Увековечено костями Бекетт Саймон

Я предложил остаться на месте, пока Броуди с Фрейзером съездят в деревню за колышками и молотком. Надо было оцепить фургон, но от него мало чего осталось, чтобы прикрепить ленту. Увезти тело Дункана — не вариант, даже если бы было куда везти. С останками Дженис Дональдсон выбора вообще не было, а тут картина другая. Правда, придется оставить фургон с содержимым на милость стихии. Тем не менее на этот раз я был полон решимости сохранить место преступления, и без того нарушенное буйством Фрейзера.

И никто не сомневался, что произошло убийство. Кто-то умышленно поджег коттедж и фургон, как и больницу. Только я смог выбраться, а вот Дункан нет.

Погода была хуже прежнего. Дождь падал свинцовыми пулями, стекал ручьями по моему опаленному капюшону. Над головой неслись тяжелые тучи, и их движение отражалось в лужах.

Однако ничто не могло сдуть запах гари и непреложный факт смерти юного констебля. Он висел пеленой повсюду, добавляя холодок и без того промозглому воздуху.

— Это произошло до или после пожара в клубе? — спросил я у Броуди.

Тот оглядел черный каркас фургона.

— Скорей всего до. Логичней сначала поджечь коттедж, а потом больницу. Подчистить следы тут, а потом уже устраивать пожар в деревне, который поднимет всех на ноги.

Я испытывал шок и гнев от бессмысленности поступка.

— Но зачем? Мы ведь уже увезли останки. Как можно просто бросить тут жертву, а спустя столько времени учинить такое? Не вяжется.

Броуди вздохнул, вытирая с лица воду.

— И не должно вязаться. Преступник запаниковал. Он понимает, что совершил ошибку, не позаботившись о трупе, а теперь пытается ее исправить. Решил уничтожить все, что связывает его с убийством. Даже ценой новых жертв. — Броуди замолчал и посмотрел мне в глаза: — Уверены, что хотите тут остаться?

Мы уже обсуждали этот вопрос. Броуди должен ехать, потому что только он знает, где найти инструменты, необходимые для оцепления. Кому-то придется находиться здесь, а Фрейзер не в состоянии.

— Да.

— Будьте осторожны, — предупредил Броуди. — Появится кто, держитесь начеку.

Излишние слова. Однако мне вряд ли угрожала опасность. Больше у убийцы нет причин сюда возвращаться.

К тому же мне надо было кое-чем заняться.

«Рейнджровер» поехал прочь по кочкам к дороге. Дождь отбивал по моей куртке азбуку Морзе. Я вернулся к фургону. Ливень примял пепел, и ветер лишь изредка срывал и уносил охапки. На фоне каменных склонов Беинн-Туиридх серо-черная груда идеально вписывалась в пейзаж.

Вокруг выжженная трава. Дрожа на леденящем ветру, я встал с краю и попытался представить целый фургон, чтоб восстановить картину, как он мог дойти до теперешнего состояния.

Затем перевел свое внимание на Дункана.

Это было нелегко. Обычно я имею дело с останками чужих людей. Я узнаю их только после смерти, а не при жизни. Теперь приходилось бороться с воспоминаниями о молодом констебле.

Тело лежало в сгоревшем каркасе фургона. Огонь превратил его в кусок костей и плоти, в черную марионетку. Последний раз, как я его видел, констебль вез меня в деревню, чем-то обеспокоенный. Зря я не настоял и не выпытал, о чем он тогда думал. Позволил ему уехать и провести последние часы жизни в одиночестве на отшибе.

Надо отбросить сожаления. Такой подход не поможет ни ему, ни мне. Стоя под дождем, я попытался избавиться от лишних мыслей и эмоций.

Хочешь поймать убийцу? Забудь о Дункане.

Думай о фактах.

