Одержимость. Книга вторая Шерр Анастасия
— Мы с Анзелой иглали в куклы и она меня угосяла толтиком, — Лисёнок блаженно прикрыла глазки, показывая, насколько вкусный был торт.
Цветочкину передёрнуло.
— С Анджелой?!
— Да, а есцё папа ей сьто-то на уско говолил, — заговорщицки прошептала Алиса, взирая на оторопевшую мачеху.
— Анджела, значит. На ушко, значит! — Ира сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Ну погоди у меня, герой-любовничек!
* * *
— Что произошло? Почему мы остановились? — Арина почувствовала неладное, когда таксист резко затормозил.
— Гаишники, чтоб им, — пожилой мужчина недовольно заворчал. — Сейчас документы проверят и поедем дальше.
По спине Вороховой пробежался холодок. Что-то не так…
Дорога перекрыта полицейскими машинами с мигалками, а вокруг очень быстро образовывается глухая пробка. Люди нервничают и сигналят, но полицейские, не обращая внимание на эти возмущения, продолжают упорно досматривать все машины.
Кого они ищут? Скорее всего, какого-нибудь преступника, но отчего так тревожно и страшно, как будто она сама преступница?
А может… Это её ищут? Тут же отмела эту вздорную мысль. В Москве каждый день что-нибудь да происходит, что же теперь, всё на свой счёт принимать?
И тем не менее, беспокойство внутри всё возрастало, а сердце билось в груди всё быстрее. А вдруг… Это Илья устроил облаву на неё?
Гаишник подошёл к такси и, слегка нагнувшись, заглянул внутрь. Странно… Почему он смотрит не на водителя, а на неё? Взглянул в свой планшет и снова на неё.
— Что-то случилось, начальник? — похоже, таксисту это тоже показалось странным, но его вопрос был проигнорирован.
— Арина Александровна, — он не спрашивал, он утверждал. — Выйдите, пожалуйста, из машины.
Девушка вжалась в сидение и зажмурилась, как будто это могло её спасти. Нет, ну правда! А вдруг это просто сон? Не может же вся эта катавасия быть из-за неё. Илья, конечно, депутат и всё такое… Но перекрыть всё движение из-за сбежавшей жены!
Открыла глаза, но ничего не изменилось. Толстый гаишник всё так же бесстрастно взирал на неё, ожидая, когда девушка всё-таки соизволит выйти.
— А в чём, собственно, дело? — задала вопрос, который в таких случаях задают обвиняемые в убийстве… В кино. Было бы, наверное, смешно, если бы не с ней.
— Арина Александровна, мы вынуждены вас задержать, — казалось, этому менту доставляет удовольствие разговаривать с ней, как с беглой зечкой. Хотя вряд ли с преступницей они были бы так вежливы.
Тут же в сознании нарисовалась картинка, где люди в масках бросают её на снег, направляют на неё оружие и надевают на запястья наручники. О, ужас!
— Арина Александровна, выходите, — гаишник повторил своё требование уже настойчивее и сам открыл дверь автомобиля.
А что будет, если она не выйдет добровольно? Они могут применить силу? И снова представила, как её волочат за шкирку, словно помойную кошку.
Девушка вздохнула и, собравшись с духом, вышла из такси. Один из полицейских дал знак водителю и тот тут же рванул с места, даже не потребовав оплату за проезд.
Арина упрямо скрестила руки на груди.
— Ну? Что дальше? Меня в чём-то обвиняют? — она уже теряла терпение, глядя на равнодушные лица гаишников.
— Арина Алесандровна, давайте отойдём к обочине, людям нужно проехать, — её взяли под руку и повели к полицейской машине.
С ужасом Ворохова осознала, что вся эта засада была устроена в её честь. Как только её «выудили» из такси, оцепление было снято и мирные граждане продолжили своё движение.
В окружении не особо дружелюбных, но приторно вежливых правоохранителей порядка, Арина ждала своей дальнейшей участи. В голове почему-то крутилась крылатая фраза «Не ходите девки замуж», а сердце стучало, словно отбойный молоток.
