка в детском саду. Они обнаружили, что депрессия серьезно снижает способность матери быть теплой и отзывчивой по отношению к ребенку только в том случае, если мать чувствует, что ее брак в опасности. Надежная связь защищает нас — и наших детей — от отрицательных эмоций, появляющихся во время стресса.

После рождения ребенка мужчины также могут страдать от депрессии, хотя на это реже обращают внимание. Причиной тому бывает задержка в появлении симптомов. Женщины могут почти сразу впасть в меланхолию, а мужчины, как правило, заболевают позже на два-три года. В отличие от женщин, мужчины не испытывают гормональной бури, депрессия у них вызывается исключительно эмоциональными проблемами. Современные ученые связывают родительскую депрессию со стрессом в отношениях. Возникает порочный круг: разрушение связи влечет за собой конфликт, который, в свою очередь, приводит к депрессии, а депрессия еще сильнее ослабляет связь.

Раньше от депрессии лечили одного партнера, как правило, мать, но сегодня исследования показывают, что семейная терапия гораздо эффективнее. Шайла Мисри, клинический профессор на факультете психиатрии и акушерства в Университете Британской Колумбии, исследовала 29 пар, в которых у новоиспеченной матери диагностировали послеродовую депрессию. Половина женщин самостоятельно обращались к специалисту по вопросам налаживания эмоциональной связи с ребенком. Другие приходили вместе с отцом ребенка. На сеансах они разговаривали о том, как заботиться о ребенке и заниматься бытовыми делами, как обсуждать друг с другом эти вопросы. К концу терапии пары, в которых матери приходили одни, показали снижение удовлетворенности отношениями. В случаях же парного обращения, напротив, уровень счастья повысился, а симптомы депрессии у матери, например частые слезы и гиперчувствительность, смягчились.

Аналогичные результаты продемонстрировала другая программа, разработанная психологами Джоном и Джулией Готтман, — «Появление ребенка в доме» (Bringing Baby Home). В течение двухдневного курса пары выполняют упражнения по налаживанию коммуникации и смотрят обу­чающие видеоролики о том, как заботиться о ребенке и играть с ним. Прошедшие программу пары были счастливее и показывали меньше признаков депрессии, чем те, которые в ней не участвовали.

Укрепление связи между супругами — лучший способ сделать переходный период родительства легче. В надежных отношениях партнеры чувствуют себя не только защищенными, но и больше уверены в своих родительских способностях. Такая вера при вступлении в новую фазу отношений и жизни может поразительно усилить умение налаживать связь с другим человеком.

На нашем последнем сеансе Элейн сказала своему мужу Марку:

— На работе я всегда чувствовала себя очень уверенно. Но после рождения Джоуи я вдруг растеряла всю уверенность. Когда он капризничал и у меня никак не получалось его убаюкать, у меня опускались руки. Я не знала, как делать то, что все «нормальные» женщины чувствуют сердцем. Я не сдала экзамен на звание хорошей матери. Но ты всегда меня поддерживал. Ты не говорил мне, что делать. Ты говорил, что видишь, насколько сильно я устала. Что ты тоже иногда сомневаешься в том, что ты хороший отец. А главное — ты говорил, что считаешь меня прекрасной матерью. Ты высоко ценил мои отчаянные попытки понять, как лучше успокоить Джоуи, когда у него не получалось есть. И ты был счастлив, что я твоя жена и мать твоего сына. Ты подбадривал меня и предлагал учиться быть родителями вместе. Это все изменило. Я постоянно вспоминала о твоих словах, когда оставалась дома одна, Джоуи плакал и мне хотелось плакать вместе с ним.

Конечно, на этом этапе на карту поставлено нечто большее, нежели просто качество отношений между двумя людьми. То, как пара справится с нелегкой родительской долей и насколько сплоченной будет их команда, неизбежно повлияет на эмоциональное и ментальное здоровье их детей. Раздражение и отчуждение — составные части депрессии — поставят под угрозу чувство защищенности любого ребенка. Родительская, особенно материнская, депрессия — один из сильнейших факторов развития эмоциональных и ментальных проблем в детстве и подростковом возрасте. То, как супруги справляются с освоением роли родителей и адаптацией в ней, определяет будущее их детей и всего нашего общества в целом. Более того, именно на этом этапе ярче всего проявляется сила романтических отношений.

ЗРЕЛАЯ ЛЮБОВЬ

По мере того как мы становимся старше, отношения претерпевают важные изменения: в какой-то момент дети вырастают и покидают дом, супруги выходят на пенсию, а наше физическое состояние ухудшается. Надежная связь позволяет лучше справляться с этими переходными периодами, обновлять и развивать отношения.

Опустевшее гнездо

Все дети рано или поздно покидают отчий дом. Некоторые родители переживают это событие безболезненно и даже находят в нем положительные стороны. Они могут отпраздновать его как второй медовый месяц — возможность укрепить свою связь. Марта и Кен с грустью восприняли новость о том, что их младший ребенок устроился на работу в другом городе, но они решили, что это хороший шанс уделить больше времени собственным отношениям и, возможно, даже обновить клятвы, данные друг другу в церкви во время бракосочетания.

Для других родителей этот этап может обернуться печалью, чувством утраты, депрессией и конфликтами — настолько сильными, что довольно часто все заканчивается разводом. Так называемый синдром опустевшего гнезда обычно объясняется чрезмерной вовлеченностью родителей (как правило, матери) в жизнь детей. Однако теория привязанности предлагает другое объяснение: когда дети уезжают из дома, между родителями возникает большой эмоциональный разрыв.

Для многих пар элементом, скрепляющим брак, являются именно дети. Годами супруги остаются друг с другом, ведомые исключительно чувством родительского долга. Стоит этому связующему звену исчезнуть, как отсутствие привязанности между супругами становится очевидным, и игнорировать его невозможно. Они обнаруживают, что не способны помочь друг другу справиться с утратой роли родителей и близости с детьми. Они не создают безопасную гавань друг для друга.

Пятидесятичетырехлетняя Кали подумывает о том, чтобы расстаться с мужем после тридцати лет совместной жизни.

— У нас с самого начала было много проблем, — рассказывает она. — Я всегда считала себя хуже Фрэнка, поэтому предпочитала быть сдержанной и держать дистанцию. Но с появлением детей мы стали ближе. Мы были отличной командой, и это, наверное, и послужило основой для нашей связи. Мы были родителями круглосуточно.

Я в первую и последнюю очередь была матерью. Но когда младший ребенок поступил в колледж, я внезапно поняла, что совершенно не представляю, что мне делать и о чем говорить с Фрэнком. Между нами была зияющая пустота. Я чувствовала себя очень одинокой и только тогда осознала, какое значение для наших отношений имели дети.