Тело лежало лицом вниз. Одежда сгорела, как и кожа. Под мягкими тканями виднелись внутренние органы. Руки согнуты в локтях, стянутые сократившимися сухожилиями. Ноги также скрючены, от их движения в пламени таз слегка накренился в сторону. Под ним виднелась часть столешницы. Ноги лежали ближе всего к двери, голова была немного наклонена вправо и упиралась в кушетку, от которой остались черный костяк и пара пружин. Там валялось что-то еще. Наклонившись, я узнал стальной корпус фонарика Дункана, покрытый копотью.

Мой фотоаппарат сгорел вместе со всем оборудованием в больнице, поэтому пришлось набросать положение трупа в блокноте, прихваченном из «рейнджровера». Получилось не очень хорошо из-за повязки на плече и необходимости загораживаться от дождя. Но я старался как мог.

Закончив с рисунком, я принялся осматривать тело. Стараясь ничего не задеть, склонился над трупом и увидел то, что искал.

В черепе была дыра размером с кулак. Мотор приближающейся машины сбил меня с мысли. Слишком рано для возвращения Броуди с Фрейзером. Оказалось, это не полицейский «рейнджровер», а металлически-серый «сааб» Страчана.

В голову тотчас пришло предупреждение Броуди. Кто бы ни появился, надо быть начеку. Я поднялся на ноги, спрятал блокнот и пошел ему навстречу. Страчан вылез из машины, бросил взгляд на фургон, даже не поднял капюшон.

— Боже! Здесь тоже был пожар?

— Вам не следует здесь находиться.

Страчан не слушал. Круглыми глазами он смотрел на труп.

— Бог мой!

Вдруг он скорчился, и его вырвало. Медленно выпрямился, нащупал в кармане платок, чтобы вытереть рот.

— Вы в порядке? — спросил я.

Он кивнул.

— Извините. Кто… кто это? Молодой констебль?

— В любой момент вернутся Броуди с Фрейзером, — сказал я вместо ответа. — Будет лучше, если они вас не застанут.

— Пошли они к черту! Это мой дом! Я пять лет пытаюсь поставить здесь все на ноги, а тут… — Он замолчал, взялся руками за голову. — Глазам своим не верю. Кто это делает?

Я молчал. Страчан отошел от шока. Поднял лицо к небу, не замечая ветер и дождь.

— В такую погоду полиция сюда не доберется. И вы не сможете утаить происходящее. Масса напуганных и рассерженных жителей потребует объяснений. Позвольте мне помочь. Они послушают скорей меня, чем вашего сержанта. Или Эндрю Броуди, если на то пошло.

В точеных чертах читалась полная решимость.

Соблазнительное предложение. Я по опыту знал, как могут накалиться страсти в узком кругу. Сам однажды обжегся, хотя был там не чужим. А здесь, вдали от внешнего мира, я и думать не хотел, что может произойти.

Стоял вопрос, насколько мы можем доверять Страчану.

В одном деле он действительно помог бы.

— Нельзя ли воспользоваться вашим радио на яхте?

— На яхте? — удивился он. — Да, конечно. Там у меня спутниковая связь. А что, полицейские рации не работают?

Я не хотел говорить ему правду, но надо было что-то ответить.

— Одна сгорела. Нужно иметь запасной вариант, если Фрейзера не окажется поблизости.

Страчан, кажется, принял мое объяснение. Снова подавленный, он уставился на фургон.

— Как его звали?

— Дункан Маккинни.

— Бедняга, — мягко произнес он и посмотрел на меня: — Обращайтесь. Сделаю что угодно. Абсолютно все.

Страчан сел в машину и поехал по тропе. Как только «сааб» приблизился к дороге, из-за поворота показался полицейский «рейнджровер». На узком пространстве две машины сбавили скорость, чтобы разъехаться: словно две собаки осторожно обходили по кругу перед тем, как сцепиться. Затем «сааб» дал газу и покатил с ровным рычанием.