Её догадки подтвердились, когда на обочину свернули сразу несколько иномарок, среди которых Арина узнала машину супруга.
Добегалась!
Из внедорожника выходит — нет, выскакивает, как дикий зверь из клетки! — Илья и быстрым шагом движется к ней. За ним выходит… Ещё один Илья?! Что?!
Арина нервно вздрагивает и застывает с открытым ртом. Это сон… Да, точно! Нелепый сон! А она-то уже практически поверила в реальность происходящего…
Щипает себя за руку. Говорят, так можно проснуться… Больно. Она не спит! Значит, что? Галлюцинации? Точно! У неё, как любит говаривать Илья, «протекла крыша». По-другому этот бред наяву не объяснить…
Ворохов подходит к ней и, схватив за руку, резко притягивает к себе.
— Я тебя убью сейчас нахрен! — но наперекор своим же словам, заключает её в объятия. Крепко сжимает в кольце своих сильных рук и утыкается лицом в растрёпанные волосы жены. — Дурочка моя. Аришенька, — шепчет, словно в горячке, и продолжает стискивать хрупкое, дрожащее тельце.
— Илья… — пытается пошевелить занемевшими губами, но они не слушаются. Тело полностью отказалось подчиняться ей.
— Малыш, тебе плохо? — Ворохов слегка приседает, согнув ноги в коленях, и пристально заглядывает в её лицо. — Арина! — встряхнул её как следует, но девушка не отреагировала, глядя куда-то мимо него, словно поражённая молнией.
— Это… Кто? — она поднимает руку, указывая пальцем на Андрея, в точности копируя реакцию Алисы.
— Ариш… Это мой брат — Андрей, — Илья кивает на свою копию, что с такой знакомой Арине, дурманящей улыбкой приближается к ним.
Расстояние между ними сокращается, а улыбка Андрея становится всё незаметнее. В итоге, он останавливается, нахмурившись и внимательно изучая черты лица невестки.
— Брат? — Ворохова с неким недоверием переводит взгляд на мужа, на что тот молча кивает, не выпуская её из своих рук. Того и гляди, в обморок упадёт.
Что называется, немая сцена. Ариша по очереди смотрит то на Илью, то на Андрея. Мужчины так же молчат. Наверное, ждут реакции, хоть какой-нибудь. И тут девушка взрывается от хохота. От сумасшедшего громкого смеха, что приводит в шок всех присутствующих, включая полицейских.
— Так, понятно. Домой. Андрюх, сядь за руль, — Илья подхватывает истерящую супругу на руки и быстро несёт её к автомобилю, пока у последней не случился припадок. Хотя, вернее всего, что уже…
Андрей молча садится на водительское место, стараясь не смотреть на девушку, которая продолжает хихикать на заднем сидении.
— Ариш, угомонись. Не пугай меня так, — Илья поворачивает её личико к себе, обхватив его ладонями. — Сейчас домой приедем, всё тебе объясню, ладно?
Она замолкает и рассеяно кивает.
Ворохов откидывается на спинку кожаного сидения и, прижав жену к своей груди, закрывает глаза. Облегчение накатывает так быстро, что буквально лишает сил.
Он нашёл её. Она с ним. Теперь всё хорошо. Выдыхает. И всё-таки, что-то не то… Взгляд, которым одарил Арину Андрей очень не понравился Илье. Он знал этот взгляд…
Приказал себе разобраться с этим позже, когда приведёт в чувство жену, а заодно вымолит её прощение, ибо извиняться есть за что.
* * *
— На какую сумму расчитываете? — заискивающе-услужливо интересуется продавщица, предварительно «заценив» жадными глазками «Ролекс» на руке Бугая.
— Без разницы. Букет должен быть большой и красивый, — вот уж дожил. Цветы бабе покупает. Пацаны узнают — засмеют.
Но с другой стороны, почему бы и нет? В конце-концов, повод немаловажный… Да и извиниться всё же надо. А может и нет. Она тоже накосячила неслабо. Ну да ладно, так и быть, Цветочкина, сегодня твой цветочный день.
