Кто на свете всех прекрасней? Мейер Марисса

Пока Эврет одевался, Левана смотрела на его мускулистую спину.

– Я оплачу дополнительную работу няни. Останьтесь, Эврет.

Левана разгладила лежавшие рядом одеяла.

Эврет покачал головой. Он сел на край постели и начал обуваться. Затем нерешительно поставил ботинок на пол, его плечи поникли. Левана улыбнулась. Она слизнула ягодный сок с пальца и хотела подвинуться, чтобы освободить место для Эврета, как вдруг он заговорил, и его голос был полон печали.

– Я пытался уехать. Неделю назад.

– Уехать?

– Мы уже собрали вещи. Я хотел увезти Зиму в один из лесопромышленных секторов, освоить новую профессию.

Левана прищурилась.

– Новую профессию? Валить деревья?

– Возможно. Или на лесопилке… Или делать деревянную мебель. Не знаю. Хотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Левана в изумлении убрала поднос с колен.

– Но почему же вы не уехали? Если так хотели этого?..

– Ее Величество не разрешила.

Левана замерла.

– Я подал прошение об отставке, но она лишь рассмеялась. Сказала, что с восторгом наблюдает, как вы выставляете себя на посмешище, и потому не даст мне уйти. Она даже пригрозила, что отправит за мной и Зимой стражу, если я осмелюсь ослушаться.

Левана вздрогнула.

– Меня не волнует, что она думает.

– Зато меня волнует. Она моя королева. Она контролирует меня так же, как и вы.

– Я не контролирую вас.

Эврет наконец посмотрел на нее, и в его взгляд было изумление.

– Но что это, по-вашему?

– Я… Я едва… – Левана вонзила ногти в ладони. – Вы желаете меня так же, как и я вас. Каждый раз, когда вы прикасаетесь ко мне, я вижу желание в ваших глазах.

Эврет рассмеялся, но этот звук поразительно отличался от теплого доброго смеха, который помнила Левана. Указав на ее лицо, он воскликнул:

– У вас лицо моей жены! Ее не было две недели, и я был безутешен, а потом она вернулась, и я… Но она не вернулась. Это вы. Всего лишь вы. И вы не считаете это манипулированием?

Отбросив одеяла, Левана вскочила и накинула халат, лежавший рядом с кроватью.

– Теперь это мое лицо, – заявила она. – Теперь это я, и вы не можете сказать, что случившееся ночью было ошибкой. Что вы не хотели этого.

– Я никогда этого не хотел. – Эврет потер бровь. – О нас сплетничают придворные и стражники. Ходят слухи…

– Какая разница, что о нас говорят? – Левана старалась сохранять спокойствие. – Я люблю вас, Эврет.

– Вы не знаете, что это значит. Жаль, я не могу объяснить. – Он указал рукой на пустое пространство между ними. – О чем бы вы ни мечтали, эти фантазии не имеют никакого отношения к реальности. Вы не моя жена, и я… Я должен вернуться к дочери. Это все, что оставила мне жена.

Левана туже затянула пояс халата и, дрожа от гнева, смотрела, как он обувается.

– Вы женитесь на мне.

Эврет замер, не застегнув последнюю пряжку.

– Принцесса, прошу вас. Не начинайте снова.

– Сегодня вечером.

Он долго сидел, уставившись в пол. Мучительно долго.

Левана не знала, чего ожидать, но когда Эврет наконец поднял голову, его взгляд был удивительно пустым.

Они смотрели друг на друга, минуты тянулись, и вдруг Левана осознала, что он не возразил ей. Она сглотнула и сделала шаг вперед:

– Я найду священника. Встретимся в Солнечной часовне на закате.

Эврет снова опустил взгляд.

– Пусть ваша дочь тоже будет там. Думаю, она должна быть с нами. И возьмите няню, чтобы присматривала за ней.

Левана перекинула волосы через плечо. Этот разговор ее радовал. Сколько неприятных вопросов разрешится, если они вступят в брак!

Она станет женой Эврета, и он перестанет говорить, что это не так.

Она станет матерью его ребенка.

Слухи прекратятся – никто не осмелится сплетничать о муже принцессы, близком родственнике королевы.

– Вы согласны? – продолжала она.

Она чувствовала энергию, окружавшую Эврета, и была готова подчинить его себе, если он откажется. Все это для его же блага. Единственный способ укрепить их семью. Их счастье.

Эврет медленно встал. Пустота в его взгляде сменилась печалью.

Печалью?