Стоя спиной к ветру, я ждал, пока остановится «рейнджровер». Выйдя наружу, Фрейзер направился к багажнику, а Броуди подошел ко мне, посматривая на быстро исчезавшее пятнышко автомобиля Страчана.

— Что ему было здесь нужно?

— Приехал предложить помощь.

— Обойдемся без него.

— Как сказать.

Я поделился своей идеей воспользоваться радио на яхте. Броуди вздохнул.

— Я сам должен был догадаться. Однако яхта Страчана нам не понадобится. На любой лодке в заливе есть канал связи с берегом. Даже на пароме.

— Но яхта ближе, — отметил я.

Броуди нахмурился от перспективы просить одолжение у Страчана. Как бы его ни корежила идея, в ней был смысл.

— Ладно. Ты прав.

Подошел Фрейзер, сжимая ржавые стальные стержни арматуры, какие используются в бетонных фундаментах.

— Вот остались после строительства школы, — пояснил Броуди. — Годятся.

Фрейзер бросил стержни на траву. Глаза были по-прежнему красными.

— Мне не хочется бросать его здесь…

— Если есть другие предложения, поделись, — сказал Броуди без тени злости.

Сержант кивнул с жалким видом. Пошел к «рейнджроверу» и вернулся с тяжелым молотком и рулоном ленты. Затем зашагал впереди нас к фургону напряженной, но решительной походкой. При виде Дункана, открытого всем ветрам и дождям, словно жертвоприношение, он дрогнул.

— О б…

— Если вам будет от этого легче, то он не чувствовал боли, — сказал я.

Фрейзер метнул на меня сердитый взгляд:

— Да? Откуда вы знаете?

Я сделал глубокий вдох.

— Потому что был уже мертв, когда загорелся фургон.

Злоба испарилась с лица сержанта. Броуди встал рядом.

— Ты уверен?

Я посмотрел на Фрейзера. Для нас всех это очень сложно, но ему будет тяжелее всего.

— Продолжайте, — грубо сказал он.

Я провел их по мокрой траве к тому месту, откуда лучше видно череп. Куски черной плоти все еще держались на кости, полированные дождем. Щеки и губы сгорели, обнажив зубы в пародии на располагающую улыбку констебля.

Мне самому было не по себе. Думай о расследовании, а не о человеке. Я указал на зияющую дыру в черепе.

— Слева, видите?

Фрейзер посмотрел и отвернулся. Голова была слегка повернута набок, отчасти лежала на щеке. При таком раскладе было сложно оценить повреждение, но ошибиться невозможно. Отверстие от теменной и височной кости слева напоминало вход в темную пещеру.

Броуди прочистил горло.

— Такое могло произойти от огня, как ты думал с Дженис Дональдсон?

— Никоим образом. Дункана ударили куда сильней, чем Дженис. Даже отсюда видно, что осколки попали внутрь черепа. Значит, пролом нанесен снаружи, а не от внутреннего давления. Судя по положению рук, он рухнул, не пытаясь опереться.

— Чем был нанесен удар? Молотком или чем-то подобным? — спросил Броуди.

— Нет, не молотком. Тогда бы дыра была круглой, а не неправильной формы. Пока могу лишь предположить, что это была некая дубинка.

«Или рукоятка от фонарика», — подумал я. Стальной каркас фонарика Дункана выглядывал сквозь пепел рядом с телом. Форма, размер и вес как раз подходили для подобного удара. Однако нет смысла строить догадки до приезда следственной команды.

Фрейзер сжал кулаки, он не мог отвести глаз от трупа.

— Он был крепкий парень. Он не сдался бы без боя.

— Возможно, нет, но… — осторожно объяснил я, — похоже, он стоял спиной, когда нанесли удар. Тело лежит лицом вниз, ноги направлены к двери. Значит, Дункан отвернулся от входа и упал вперед.

— А его не могли убить снаружи, а затем перенести в фургон? — спросил Броуди.