Букет из кроваво-красных роз был собран быстро и качественно, хоть и не понимает Синицын, что так привлекает девок в цветах… Наверное, это один из их только им понятных бзиков.
Тихо открыл входную дверь и пробрался в квартиру, словно вор, таща за собой уже порядком поднадоевший «веник». Ну, Цветочкина, ты как минимум должна будешь приласкать его за этот подвиг!
И она приласкала… Синтетическая (но от этого не легче) скакалка Алисы со звучным шлепком опустилась на задницу Бугая. Букет вывалился из рук «проказника», а глаза его практически вылезли из орбит.
— Ир! Ты чё?! — ошалелый Синицын замер перед разъярённой девушкой, позади которой уже вовсю веселилась и хлопала в ладошки Лисёнок.
— Я тебе покажу Анджелу! Я тебе покажу ушко! — каждая фраза Ирки сопровождалась хорошо ощутимым шлепком по заднице шокированного Дикаря.
Глядя на эту сцену бичевания со стороны, можно было подумать, что злобная мамаша стегает своего провинившегося сынишку-переростка. Очень крупного сынишку. Убийственно здоровенного.
— Да! Да! Будес знать как Анзелу обнимать! — громко выкрикивала Алиска, топая и радуясь такому наказанию непослушного папы.
— Что?! — Цветочкина на миг повернулась к девочке. — Ещё и обнимал?! Ну всё! — орудие пыток снова взметнулось в воздух, но тут же было схвачено рукой Жени и резко выдернуто из рук «инквизитора».
— Ой! — Алиса закусила губу и, прикрыв рот ладошкой, тихонько захихикала.
— Цветочкина, ты что в край ох… — взглянул на дочь. — Совсем очумела что ли?! Это что ещё за игрища, бл… У тебя тоже крыша съехала?! — Синицын сгрёб в охапку всё ещё дерущуюся Ирку и прижал к себе спиной.
— А нечего всяких Анджел тискать! Думаешь я не знаю как ты с ней… — засопела, не смея высказать всё, что наболело при ребёнке.
Бугай закатил глаза, стонучи, словно раненный зверь. За что ему всё это? Ну почему не жилось спокойно? Сам себя ведь наказал этой дурёхой! И ведь не жалеет…
— Мама! Смотли! Смотли, мам! — пока родители боролись, Алиса углядела букет и теперь вовсю пыхтела, силясь его поднять.
— Алиса, не трогай! Там шипы! — рявкнул отшлёпанный и от этого злой отец.
— Это мне? — Ира прекратила бессмысленную борьбу и, почувствовав, что «опасность миновала», Женя её отпустил.
— Нет, блин, Илюхе купил, завтра торжественно вручу! — нервно передёрнул плечами и принялся стаскивать ботинки, искоса поглядывая на Цветочкину. Мало ли, что ещё под руку ей попадётся!
— Женя… Женечка, — умилённо ворковала девушка, помогая Лисёнку поднять огромный букетище.
Поспешно отвернулась и задрожала, прижимая розы к груди.
— Мама… — Алиса состроила жалобную мордашку и принялась поглаживать Иру по руке. — Не плась, мамоська.
Дикарь подошёл сзади и, прижав девушку к себе, положил свои большие тёплые ладони ей на живот.
— Я тебе клянусь, что у меня ничего не было с Анджелой с тех самых пор, как ты переехала ко мне, — его голос стал тихим и спокойным, отчего Ире стало ещё хуже. Уж лучше бы ругался.
Цветочкина не стала объяснять, что плачет не из-за девицы, которую перетаскали все криминальные элементы Москвы. Нет. Была причина посерьёзнее. А вернее, повод. Это были слёзы радости и счастья.
Ире и раньше дарили цветы. Но чтобы любимый человек… Никогда. И ладно бы, если бы кто-то другой. Но Дикарь! Её сумасшедший Синицын, который скорее глаза себе выколет, чем сядет смотреть романтическую комедию!