Нет, сочувствием. Ему было жаль ее.

Левана нахмурилась и вдруг почувствовала, будто вокруг ее сердца растет стена.

– Вы еще найдете свою любовь, принцесса. Настоящую любовь. Не отказывайтесь от этого, умоляю вас.

Левана скрестила руки на груди.

– Я уже встретила свою любовь. Я разделила с этим человеком постель, и сегодня он станет моим мужем.

Она попыталась улыбнуться, но ее уверенность начала слабеть. Эврет столько раз ранил ее, она не была готова к новому отказу. Ей не хотелось принуждать его. Но даже сейчас Левана знала, что ей придется сделать это, потому что другого выхода не было.

Эврет надел пояс с оружием. На одном бедре у него висел нож, на другом – пистолет. Стражник. Он был ее стражником.

– Вы согласны? – повторила Левана.

– У меня есть выбор?

Левана усмехнулась.

– Конечно, у вас есть выбор. Согласиться или отказаться.

Ей стало не по себе – она знала, что это ложь. Но ведь Эврет не откажется? Впрочем, это не имеет никакого значения.

И все же Левана удивилась тому, какой уязвимой чувствовала себя. Эврет не откажется, верно? Она затаила дыхание и слегка изменила его мысли – всего лишь послала в них немного нежности. Теплое напоминание о том, что им суждено провести жизнь вместе.

Эврет вздрогнул, и у Леваны мелькнула мысль, не догадался ли он том, что она сделала. Она отпустила мысленную хватку и увидела, как расслабились его плечи.

– Эврет! – Левана возненавидела себя за молящую интонацию. – Женитесь на мне, Эврет.

Он молча направился к дверям, не глядя на нее.

– Как вам будет угодно, Ваше Высочество.

* * *

Священник завязал золотистую ленту вокруг запястья Леваны – в знак того, как важен их союз, и чтобы подчеркнуть масштаб события. Затем повернулся к Эврету и взял вторую ленту с подноса, лежавшего на алтаре. Левана видела, как лента блестит на фоне его темной кожи. Рука Эврета была гораздо крупнее ее руки, напоминавшей птичью лапку.

– Две ленты связаны узлами. – Священник взял ленты в руки и завязал сначала один, затем второй узел. – Это символизирует объединение невесты и жениха, которые стали одним целым, одной душой в двадцать седьмой день апреля сто девятого года третьей эпохи.

Он отпустил ленты, и узлы повисли в воздухе.

Левана посмотрела на ленты и попыталась почувствовать связь. Единение. Ощутить, что ее душа только что слилась с душой Эврета.

Но вместо этого она чувствовала, что между ними разверзлась пропасть. Черная безмолвная бездна. В часовне они едва ли обменялись парой слов.

Захныкал ребенок. Эврет обернулся, и недовольная Левана проследила за его взглядом. Няня пыталась успокоить ребенка, качая его на коленях, и Левана узнала вышитое одеяло, в которое была завернута девочка. Бледный пейзаж, красные варежки. Вышивка Сол. Левана стиснула зубы.

– Вы обменяетесь кольцами? – спросил священник.

Левана обернулась и увидела, что ни Эврет, ни священник больше не смотрят на капризного ребенка.

Эврет резко кивнул. Левана удивленно посмотрела на него. Она не подумала о кольцах.

Эврет повернулся к единственным гостям, которые были в часовне кроме няни и маленькой Зимы, – к своему другу, стражнику Гаррисону Клэю, и его супруге, рыжеватой блондинке. Их светловолосый сын на протяжении всей церемонии бегал между рядами скамей. Мать пыталась его успокоить, пыталась поймать его и усадить на место.

Их присутствие показывало, что Эврет относится к происходящему не вполне серьезно, и Левана не могла скрыть раздражения, которое вызывали у нее эти люди.

Когда они пришли, Гаррисон отвел Эврета в сторону. Они о чем-то спорили – разумеется, Гаррисон пытался отговорить Эврета от свадьбы. Их вмешательство не внушало Леване доверия.

Но теперь Гаррисон уверенно шагнул вперед и что-то достал из кармана. Два обручальных кольца, вырезанные из черного реголита и отполированные до блеска. Левана никогда не видела более простого украшения и уж тем более не думала, что однажды наденет такое. Обручальное кольцо, которое подошло бы жене стражника, не королевской особе.

Ее сердце замерло, глаза заволокло туманом.

Кольцо было идеальным.

