Карнавал насмерть Литвиновы Анна и Сергей

– Перестань! Замолчи!

Лицо ее стало по-настоящему злым.

Но тот, не обращая на нее внимания, продолжал:

– Я говорил ему: иди, лечись! Что ты храпишь, как грузчик?! Молодой ведь вроде человек. Да и пьянство бесконечное. Как говорится, о мертвых ничего, кроме хорошего, но в самом деле! Доколе, как говорится, можно терпеть!

– Заткнись!! – гаркнула Качалова и даже чуть не замахнулась на брата.

Но Ходасевич, казалось, не обратил на инцидент ни малейшего внимания. К нему как раз пришел из седьмого вагона давешний полицейский лейтенантик, отозвал в узкий коридорчик рядом с кухней и стал что-то докладывать. Таня поспешила к ним. Помощница она, как ее, в конце концов, объявил Ходасевич, или нет? Имеет право знать.

Успела услышать лишь обрывок:

– …у него под подушкой – психотропный препарат. Галоперидол в таблетках.

Татьяна влезла:

– Имеется в виду брат жены убитого?

Лейтенантик кивнул, с некоторым даже удивлением от ее осведомленности.

А полковник в отставке проговорил, обращаясь к нему, одними губами:

– Думаю, вам пора его брать. И пожалуйста, пошумнее. Вам же этот шум в итоге поможет.

Юный полицейский сосредоточенно кивнул, подозвал к себе сержанта (или старшину), и они вдвоем отправились к столику, за которым сидели красавица-вдова и ее брат. Когда достигли цели, лейтенантик не без пафоса обратился к странному молодому человеку:

– Гражданин Черевикин, вы задержаны по подозрению в убийстве вашего зятя Игоря Качалова. Пройдемте.

Сестра его закричала – несколько, как показалось Тане, ненатурально:

– Вы не имеете права! Где ваши доказательства?!

А Черевикин театрально захохотал:

– Я ведь ему говорил! Говорил! Я предупреждал его! Хватит! Хватит, Игоряша, говорил я ему! Перестань, говорил, храпеть!

7

Процессия отправилась в противоположную сторону от ресторана, нежели «родной» седьмой вагон, – в штабной, под номером восемь. Группу возглавлял лейтенант, за ним следовал преступник, руки за спину – спецсредства в виде наручников решили не применять. Дальше шел полисмен мелкого звания, потом Ходасевич и, наконец, Татьяна. Она решила, что раз столько сделала для расследования, то никто не имеет права ее гнать и рассказывать сказки про тайны следствия.

На ходу, над дрыгающейся сцепкой, девушка бросила отчиму:

– Ты ведь заметил?

– Еще бы.

– А кто был первый, ты или я?

– Тебе сильно вредит, – пробурчал в ответ экс-полковник, – излишнее тщеславие.

Таня не осталась в долгу, съязвила:

– А тебе, Валерочка, сильно вредит твоя старческая близорукость.

Да, они поняли друг друга без слов и разглядели на застегнутой на все пуговицы рубашке убийцы крошечную капельку красного цвета – возможно, крови.

Расположились в одном из штабных купе. Судя по тому, как в нем попахивало – мужиками, казармой, – то было постоянное пристанище полицейских.

Лейтенант объявил:

– У нас допрос неофициальный, просто опрос, поэтому присутствие посторонних лиц является допустимым. А вам, гражданин Черевикин, я советую сейчас, как говорится, облегчить душу. И, что называется, отрепетировать ваши будущие показания, с тем чтобы в итоге суд и приговор как можно более полно учел смягчающие дело обстоятельства. Итак, рассказывайте. С какого времени вы состоите на учете в психоневрологическом диспансере?

Черевикин вздрогнул от неожиданности, вышел из того ступора, в который его повергло задержание, и автоматически проговорил:

– С девятого года.

– Две тысячи девятого? – уточнил лейтенант.

– Да.

– В стационаре лечились?

– Да. Три раза. Или два.

– Ну вот! – воскликнул полицейский, сменив тон и переходя на гораздо более панибратский: – Самое время тебе косить под невменяемое состояние. Да ты, наверно, в нем и находился? Выпил лишку? Или таблеток наглотался?

Черевикин не отвечал.

– Ты почему зятя своего убил? Личные неприязненные отношения? В одной квартире жили? Затрахал он тебя, грубо говоря? Доставал? Издевался? Давай, говори, тебе ж зачтется, если окажется, что у тебя мощный мотив его порешить.

– Нет. Все хорошо у нас с ним. Мы с ним друзья были.

– Почему ж ты его на перо посадил?

– Я говорил ему: не храпи. Сто раз говорил. Иди, говорил, лечись. А он все равно. Его Олька из своей комнаты выгоняла, когда он пьяный был. И он ко мне в залу ночевать являлся. И храпит, храпит. Я спать не мог. На кухне на табуреточке закемаривал. В ванную залезал, от него прятался.