Потеряв себя и связь с мужем, Кали пыталась искать у него помощи, но он не реагировал.

— Мне нужно было общение. Мне нужна была его помощь, но он просто отстранился, вернулся к работе. И я перестала держать себя в руках.

Такие женщины, как Кали, не просто компенсируют отсутствие заботы со стороны супруга эмоциональной поддержкой от детей, но и часто стараются как можно глубже запрятать свои переживания, чтобы сохранить семью «ради детей». Подавляемые многие годы эмоции взрываются, стоит последнему ребенку покинуть дом. Оставаться вместе ради детей всегда тяжело, но когда дети уже выросли — просто невозможно.

Надежная связь защищает брак и позволяет супругам лучше справиться с утратой роли родителей. Они в состоянии просить партнера о поддержке и, в свою очередь, отвечать на запрос о ней. Они способны пройти этот переходный период вместе, как пара. В это время они могут не только укрепить свою эмоциональную связь, но и использовать ее как надежную основу, чтобы вступить в новую жизнь, заново открыться друг для друга и снова пережить моменты первой влюбленности.

Пятидесятитрехлетняя Клэр, привлекательная, но скромная мать троих сыновей, замужем за Саймоном — постоянно занятым юристом пятидесяти пяти лет. У всех их детей были особые потребности в обучении, и Клэр занималась их образованием дома. Младший сын Тодд недавно поступил в морскую пехоту. Саймон был в восторге. Для него это событие ознаменовало его успех как родителя и одновременно обретение свободы. Но он был обеспокоен тем, как отъезд Тодда восприняла его жена. В моем кабинете они обсуждали произошедшее.

— Я беспокоюсь о тебе и о нас, — объяснял Саймон. — Ты целый день убираешь дом и наводишь порядок даже там, где это не нужно. Я не знаю, что с тобой происходит, но ты держишься очень отчужденно, и мы перестали разговаривать и обниматься. Я хочу помочь тебе пережить отъезд детей. Это наверняка тяжело. Может, начнешь ходить в спортзал? Я хочу помочь.

— Я не хочу ходить в спортзал, — отвечает ему Клэр. — Все хорошо.

Ее голос звучит сердито, и я спрашиваю ее, сердится ли она.

— Думаю, да. Меня обуревают противоречивые чувства. Я так ждала момента, когда мне больше не нужно будет быть вечно занятой и думающей обо всем сразу мамой, но сейчас, когда он настал, я чувствую себя потерянной. А ты [она оборачивается к Саймону] постоянно пытаешься руководить мной, подбодрить меня, говоришь, что теперь все прекрасно, что мы можем отправиться в путешествие. Все твердят мне, что я должна радоваться успехам Тодда и всех остальных мальчиков. Ну, наверное, должна. Так что я молчу.

Я спрашиваю Саймона, что он чувствует по поводу молчания Клэр.

— Мне не нравится твое молчание. Я скучаю по детям, но жены мне тоже не хватает. Мне не хватает тебя. Я не знаю, что с тобой. Именно поэтому и предлагаю пути решения, например спортзал. А ты только раздражаешься. Уже несколько недель прошло. Где ты, Клэр? Куда ты подевалась?

Клэр смеется и плачет одновременно.

— Мне просто нужно немного погрустить. А ты как будто не слышишь меня, потому что рад тому, что наконец есть только ты и я. И поэтому я грущу про себя. Мне нравилось быть мамой, хотя это и было сложно. [Плачет.] Я им больше не нужна, и от этого мне плохо. Я знаю, что теперь могу заниматься другими вещами — перевернуть страницу своей жизни, но прямо сейчас…

Саймон подается ближе к ней, его лицо смягчается.

— Ты прекрасная мама, дорогая. Наши дети всегда будут тянуться к тебе. В какой-то степени я чувствую облегчение, но мне тоже их не хватает. Я не хочу, чтобы ты грустила. Это меня мучает.

— Наверное, мне просто нужно немного утешения от тебя — и немного времени. Я не могу просто взять и полностью изменить свою жизнь. Я чувствую пустоту. И не знаю, кем теперь хочу быть. Мне нужна помощь, чтобы справиться с грустью. Я не могу вести себя так, словно ничего не случилось.

Саймон касается ее руки.

— Я помогу. Сделаю все, что тебе нужно. Прости за эту дурацкую идею со спортзалом. Я пытался помочь. Если тебе нужно — грусти. Я буду рядом с тобой. [После долгой паузы.] И я надеюсь, что рано или поздно ты сможешь порадоваться тому, что теперь мы — это просто мы. Как думаешь?

— О, да, — смеется Клэр. — Не беспокойся. У нас все будет хорошо.

Она смотрит на меня. Я чувствую, что ей интересно, почему я молчу. Я говорю ей, что они во мне вовсе не нуждаются. Они сами прекрасно сумеют помочь Клэр обрести твердую почву под ногами и снова закружиться в танце любви с мужем.

Спустя несколько месяцев Клэр пошла на курсы фотографии, чтобы запечатлеть лучшие моменты путешествий, которые они планируют вместе с Саймоном. Она сообщила мне, что снова влюбилась в человека, за которого вышла замуж двадцать семь лет назад. И что это странно — но прекрасно.

Выход на пенсию

В песне When I’m Sixty-Four («Когда мне будет шестьдесят четыре») группы The Beatles говорится о еще одном переходном периоде, который мы только сейчас начинаем понимать, — старении. Продолжительность жизни увеличивается: многие прекрасно себя чувствуют в семьдесят и даже восемьдесят лет, а некоторые доживают до ста и больше. И все эти годы нам нужно и важно дарить и получать любовь.

Традиционно ученые считали, что удовлетворенность браком развивается по параболе: сначала она высока, затем в годы, когда растут дети, падает и снова возрастает, когда родительская и рабочая нагрузка уменьшается и у супругов появляется больше времени друг для друга. Пожилые супруги, как правило, реже конфликтуют, мягче реагируют и проявляют больше сочувствия даже во время ссор.

Но факты противоречат параболической модели. В отличие от молодых пар, в которых число разводов с 80-х годов ХХ века остается на одном и том же уровне (около 45%), пары в возрасте старше пятидесяти лет начинают разводиться чаще. Это явление получило название «седой развод», и самым известным его примером в Америке служит развод политика Альберта Гора и его жены Типпер, которые прожили вместе сорок лет.