Не глядя на нее, Гаррисон положил кольца на ладонь Эврета и вернулся на свое место в первом ряду.

– Возьмитесь за руки и посмотрите друг на друга, – сказал священник.

Оба обернулись почти машинально. Левана вглядывалась в лицо Эврета, он был так красив, и это растопило холод в ее сердце. Она попыталась мысленно сообщить ему, как сильно ей понравилось кольцо. Сказать, что о большем она и не мечтала. Именно этого она и желала.

Взгляд темных глаз Эврета пронзил ее.

Левана робко улыбнулась.

Эврет резко вздохнул и открыл рот, собираясь что-то сказать. Но засомневался и промолчал.

Затем он надел кольцо ей на палец и повторил за священником:

– С этим кольцом я беру вас, Левана Блэкберн, принцесса Луны, в жены. Отныне и вовек вы будете моим солнцем на рассвете и звездами в ночи. Клянусь любить вас и заботиться о вас до конца своих дней.

У Леваны закружилась голова, она задрожала. Теперь, когда она видела кольцо на своем пальце и золотую ленту, связывающую их с Эвретом, ее улыбка стала увереннее.

В то утро все казалось нереальным. Левана сомневалась, что Эврет придет в часовню, но это произошло. Их свадьба состоялась. Она вышла замуж за Эврета Хейла. Левана не знала, сможет ли сдержать охватившее ее ликование, когда взяла второе кольцо у Эврета и собралась надеть ему на палец.

И тут она замерла.

На его пальце было другое кольцо, почти такое же и такое темное, что сливалось с его кожей. Левана подняла голову. Эврет серьезно смотрел на нее.

– Я не сниму его, – прошептал он, прежде чем она успела собраться с мыслями, – но я буду носить их оба.

Левана снова посмотрела на чужое кольцо и на долю секунды задумалась, не заставить ли Эврета снять его. Нет, он этого не хотел. Она не станет заставлять его.

– Конечно, – прошептала Левана и надела кольцо ему на палец. Каменные кольца соприкоснулись с тихим звоном. – С этим кольцом я беру вас, сэр Эврет Хейл, подданный Луны, в мужья. Отныне и вовек вы будете моим солнцем на рассвете и звездами в ночи. Клянусь любить вас и заботиться о вас до конца своих дней.

Священник объявил, что церемония завершена, и малышка Зима разревелась. Левана обернулась и увидела, что сын Гаррисона, сидя на коленях у няни, пытается заглянуть в колыбель, где лежала малютка.

Эврет взял Левану за руки и неожиданно поцеловал ее. Она не слышала, чтобы священник просил его сделать это. Но поцелуй был нежным – возможно, самым нежным из всех их поцелуев, и Левана почувствовала, что тает.

После этого священник развязал ленты на их руках, и теперь Эврет полностью принадлежал только ей.

* * *

– Скажи мне, что это ложь! – крикнула Чэннери, ворвавшись в гардеробную Леваны на следующий день. Чэннери в свете люстр, одетая в нечто, напоминавшее ленточки ткани и едва скрывавшее то, что женщине полагается скрывать, напоминала сверкающего духа. Непристойного сверкающего духа.

Левана неподвижно стояла, пока швея подгоняла платье, которое было на ней. Швея заметила вслух, что Левана, должно быть, плохо ест и что ей нужно поправиться, если она хочет, чтобы у нее была такая же хорошая фигура, как у старшей сестры. После этих слов Левана заставила ее держать язык за зубами. Швея покраснела и молча вернулась к работе. С тех пор прошло уже два часа.

Левана подняла взгляд на кипевшую от злости Чэннери.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала?

– Идиотка. Ты вышла за него замуж?

– Да. Как и обещала.

Чэннери издала яростный рык.

– Ты немедленно расторгнешь брак, пока об этом не узнал весь город.

– Даже не подумаю.

– Значит, я казню его.

– Нет, ты не сделаешь этого, – огрызнулась Левана. – Какое тебе дело? Я люблю его. Я выбрала его. Слишком поздно.

– Люби его. Спи с ним, если хочешь. Но мы не выходим замуж за стражников. – Чэннери указала на стену, за которой простирался белый город Артемизия. – Ты знаешь, скольким семьям я пообещала твою руку и сердце? Сколько раз я говорила об этом с отцом? Политика прежде всего! Нам нужна их поддержка. Они должны быть заинтересованы в том, чтобы мы оставались на троне, а для этого нужно создавать альянсы. Вот как это работает, Левана. Это твоя единственная роль в нашей семье, и я не позволю тебе все испортить.