Теперь, ощутив это чувство, девушка просто зашлась в рыданиях, обнимая такие драгоценные цветы.
— Да хватит ныть уже, Цветок! — он резко, немного грубовато (впрочем, в своей обычной манере), развернул Ирку к себе. — Замуж за меня выходи, — прозвучало совсем не как предложение, а, скорее, приказ, но не это повергло в шок девушку, а сами слова.
— Что? — она выпучила глаза и открыла рот, что Евгений непременно высмеял бы, если бы не торжественный момент.
— Оглохла ты что ли? Замуж, говорю, выходи за меня.
— Ула! Ула! Свадьба! — радостные вопли Алисы, казалось, услышали даже в Красноярске.
ГЛАВА 7
— Так, значит, это не ты был… На квартире, с той девушкой? — Арина задавала этот вопрос уже не первый раз и Илья начал сомневаться в её вменяемости.
— Этот косяк я беру полностью на себя, — безрадостно хмыкнул Андрей, опрокидывая в себя внушительную дозу «горячительного».
— Но как же так… Я ведь думала… Я поэтому сочинила про «Ваню»! Хотела, чтобы ты приревновал! — с досадой воскликнула и закрыла ладонями лицо, пытаясь скрыть рвущиеся на волю слёзы.
— Знаю, Ариш, знаю, — Илья вздохнул. Хотела? Приревновал. Только кому от этого стало легче? Уж точно не ему. Да и не ей, что само собой разумеется.
— Ну, раз всё так замечательно разрешилось, я, пожалуй, откланяюсь, уважаемые господа, — Андрей шуточно поклонился. — Не провожайте, я сам свалю.
— Андрей! — Арина вскочила с кресла, поспешно утирая слёзы. — Извините… За такое знакомство. Я… Мы…
— Всё в порядке, Ариш, — Ворохов-старший улыбнулся ей какой-то странной, мученической улыбкой. — Как-нибудь познакомимся поближе. Не переживай так. И больше не сбегай. От моего брата спасения нет, — она так и не поняла, шутка это была из тех, что в Вороховском стиле или же он говорил на полном серьёзе.
В любом случае, было неприятно и стыдно из-за своего поведения. Как школьница, честное слово!
— Арина принеси-ка мне водички, — муж обращается к ней, но взгляд его почему-то устремлён на брата.
— Ладно… — ей проще согласиться, чем попытаться выяснить, что опять ему неймётся. Просто уходит, радуясь тому, что не получила как следует за свой побег. По-детски смешной и неудачный побег, надо заметить.
— Тебе пора, брат, — небрежно бросает Илья, хотя Андрей и так уже идёт к выходу, но Ворохов-младший останавливает его своим плечом. — Ты по прежнему мне брат и у нас всё общее. Всё, за исключением одного. Моя жена — только моя. За неё… Не посмотрю, что ты брат.
— Остынь, братишка. Я не стану трогать твою Арину. Слишком уважаю себя, чтобы лезть на жену родного брата. Но тебе стоило предупредить меня, что она так похожа на Светку, — он горько улыбается, словно упоминание имени бывшей доставляет ему адские муки.
Так оно и есть. Взглянув на светловолосую красавицу, он тем самым разбередил себе годами незаживающую рану. Рану, которая будет пострашнее пулевой или ножевой. Чудовищную рану.
— Треть жизни прошла, Андрюх. Забудь уже. И мне не напоминай. Никто этого не хотел, — Илья хлопнул его по плечу, дав понять, что разговор закончен.
— А ты забыл бы Арину? Думаю, что нихрена… Ладно, давай, мирись с женой, а я пошёл. Дела у меня. До завтра. И попробуй сосредоточиться наконец. Сейчас не время тебе сопли распускать, — с тем и ушёл, оставляя Илью чернее тучи.
И что самое хреновое, Андрей прав. Во всём.