Как показало исследование разводов среди пар среднего и старшего возраста, проведенное AARP в 2004 году, сохранять изживший себя брак отказываются главным образом женщины. Женщинами было инициировано 66% разводов, а 26% мужчин сказали, что даже не подозревали, к чему идет дело. Среди людей в возрасте шестидесяти пяти лет и старше число разводов больше в два раза, и это значение еще вырастет по мере увеличения продолжительности жизни (сейчас доля американцев старше шестидесяти пяти лет составляет 13%, к 2030 году она вырастет до 19%). И это несмотря на убедительные доказательства, что в старшем возрасте партнеры смягчаются, меньше ссорятся и в целом ведут себя лучше по отношению друг к другу.

Феномен «седого развода» исследователи объясняют очень по-разному: люди дольше остаются здоровыми, беби-бумеры (родившиеся в послевоенное время) ценят личное счастье, женщины получили финансовую независимость. Но все это только поводы для развода, а не причина. Основа продолжительных устойчивых отношений — вера в безусловную поддержку и принятие со стороны партнера. И в старшем возрасте эта вера может быть жестоко разрушена.

Первый удар — выход на пенсию. Завершение карьеры может вызывать чувства, во многом схожие с теми, которые возникают, когда дети покидают отчий дом, и приводить к такому же эмоциональному срыву. Долгие годы партнеры проводили часть времени вдали от друг друга, и за это время их устремления и приоритеты могли во многом разойтись. Давно и, казалось бы, хорошо знакомый супруг может внезапно оказаться незнакомцем.

Джон, бывший юрист шестидесяти шести лет, только что вышел на пенсию и хочет, чтобы его жена Кэрри играла с ним в гольф и ездила в круизы. Пятидесятипятилетняя Кэрри отказывается. Ее фирма, занимающаяся интерьерами, переживает расцвет, и она не планирует бросать дело. Кэрри чувствует, что наконец нашла свою стезю, и воплощает свою мечту о карьере.

— Мы хотели детей, и у нас были дети, — требовательно говорит Джон. — Сейчас я на пенсии, а ты только о своей работе и говоришь. С кем мне играть в гольф и отдыхать?

Шестидесятидвухлетняя Сара рано вышла на пенсию и хочет путешествовать, учиться в университете и пойти на бальные танцы. Ее муж Крейг, которому шестьдесят семь, не собирается бросать работу. Он хочет, чтобы Сара помогала ему развивать внешнеторговые связи компании, и его приводит в ужас предложение выделить время, чтобы научиться танцевать фокстрот.

— Да ты шутишь, — фыркает он. — Ты хочешь учиться танцам и ходить на семинары по наблюдению за птицами. Какие глупости. Даже говорить об этом не хочу. — Он уходит и возвращается к работе.

Если у пары надежная, прочная связь, они найдут выход из, казалось бы, безвыходного положения и договорятся о компромиссе, который если не удовлетворит обоих, то хотя бы позволит избежать худшего. Когда Кэрри и Джон смогли спокойно и открыто обсудить свои потребности и страхи, он понял, насколько для нее важно развитие ее компании, и предложил помочь ей с заключением договоров. А она согласилась каждый год брать отпуск хотя бы на полтора месяца, чтобы путешествовать вместе с ним. Однако наотрез отказалась играть в гольф. Связь этой пары стала надежной основой, которая позволила обоим партнерам изучить эмоции, страхи и потребности друг друга и найти способ справиться с ними вместе.

Но Сара и Крейг зашли в тупик. Они не смогли нащупать верный путь, чтобы помочь друг другу преодолеть тяготы переходного периода в отношениях. В отсутствие детей Сара почувствовала себя одиноко и стала более резкой. Чем настойчивее она требовала от Крейга, чтобы он проводил с ней время, тем сильнее он отдалялся, приходя с работы все позже и позже. Сара говорит ему раздраженным голосом:

— За все время нашего брака я не могу припомнить ни одного момента, когда ты бы ставил на первое место меня и наши отношения. Секс и дети держали нас вместе, но сейчас у нас нет ни того ни другого. Такой одинокой я еще никогда не была. Нам лучше разойтись. Я испытала столько боли и унижений за все эти годы, что не знаю, почему не ушла до сих пор. Одной мне будет гораздо лучше.

Крейг, не зная, что ответить на «истерику» жены, отворачивается и закрывается.

— Отлично, — бормочет он.

Они разведутся.

Это факт: выход на пенсию одного из партнеров для многих браков становится испытанием, которое заканчивается разводом. В Японии, где мужчины, как правило, посвящают карьере максимум времени и почти не видят семью, даже есть специальное название для такого стресса: «сюдзин зайтаку суторесу сёкогун», что буквально переводится как «муж с синдромом домашнего стресса» или, если короче, «синдром мужа, вышедшего на пенсию».

После выхода на пенсию

Кризис выхода на пенсию может быть острым, но продолжается он обычно год или два. А потом пары еще долго живут вместе. Что же скрепляет их отношения в наше неспокойное время? И насколько это важно?

Многочисленные исследования доказывают, что близкие и крепкие отношения — одна из важнейших предпосылок для долгой жизни, сохранения физического и умственного здоровья. Психологи Говард Фридман и Лесли Мартин из Калифорнийского университета провели первое в своем роде исследование 1500 представителей среднего класса, родившихся в 10-х годах ХХ века в Калифорнии. Ученые проанализировали многотомные записи, содержащие огромное количество информации об их жизни от рождения до смерти: подробное описание быта и привычек во времена процветания, Великой депрессии и двух мировых войн. Данные включали в себя все: от радости по поводу брака родителей до выбора карьеры и размера домашней biblioтеки.

Фридман заключил, что достижения медицины играют незначительную роль в увеличении продолжительности жизни: «Многие люди могли бы дожить до старости, но умерли раньше из-за рака, инфаркта, депрессии или диабета. И напротив, долгожители избегали серьезных заболеваний, если находились в долгих и значимых отношениях».

Другими словами, можно есть исключительно натуральную пищу, придерживаться безглютеновой диеты, глотать мультивитамины, ходить в спортзал и медитировать, но гораздо более эффективным средством укрепления здоровья и обеспечения счастья в пожилом возрасте обладают, видимо, крепкие отношения.

Привязанность к партнеру дает силы сопротивляться болезни. Психологи Энтони Манчини и Джордж Бонанно из Колумбийского университета опросили свыше 1500 пожилых пар, живущих в Детройте. В каждой паре один из супругов был физически не способен самостоятельно обслуживать себя: принимать душ, одеваться, ходить по лестницам и поднимать тяжести. Ученые обнаружили, что у людей, чей супруг был эмоционально отзывчивым человеком, уверенность в себе была выше, а уровень депрессии и тревоги — ниже. Наличие партнера, готового выслушать их переживания и окружить любовью, значило для психического здоровья гораздо больше, чем помощь в застегивании пуговиц и завязывании шнурков.