– Слишком поздно. Я не изменю решение, и даже если ты убьешь его, я никогда не выйду замуж снова в угоду тебе. Лучше умереть.

– Это можно устроить, сестренка.

Швея, сидевшая у ног Леваны, отмотала себе еще ниток. Мудрая женщина притворялась, что не прислушивается к разговору.

– Тогда тебе будет нечего предложить взамен. К чему все это? – Подняв голову, Левана попыталась улыбнуться. – К тому же я дам тебе другую принцессу, которую можно будет выдать замуж за любого, кто тебя устроит. Просто подожди шестнадцать лет.

– Другую принцессу? – расхохоталась Чэннери. – Ты о той девчонке? Ребенке стражника и швеи? Думаешь, кто-то из благородных семей захочет жениться на ней?

– Конечно. Теперь это мой ребенок, а значит, такая же принцесса, как если бы ее родила я. Когда она повзрослеет, никто и не вспомнит, что у нее была другая мать или что у Эврета была другая жена.

– Полагаю, в этом и заключался твой хитроумный план?

Левана отвела взгляд и промолчала.

– Ты вообще задумывалась, что будешь делать с этим… ребенком?

– Что ты имеешь в виду?

– Надеюсь, ты не собираешься действительно… растить ее.

Левана посмотрела на сестру свысока.

– Ее воспитают как члена королевской семьи. Как воспитали нас.

– С нянями и наставниками, с родителями, которые не обращали на нас внимания?

– Со всем, чего она пожелает. У нее будут любые предметы роскоши, любые игрушки. – Швея перешла к швам на груди, и Левана подняла руки. – Эврет любит ее так же сильно, как и я.

Это было ложью, и она об этом знала. Но Левана чувствовала, что однажды так и будет. В конце концов, девочка, которая была частью Эврета, стала теперь и ее дочерью. Как Левана могла не любить ее? Однако сейчас она сказала все это скорее для того, чтобы взбесить сестру.

Швея закончила работу, и Левана снова опустила руки, коснулась пальцами изящной вышивки. В тот день, проведя вторую ночь подряд в объятиях Эврета, она чувствовала себя удивительно счастливой. Она стала женой. Ее платье не открывало чужим взглядам столько, сколько платье Чэннери, но Левана ощущала себя настоящей женщиной. У нее было то, чего не было у сестры. Семья. Человек, который любит ее.

– Надеюсь, – продолжила Левана, обращаясь скорее к себе самой, – у маленькой принцессы Зимы скоро появится брат или сестра.

Чэннери одним прыжком оказалась рядом с ней.

– Ты беременна?

– Пока нет. Но вряд ли на это понадобится много времени.

Левана много об этом думала. Оставшись одна, она часто принимала облик беременной Солстис, касалась своего упругого тела. Она никогда не задумывалась о том, что хочет завести ребенка, пока не увидела, как Эврет держит на руках свою дочь и смотрит на нее. Левана тоже могла дать ему это. Это бы объединило ее с Солстис… Нет, ребенок Леваны будет лучше Зимы, ведь ее ребенок будет королевской крови.

Нахмурившись, Чэннери скрестила руки на груди.

– Хоть какая-то польза от всего этого, – заявила она. – Когда сама родишь ребенка, мы обсудим его будущий брак.

– Как же я жду этой беседы, сестра.

– И кстати, я исполняю свой долг и продолжаю династию, не оскверняя ее позорным союзом, – продолжила Чэннери.

– Что ты имеешь в виду?

Чэннери откинула волосы за плечо.

– У маленькой принцессы Зимы скоро будет маленький кузен, – насмешливо сказала она.

Левана остолбенела. Оттолкнув швею, она подобрала юбки и спустилась с возвышения.

– У тебя? – Она уставилась на плоский живот Чэннери. – Когда?

– Еще не знаю. Сегодня я увижусь с доктором Элиот.

Сверкнув глазами, Чэннери отвернулась и направилась к выходу.

– Надеюсь, родится мальчик. Как же я устала от принцесс-идиоток.

– Подожди… Чэннери! – Левана, которую буквально разрывало от тысячи вопросов, бросилась за ней, но остановилась, когда сестра повернулась. – Кто он? Констебль?

– О чем ты говоришь? – хмуро спросила ее сестра.

– Кто отец? Констебль Дубровский?