— Не думаю. Во-первых, под ним стол, на который, видимо, он налетел. Вряд ли его тело могли поднять так высоко. Во-вторых, Дункана ударили сюда, сбоку головы, — сказал я и постучал себе над ухом. Значит, убийца размахивался сбоку, а не сверху, как обычно бывает.

До Фрейзера пока не дошло.

— И какая тут связь?

— Потолок в фургоне слишком низкий для удара сверху, — ответил за меня Броуди.

— Пока мы только предполагаем, но все сходится, — сказал я. — Убийца стоял сзади Дункана, между ним и дверью. Череп проломили слева — значит, он левша.

Шквал с дождем не утихал, пока мы молча смотрели на тело Дункана. Я ждал, кто заговорит первым. Как ни странно, это оказался Фрейзер.

— Следовательно, он впустил убийцу внутрь, а затем отвернулся.

— Похоже, что так.

— О чем он думал? Боже, я ведь говорил ему быть осторожным!

Сомнительно. Однако если сержанту необходимо поменять свои воспоминания, чтобы очистить совесть, я ему мешать не буду. Не знаю, как Фрейзер, но Броуди не упустил самый важный момент.

Дункан не думал, что ему угрожает опасность со стороны пришедшего человека.

Броуди взял у сержанта ленту.

— К делу.

18

Лента, натянутая меж стальных стержней, что вбил в землю Фрейзер, трещала и извивалась. С одной здоровой рукой я мало чем мог помочь. Броуди держал стержни, а Фрейзер вколачивал их молотком на расстоянии метра друг от друга, и так по всему периметру вокруг фургона.

— Не хотите попробовать? — спросил на полпути сержант, тяжело дыша.

— Извини, тебе придется самому. У меня артрит, — сказал Броуди, потирая спину.

— А, ладно, — пробурчал Фрейзер и заколошматил по стержню, будто выплескивая свою злость и горечь.

Наверное, Броуди специально предоставил ему такую возможность.

Я стоял рядом, втянув шею от холода и сырости, пока они протягивали ленту. Это была символическая преграда, и все же мне было неудобно бездействовать, пока они борются с ветром, чтобы закрепить трепещущие концы ленты.

Наконец дело было завершено. Мы замерли, глядя напоследок на фургон за ненадежным сооружением. Затем молча направились к «рейнджроверу».

Наша следующая задача — сообщить на землю о случившемся. Пусть Уоллес и не сможет прислать подкрепление, пока не утихнет ураган, убийство офицера полиции поднимет расследование на другой уровень. До приезда следственной команды жизненно важно держать связь с внешним миром. Особенно для Фрейзера, который понуро тащился впереди нас. Он терзался от горечи поражения.

Броуди вдруг остановился.

— У тебя остались пакеты?

Он смотрел на пучок жесткой травы под ногами. Там запутался темный предмет. Я достал продуктовый пакет, который прихватил из отеля, и передал Броуди.

— Что там? — спросил Фрейзер.

Броуди не ответил. Надев на руку пакет словно перчатку, он нагнулся и поднял находку. Завернул края пакета так, чтоб она оказалась внутри, и показал нам.

Большая черная пластиковая отвинчивающаяся крышка. На ней торчала тонкая полоска, некогда соединявшая крышку с канистрой.

Броуди поднес открытый пакет к носу.

— Бензин.

Передал Фрейзеру, тот тоже нюхнул.

— Думаете, это ублюдок вчера обронил?

— Велика вероятность. Меня тут вчера не было.

Со свирепым видом Фрейзер засунул крышку в карман.

— Значит, где-то на острове валяется канистра без крышки.

— Если ее не сбросили с утеса, — сказал Броуди.