Эти результаты были подкреплены данными других исследований. Именно эмоциональная поддержка — забота и чуткое отношение к чувствам партнера — улучшает состояние здоровья и помогает сохранять работоспособность сердечно-сосудистой, гормональной и иммунной систем. И именно эмоциональная поддержка — не физическая помощь и не практичный совет — лучше всего помогает справиться со стрессом и напряжением, которые приносит болезнь.

Шестидесятивосьмилетняя Сибил страдает от хронического артрита. Ее муж Гарри — активный и подвижный, несмотря на свои семьдесят пять. Сибил говорит ему:

— Лучше всего ты поможешь мне, если будешь рядом, показывая, что я важна тебе. Мне не нужны советы, они только хуже делают. Мне нужен ты.

Гарри выглядит озадаченным, но я уверяю его, что слова Сибил нужно понимать буквально и что ему просто надо находиться рядом и быть открытым, если он действительно хочет помочь. Когда мы становимся старше, надежная связь с любимым и любящим партнером становится критично важной — залогом выживания.

Этот период отношений заканчивается, когда один из партнеров умирает. Даже на этом последнем этапе близкая связь может помочь и умирающему, и тому, кто остается жить, как подтверждает программа Онкологического центра принцессы Маргарет в Торонто.

Директор программы Линда Маклин отмечает: «Диагностированная последняя стадия становится одинаковым потрясением и для пациентов, и для их партнеров. Их накрывает чувство безысходности и беспомощность; понимание, что любимого человека скоро не станет. После потери партнера у этих людей резко возрастает риск возникновения различных заболеваний». Более того, в первый год после смерти партнера и физическое, и умственное здоровье оставшегося в живых подвергается серьезной опасности.

Маклин и ее подчиненные предлагали 42 парам, в которых один из супругов боролся с последней стадией рака, либо стандартный подход — то есть практические рекомендации, как себя вести, к чему готовиться и тому подобное, либо модифицированную версию эмоционально-фокусированной терапии, в которой основное внимание уделялось укреплению связи между супругами. Партнерам рекомендовали обсуждать друг с другом беду, которой они противостоят, принимать совместные решения о паллиативном лечении и планировать, как провести остаток времени вместе. В парах, проходивших терапию, пациенты чувствовали больше любви, понимания, принятия и поддержки со стороны супругов. А супруги чувствовали себя менее беспомощными и более ценимыми за заботу. Вместе они обретали новые смыслы, подводя итоги жизни умирающего партнера и создавая историю времени, которое провели вместе.

«Этот проект был таким значимым и полезным для всех участников, — размышляет Маклин. — Мы гордимся тем, что были рядом с людьми в их последние дни и помогали им обрести душевный покой. После смерти пациентов их близкие тоже нас благодарили. Они говорили, что чувство успокоения и связи с партнером было бесценным. Оно помогало справиться с беспомощностью и горем».

Прочная и надежная связь с любимым не только помогает пережить скорбь и смягчить утрату, но и питает и поддерживает человека на протяжении всего остатка его жизни. Это вызов традиционной мудрости, которая учит отпустить ушедшего и вернуться к жизни. Нам нужно принять, что любимый человек умер, но мы можем сохранять связь с ним, вспоминая или представляя моменты совместной жизни и используя их как источник силы и спокойствия.

— Мне было очень тяжело, когда он умер, — сказала мне подруга спустя полтора года после смерти мужа. — Но сейчас, когда я вижу что-то прекрасное — как тихо падает снег зимним вечером или что-то еще в этом роде, — я как будто говорю ему про себя: «Посмотри, какая красота». Я знаю, ему бы понравилось, и это делает момент еще прекраснее. А когда мне плохо, я вспоминаю, как сильно он любил меня. Я до сих пор чувствую его любовь. И это помогает.

Ее откровения напомнили мне строки из стихотворения Элизабет Браунинг:

А смерть придет, я верю, и оттуда

Тебя любить еще сильнее буду.

И печаль моя светла…

***

Жизнь — это череда перемен и переходных периодов. Вот ты понимаешь, что хочешь выйти замуж за человека, который еще год назад был просто другом. А в следующий момент вы уже ссоритесь на серебряной свадьбе. Вот ты бежишь домой, чтобы сообщить мужу о беременности. А в следующий момент твой кроха уже сам женится. Вот выросшие дети разъезжаются, и вы с мужем впервые за много лет остаетесь вдвоем. А в следующий момент он нянчит вашу внучку. Однажды ты будешь сидеть, вспоминать все ваши ссоры и удивляться, почему ты до сих пор с этим человеком и до сих пор любишь его, — хоть он и бросает носки на пол, а во время ссор цепенеет, как чурбан.

Если мы отдаем себе отчет, во имя чего все это, мы сможем найти способ поддерживать любимого человека и получать от него поддержку на любом этапе своей жизни. Переход на каждый новый этап проверяет на прочность связь между любящими партнерами и требует ее обновления. И ради этого стоит жить. Это помогает нам сохранять здоровье и счастье на долгой и трудной дороге жизни.

ЭКСПЕРИМЕНТ 1

Вспомните какой-нибудь переходный этап в значимых для вас отношениях. Это может быть переезд, ремонт, окончание школы, новая работа или перемена деятельности. Выберите любой период, когда вам пришлось приспосабливаться к изменившейся ситуации.

Как стресс влиял на ваше ежедневное взаимодействие с партнером?

Запишите по одной реакции вас и вашего партнера, которые стали для другого приглашением сблизиться и вместе преодолеть переходный период, действуя как одна команда.

А теперь запишите одну из реакций, которая осложнила ваше сближение и оттолкнула вас друг от друга. Попробуйте рассказать об этом своему партнеру.

ЭКСПЕРИМЕНТ 2

Вот пример, как пара учится вместе справляться с трудностями, когда в их жизни произошел крутой поворот.

Линда говорит своему мужу Эрику:

— Мы совершенно по-разному относимся к выходу на пенсию. Мы ведь до сих пор не выплатили ипотеку. Я тружусь в поте лица, продавая косметику. И хотя я сказала тебе, что ничего не имею против твоего выхода на пенсию, — все-таки ты работал тридцать лет и в конце держался из последних сил, — но сейчас мне обидно. Ты не вносишь свой вклад. Друзья говорили мне, что, когда дети разъезжаются и забот становится меньше, дело идет на лад. Но я еще и ухаживаю за мамой. И сейчас я очень зла на тебя. Мне нравится моя работа, но ты наслаждаешься жизнью, а я… [Вскидывает руки, готовая расплакаться.] А потом, тебе просто наплевать на мои тревоги. У тебя на все отговорки, и это меня просто бесит.