Лицо Чэннери снова стало надменным. Она схватила за край не до конца пришитую ткань на груди Леваны и рванула, обнажив рубцы, прежде чем та успела скрыть их чарами. Ахнув, Левана отпрянула и попыталась прикрыться.

– Я не знаю, кто отец! – рявкнула Чэннери, снова отвернувшись. – Разве ты не понимаешь, Левана? В этом-то и дело.

* * *

Левана никак не могла забеременеть, хотя приходила в спальню Эврета почти каждую ночь. Эврет и Зима переехали в частное крыло королевской семьи во дворце, но уже спустя неделю Левана решила, что после ночных визитов безопаснее возвращаться в свои покои. Она боялась, что утром Эврет проснется первым и увидит ее без чар. Она устала каждую ночь насылать на него глубокий сон, похожий на обморок.

Не о таком браке она мечтала. Но Левана убеждала себя, что со временем все наладится. Нужно лишь время.

Левана так и не полюбила принцессу Зиму, плакавшую всякий раз, когда она брала ее на руки.

Эврет не позволял никому называть себя принцем и поклялся оставаться стражником, хотя Левана не раз говорила ему, что в этом нет необходимости – он стал членом королевской семьи, ему больше не нужно работать. Но это лишь раздражало Эврета, и Левана перестала поднимать эту тему. Пусть играет в солдатиков, если это делает его счастливым.

Живот Чэннери рос, и, когда она узнала, что ждет девочку, ей уже было все равно. Она расцвела, как расцветают все беременные женщины, хотя Левана не верила, что и с ее сестрой это произойдет. Королева позволяла гладить свой обнаженный живот всем, даже служанкам. Более того, она поощряла это. Начинала кричать от ярости, если человек не приходил в умиление и не начинал рассыпаться в уверениях, что она будет прекрасной матерью, а ее дочь вырастет столь же прекрасной, как она, да благословят их звезды.

Шли месяцы, и Леване с каждым дне все больше казалось, что против нее зреет заговор. Все только и говорили, что о женщинах королевского двора, родивших ребенка. Весь город словно наполнился плачем младенцев. Когда Левана пришла к доктору Элиот, чтобы узнать, можно ли как-то победить ее бесплодие, то узнала, что даже у пары королевских ученых скоро родится ребенок. Доктор Дарнел занимался генной инженерией, а его жена была в три раза старше Леваны.

Доктор Элиот не помогла Леване. Она постоянно говорила о том, что для беременности нужно время и что они обсудят лечение, когда Левана станет старше. Она даже осмелилась сказать, что Леване нужно успокоиться и не переживать так сильно. Все будет так, как должно быть.

Левана едва сдержалась, чтобы не заставить ее вонзить скальпель себе в глаз.

Ее сестра. Старуха-докторша. Солстис.

С Эвретом все было в порядке.

Так что же не так с ней?

Ее утешало лишь то, что теперь Чэннери все чаще отказывалась от своих королевских обязанностей. Она целыми днями не появлялась во дворе, и Левана заменяла ее на бесконечных совещаниях. Упрекая сестру, в глубине души она была только рада сложившимся обстоятельствам. Левану завораживала политика и внутренние механизмы их системы. Ей хотелось все узнать, осознать свою внутреннюю силу, и отсутствие сестры было ей только на руку.

Затем, в двадцать первый день декабря сто девятого года третьей эпохи, королева Чэннери родила девочку, которую назвали Селена Чэннери Джаннали Блэкберн, принцесса Луны, но длинное официальное имя осталось лишь на страницах учебников истории. Празднование в городе и даже во внешних секторах не утихало неделю.

Королевская династия продолжится.

У лунного престола появилась наследница.

* * *

– Мне нравятся серебристые листья. Как ты думаешь, сестренка?

Левана отвела взгляд от ребенка, лежавшего на расшитом покрывале в центре зала, словно это были ясли, а не официальное совещание по поводу приближающихся торжеств в честь дня основания страны. В конце зала у стены толпились дизайнеры, флористы, декораторы, пекари, рестораторы и ремесленники, ожидая возможности высказать свое мнение и поделиться опытом.

Левана не сразу поняла, что сестра говорит о двух огромных букетах, почти одинаковых, только в одном листья были серебристыми и бархатистыми, а в другом – изумрудно-зелеными.

– Серебристые, – пробормотала она. – Да. Очень красиво.