Мы ехали к дому Страчана в подавленности и молчании. Повернув на дорожку, заметили, что снаружи стоял только «сааб», а «порше-кайен» Грейс, видимо, куда-то укатил. В жилище Страчана наверняка есть собственный генератор электричества, однако в окнах не горел свет, несмотря на мрачный день. С кулака Фрейзера разлетались дождевые капли, когда он стучал в дверь. Внутри залаяла собака, и больше никаких признаков жизни. Сержант толкнул дверь так, что задребезжали петли.

— Где тебя носит? — пробурчал он.

— Возможно, пошел прогуляться, как обычно, — сказал Броуди, сделал шаг назад взглянуть со стороны. — Думаю, мы можем и сами спуститься к яхте. У нас экстренный случай.

— Да, а если там заперто? — спросил Фрейзер. — Нельзя же просто вломиться?

— На острове замками не пользуются. На то нет причин.

«Теперь есть», — подумал я. Однако был против по другой причине.

— Если спустимся туда и обнаружим, что доступа все-таки нет, потеряем кучу времени. Кто-нибудь умеет пользоваться спутниковым радио? Или бортовым оборудованием, если на то пошло?

Судя по молчанию, никто.

Фрейзер стукнул ладонью по двери.

— Черт!

— Поехали разыщем Кинросса. Воспользуемся его паромом, — предложил Броуди.

Кинросс жил у бухты. Когда мы добрались до края деревни, Броуди велел Фрейзеру срезать дорогу по узкой мощеной улице, обходившей основной путь. Бунгало капитана парома походило на сборный дом и, как большинство строений на Руне, имело новые окна и двери из ПВХ.

Однако в остальном он был обветшалым и неухоженным. Ворота отвалились, заросший сад был усыпан ржавеющими запчастями. Стеклопластиковая шлюпка поросла травой, на дне зияла дыра и трещина. Броуди говорил, что Кинросс — вдовец и один воспитывает сына. Заметно.

Мы оставили Фрейзера сидеть в машине, а сами направились к бунгало. Звонок заиграл веселой электронной мелодией. Никто не открыл. Броуди позвонил снова и заколотил в дверь на всякий случай.

Внутри послышалось приглушенное шевеление, затем приоткрылась дверь. В проходе стоял Кевин, сын Кинросса. Мельком посмотрел на нас и потупил взгляд. Красные прыщи испещрили его лицо, походившее на физическую карту.

— Отец дома? — спросил Броуди.

Подросток кивнул, не глядя на нас.

— А где именно?

Кевин неуклюже зашаркал, прикрыл дверь так, что осталась щель шириной с лицо.

— В лодочной мастерской, — пробурчал он и захлопнул дверь.

Мы вернулись в машину. О бухту разбивались волны, качая лодки. На пристани болтался и паром. Море свирепствовало, густая пена сливалась с дождем.

Фрейзер поехал вниз к рифленому металлическому навесу на берегу, мимо которого я проходил накануне по пути к Броуди. Он стоял у подножия высокого утеса, окружавшего бухту, защищая от разбушевавшейся стихии.

— Мастерская общественная, — сказал Броуди, когда мы вышли из машины, борясь с ветром. — Все владельцы лодок оплачивают текущие расходы, а если требуется ремонт, все делают сами.

— Эта принадлежит Гутри? — спросил я, указывая на разбитую рыбацкую лодку, приподнятую на специальной конструкции. Вблизи она казалась совсем развалюхой. Половина досок отсутствовали, придавая ей вид скелета давно мертвого доисторического животного.

— Да. Мечтает спустить ее снова на воду, но не особо торопится. — Броуди покачал головой. — Чаще тратит деньги в баре.

Обойдя накрытые брезентом строительные материалы, мы поспешили к входу в мастерскую. Ветер чуть не сорвал дверь с петель, когда я открыл ее. Внутри было удушливо жарко, пахло машинным маслом и стружками. На полу валялись рейки, сварочные горелки и кусачки, вдоль стен стояли полки с инструментами, почерневшими от древней смазки. Играло радио, металлическая музыка прорывалась сквозь гул генератора.