— Я тут… Вода вот, — послышался тихий голосок Ариши, что полоснул его по сердцу. Жестокому, забывшему, что значит быть человеческим. Сердцу Зверя. Но всё же ранимому…
— Спасибо, малыш, — Ворохов взял из её рук стакан и, даже не пригубив, поставил на столик. — Иди ко мне, моя девочка, — притянул её за талию.
— Илья… То, что случилось… То, что ты сделал… Я поэтому сбежала. Я испугалась. И я по прежнему тебя боюсь. Я думаю, что будет лучше… — она силится сказать что-то ещё, но не решается.
И до него доходит. Она хочет попросить развод. Ни за что он не допустит этого! Никогда!
— Я не дам тебе развод, Ариш. Даже думать об этом не смей. Не отпущу! Моя! — рычит, сжимая её крепче. — Не заставляй меня принуждать тебя, я прошу, малыш, умоляю тебя, не делай этого, — зарывается лицом в её белокурые локоны и шумно втягивает в себя их запах.
— Я не имела в виду развод…
— А что тогда? Что? — вглядывается в её глаза, кляня себя на чём свет стоит за то, что эти самые глаза плачут по его вине. Из-за него.
— Нам нужно пока… Пожить отдельно. Немного хотя бы… Чтобы разобраться в себе.
— Что ты несёшь? Нечего тут разбираться! Я тебя люблю! А ты любишь меня! Вот и всё! Разобрались? — не замечает, что уже повысил на неё голос и её пробирает лёгкая дрожь. — Или ты больше не любишь меня, а, Ариш? Скажи мне, не бойся! Любишь, нет? — наступает на неё, как тигр на свою добычу. Заставляет попятиться, но из рук не выпускает.
— Люблю, Илья… Но…
— Нет никаких «но»! Я знаю, что я мудак! Прости, слышишь меня? Прости меня урода. Малыш, девочка моя, моя Аришенька, прости меня…
Его бас переходит на едва уловимый шёпот, целует её в губы, ласково их касаясь пальцами, как будто проверяя — не сон ли она, не видение ли. И Арина чувствует, как внизу живота растекается тепло.
Даже после того, что он сделал, она всё равно дрожит в предвкушении, когда его руки касаются её тела.
— Илюш… Не мучай меня, — одинокая слезинка срывается с дрожащих ресниц и прозрачной капелькой стекает по щеке, а он ловит её губами, прижимает к себе ещё сильнее и сводит с ума бедняжку, ломает всякое сопротивление, сгибает и ломает к чертям и без того хрупкий стержень, что так отчаянно держал её эти два дня. Два мучительно долгих и ужасных дня.
— Помнишь, что ты сказала мне в нашу первую ночь? Ты сказала, что ты моя. И я сдохну, но не отпущу тебя, девочка моя. Клянусь, я никогда больше не заставлю тебя страдать. Никогда больше не причиню тебе боли. Поверь мне, Ариш, посмотри же на меня! — он приподнимает её лицо, легко касаясь подбородка, поглаживая второй рукой её спину, заставляя пробежать по ней целое стадо «мурашек».
— Илюш…
— Я знаю, что со мной трудно. Знаю, что бываю редкостной сволочью. Но я такой. Меня уже не изменить. Но ты можешь мне довериться. Просто дай нам шанс. Я не обещаю, что завтра принесу тебе в зубах тапочки, но никогда не предам и не брошу и ты должна пообещать мне это же.
А она не в силах больше говорить. Не может и слова сказать. Им уже всё сказано. И он не отпустит. Не оставит её. Она сама позволила ему любить себя так… Одержимо.
Ласково проводит по его небритой щеке, царапая ладонь колючей щетиной, и прижимается губами к его горячим губам. А он подхватывает её на руки и, словно сумасшедший тащит… Уже не важно куда. Лишь бы чувствовать жар его тела. Лишь бы сходить с ума вместе с ним.
— Сейчас, малыш, сейчас, — он ложится рядом, освобождая её от узких джинсов, что сейчас мешают им больше всего.
Сдирает с себя одежду порывисто, нервно. Подхватывает Арину под ягодицы и водружает на себя.