Эрик отвечает:

— Ты же знаешь, я хотел работать неполный день, но начальство это не устроило. И мне нравится быть на пенсии. Я хотя бы могу наконец выдохнуть. Мне нравится, что у меня есть время читать и ходить в спортзал. Мне нравится, что нет больше этой сумасшедшей спешки. Я поддерживал нас тридцать лет, так что не пытайся пристыдить меня за то, что я не работаю. У нас вообще-то достаточно денег. Мы вполне можем переехать в дом поменьше. Но у нас не получается просто поговорить об этом. Ты злишься — вот как сейчас, а меня это пугает, я не знаю, как с тобой разговаривать. Я не оправдываюсь, и это никакие не отговорки. Но мы знаем этот танец. Мы танцуем его не первый год. И ты права: я начинаю избегать таких разговоров. Я начинаю избегать тебя! И я знаю, что это не работает. Но в последнее время ты говоришь со мной так, словно я последний неудачник. Я хочу, чтобы ты принимала меня и верила, что я вовсе не желаю тебе страхов и переживаний о деньгах, о маме и обо всем остальном. [Смеется.] Да, ты никогда не признаешься, что боишься, но я чувствую страх за твоим раздражением, когда немного успокаиваюсь. Я пытаюсь слушать тебя. Скажи, что тебе нужно. Мы сможем с этим справиться.

Линда успокаивается и признает, что ей сложно сформулировать, чего она ждет от Эрика. И всегда было сложно. Она признает, что придиралась и что это было нечестно по отношению к нему. Они обсуждают, как Эрик мог бы поддерживать Линду эмоционально. В конце разговора он соглашается посещать ее мать пару раз в неделю и взять в работу проект, который ему как раз предложили.

Что такого сделал Эрик, что помогло им обрести равновесие, сохранить связь и найти решение проблем, с которыми они столкнулись в этот переходный период? Попробуйте выделить как минимум два момента из его слов.

ЭКСПЕРИМЕНТ 3

Подумайте о переходном периоде, который вы прямо сейчас переживаете в личной или семейной жизни или который вам предстоит. Это может быть, например, начало семейной жизни или выход на пенсию.

Запишите главный способ, которым ваш партнер может помочь вам в этот переходный период. В частности, что конкретно он или она может сделать и когда? Запишите, как вы попросите эту помощь.

Глава 7

Как рвется связь

Любовь никогда не умирает естественной смертью. Она умирает потому, что мы не знаем, как и чем подпитать ее корни. Она погибает от слепоты, предательств и ошибок. Гибнет от болезней и глубоких ран. Уходит прочь от усталости и скуки в отношениях, окисления и увядания чувств.

Анаис Нин

Мой клиент Сэм — невысокий и громкоголосый хозяин местного продуктового магазинчика, который постоянно пытается угостить всех моих сотрудников невероятно пахучей салями и жалуется мне, какая непростая штука эта любовь.

— Меня это так достало, — бормочет он. — Вечно все одно и то же. Мои последние отношения ничем не отличались от предыдущих. Ты влюбляешься, женишься. Все чики-пуки. Где-то неделю. А потом? Все идет наперекосяк. Мой друг Эл говорит, что все женщины такие. Им ничем не угодишь. Как их понять вообще, этих женщин? Сегодня ты для нее свет в окошке, а уже завтра она хочет развестись и пилит квартиру. И как понять, что произошло? Ты-то такой же, каким был. Но внезапно все рушится. Я сдаюсь. Женщины слишком сложные. Может быть, нам просто не суждено было быть вместе. Мой друг говорит, что это естественно, люди как две пересекающиеся прямые: встречаются на короткое время, а потом расходятся, и нужно просто двигаться дальше. Или я просто не подходил ей. Перестал быть подходящим человеком.

Его жена Марси улыбается такой ледяной улыбкой, что в комнате резко холодает.

Сэм еще не закончил. Он поворачивается ко мне и стучит костяшками пальцев по своей ладони.

— Вот так вот, госпожа психолог, все эти разговоры про любовь — чушь. Никто не знает, почему сначала все чики-пуки, а через секунду уже быльем поросло. Разве нет?

Я приподнимаюсь в кресле.

— Ну на самом деле мы не так много знаем о… — Я замолкаю, потому что понимаю: он слишком поглощен своей болью, чтобы услышать меня. Я уже видела эту безысходность совершенно запутавшегося человека.

***

Сэм (точнее, его друг Эл) наступил на все старые грабли — и на пару новых, — и поэтому его отношения разрушились. Сэму стоит перестать слушать друга. Эл абсолютно неправ.

Давайте разберем убеждения Сэма и Эла по порядку.

1. «Мы и они». Мужчины и женщины слишком разные, или, как сказал Джон Грей, «мужчины — с Марса, женщины — с Венеры».

Вот факты, которые известны нам о различии полов: на самом деле мужчины и женщины очень похожи. По-настоящему значимые отличия проявляются всего в четырех сферах. Три из них связаны с когнитивными способностями: коммуникативные навыки, математическое мышление и зрительно-пространственные способности. В первом женщины выигрывают: у них более богатый словарный запас и они лучше выражают свои мысли и чувства, чем мужчины. Мужчины успешнее управляются с цифрами и расчетами, у них более развито пространственное мышление. Однако эти способности во многом связаны с ожиданиями. Убежденные в «гендерной нейтральности» математических тестов женщины справляются с ними ничуть не хуже, чем мужчины.

Только одна сфера различий связана с психикой, а именно с агрессией. Гнев быстрее возникает у мужчин, которые под его воздействием скорее переходят к угрозам или насилию. Во всех прочих психологических аспектах стереотипы не имеют под собой никакой почвы. Считается, что молодые девушки мучаются сомнениями по поводу собственной привлекательности и одаренности, однако у мальчиков проблем с самооценкой и уверенностью в себе не меньше. Взрослых женщин традиционно считают более заботливыми, чем мужчин, но мужчины точно так же могут заботиться о детях, семье и друзьях.