– Хотите сказать, вы своего зятя за храп порешили?

– Выходит, так. Переполнилась чаша терпения.

– Где вы взяли орудие убийства? – вдруг вклинился отчим.

– А? – растерянно откликнулся обвиняемый.

– Нож где взял?! – гаркнул лейтенант.

– Я… я не знаю…

– Скажите, Черевикин, – сменил тему Ходасевич, – ваша сестра успехом у мужчин пользовалась?

– Ну конечно, такая красавица! – разулыбался убийца.

– А любовники у нее имелись?

– Я не знаю. Нет.

– Вы ее ни с кем никогда не видели? Я имею в виду – с посторонними мужчинами? На улице или домой к ней приходили?

– Нет.

– Кем она работает?

– Медсестрой.

– Где? В больнице, поликлинике?

– В больнице. Областной клинической, – сказал подозреваемый с гордостью.

– Отлично. А ваш бывший зять?

– Он слесарь, на заводе. Был.

– А вы? Заняты общественно полезным трудом? Или на инвалидности?

– Работаю. Курьером.

– Хорошо. А теперь расскажите подробно, шаг за шагом, как вы убили своего зятя. По пунктам. Где взяли нож. Где его хранили. Как пронесли в поезд. Где он у вас лежал в купе. Как вы спустились со своей верхней полки. Как взяли в руку орудие преступления. Как ударили ножом гражданина Качалова. Куда ударили. Сколько раз. Мы еще ведь и следственный эксперимент проведем. То есть вы наглядно покажете, как дело было.

– Я не помню… Я ничего не помню… Он храпел, храпел… У меня голова раскалывалась… И тут я что-то сделал, и он раз – и перестал.

– Понятно, – удовлетворенно сказал Ходасевич, а потом, покряхтывая, встал и поманил Таню в коридор: – А ну-ка, давай выйдем.

8

– Таня, у меня к тебе будет ответственное задание. Как я тебе уже говорил, надо искать связи, – начал отчим. – Связи между убитым и другими пассажирами. Разыскивай давай, как хочешь. Используй свой любимый Интернет. Главным образом меня интересуют этот Черевикин, его сестра Качалова и кто-то третий. Ты поняла?

– Вполне. А ты что будешь делать?

– Другими делами займусь, – уклончиво ответил Валерочка.

Татьяна отправилась в свое купе, устроилась на собственной нижней полке.

Отчим где-то шлялся. Допрашивал Черевикина? Или искал другие доказательства?

Вернулись латиноамериканцы. Залезли наверх и продолжили дрыхнуть. Штору они так и не поднимали, поэтому в купе царила приятная темень. А оно девушке на руку. Ничто не беспокоит, не отвлекает. И дверь она заперла. Придет Ходасевич или кто-то еще – постучится.

Правда, с Интернетом в экспрессе дело обстояло не очень. Временами – но короткими, – когда едешь через более-менее крупные города или поселки, на дисплее появляется значок «LTE». В другие часы – хорошо если «3G». А то ведь и просто «Е».

Да, просторы Родины велики и далеко не все покрыты надежной мобильной связью!

Временами покрытие вовсе исчезало – даже обычная телефонная сеть. Начнешь открывать сайт, или фотографию, или карту – и тянуться этот процесс может бесконечно.

Вдобавок компа под рукой нет, один смартфон с крошечным дисплейчиком.

Но все равно главный инструмент – голова на плечах – имелся.

Первым делом Татьяна поглядела карту раскинувшегося на берегу Волги города М. Нанесла на нее метку, где была прописана на улице Авроры семейка Качаловых-Черевикиных.

Глянула, далеко ли Ольге Качаловой было ездить в свою областную клиническую больницу. Потом просмотрела адреса остальных пассажиров вагона.

Помнится, ведь был среди них м-ский уроженец. И впрямь, им оказался тот самый красавчик, на которого девушка сразу обратила внимание: Илья Ходыженцев, 1977 года рождения, разведенный с 2011 года, двое детей – шестого и восьмого года. Адрес по прописке – М., улица Гагарина, дом 24А.

Таня взглянула на карту. А они-то, две прямые и длинные городские артерии, Авроры и Гагарина, на карте города рядом! Пересекаются под прямым углом. И от дома Качаловых-Черевикина до дома Ходыженцева – пара километров!

Но, с другой стороны, подобная географическая близость ничего не доказывает. Мало ли кто с кем рядом живет в городе-миллионнике!

Тогда Татьяна стала штудировать соцсети. Искать в них Качалова, Качалову, Черевикина, Ходыженцева.