— Моя сладкая девочка, — трётся о её влажную промежность своим восставшим естеством, показывая насколько он хочет её. Как сильно обожает свою девочку.
— Илюш, — в который раз она шепчет его имя не для того, чтобы продолжить фразу, а просто хочет чувствовать его вкус на своих губах. И прижимается ими к его груди, выписывает немыслимые узоры язычком, заставляя Зверя зарычать, сжать её попу сильными руками и войти в неё одним мощным толчком.
Илья приподнимает её и опять насаживает на себя сильно, быстро, с грудным урчащим стоном.
Арина расставляет ножки шире, впуская твёрдый член в себя так глубоко, что воздух выбивается из лёгких в один миг и больше туда не поступает.
Мужчина замедляет движения, а затем, снова вбивается в пылающее лоно, до упора, до крика Арины.
Он владеет ею властно, резко, уверенно. Как умеет только ОН. Илья не причиняет ей боли, хотя это очень странно, с его-то размерами. Но он как тот виртуоз, что знает свою скрипку от и до. Каждую её струну, каждый изгиб. И играет на ней так искусно, что девушка заходится от собственных всхлипов и хрипнет от криков.
Большим пальцем он играет с её клитором, а член, что напрягся до предела совершает свои фрикции, которые отдаются пульсацией в висках. Насаживает на себя до упора, приподнимается и поймав губами горошину её соска, слегка прикусывает, толкаясь в сочащуюся соком любви промежность.
Он не отводит от неё глаз, впитывая в себя каждую эмоцию, каждый её вздох и стон. Всю её. Без остатка.
Толкается в неё, сжимая упругие ягодицы пальцами, оставляя на них отметины. Свои метки.
— Какая ты у меня сладкая девочка! — вмиг девушка оказывается уже под Ильёй, прижата его мускулистым телом, что обволакивает её своим мужским ароматом.
Его густая мягкая поросль на груди ласково щекочет нежную кожу, раздражая и возбуждая ещё сильнее, а набухшие соски девушки своим касанием поднимают в нём дикую страсть, ранее не подаренную никому. Никому, кроме неё одной.
— Скажи мне, Ариш! Скажи! — требует он. Не уточняет что… Она сама должна знать.
— Люблю, — шепчет она, но мужчину это не устраивает.
— Громче!
— Люблю!
— Ещё!
— Люблю! Люблю тебя!
Два разгорячённых тела взрываются и содрогаются от оргазма, что подобно волне прибоя — нет, цунами! — накрывает их с головой.
Яркие, до боли острые ощущения повергают их в пучину наслаждения, а затем, превозносят до небес.
— Да, славно тебя Илюха отделал. Но я бы убил, — констатирует Андрей, подавая парню пакет с замороженной черникой. — На, приложи. Хотя, в принципе, поздно уже. Рожа вся синяя.
— Ага, подбодрили, спасибо, — фыркает Антон, но заморозку таки к опухшему глазу прикладывает. — Нет, Андрей Андреич, ну правда, не знаю я как эта… Смылась. Ни на секунду не отвернулись! Вот бабы, бля…
— Полегче, ты о моей невестке говоришь сейчас! — Ворохов зло зыркает на парня, отчего тот втягивает голову в плечи. — Ещё раз так неуважительно о ней тявкнешь, ещё раз нос подрихтую!
— Извините. Я это… Не со зла, в общем. Она девушка приятная и добрая. Нас с пацанами подкармливает постоянно. А тут так получилось…
— Да, добрая, — Андрей, глядя куда-то мимо Антона о чём-то вспоминает с лёгкой улыбкой. Не со звериным дерзким оскалом, как привыкли видеть окружающие, а именно с человеческой улыбкой.
— Андрей Андреич, а чего она рванула-то? Мне всегда казалось, что девчонки мечтают оказаться на её месте. Деньги там, мужик во всём первый…
— Много ты баб видел в своей жизни? Шалавы не в счёт. Я о тех, которые сразу и насмерть поражают одним взглядом. Прямо до отвала башки. Когда смотришь на неё и слюни пускаешь, как малолетка. Много у тебя таких было? — Скрещивает руки на груди, потешаясь над парнишкой.