– Добавьте их побольше, – заявила Чэннери, прижав палец к губам. – Хочу, чтобы зал сиял. Вы слышали? – Она повысила голос. – Зал должен сверкать. Блестеть. Я хочу, чтобы все мерцало. Пусть гости будут ослеплены. Хочу, чтобы мои празднества стали лучшими за всю историю города. Хочу, чтобы о них говорили будущие поколения. Понятно?

Все закивали, но Чэннери уже отвернулась и стала разглядывать подносы, которые стояли перед ней. Тарелки с крошечными пирожными и коктейли с кубиками льда в форме королевской короны.

– Нет, нет. Недостаточно хорошо. – Чэннери схватила поднос с закусками и швырнула в стену. Подданные вздрогнули. – Я сказала, что все должно сверкать. Разве это так сложно понять? Вы что, слепые?

Никто не осмелился сказать, что идея пришла королеве в голову несколько секунд назад. Конечно, все должны были знать ее мысли еще до собрания. Разумеется.

Левана, стоявшая позади сестры, покачала головой.

Неожиданно ребенок заплакал.

Развернувшись, Чэннери махнула рукой Леване.

– Возьми ребенка.

Левана удивленно моргнула.

– Я? Почему я? Где ее няня?

– О, всевышние звезды! Ей просто хочется на руки.

Чэннери закашлялась. Она резко отвернулась и как можно изящнее прижала руку ко рту. Леване казалось, что в последнее время она много кашляет – уже несколько недель, если не месяцев. Чэннери утверждала, что это всего лишь простуда, но болезнь не проходила.

К ней подбежала служанка со стаканом воды, но Чэннери схватила его и тоже швырнула в стену. Стекло с громким звоном разбилось о камень, и королева выбежала из зала, продолжая кашлять.

Ребенок кричал все громче. Левана нерешительно подошла к нему.

Кто-то хлопнул в ладоши.

– На сегодня все, – объявил один из организаторов праздника, подталкивая людей к дверям. – Возвращайтесь завтра с… новыми результатами.

Левана в ужасе склонилась над девочкой, глядя на ее покрасневшее и сморщенное лицо, пухлые ручки на одеяле, темно-каштановые волосы, торчавшие в разные стороны.

Ей было семь месяцев, и она почти научилась ползать, но за все это время Левана держала ее на руках всего несколько раз. Рядом всегда были няни, и дочь Чэннери, как и Зима, не питала к Леване теплых чувств.

Фыркнув, Левана присела на корточки и как можно осторожнее подняла ребенка. Держа его на руках, она начала нежно ворковать, но плач не прекращался. Девочка размахивала маленькими кулачками, задевая грудь Леваны.

Левана раздраженно мерила зал шагами, а потом вышла на балкон, откуда открывался вид на озеро. Придворные гуляли в роскошных садах, окружавших дворец, катались в лодках по озеру. Земля в небе была почти полной – огромная, потрясающая бело-голубая планета на фоне звездного неба.

Однажды Левана уговорила Эврета покататься на лодке, но он всю прогулку твердил, что лучше бы остался дома с Зимой. Он переживал, что она так быстро растет, и пытался угадать, каким будет ее первое слово. Казалось, это было очень давно.

Они действительно очень давно не проводили время вдвоем.

Бережно укачивая Селену, Левана разглядывала лицо своей будущей королевы. Интересно, этот ребенок вырастет таким же испорченным и глупым, как его мать, которую больше волнуют букеты, чем политика?

– Я была бы лучшей королевой, чем твоя мать, – прошептала Левана. – Я была бы лучшей королевой, чем ты.

Глупый ребенок продолжал хныкать.

Нет-нет, об этом не может быть и речи. Чэннери была королевой, Селена – ее наследницей. Левана всего лишь принцесса с мужем-стражником и дочерью не королевских кровей.

– Знаешь, я могла бы сбросить тебя с балкона, – нежно произнесла Левана. – И ты ничего мне не сделаешь.

Ребенок не отреагировал на угрозы.

– Я могу заставить тебя замолчать. Хочешь?

Это было заманчиво, и Левана с трудом удержалась. Манипулировать маленькими детьми было запрещено. Исследования показали, что в столь раннем и впечатлительном возрасте это может повлиять на формирование их мозга.

Левана задумалась, какой вред будет от всего одного раза, просто, чтобы добиться тишины, как вдруг в зале раздался стук каблуков ее сестры.

Она обернулась. Пытаясь скрыть очередной приступ кашля, Чэннери ворвалась в зал с идеально прямой спиной. Ее глаза сверкали, волосы ровно лежали на спине, но лицо покрылось пятнами, а над верхней губой блестели капли пота.