В Фейсбуке – нет. В Одноклассниках – нет. А вот ВКонтакте нашлись и Ольга Качалова, и Илья Ходыженцев.

И – опа! – они, Ходыженцев и Качалова, оказывается, числятся друг у друга в друзьях!

Значит, знакомы? Почему же тогда в поезде и позже, в ресторане, когда началось следствие, делали вид, что друг дружке неведомы?

Правда, никаких больше свидетельств их связи в соцсети не находится. Никаких совместных фотографий. Никаких перекрестных лайков. Ничего.

Тогда Таня решила подробнее изучить личность гражданина Ильи Ходыженцева. Забила в поисковике его фамилию – благо, не самая распространенная – и пометку, откуда он.

И – ничего себе! – в раздаче появилось: врач, хирург. Правда, больница другая, нежели та, где служит Ольга, – М-ская городская номер три (та, помнится, медсестра в областной клинической). Но все равно вторая сцепка между обоими налицо – единая профессиональная среда.

Изображение каждого, соло, в Сети имелось. И не одно.

Но совместных – ни единого. Значит, все-таки незнакомы? Или шифруются? Берегутся? Опасаются?

Опасаются – кого? Ее мужа? Его бывшей жены? Детей? Коллег?

И тогда Татьяна запустила в поисковике: «Отыскать по изображениям». Глаза уже вытекали, когда, спустя несколько часов интернет-серфинга, на сайте минздрава М-ской области, наконец, обнаружилось их совместное фото: молодые, красивые, улыбающиеся – и главное, рядышком, плечом к плечу! Подпись: научно-практическая конференция, сентябрь 2017 года.

Значит, наверняка-таки знакомы лично.

Правда, на том фото присутствовали еще пять человек, врачей и медсестер.

Поэтому и от снимка влегкую можно отбояриться, и это не доказательство.

Но основания хотя бы задать вопрос подозреваемым имеются: если они знакомы, почему тут, в вагоне, и позже, в ресторане, упорно не обращали друг на друга внимания?

И еще одно. Отчим очень просил вспомнить – ночью она ведь не спала, бродила по коридору, – была ли заперта дверь соседнего купе. Того самого, где произошло убийство. Это ведь видно снаружи – повернута защелка внутри или нет.

И – да, Татьяна вспомнила: дверь соседнего купе заперта не была.

Уже можно было с чем идти к Валерию Петровичу.

9

Спустя семь часов после того, как крик Ольги Качаловой прорезал ночное пространство вагона и литерный поезд подбирался к станции «Рязань», отчим и Татьяна во второй раз за сегодняшний день переступили порог вагона-ресторана. Их сопровождал полицейский наряд в полном составе: лейтенантик и два чина помладше.

В ресторане дым стоял коромыслом. Садовникова непроизвольно отметила, что многие из пассажиров седьмого вагона, которые по вынужденным обстоятельствам заняли там места еще рано утром, оттуда, кажется, и не уходили. Например, пятерка англичан, к которым присоединились еще столько же соотечественников с других посадочных мест – они оккупировали два столика и продолжали горланить свое: «It`s coming home!» Увлеченный футболом сибиряк уже изрядно нагрузился и громко вспоминал эпизоды чемпионата тысяча девятьсот лохматого года.

Но самое главное – за тем же столом, что утром, рядом друг с другом преспокойненько помещались оба героя Таниных изысканий: медсестра и новоиспеченная вдова Ольга Качалова и м-ский хирург Илья Ходыженцев! Мило беседовали друг с дружкой! И – самый первый взгляд! – Таня отметила, как они сидели. Как смотрели друг на друга. Как касались друг друга плечами. И перестала сомневаться: нет, они не просто знакомы. И не просто познакомились здесь и сейчас и у них что-то наклевывается. Нет, они любовники – давние и тайные.

Отчим подошел к ним первым. С приятной улыбкой, обращаясь к женщине, процитировал:

– Как говорится, башмаков еще не износила, в которых шла за гробом[6]

Лицо Ольги сразу закаменело.

А лейтенант полиции – тут как тут – тоже проявил недюжинную эрудицию:

– Муж в могиле, брат в тюрьме, помолитесь обо мне![7]

Садовникова прям его зауважала – Ахматову цитирует!

Качалова немедленно окрысилась:

– Что я, в ресторан теперь никогда не смогу сходить?! И где мне прикажете сидеть? В мое купе меня не пускают! Место преступления, видите ли!

– В деле убийства вашего мужа, – спокойным тоном, не обращая внимания на ее вопли, продолжил лейтенант, – открылись новые обстоятельства. Я прошу вас следовать за нами. Вас обоих.

Любовники (а Таня, да, не сомневалась, что они любовники) переглянулись. Поднялись из-за стола.