— Нет, ну таких-то не было… Разные попадались, но в большинстве все бабла хотят, — Антон пожимает плечами, прикладывая пакет к другому глазу.
— Вот когда настоящую девчонку встретишь, поймёшь.
— Настоящую? — парень изгибает бровь и тут же морщится от боли.
— Да. Настоящую. С которой захочется не только засыпать, но и просыпаться. Чтобы крышку напрочь снесло. Когда деньги ей под нос суёшь, тачки, квартиры, а она чтобы любил просит.
— Ого! Где ж такую взять?
— Там, где мой брат взял. Вот тебе и ответ на твой первый вопрос. Ладно. Ты харю умыл? Свободен.
— Спасибо, Андрей Андреич. А то как я с такой мордой к сестре? Её «кондратий» расшибёт. Ну, я пошёл тогда? — Антон поднялся, потирая сбитую переносицу. Нехило так шеф приложился.
— Завтра в больницу заедь, вдруг сотрясение, — Андрей открыл дверь, выпроваживая вынужденного гостя.
— Да нечего там у меня сотрясать, — гоготнул парень и направился к выходу, но выйдя из квартиры, обернулся. — Вам ничего не надо? В магазин там сгонять или ещё чего?
— Ой, да свалишь ты уже или нет? — хотел закрыть дверь, но вовремя одумался. — Слушай, а привези-ка мне бабу.
— Понял. А какую?
— Да не важно. Хотя нет, важно… Чтобы блондинка была и Светкой звали, — Андрей облокотился о косяк, ожидая пока парню дойдёт.
— Эээ… А чтобы Светкой была принципиально?
— Да пусть хоть Пелагея, только чтобы я думал, что Светка. Понял?
— Не вопрос, — Антона тут же как ветром сдуло, на что Ворохов лишь хмыкнул. — Боец.
* * *
Он грубо раздвинул девушке ноги и протиснулся между ними так быстро, что бедняжка даже не успела ничего осознать. Всё происходящее казалось ей каким-то странным сном, где она попадает в руки взрослого богатого мужчины и он творит с ней что-то… Необъяснимое.
Она не раз представляла подобный исход событий… Разумеется, чего ещё ожидать, если работаешь до поздна и возвращаешься домой ночью, да ещё и как сегодня, навеселе. Надо же было подруге свой день рождения на работе отмечать.
Никогда прежде Лиля не была с мужчиной. Всё, что она позволяла своим ровесникам — невинный поцелуй.
Зайцева была из тех девушек, которым книги и интернет заменяют личную жизнь. Да она даже с парнем никогда не встречалась, ибо после поцелуя они всегда хотели большего, а её совсем не тянуло на эти «приключения».
А тут поймали её, как птичку в силки и приволокли к этому… Да она даже имени его не знает!
Внезапно Лиля очнулась. Словно проснувшись ото сна, она задёргалась под крепким телом мужчины, что уже разошёлся не на шутку и, похоже, имел на неё недвусмысленные виды.
— Прекратите немедленно! — она упёрлась руками в его широкие плечи, силясь столкнуть с себя эту гору мышц, мозг которой, видимо, ушёл в отпуск.
Подтверждая её догадки, мужчина не обратил никакого внимания на стремление девушки выбраться из-под него и продолжил своё наступление.
— Не надо! — Лиля вскрикнула, когда почувствовала его руку под своими трусиками. Когда он успел её раздеть?! Ох, зря она так перебрала вина. — Отпустите, иначе я… — что там «иначе» она не договорила, полностью закаменев от ужаса.
Мужчина одной рукой сжал её бедро, разводя ноги девушки ещё шире, а второй отодвинул её трусики в сторону и тут же вторгся в юное тело своим… «Агрегатом»! По-другому Зайцева не могла его назвать.