Однако женщины точно обладают большей способностью к эмпатии, да? На психофизиологическом уровне нет доказательств, что у женских особей любого вида лучше развиты зеркальные нейроны. Психолог Уильям Икес из Техасского университета провел простые и практичные тесты на эмпатию: двое людей разговаривают друг с другом, затем одному участнику показывают запись этого разговора и просят сообщить исследователю, что он чувствовал или думал в определенные моменты. Затем запись показывают второму участнику диалога и предлагают предположить, что его партнер чувствовал или думал в те же самые моменты. Проверив точность таких предположений, Икес сделал вывод, что у мужчин и женщин базовая способность к эмпатии развита одинаково. Разница проявляется только в том случае, если людям сообщают, какое поведение от них ожидается в связи с их полом. Мужчины, которым говорят, что женщин привлекают не брутальные, а эмпатичные мужчины, тут же начинают демонстрировать гораздо лучшие результаты.

Из четырех сфер, в которых наблюдаются различия между мужчинами и женщинами, только две касаются отношений: коммуникативные навыки и агрессия. Женщины облекают свои чувства и потребности в слова охотнее и лучше, чем мужчины. У них больше опыта: матери чаще разговаривают с девочками об эмоциях. Мужчины под влиянием тревоги и сомнений, связанных с партнершей и отношениями, более склонны к физическим проявлениям враждебности или к уходу от разговора. В повседневных конфликтах женщины чаще стремятся к обсуждению ситуации, а мужчины предпочитают молча дистанцироваться и защищаться. Но даже это различие исчезает, если мужчина действительно хочет изменить отношения.

2. Поиск «того самого / той самой». Это, пожалуй, наиболее часто называемая причина разлада. Она отчасти связана с первой, но имеет более персонализированный оттенок. В словесной форме это может выглядеть примерно так: «Ты слишком эмоциональна / ты слишком контролируешь меня. Я должен был / должна была сразу это понять. Тебя не исправить. Мне нужен другой человек. Ты не тот самый / не та самая».

Сайты знакомств обещают подобрать идеального партнера, но все мы знаем, что представления о «том самом» или «той самой» редко совпадают с реальным человеком, с которым захочется познакомиться на вечеринке, не говоря уже о том, чтобы связать свою жизнь. Недавние исследования показали, что при личном общении нас привлекают не только те люди, которые в точности соответствуют нашим представлениям об идеальном партнере. Эти представления — всего лишь список качеств. В реальном общении гораздо большую роль играют, например, взаимопонимание и одинаковое чувство юмора. Когда-то давно невероятно красивый парень сказал мне на первом свидании: «Я не смогу соответствовать всем твоим ожиданиям». Конечно же, я вышла за него замуж.

Сайты знакомств уверяют, что идеальный партнер где-то рядом. Когда-нибудь на них начнут подавать в суд за мошенничество. Лично мне нравится, как выбор любимого человека объясняется теорией родственных душ. «Родственность душ» подразумевает близость — когда системы привязанности настроены максимально похожим образом. Вы подаете сигнал о том, как вам одиноко, и вам тут же улыбается девушка или парень.

Конечно, в идее, что мы тянемся к похожим на нас людям, имеющим такие же ценности и интересы, есть здравое зерно. Эта мысль выражает подсознательное понимание, что проще всего найти общий язык с тем, кто такой же, как ты. Но, несмотря на романтические представления, царящие в наше время, найти идеального партнера невозможно. Кого бы мы ни выбрали, рано или поздно он или она сделает нам больно. Даже самые идеальные отношения не могут быть безоблачными. Обязательно будут тучи, грозы и шторма. Обязательно возникнут поводы не сойтись во мнениях и взглядах. Вопрос в том, позволят ли партнеры этим расхождениям повлиять на их отношения.

3. Во всем виновата биология. Эволюционные биологи предложили новое объяснение тому, почему отношения рушатся, а популярные журналисты подхватили и растиражировали его. Любовь — это сказка. Эволюция запрограммировала нас вступать в непродолжительные связи, которые длятся, пока дети не могут жить самостоятельной жизнью. В частности, считается, что мужчинам свойственно стремиться как можно шире распространить свои гены, чтобы обеспечить выживание человеческой расы.

Ошибочность такого подхода в том, что в нем личностный процесс (протекающий между двумя конкретными людьми) рассматривается через призму бескомпромиссной причинно-следственной связи, то есть обобщающего универсального объяснения причин. Вряд ли, флиртуя на вечеринке, мужчина (даже на подсознательном уровне) думает о том, как передать свои гены следующему поколению. Скорее он думает о том, как бы стянуть джинсы с очаровательной девушки, смеющейся над его шутками.

Эти три позиции — пораженческие и деморализующие. Они не оставляют места для приспособления, совершенствования, успеха. Это сценарии конца света.

Психологи тоже без конца выдвигают разные теории, почему отношения рушатся. Когда я только начинала работать с парами, самой популярной была идея, что в отношениях с партнером мы просто повторяем сценарий болезненных отношений с нашим значимым взрослым — чаще всего одним из родителей. Мы проецируем образ родителя на партнера и вытаскиваем на свет старые конфликты, практически втягивая возлюбленных в свои сценарии и заставляя их оправдывать свои худшие опасения. Можно сказать, что фактические реакции партнера не имеют значения. Ключевой фактор — наша личная невротическая потребность в повторении укоренившихся шаблонов. Эта теория, однако, отрицает силу того, что происходит с людьми в настоящем. Именно поэтому она постепенно уступила свои позиции более понятным и простым объяснениям. Так, феминистки утверждают, что к разрушению отношений ведет неравенство и главным камнем преткновения является несправедливое распределение нагрузки в отношениях, например в ведении быта.

По мере распространения систематических исследований отношений в парах психотерапевты создали еще две популярные теории: во-первых, отношения разрушают конфликты и, во-вторых, несчастливые пары не способны эффективно выйти из конфликта, сохранив отношения.

Однако психолог Джон Готтман, который наблюдал за многими парами в знаменитой «Лаборатории любви», созданной им в Вашингтонском университете, указал, что конфликты случаются в любых парах и что счастливые пары вовсе не используют способы разрешения конфликтов, которые приняты в традиционной семейной терапии. К таким способам относится, например, передышка, если конфликт становится слишком острым, и навык говорить поочередно и повторять то, что перед этим сказал собеседник (так называемое активное слушание). Насколько полезны подобные умения?

Пока мы не открыли шестое чувство любви, было сложно найти объяснение, почему любовь умирает. Теории, которые концентрируются на неверном поведении в конфликтах и отсутствии коммуникативных навыков, предлагают лечение симптомов, но не решение главной причины проблем в паре, которой является переполняющий страх остаться без эмоциональной поддержки, быть выброшенным из тихой и безопасной гавани близких отношений в бушующий океан жизни. Именно страх перед эмоциональным разобщением провоцирует требовательность, критику, ссоры и молчаливое отчуждение — признаки проблем между партнерами. Мы очень долго упускали из виду, что разлад почти всегда является бессознательным протестом против разобщения и попыткой призвать или даже вынудить партнера вернуться в эмоциональную связь.

Стоит рассмотреть два пути к концу любовных отношений: постепенное разрушение или исчезновение связи из-за многочисленных ссор и молчаливых бойкотов и резкий разрыв связи после травматичного переживания или предательства. И медленное угасание надежды и сочувствия, и внезапный катаклизм, уничтожающий доверие и привязанность, вызывают «первичную панику» и запускают сценарий выживания.

ПОСТЕПЕННОЕ РАЗРУШЕНИЕ

Оригинальное представление Джона Боулби о стрессе в отношениях можно выразить одним словом — «нехватка». Рассматривая несчастливые пары через призму новой теории привязанности, мы видим не только то, что в отношениях явно идет не так (конфликты, ссоры, враждебность), но и то, чего отношениям не хватает. Любовь начинает разрушаться, когда не хватает внимательности и сопутствующей ей отзывчивости. Чем меньше один партнер отзывается на эмоциональные сигналы, тем более уязвимым становится другой — и тем более острой становится его потребность в эмоциональной связи.

Вероятность конфликта возрастает, если партнеры переполнены эмоциями, которых они не понимают, и перестают синхронизироваться друг с другом. Возникает гневный протест против потери близости. Отдельные раны становится все труднее залечивать. Начинается медленное ослабление связи. Из-за отсутствия поддержки, утешения и близости растет недоверие и несогласие, а каждая неудачная попытка восстановить связь и отношения увеличивает дистанцию. Утратив последние надежды на безопасность и надежность своего безопасного пространства, мы начинаем действовать старыми проверенными способами: возводим стены и роем рвы. Но нужны нам в этой ситуации мосты.

Когда любовный голод становится постоянным, а негативные шаблоны гневной критики и защитной неуступчивости — преобладающими, меняется взгляд на вещи. Любимый медленно превращается во врага, самый близкий друг становится чужим человеком. Доверие умирает, печаль становится глубокой и, увы, обоснованной.

Аннет, юрист двадцати с небольшим лет, говорит своему мужу Биллу:

— Если подумать, все это ведь началось на самом деле не из-за ссор. Ссоры были только следствием. Я не осознавала, что происходит. Я была так поглощена своей карьерой, своим развитием, профессиональными успехами и ролью матери. Теперь я понимаю и пытаюсь услышать тебя, несмотря на всю свою фрустрацию. Я знаю: мои поступки привели нас к этому. Я зациклилась на том, что делаю. Пыталась бежать все быстрее. Я просто не хотела слышать, что ты чувствуешь себя брошенным или не важным для меня. Я не слушала, а когда ты сердился, пропускала мимо ушей твои слова, считая, что у тебя что-то вроде кризиса среднего возраста. Я не хотела ссориться. Я думала, что нужно как-то успокоить тебя и помочь поверить, что завтра все будет хорошо. Я думала, что дело в ссорах… что, если они прекратятся… А потом оказалось, что между нами стена и ты далеко от меня. Ты больше не тянешься ко мне. Наверное, это и называется «разлюбить». Да?

Билл поворачивается к ней и тихо говорит:

— Я просто сдался, Аннет. Тебя не было рядом со мной. Я сдался. Я больше не мог выносить холодный вакуум между нами. Я больше не мог выпрашивать у тебя любовь как подачку, а в ответ получать уговоры подождать, когда ты немного разгрузишься.

Ее лицо искажает боль.

Исследования подтверждают, что связь между партнерами начинает рваться в условиях отсутствия эмоциональной поддержки и принятия. Психологи Лори Паш и Томас Брэдбери из Калифорнийского университета предложили парам спросить у партнеров, что, как тем кажется, им стоит изменить в себе. Ученые обнаружили, что чаще всего предпосылкой для конфликтов в отношениях становилось отсутствие поддержки: преуменьшение масштаба проблем, неодобрение из-за открытого проявления чувств и эмоций, бесцеремонные или бесполезные советы, настойчивое требование следовать полученным рекомендациям. Нарушение связи происходило даже в тех случаях, когда гнев и оскорбительное поведение партнера во время ссор списывались на стресс и не ставились ему в вину. Паш и Брэдбери сделали вывод, что главным залогом сохранения здоровых отношений является качество безусловной поддержки: убеждение партнера в том, что его любят и ценят, что он способен взять в свои руки управление своей жизнью.

Результаты этого исследования находят подкрепление в работе Теда Хастона и его команды, которые опросили 168 пар на четырех этапах брака: спустя два месяца, два года, три года и четырнадцать лет после свадьбы. Придя домой к каждой паре, ученые попросили обоих партнеров заполнить анкеты и проинтервьюировали их по отдельности. В течение следующих трех недель было проведено девять дополнительных интервью по телефону. Анкеты содержали вопросы о положительных и отрицательных поступках, например как часто партнер выражает сочувствие или критикует. Ученые проанализировали полученные данные, пытаясь понять, как конкретные поступки в начале брака влияют на его стабильность в дальнейшем. Оказалось, что основным фактором, приводящим к разводу, было не то, как часто новобрачные ссорились, а то, сколько сочувствия и эмоциональной поддержки они получали друг от друга. Расставшиеся партнеры были менее открытыми и отзывчивыми, чем те, кто сохранил свой брак.

Хастон сделал вывод, что на взаимной любви партнеров отрицательно сказываются не конфликты и кризисы сами по себе. Ссоры можно выдержать, если в отношениях достаточно поддержки и сочувствия. А вот разрушение положительной связи ведет к крушению надежд и стрессу. Отсутствие положительного, поддерживающего взаимодействия можно сравнить с вирусом, который подтачивает здоровье отношений. Конфликт — это воспалительный процесс, вызываемый вирусом. Разрешение конфликта — это попытка решить проблему отсутствия эмоциональной отзывчивости у партнера уговорами не разбрасывать носки. Если отношения непрочные, разрешение возникающих проблем и практическая помощь не станут лечением.

Начинаясь с утраты эмоциональной связи, на второй стадии разрушение отношений переходит в конфликты и подчеркнуто негативные шаблоны поведения, например в отказы удовлетворять просьбы и потребности. Все это активно разрушает ощущение эмоциональной безопасности в отношениях. Я называю такой отказ удовлетворять потребности «полькой протеста»: это протест против отдаления партнеров друг от друга. Эмоциональный баланс обоих партнеров становится все более хрупким, панический страх потерять привязанность растет, а ответный гнев и защитное оцепенение становятся все сильнее.