Тут вступил отчим. Диапазон эмоций, которые он демонстрировал на публике, обычно бывал весьма широк. Артист настоящий – в этом его падчерица не раз убеждалась. Вот и сейчас он произнес дурашливым голосом:

– Как говорится, мальчики – налево, девочки – направо.

И – так, видимо, было заранее договорено с полицейскими – один младший чин оттеснил Ольгу от хирурга Ходыженцева и в сопровождении лейтенанта повел ее в сторону восьмого, штабного вагона.

Второй старшина (сержант?) указал дорогу мужчине-подозреваемому в прямо противоположном направлении.

За ним пошел Ходасевич. Татьяна, не будь дурой, увязалась за отчимом.

Они остановились на площадке своего седьмого вагона. А тут как раз поезд стал замедлять ход. Замелькали дебаркадеры, гаражи, бетонные заборы, граффити и многоэтажки довольно большого города. На площадку вышла проводница Любовь. Бросила любопытствующий взгляд на живописную группку: младший полицейский чин, Татьяна, пожилой и толстый Ходасевич, эффектный (но заметно нервничающий) хирург. Валерий Петрович, наступая своим животом, практически оттеснил задержанного к противоположной двери.

Меж тем рыжеволосая худышка в отглаженной форме РЖД распахнула дверь вагона и откинула прикрывавший ступени порожек.

– Остановка? – крикнул ей отставной полковник.

– Не остановка, но на малой скорости пройдем. Станция, – радушно откликнулась проводница и встала на ступеньки, держа в руке свернутый красный флажок.

– Лучше бы вам тут выпрыгнуть и деру дать, – неожиданно обратился отчим к Ходыженцеву.

Тот окрысился и покраснел:

– С чего бы это?

– Да с того, что с какой стати вы сегодня в поездной душ в шесть ноль пять утра ходили?

– Вам-то какое дело?! Захотел и пошел!

– Правильно. Убийство, как мы установили в ходе осмотра, произошло ориентировочно около пяти тридцати, а в шесть вы вдруг решили воспользоваться единственным на поезд душем. Не знали, что каждого моющегося в спецжурнальчик записывают, когда денежку с него берут? А вы, когда мыться пришли, еще так глупо врать стали. Дескать, я из десятого вагона и фамилия моя Квасов. Зачем, спрашивается, лгать, если вы ни при чем?

– Никакой душ ничего не доказывает!

– А капелька крови?

– Какая еще капелька?

– Которую вы после убийства спящему гражданину Черевикину на рубашечку нанесли? Капнули сверху со своей перчаточки – очень правдоподобно.

– Откуда я знаю про его рубашечку? И где он в крови вымазался! При чем здесь я!

– А перчаточки?

– Какие еще перчаточки?

– Окровавленные. С вашими отпечаточками пальчиков.

– Не понимаю, о чем вы.

– Выкинули вы их. В окошко вагона. Непосредственно после убийства. Тонкие, белые, хирургические. Думали, Россия большая, путь из города М. в Москву длинный – никто и не найдет. А ведь наши люди их нашли. Прочесали пути да и обнаружили. И теперь только вопрос времени – провести экспертизу, отыскать там ваши отпечатки и кровь несчастного Черевикина.

На лицо хирурга было жалко смотреть. Он слушал Ходасевича в оцепенении, с неизбывным ужасом.

Поезд вздрогнул и все-таки остановился на станции.

– Так что все для вас кончено, – продолжал полковник в отставке. – Вы знаете, остановка здесь не запланирована, однако поезд притормозил по моей просьбе. И вот прямо сейчас и здесь, на станции «Рязань», к нам на борт поднимается судмедэксперт, а у него в руках – криминалистический чемоданчик, в коем находится в том числе прибор типа «блюстар» для обнаружения слабовидимых пятен крови. Знаете, такой с люминолом, плюс инфракрасный фонарик. Наверняка в сериалах видали. И знаете поговорку – черного кобеля не отмоешь добела? Это как раз про вас. Потому что как бы вы в душе ни плескались, никогда следы и пятна крови не отмоете, не ототрете, чтоб совсем незаметно стало. Вот мы их и зафиксируем.

Страницы: «« 12

Читать бесплатно другие книги:

Данная книга содержит краткую, но основную информацию по улучшению жизни и достижения целей. Для ваш...
Великий сочинитель – неизвестный псевдоним Бога. Как точно, ведь только он способен соединить в одно...
«Я первый раз начал свою самостоятельную фельдшерскую работу, приняв фельдшерский участок, где врачи...
Автор, как и Козьма Прутков, считает, что счастье человека в его собственных руках. И если он умеет ...
Натали Лав переехала из маленькой деревни в Лондон и добилась успеха: она руководит известным театро...
Многие считают, что харизма – это уникальное качество, которым с рождения обладают немногие счастлив...