Лучше. Книга-мотиватор для тех, кто ждал волшебного пинка от Вселенной Савельева Ольга

Вероятно, эти люди не совершают ошибок, раз так отчаянно казнят за чужие. Ведь исключительно мироточащие личности могут себе позволить такую степень уничижающей категоричности.

Или… Или это бумеранг? Кто мне это пишет? Молодые и глупые, как я когда-то, уверенные в собственной непогрешимости?

Я не выдержала натиска, давления, кибербуллинга, не выдержала травли прошлым. От страха я побежала заметать свои ошибки под коврик, прятать, удалять эти посты, полные нетолерантности.

«Нет-нет, что вы, что вы, я родилась сразу взрослая, я никогда не думала глупости, это была не я», – как бы говорила я своими действиями.

Я делала это в какой-то латентной панике, не осознавала, что… предаю себя. Это мое прошлое, мои ошибки, а я отрекаюсь от них. Но они часть меня. Моя ступенька к будущей взрослости, без которой разрушится к черту вся лестница.

Это тоже я. Молодая, глупая, категоричная, максимально некорректная, царапающая людей своей прямолинейностью, кичащаяся своей правдой, ни на секунду не допускающая, что могу ошибаться…

Ошибки становятся ошибками, вызревая на солнце времени. В момент их совершения они просто события, просто решения, просто мысли. Единственно возможные исходя из миллиона факторов. Ошибки становятся ошибками только через призму бутылочного стекла их последствий. Они всегда окутаны сослагательным наклонением, спотыкаются о частицы «бы»: ах, если бы…

Летом я учила английский погружением. Приехала туда, где никто не говорит по-русски, и учила. Так вот основной принцип обучения был такой: не бойся ошибаться – говори. Да, твой язык несовершенный, но он и не станет совершенным, особенно в теории, если ты не начнешь говорить на нем.

Just talk. Просто говори. Теряй предлоги, рассыпай артикли, путай времена, только не молчи. Но есть те, кто молчат. Они в чуриках. Молчание надежно спасает их от ошибок. И от английского заодно спасает. А есть те, кто говорят, не переставая: ужасное произношение, сломанная грамматика, никакой структуры. Но вдруг – о, чудо! – тебя все равно понимают! С твоим исковерканным, искаженным ошибками языком! Помните, как в известном фильме: счастье – когда тебя понимают.

Мьюки из Японии, отвечая на вопрос, как долго она уже учит английский, отвечает:

– 50 years.

50 лет?!

Самой Мьюки на вид лет 30. Ну, 35. Все озадачены. Как это возможно?

– Oh-oh! No! 50 days, not years! – вдруг поправляет саму себя Мьюки.

50 дней. Не лет – дней! И сразу радость понимания в глазах одногруппников, все хлопают, говорят комплименты. Никто не смеется. Никто. Наоборот, в ответ на ошибку человек получает волну внимания и поддержки:

– Вы так выглядите прекрасно, совсем не на 50…

– Вы чудо!

– Спасибо, что рассмешили!

– Я уж подумал, что английский не для вас, рад, что ошибся…

Главное, что не дает нам говорить, – страх ошибиться. А тут ты понимаешь, что ошибки не мешают тебе двигаться дальше. Никто не отворачивается от тебя, если ты не так сказал, не осуждает, все жаждут понять тебя и в итоге – понимают.

Группа для совсем начинающих учить английский называлась beginner. У меня в арсенале имелись заплесневелые остатки знаний из школьной программы, поэтому я попала в группу на ступеньку выше: elementary. Моя подруга Снежана рассказывала, что, когда она приехала пять лет назад учить английский, ее уровень был ниже чем beginner, хотя ниже некуда. Ее тогдашний уровень – перепуганный, стесняющийся бегинер. Это как минус первый этаж. Ниже, чем земля. Подвал.

– Есть уровень «элементари». Есть уровень «бегинер». А есть уровень «Снежана», – смеюсь я.

И Снежана смеется. Она через 10 месяцев обучения дошла до уровня advanced и сдала Кембриджский экзамен.

– Как, Снежана? Как тебе удалось? – спрашиваю я.

– Я просто говорила. Везде, со всеми, каждую минуту. Не боясь ошибок. Тут за них не казнят…

Я думаю, как это бесценно. У меня не будет 10 месяцев. Будет 10 дней. За это время я, конечно, не выучу английский, но я, вероятно, научусь бесстрашию быть собой. Я не хочу стыдиться того, что было. Это было со мной, а значит, это было мое. Такое глупое, такое несовершенное прошлое. Как здорово, что я сейчас другая. Отдайте, отдайте мне мое право на ошибки в прошлом, в настоящем и в будущем. Ошибки – это не страшно, это даже весело. Надо поймать в себе это состояние принятия своей неидеальности и расслабиться.

Я сейчас уже не про английский. Я про жизнь.

Чем больше мы боимся, тем более зажата наша жизнь. Кто-то так и остается по жизни – вечный жизненный бегинер, живущий в своем подвале, зажатый страхом ошибиться. А кто-то идет дальше и, перешагивая «элементари», входит в свой личный осознанный Кембридж.

От мыслей меня отвлекает учитель английского.

– Who is the best person to go on holiday with?

С кем вы предпочли провести каникулы?

Часть группы упрямо молчит. А вдруг они неправильно ответят? Кто-то кричит с места: бойфренд, фемили, френдз…

Это приторно правильные ответы.

– What about Leonardo Dicaprio?[1] – громко спрашиваю я, и все хохочут.