На первом сеансе терапии Джордж кричит на Барбару:

— Я чертов психолог! Я прекрасно понимаю, что происходит, и мне не верится, что я могу так сильно злиться. Я мысленно ругаюсь с тобой, пока еду на работу. Я слышу сарказм в своем голосе и иногда ужасаюсь тому, в кого превращаюсь. Я постоянно жду, что ты вот-вот оттолкнешь меня. Чем больше я стараюсь вынудить тебя быть со мной, тем неприступнее ты становишься. Но я не могу прекратить это делать. Я женат на какой-то Снежной Королеве. Тебя никто не волнует, кроме тебя самой. Мне нужна жена, а не деловой партнер!

Барбара медленно кладет ногу на ногу, наклоняет голову и спокойно отвечает:

— Тогда, может, ты попробуешь быть повежливее и обращаться со мной как с женой? Я не вижу смысла в шумных выяснениях отношений. И ты прав: мне часто хочется быть где угодно, только не с тобой.

Не понимая, что делают, они потеряли контроль над танцем своей любви. Джордж не видит, что из-за его гнева Барбара боится оказаться брошенной. А она не слышит в его вспыльчивых репликах отчаянный призыв открыться ему и стать ближе. Если они не смогут найти выход из этого патологичного паттерна и не рискнут протянуть друг другу руки, их связь окончательно разрушится. Конец — крушение надежд, отчаяние и разрыв — будет неизбежен.

Понимание сил, действующих в таких конфликтах, в таких битвах за любовь, дает шанс осознать влияние, которое мы оказываем друг на друга. Нам нужно понять, насколько сильны два яда, разъедающих отношения, — критика и упрямое молчание, — как они разрушают эмоциональный баланс и чувство безопасности.

Едкая критика

«Конструктивной критики не существует, — утверждает Джон Готтман. — Любая критика причиняет боль». И он прав. Никому не нравится слышать, что с ним «что-то не так» или что-то нужно изменить, особенно если это говорит любимый человек, мнение которого важнее всех прочих мнений.

Психолог Джилл Хули из Гарварда измерила влияние критичных, недружелюбных комментариев, сделанных любимыми людьми, и показала, насколько пагубным может быть пренебрежение со стороны тех, в чьи безусловные принятие и поддержку мы так верим. Такая критика может привести даже к рецидиву психоэмоциональных расстройств, например депрессии.

Команда Хули изучала две группы женщин: тех, кто страдал от депрессии, но вылечился и находился в стабильном состоянии не менее пяти месяцев, и тех, у кого никогда не было депрессии. Женщин помещали в аппарат функциональной МРТ и давали им прослушать две записи, в которых их матери презрительно отзывались о них. (Для меня это выглядит как китайская пытка водой. Я не понимаю, как комитет по этике вообще допустил такой эксперимент.) Критика была в таком духе: «Твое платье старомодно и плохо сидит… Новая одежда совершенно не идет тебе — это не твой стиль. Тебе стоит обратиться к профессиональному стилисту». Однако ученые также давали женщинам прослушать две записи, в которых матери их хвалили, например: «Стефани, у тебя очаровательная улыбка… Я всегда любила твою улыбку и уверена, что другим людям она тоже нравится». Так что, возможно, все было не так уж и плохо.

Специальная экспертная комиссия оценила критичные и одобрительные высказывания матерей и пришла к выводу, что градус критики и похвалы в записях был одинаков в обеих группах женщин. Однако те женщины, которые ранее страдали от депрессии, после прослушивания записей с неодобрительными замечаниями расстроились сильнее и использовали для описания себя очень отрицательные выражения, например слова «раздражающая» и «пристыженная». Кроме того, прослушав похвалу, они испытали меньше положительных эмоций, чем члены второй группы.

Однако вопрос остается открытым: каким образом критика, исходящая от значимой фигуры, воздействует на нейронные реакции, пробуждая депрессивные чувства и такое же поведение? Небольшой, но мощный отдел мозга под названием дорсолатеральная префронтальная кора (ДПК) управляет воздействием внешних сигналов на лимбическую систему — эмоциональный мозг. У людей, страдающих депрессией, активность ДПК постоянно снижена и может быть подстегнута с помощью антидепрессантов. Когда женщина с депрессией в анамнезе выслушивает неприятные замечания от матери, ее ДПК просто не срабатывает, — по словам Хули, критика «забивает» нейронные связи. Мозг такой женщины не способен включать механизм самоутешения в ответ на пренебрежительные комментарии.

В ходе более раннего исследования Хули обнаружила, что у пациентов, имевших в анамнезе госпитализацию с диагнозом «депрессия», риск рецидива в два-три раза выше, если они живут вместе с родственниками, склонными осуждать их, а не поддерживать. Хули называет критику со стороны любимого человека «несильными ударами по мозгу». Она также обнаружила, что осуждение со стороны членов семьи может быть достаточно болезненным, чтобы спровоцировать рецидив не только депрессии, но и шизофрении или расстройства пищевого поведения. Критика со стороны любимого человека включает в мозге сигнал тревоги. Она пробуждает глубинный страх быть отвергнутым и брошенным. Понятно, что поддерживать умственное и эмоциональное равновесие в подобных издевательских условиях невыразимо сложно.

Без сомнения, для большинства людей фигура матери является мощным генератором эмоциональных реакций. Это справедливо и в отношении романтических партнеров. За годы практики в качестве семейного психотерапевта я не раз замечала, что партнеры не отдают себе отчета, каким влиянием обладают их небрежно брошенные оценки. Мои клиенты часто смотрят на меня с недоверием, когда я в первый раз говорю им, что упреки причиняют их партнерам боль, вызывая панику и заставляя дистанцироваться только потому, что они просто не способны выдержать груз неодобрения со стороны своих возлюбленных.

— Но взрослые должны уметь принимать критику. Это же просто обратная связь, — говорит мне Кэрри.

— Но эта обратная связь исходит от вас. Это вы — главная опора партнера — сообщаете ему, что разочарованы в нем, — отвечаю я. Она никак не может этого понять. Я делаю вторую попытку: — Даже когда у нас с мужем все прекрасно, разочарование и критика в его голосе звучат для меня как сигнал пожарной тревоги. Любые другие комментарии — не громче велосипедного звонка. Мой мозг сообщает мне, что нужно срочно вернуть одобрение человека, от которого я получаю базовое ощущение близости и безопасности.

— Вы хотите сказать, все дело в том, что это именно я? Я занимаю такое важное место в его жизни, что мои упреки выбивают его из колеи? Что для него это сигнал опасности? — спрашивает Кэрри. Я вижу, как ее муж Уолт выразительно кивает.