В мастерской было шесть человек. Гутри с кем-то еще склонился над разобранным мотором, разложенным на бетонном полу. Остальные играли в карты с Кинроссом за старым столом, уставленным кружками. Пепельницей служила коробка из-под пирогов, покрытая оловянной фольгой.

Все оторвались от своих занятий и уставились на нас. В лицах не было враждебности, но и дружелюбие не сквозило. Просто смотрели и ждали.

Броуди подошел к Кинроссу:

— Надо поговорить, Йен.

— Валяй.

— Наедине.

— Здесь все свои.

Кинросс открыл кисет и принялся закручивать сигарету перепачканными мазутом пальцами.

Броуди не стал спорить.

— Нам необходимо воспользоваться радио на пароме.

Кинросс облизал край папиросной бумаги, пригладил. Затем кивнул на Фрейзера.

— А что, теперь полицейских не снабжают рациями?

Фрейзер сердито уставился на него, однако промолчал.

Кинросс достал изо рта кусочек табачного листа.

— Гребаная система, да?

Я слышал тяжелое дыхание сержанта, как у рассвирепевшего быка.

— На вас бы посмотрел, когда…

— Мы просим твоей помощи, — вмешался Броуди, положив руку на плечо Фрейзеру. — Нам нужно связаться с берегом. Это очень важно, иначе мы бы не попросили.

Кинросс неспешно зажег самокрутку. Потушил спичку и бросил ее в переполненную пепельницу, затем обдумал слова Броуди, глядя на клубы голубоватого дыма.

— Попробуйте, если не лень.

— Что вы этим хотите сказать? — спросил Фрейзер.

— Из бухты сигнал не пойдет. Радио на метровом диапазоне УКВ. Надо быть в зоне прямой видимости, утесы преграждают связь.

— А если вам надо послать сигнал бедствия? — недоверчиво спросил Броуди.

Кинросс пожал плечами:

— Зачем, когда паром в бухте?

Фрейзер сжал кулаки.

— Так выйдите в море, откуда можно выйти на связь.

— Если вам так хочется поплавать в такую погоду, валяйте. Но не на моем пароме.

Броуди приставил пальцы к переносице.

— А как другие лодки?

— Все на УКВ.

— Кроме яхты господина Страчана, — подсказал один из игроков.

Гутри рассмеялся:

— Да, она напичкана новым оборудованием.

Броуди осунулся.

— Мы все равно хотели бы попробовать с парома.

Кинросс равнодушно затянулся.

— Не жалко времени, пожалуйста. — Он потушил сигарету, положил на кисет и поднялся на ноги. — Извините, парни.

— Мне все равно не везло, — сказал один из игроков, бросив карты. — Давно пора домой.

Гутри вытер руки о грязную тряпку.

— А я пойду поем.

Все принялись одеваться, а Кинросс накинул непромокаемую куртку и вышел, не придерживая дверь. От капель дождя и морских брызг воздух наполнился запахом йода. Мы шли с непокрытыми головами вдоль бухты к пристани, не замечая громадных волн. Паром пытался сорваться со швартовых, но Кинросс спокойно поднялся по раскачивающемуся трапу, и мы последовали за ним, осторожно держась за перекладины. На скользкой палубе было не легче, она непредсказуемо накренялась. Я посмотрел наверх, на антенну, дрожавшую на ветру, затем на утесы вокруг. Теперь ясно, что имел в виду Кинросс. Скалы окружали маленький залив с трех сторон, поднимаясь стеной между нами и дальним берегом.

Кинросс уже крутился вокруг радио, когда мы забились на капитанский мостик. Я прислонился к стене, так как пол тошнотворно уходил из-под ног. Из радиопередатчика доносилась мешанина диссонирующих шумов и тресков, пока Кинросс говорил в трубку, а затем тщетно ждал ответа.

— Куда ты звонишь? — спросил Броуди.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » ... »»