– Why?[2] – смеется учитель.

– Why not[3], – пожимаю я плечами.

Я вдруг понимаю, что мой главный жизненный шлагбаум – страх ошибок – открыт. Я не боюсь заглянуть за границы приторно правильных ответов и найти там новую себя. Я не стыжусь того, что было. И того, что будет, не страшусь. Я больше не боюсь ошибаться, а значит, я не боюсь жить… It’s fantastic! Ах, если бы мне знать это пораньше.

Вилка

Машин муж резко и эмоционально уволился с одной работы, а на другую не устроился. Ему обещали сделать хорошее предложение – и он его ждал. На период ожидания он как бы растопырился между работами. Мог бы вернуться на первую – но сильно пострадала бы гордость. А вторую надо ждать, но непонятно, сколько, и без гарантий.

Ждать – это действие, которое выглядит как бездействие. Ты просто лежишь? Или ждешь?

Ждать – это поставить свою жизнь на паузу. Но есть проблема: твоя жизнь тесно переплетена со всеми остальными жизнями, и их никто не ставил на паузу.

Если ты бежишь марафон в толпе людей и вдруг встал как вкопанный, то ты сильно повлияешь на траектории бега других людей: кто-то будет тебя оббегать, кто-то врежется в тебя и, возможно, упадет.

Маша врезалась в неработающего мужа. Это было больно. Она терпела ущемленную гордость мужа, пыталась сохранить тлеющую любовь, разжигала влюбленность чулками на силиконовой резинке и ночными концертами любимого блюза.

Влюбленность – это молодая девчонка, бездумные эмоции, фейерверк чувств. Все намиксовано, все взрывается, внутренний блендер перемалывает и максимализм, и страсть, и уважение, и неопытность. Это такая Пеппи Длинныйчулок среди чувств.

А любовь – это зрелое, осознанное, солидное, мудрое чувство. Оно вмещает в себя понимание, почему именно ты выбрал именно этого человека.

Когда муж уволился, Маша вдруг поняла, чего ей не хватает, и осознала, почему в свое время выбрала в мужья именно этого мужчину. Ей с ним всегда было интересно. Всегда! Он был ярким рассказчиком и любое заурядное событие рассказывал так, будто Маша пришла в театр. А еще жизнь у мужа была такая интересная, такая бурлящая, что Маша никогда не могла им насытиться.

И вот тот же самый муж переместился с работы на диван. И человек вроде тот же, и хороший рассказчик в нем не умер, но репертуар в этом театре поменялся, и Маше он был скучен. Муж встречал ее с работы и, похохатывая, рассказывал про передачу, которую посмотрел днем. Потом рассуждал о дорогих парковках и любимых сосисках, которые внезапно подорожали.

Маша смотрела на него с недоумением, будто не узнавала. Оказывается, изюмом его рассказов было то, что из них Маша узнавала для себя что-то важное и ценное. Муж, сам того не подозревая, был ее учителем, веселым, остроумным, ярким.

Однажды за ужином муж рассказывал, как на лоджию залетел шмель. И как он весело его выгонял. Это было его событие дня. То есть Маша сидела на совещаниях, разрабатывала ICO компании, регулировала новую финансовую стратегию, а муж выгонял шмеля.

Никаких предрассудков на тему «кто должен в семье зарабатывать» у нее не было, Маша достаточно зарабатывала, чтобы закрыть все потребности семьи. Но закрыть потребность в том, чтобы ее мужик был умнее ее, она не могла.

В разгар рассказа про шмеля Маша спросила:

– Что у тебя с работой?

– Пока нет новостей, – ответил он.

Маша встала и вышла. Ее раздражал этот ответ. Нет новостей? Так создай их! Если за ужином уронить вилку со стола, а потом спросить, что произошло, то часть людей скажет: «Вилка упала», а другая часть скажет: «Я уронил вилку».

И все будут правы, но только люди при этом покажут, кто взял на себя ответственность за происходящее, а кто нет. Как она упала? Сама? Или ты задел ее локтем? Тогда ты уронил вилку, чувак.

«Нет новостей» – это не ответ. То есть ответ, но без конкретики. Ждать новостей проще, когда есть «день икс». Когда ты понимаешь, что ждешь, скажем, до конца месяца, а там… А что там? Соглашаешься на меньшее предложение, идешь на биржу труда, возвращаешься на прежнюю работу, что?

Однажды Маша зашла в лифт и забыла нажать кнопку. Лифт закрылся, свет погас, и никто никуда не поехал. Маша испугалась и не сразу поняла, в чем дело: думала, застряла. А пока она соображала, что случилось, кто-то вызвал лифт, и она вдруг поехала – но не туда, куда надо было ей, а туда, куда вызван лифт. То есть кто-то за нее решил, куда она едет.

Страницы: «« 12

Читать бесплатно другие книги:

Одно небольшое изменение в неделю – и к концу года в вашу семейную жизнь войдут 52 полезные привычки...
Сейла сказала, что разводится. У Конона осталось мало времени, чтобы переубедить жену, он этого не у...
Как и сама память, как и откровенный разговор о прошлом с глазу на глаз, от первой страницы до после...
Удивительные события, происходящие в повести «„Стрижи“ на льду» Эдуарда Тополя, случились с твоим со...
Результатом исследования романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова стал цикл работ из четырех кн...
В начале XXI века механизм грядущего катаклизма уже отсчитывал последние часы прежнего мира. Из-за с...