Вспышка боли обездвижила девушку окончательно и теперь она могла лишь беспомощно стонать, глядя широко распахнутыми глазами на своего насильника.
Он же, абсолютно не замечая того, как сильно она сжала его своими ногами, был полностью уверен, что чрезмерное количество влаги в её промежности — результат его умелых ласк.
— Ну чего так зажалась, прекрати, — прохрипел ей в шею, оставляя там свои болезненные поцелуи.
Его движения внутри неё были резкими и жёсткими, как будто её таранил не человек, а танк своим железным дулом.
— Пожалуйста… — от боли Лиля не могла даже толком говорить, из её уст срывался лишь невнятный писк. — Мне больно…
До мужчины не сразу дошло сказанное несчастной девушкой, а когда всё-таки дошло, он не без труда заставил себя остановиться.
— Чего ты врёшь, влажная же, — отстранился и глянул вниз. — Блять, это ещё что? — Андрей заметил кровь, что уже размазалась по их телам и зрелище его взору предстало отнюдь не возбуждающее.
— У тебя месячные? — крышесносящее наваждение вместе с бешеной похотью отошли на задний план и, похоже, им уже не одурманить его сегодня.
А жаль. Девочка очень даже хорошенькая. Была, вернее, пока вся соплями не перемазалась. Хорошо хоть косметики на ней нет. Размазанная «штукатурка» на лице ревущей бабы — страшнее боевой раскраски туземца.
Она забилась в угол и там захныкала, словно ребёнок, у которого отобрали шоколадку.
Пригляделся и мысленно влепил себе подзатыльник, а вместе с тем и сломал пару костей Антоше-идиоту, что, судя по всему, сам не хило накосячил и ещё и его толкнул на грех, как будто мало их за Змеем водится.
И ведь не заметил сразу, что девчонка совсем ещё малолетка. Дожили. Сам таких педрил в зоне гонял, как вшей, а тут…
Зашибись. Он теперь педофил!
— Отвечай на мой вопрос!
— Нет… Нет у меня месячных… — продолжает реветь, робко взирая на него своими огромными глазищами.
— Ты целка что ли? Девственница, то есть?
— Да… Была, — это «была» звучит так укоризненно, что хочется бросить в неё чем-нибудь тяжёлым.
— Сколько лет? — подходит ближе и приседает на корточки рядом с девицей, которую хмель покинул окончательно и теперь пробирает дрожь.
На зарёванной мордашке проступают красные пятна и губы потрескались от жажды. Похоже, алкогольное отравление. Тупорылая малолетка!
— В-воосемнадцать, — постукивает зубами.
Очень хорошо. Надел на себя почти ребёнка.
— Зовут как?
Девчонка на мгновение замирает.
— Света…
— Я тебе сейчас по губам дам! Настоящее имя говори! — Света она, как же! Небось этот дебил хорошо ей, пьяной идиотке по ушам проехал, а она и повелась, думая что это игра такая забавная.
— Лиля, — икает и опять заходится слезами. Вот же курица.
— Денежек хотела подзаработать, Лиля? — так чешутся руки съездить ей по лицу, да жалко. Рассыпется, а ему потом собирай.
— Нет! Я вообще домой шла! А тот парень меня в машину затащил и сказал, чтобы Светой прикинулась и во всём слушалась вас… Сказал, если что-то не то сделаю, вы меня пристрелите, — закрывает лицо ладошками и продолжает свою истерику, что уже здорово бьёт по нервам.
Блядство. Где Илья их набрал, дятлов этих? Ну приволок бы шлюху, в конце-концов. Ему, с тюряги вышедшему не принципиально, а нянчиться сейчас с этой соплюхой — вообще не в кайф.
— Нужна ты мне больно, стрелять тебя, — немного поостыл, понимая, что девка-то как бы и не при чём. Запугал Антоша, придурок малолетний, что ж ей было делать. Пьяная опять-таки…
Встал в стойку, пораскинул мозгами. И ничего толкового не придумал. А что тут поделаешь теперь?
Читать бесплатно другие книги:
