Позволь нам случиться Невеличка Ася

— Мне все равно. Как стечет, тащи в бильярдную. Я с Артуром там.

— Ребят, может не надо? — ага, этот голос я узнал — Коля. — Ну перебрал Алексей Валентинович, с кем не бывает? Через пару часов придет в себя, и поговорите, а?

Это перед кем он так задом виляет? И где вообще Влад? Почему он не прикрывает мою задницу?

— Нет у меня двух часов. Самолет вечером. А мне бы еще с братцем перетереть.

Я с трудом разлепил глаза, тут же застонав от резкого света. Что я там себе обещал — бросить пить?

— Он же не виноват, что попал в переплет вместе с вами, Игорь Дмитриевич. К тому же от него невеста сбежала…

Какого хрена?! Кто у меня сбежала? Что этот щенок болтае… Катя?

— Катя? — из горла раздалось неприятное карканье. Я почти сразу захлебнулся кашлем и слепо принял стакан, кем-то услужливо воткнутый прямо в руки.

Катя. Сбежала. В ту же ночь, когда я спустил состояние. Точно.

Разумовский. Я его оставил с Владом, выяснить, где Катя и что там еще задумал Кельмер против брата. Но Влад ничего не узнает про Катю, она действительно сбежала…

Кольцо.

Черт, она ведь так и не приняла предложение, а я упустил это из виду. Ответа «да» я не услышал…

— Кажется, приходит в чувство, босс.

— Вижу, Стас. Знаешь, грузи его в багажик, полетит с нами.

— Я не могу… Катя…

— Ах, да. Катя. Коля, кто такая эта Катя?

— Эм… Жена Разумовского.

— Да ты что?!

— И невеста Бергера.

— Коля, ты рвёшь мне шаблоны. Думал только я могу чудить при выборе невесты, а оказывается есть еще более чудоковатые женихи.

Коля и незнакомый голос замолкли, раздался другой, смутно знакомый.

— Кельмер, ты на своем острове окончательно одичал? Шутки стали плоскими.

— Артур, заткнись.

И всё встало на свои места. Сам Игорь Кельмер со свитой прилетел в мой дом устроить разборки за подставу. Как всё не вовремя!

— Как вы попали внутрь? — прохрипел я, медленно разлепляя веки и умирая от дикой головной боли. Сколько дней я пил? Ощущение, что месяц!

— Твой Коля — кладезь! — снова вмешался Артур. — Не отрядишь мне этого ушлого парня на месяц? Покопаюсь в его мозгах, может чего нового нарою для себя?

— Ха. Ха. Смешно, — тут же отреагировал Коля. — Я думал вы хакер, а не хирург.

— Ха. Ха. А у парня то еще и чувство юмора есть, Артур! Кажется, ты сдаешь позиции.

— Кельмер, заткнись!

Зашибись начало дня.

— Ладно, ребята. Говорите, зачем пришли, и валите нахрен.

— Ууу, да ты суровый мужик, Бергер. Давно надо было с тобой познакомиться. Давай сменим дислокацию — в кабинете у тебя вонь стоит, как в отстойнике. Гоу в бильярдную.

Больше Игорь не говорил, сразу вышел, оставив меня одного на залитом выпивкой диване.

Эх, сейчас бы в душ и похмелиться.

* * *

Ребята оказались с понятиями. За полчаса я помылся, побрился, влил в себя стакан молока и немного очухался.

— Теперь объясни, какого ты влез в торги, Бергер? — Кельмер на удивление вольготно чувствовал себя в моем доме.

— Я купил часть привилегированных акций, — прохрипел в ответ, чувствуя, что горло неприятно саднит.

— Знаю. Вообще завел привычку отслеживать, кто покупает мои активы.

— Но обыкновенные акции скупал не я.

— Не держи меня за идиота! Я в курсе. Вопрос был другой: какого хрена ты влез в торги по рудникам?

Я не смотрел на Кельмера. Сейчас всё случившееся той ночью казалось нелогичным бредом, но тогда было важно перебить игру Разумовского и отбить рудники и репутацию любой ценой. Вот и отбил…

А на утро словно очнулся от сна: ни денег и ни Кати. Только кольцо осталось, как насмешка над моими чувствами и планами.

Я бездумно вертел его в руках, словно это последняя ниточка, связывающая меня с Катей.

— Молчишь?

— Мне нечего сказать, я в любом случае буду выглядеть дураком.

— Это точно, — согласился Кельмер. — Так просрать свое состояние без ставки на будущее… Я однозначно не пойму. Давай тогда обсудим сотрудничество? Надеюсь, здравый смысл еще при тебе?

Я грустно ухмыльнулся, убирая кольцо в карман джинсов.

— Сотрудничество? Ты серьезно?

— Абсолютно. Если ты думал, что я куплюсь на подставу моего братца и поверю, что это ты пытаешься слить меня в унитаз, то ошибся. Я никогда не играю, заранее не подтасовав карты. К тому же у меня есть Артур.

— Ну конечно. Разве он работает не на твоего брата?

— Он работает на семью. И пока мы с братом семья — Артур работает и на меня.

— Предположим, ты знал, в чем состоит их афёра. Зачем тогда подставился?

Тут Кельмер прищелкнул языком:

— Иногда нужно открыться, чтобы спровоцировать змею на удар.

— Так ты ждал, какой ход предпримет Евгений? — на мой вопрос Игорь кивнул. — Готов был разориться, чтобы еще раз убедиться, какая вы крепкая семья?

— До моего разорения скорее ад выгорит и остынет, но рудники было бы жаль упустить. Тем более в них столько денег семьи уже закопано! А Женя… Тут несколько сложнее. Семья хочет ослабить меня, чтобы вернуть под родное крыло.

Я пожал плечами.

— Что мешает? Вернись?

— Не все так просто. У меня теперь своя семья. И пока я не почувствую, что они в безопасности — близко к ним не подпущу. Но оставим мои скелеты в шкафах. Обсудим твои. Рудники, как ты понимаешь, мне нужны, но выкупить их у тебя в ближайшее время я не смогу.

Кивнул, принимая позицию Кельмера.

— С другой стороны, они и тебе нахрен не упёрлись. Значит, ты выставишь их на биржу и попробуешь толкнуть америкосам, чтобы по максимуму вернуть свои владения. Так?

Снова кивнул — этот план на поверхности.

— Но есть одно отягчающее обстоятельство. Условие продажи — долгосрочная разработка рудников на двадцать пять лет без права перепродажи и консервирования.

Я присвистнул. Кажется, той ночью у меня не было времени ознакомиться с условиями владения рудниками.

— Твою мать!

— Идеально описывает ситуацию, — поддакнул Игорь, заметно поддаваясь ко мне, как лиса перед финальным прыжком на жертву.

Что я знал об Игоре Кельмере? Что он политик каких поискать? Игрок от бога? Манипулятор сотового уровня?

— Я закопал свой капитал на двадцать пять лет, более того, если в ближайшее время на рудниках не начнется добыча драгоценных камней, то они снова отойдут правительству Камбоджи, а я…

— Закажешь панихиду по своему капиталу, — подтвердил правила игры Кельмер.

Твою мать!

— И ты здесь, чтобы что-то мне предложить?

— Да, у меня есть одно предложение. Очень удачно, что именно тебя подсунули в жернова наших семейных разборок.

— Это уже мои разборки.

— Плевать, интуиция подсказывает, что мы сработаемся, Алексей.

Еще до того, как я узнал предложение Кельмера о сотрудничестве, я знал, что приму его. У меня просто не оставалось других вариантов. Одно только угнетало: у меня и выбора не оставалось, кроме как подчиниться и ждать. Сколько времени пройдет, когда я снова стану самостоятельным и свободным, ни один из нас прогнозировать не мог, слишком уж шаткое положение было у обоих.

— Я знал, что мы договоримся, — удовлетворенно протянул Кельмер, а я усмехнулся. Еще бы, наверное, дьявол выглядит таким же убедительным, протягивая смертному контракт на покупку его души.

— Тогда пакуй чемоданы, оставляй завещание своим наемникам, и в семь жду тебя в аэропорту.

— Мне обязательно улетать сейчас?

— Да. Тебе точно нужно уединение для обретения душевного равновесия. А я не могу потерять только что обретенного партнера.

— У меня остались кое-какие нерешенные дела…

— Решай до семи. Я тоже наведаюсь к братцу, и мамку обниму. Но в семь летим на остров.

— А с Разумовским что делать?

Кельмер приподнял бровь, словно не мог понять, о ком я говорю.

— А! Да делай что хочешь. Хоть пристрели, чтобы спокойно жениться на его вдове.

Хм, а ведь отличный вариант! Найти бы только Катю.

И сердце снова сжалось, напоминая о гребанных незаживающих чувствах.

* * *

Коля ехать со мной отказался.

— Да он пешка. Кельмер, второй который, использовал его и выбросил. Я лучше домой поеду, пробью Катькин паспорт.

Я отпустил Колю, еле сдерживаясь, чтобы не рвануть с ним и не торчать над душой, пока он пытается выяснить, где Катя. Но до семи времени оставалось в обрез, надо еще решить, что делать с Разумовским. Просто так его оставлять нельзя. Он как гниль, приклеится и начнет разлагать все вокруг.

Переключившись мыслями на Разумовского, меня вдруг торкнула спасительная мысль! А ведь я могу вылезти за счет приобретенных активов у Кати. Избавлюсь от проблемных фирм, аккумулирую прибыльные и выведу их на фондовый рынок, подниму стоимость и продам. Так у меня образуется начальный капитал, чтобы снова вступить в игру.

Пусть не сразу, но верну свое состояние, а там предложу Игорю выкупить у меня чертовы рудники и…

И что дальше, Бергер? Будешь чахнуть как Кощей над златом? Нахрена тебе еньги, если даже потратить их не на кого?

Настроение снова упало. Спасти меня может только Коля с хорошей новостью, что Катя нашлась. Поэтому, увидев входящий от него, внутри наконец-то встрепенулось. Я был уверен, что сейчас же помчусь за Катей, потом провожу Кельмера на самолет с наилучшими пожеланиями и займусь тушей Разумовского.

Придется остаться в России, пока раскручиваю капитал и набираю обороты…

— Где она?

— Э-ээ… Где-то в Европе.

Я кивнул, логично улететь, чтобы не толкаться с бывшим мужем локтями в столице.

— Где конкретнее?

— Не могу сказать. Она приземлилась в Милане и больше паспортом не пользовалась.

— Тогда зачем ты звонишь?

— Алексей Валентинович…

Как мне не понравилось это вступление. Черт, пусть лучше «Лёшенька», но не «Алексей Валентинович» при ответе на вопрос «где Катя».

— Говори, — выдавил я из резко засаднившего горла.

— Она сняла деньги со своего счета. Всё до копейки. Я не думаю, что она хочет быть найденной.

Вот и всё.

Моя история с Катей закончилась. Я сам помог ей закончиться, выстелив красную дорожку и практически заставив Катю сбежать.

Не хочу ничего. Пусть всё само решается. Пофиг как… Деньги, рудники, Кельмер, биржа… Нахрен всё…

— Я услышал, Коля. Твоё задание остается прежним — найди её.

— Я понял, — тяжело вздохнул он, но вряд ли чувствовал даже десятую часть тяжести, которую тащил я.

— И открой в фирмах Разумовского интернет-доступ к счетам, выведи на мой ноут. Войти в дом, не имея отпечатков к замкам, ты можешь? Вот и сделай. Время до семи.

— Я не успею!

— Верю в тебя. И если не хочешь последовать за мной в ссылку на Мадагаскар, то успеешь.

Я отрубил телефон и вошел в неприметный дом, который использовали для решения сомнительных делишек. После Разумовского придется менять явку.

— Ну что, Влад? Прогресс есть?

— Хлипко чо-то. Пошли выйдем.

Я оглядел побитого Стаса, висящего привязанным к стулу, и кивнул Владу на выход.

— Что?

— Да хреново всё, шеф. У нас на него ничего нет, он просто исполнитель. Зато у него теперь к нам претензии. Неохота мне его отпускать.

— Предлагаешь оставить? — хмыкнул я, понимая, что альтернатива освободить Разумовского и огрести проблемы с законом, — лучше устранить его и чтобы закон ничего об этом не пронюхал.

Влад словно читал мои мысли, жестом чиркнув по горлу. Я покачал головой:

— Я повязан сейчас с ним слишком тесно. Только что выкупил все активы, он слил меня на бирже. Пусть через посредника, но если Евгений захочет закопать меня с рудниками — он это сделает, найдет все ниточки. Ну и Катя…

Катя…

Каждое воспоминание тут же отдавалось судорогой в груди. Как же больно, черт.

— Тогда что с ним делать? Держать здесь?

Я снова покачал головой. Ну не везти же мне его на остров? И я реально не знаю, как решить проблему не навешав на себя еще больше.

Принял входящий. Коля.

— Алексей Валентинович…

Опять? Дно пробито?

— Что еще?

— Тут такое дело… Разумовский успел обнулить счета и активы своих фирм. Полностью. Как бы, я могу дать вам доступ к счетам, но там только картотека висит. Смысл?

— Что? Когда? Как? Я же выкупил его фирмы!

— А он по доверенности провернул финансовые операции.

— После совершенной сделки? — моментально ухватился я за повод.

— После.

— Отлично!

Я отключился и развернулся к Владу:

— Сегодня улетаю с Кельмером. С Игорем. Ты звонишь адвокату и подаете на Разумовского заявление по краже в особо крупных и иск в суд. Его самого держи в подвале. Корми, мой из шланга, но не выпускай сучонка, пока дело не дойдет до поимки. А там дёргай свои связи и сажай ублюдка по экономической статье. Понял?

— Ну, за это немного дадут, — протянул Влад. — Лет пять! Может трупаков на него навешать? Это я смогу.

— Нет, сначала лет на пять отложим проблему. Потом посмотрим.

За этот срок, возможно, я поднимусь с колен.

Про Катю я старался больше не думать.

Глава 21. Утро без рассвета

— Не трогай его. Оставь. Ему просто нужно время, — Кельмер старался говорить тихо, чтобы я не слышал его разговор с женой, но в прокаленном воздухе тропического острова, где даже листья ленились шелестеть, а ветер просто забил на свои обязанности, даже шепот звонко раздавался в мертвом штиле.

— Может ему как раз нужно общение? Развеяться?

— Не думаю… В отличие от меня, он потерял свою девушку.

— Оу! Она погибла?

— Нет, Яна. Она свалила, бросив банкрота-неудачника на меня.

Я слышал шлепок, но мне лень было даже голову повернуть, чтобы узнать, кто кого шлёпнул.

— Шшш! Тогда его тем более надо утешить.

— Ты к нему близко не подойдешь, поняла?

— Ты подумал, что это я напрашиваюсь утешать твоего друга?! Ну, ты придурок, Кельмер. Тоже мне, психолог.

— Не сердись. Я что-нибудь придумаю.

— Придумай. И, кста-а-ти, найми уже своим работникам штатного психолога.

— Только не начинай!

По прибытии «в гости», Игорь выделил мне гостевую хижину, а после этого разговора попробовал приставить еще и личную горничную из местных с материка. Но… Я не хотел утешения. Ни в каком виде. Так что через пару дней прибирал за собой сам, перестилал постель и относил носки в прачечную.

Климат разлагал. Все что я сделал, это продал недвижимость в Японии и в Америке, распустил персонал, сдал в аренду самолеты и яхты. Сосредоточился на накоплении стартового капитала, взвалив заботу о рудниках на Кельмера.

Первый месяц не вылезал из хижины, пытаясь акклиматизироваться под кондиционером. Потом втянулся в островную неспешную жизнь. Активные завтраки и ужины, сонный полдень и нехитрые дела.

По утрам ходил с Льюисом по острову, обрабатывал участки от змей и ядовитых тварей. Потом завтрак с семьей Кельмера, где поневоле заряжался энергией Яны и ловил влюбленные взгляды Игоря на жену.

В самый солнцепёк все расползались по домам. Игорь пару раз звал с собой на материк, смотаться на вертолете, показать шахту, но потом забил, забирал с собой маленького сына, иногда старшую дочь Аню, и улетал. А я до вечера уходил к себе, включал все три лэптопа и с остервенением отслеживал акции и компании, на которых мог сделать ставку со своим нехитрым капиталом.

Ближе к трем Яна с Лидией Павловной собирали всех на легкий обед, после которого все шли к океану.

Нереальное удовольствие и приятный круг общения. Тем нашлось много, хотя я был уверен, что смогу говорить только с Игорем и только по акциям и биржевым сводкам. Однако Яна с удовольствием подключалась к беседам про коммуникации и руководство коллективом, рассказывала много про дизайнерские тренды, курсы и ювелирные дома. Даже Лидия Павловна учила нас мудрости из прошлой жизни, хотя явно находила массу удовольствия в жизни теперешней, под присмотром Льюиса.

— А что это у тебя за колечко?

Я вздрогнул, когда ко мне подошла Аня и протянула руку к кольцу Кати, всегда висевшему на цепочке под футболкой.

— Это кольцо Ка… моей невесты, — выдавил я, оглядываясь в поисках поддержки родителей. Те знали, насколько я не привык иметь дело с детьми, но не спешили помочь и отвлечь Аню.

— Ничего подобно, Ёжик, это колечко моей мамы! Ма-ам! У Ёжика твоё колечко!

Я недоуменно оглянулся на Игоря:

— Ёжик? — пусть Анюта была еще маловата, но говорила довольно внятно и на трех языках.

— Не обращай внимания, Алексей, — засмеялась Яна, с интересом поглядывая на реакцию мужа. — Она иногда сокращает имена до уменьшительно-ласкательных.

— Но Ёжик? Это скорее кличка, — все еще не догонял я юмора Кельмеров.

— Лёшик, Бергер. Это просто Лёшик в исполении моей Аньки. Прими и расслабься. Женщин не переделать, только подстроиться и принять.

Лёшик, нахрен!

После первого контакта, Аня стала смелее брать меня в оборот. Теперь на завтрак я шел в сопровождении юной леди, увлеченно рассказывающей мне про свой сон, каждый раз разный. Неужели ей сны каждую ночь снятся?

На пляже после обеда она все чаще подбегала ко мне и поливала морской водой принесенной в ракушках. Яна смеялась, а Кельмер раздражался. За ужином Аня отгоняла от меня брата и уверенно залезала на колени, зная, что если вдруг заснет за вечерними разговорами взрослых, то я донесу ее до кроватки и уложу спать.

Пару раз так и случалось, когда Игорь нес сына, а я следом шел с Аней.

Второй месяц уже не казался вынужденной изоляцией. Я перестал надеяться на чудо, что Катя вдруг вернется, что Коля найдет её. Не ждал внезапного преумножения капитала. Терпеливо выслушивал отчеты от Влада по делу Разумовского. И работал, как проклятый.

На третий месяц я застал Яну в доме за чертежами и с графическим планшетом в руках. Она улыбнулась, предложив дождаться Игоря, который еще не вернулся с материка.

— Наверное, заехал в город. Аня вдруг захотела себе красивое платье, — мягко улыбнулась Яна, возвращаясь к эскизам.

Под ее порхающей рукой рождалась очередная жемчужина ювелирного дизайна. Я наблюдал, как она выводит линии на бумаге, потом переноси на экран и сразу переводит в трехмерную графику. Иногда оставляет и добавляет детали, иногда фыркает и стирает, пробуя новые наброски.

И мне пришла в голову идея:

— Яна, а ты не могла бы к кольцу добавить серьги и колье? В том же стиле?

— К какому кольцу? — Яна отвлеклась от работы и привычно закусила кончик карандаша, сразу став какой-то девчонкой, а не женой самого Кельмера и матерью двух детей.

Такое странное преображение. Меня парализовало от болезненного воспоминания, когда Катя забывала играть Колю и от нее фонило женственностью, изяществом и сногсшибательной сексуальностью. Когда она становилась собой, переставала бояться и прятаться за маской Коли.

— Алёш, просто отпусти, не думай о ней. Станет немного легче.

— Немного? — горько хмыкнул я и попытался уйти, чтобы не показывать свою боль постороннему человеку, не способному понять.

Но Яна меня задержала.

— Ты хотел показать мне кольцо.

— Ах, да…

Я достал цепочку и висящее на ней кольцо.

— Кате очень понравился дизайн… И то, как вплетены алмазы. Сможешь сделать такие же серьги с виноградными гроздьями?

— С чем? — Яна взяла кольцо, но переспросила так, словно не она его создавала.

— С виноградом.

— Это не виноград.

Мы оба посмотрели на кольцо.

— Ну как же? — удивился я. — Вот камни — это виноградинки. А эти переплетенные линии — лоза.

Яна покачала головой, густо краснея.

— Нет? Не виноград? — растерялся я. — А что тогда?

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » »»