Герцог и я Куин Джулия
Обнаженные, они стояли на коленях друг перед другом на обширной кровати под пологом.
– Я хочу тебя, – проговорил он.
– Вижу. И я хочу тебя.
– Нет! – простонал он. – Я хочу проникнуть в твою душу! В твое сердце!
– Ты уже владеешь моим сердцем, Саймон, – со вздохом сказала она.
И тут речи иссякли. К чему слова? Он заполнил ее всю: и душу, и сердце, и тело…
Она извивалась, стонала; чувствовала, что растворяется, исчезает в волнах страсти… вернее, любви. Да, любви… Его любви.
Он понимал, что теряет самообладание: это было выше его сил, – но делал над собой усилие, и не ради себя, а для нее, чтобы дождаться, когда и она… чтобы разделить с ней блаженство.
Внезапно он ощутил, как все ее тело пронзила дрожь, Дафна изогнулась, запрокинула голову, он увидел ее лицо… Никогда раньше в эти мгновения он не видел ее лица. Мысли о собственном семени поглощали его. И сейчас он был поражен застывшим выражением безмерного счастья, полной отрешенности.
– О господи, как же я люблю тебя! – вырвалось у него, и он продолжил свои движения.
Она открыла глаза и с тревогой в голосе спросила:
– Саймон, ты не забыл?.. То, что всегда…
Он понял ее с полуслова. Она продолжала тем же сдавленным шепотом:
– Я не хочу… не нужно… чтобы ты делал это только ради меня… Не надо, если ты сам не…
Комок встал в его горле, но он сразу почувствовал разницу: то был не знак приближающегося приступа болезни. Это было предвестие облегчающих слез, наполнивших его глаза, еще одно проявление его безмерной любви.
Он сделал несколько движений, и затем произошло то, чего он сейчас хотел, на что решился сам, по своей воле.
Какое же счастье он испытал, как хорошо и покойно стало на душе и во всем теле!
Дафна легким движением отвела волосы, упавшие ему на лицо, и, целуя в лоб, шепнула:
– Я буду всегда любить тебя.
Он почувствовал, что тает, растворяясь в ее любви, тепле. Она лежала неподвижно, не ощущая тяжести его тела.
Когда Дафна проснулась, Саймона уже не было рядом. Где же он?
В комнате царил полумрак – портьеры были задернуты. Который час? Она безбожно проспала! Но сегодня особенный день, вспомнила она.
Где же все-таки супруг?
Она отыскала его в одной из комнат, смежных со спальней. Он в задумчивости стоял у окна. От его неподвижной фигуры веяло холодом.
– Добрый день, – негромко произнесла она, подходя ближе, но опасаясь прочитать в его лице прежнюю отчужденность.
Неужели ее надеждам суждено так скоро угаснуть?..
Он повернулся на ее голос, и она сразу почувствовала теплоту в его глазах, в словах, когда он повторил простое приветствие:
– Добрый день.
Верно, день должен быть добрым. Как и все последующие за ним.
Глядя вместе с Саймоном в окно, выходящее на Гросвенор-сквер, ощущая его руки у себя на плечах, она тихо спросила:
– Ты не разочарован?
Она сейчас не могла видеть его лица, он стоял позади, но услышала твердый голос:
– Нет. Только некоторые мысли…
– О чем? – Он молчал, и она продолжила: – Если ты сейчас… если еще не готов стать отцом… мы можем… я могу… ждать сколько потребуется.
Он обнял ее, погладил грудь под легким утренним пеньюаром.
– Дафна… Не торопи события… пожалуйста. Просто я привыкаю к мысли о ребенке… о детях… Поверь, мне нелегко это дается. После всех лет, когда я вынашивал планы мести. Однако именно сейчас я думал о другом…
– О чем? – снова спросила она.
– Я думал… – ответил он медленно, с запинкой, – что, если он… она… будут, как я… Ты п-понимаешь, что я х-хочу сказать?
– Если он унаследует твой недуг, – сказала она, – мы будем любить его еще сильнее… И я попрошу у тебя совета, как помочь малышу. И ты дашь этот совет, ведь ты все это преодолел самостоятельно.
Он пристально посмотрел ей в глаза. Его собственное лицо выражало удивление: как, оказывается, легко и просто можно ответить на, казалось бы, неразрешимые вопросы.
А что же может сказать он? Наверное, только то, что повторял уже бесчисленное число раз за последние часы:
– Я так люблю тебя, Дафф…
К вечеру этого долгого дня Дафна вспомнила о письмах, которые передал ей старый герцог, и решила рассказать о них мужу.
Конверты, подписанные его отцом… Что они таят?.. Раскаяние? Герцог Мидлторп советовал ей выбрать нужный момент для вручения их Саймону. Дафна полагала, что этот час настал: Саймон оставил мысль о мщении; его душа мало-помалу оттаивала; ненависть уступала место добрым чувствам.
Множество раз Дафна порывалась вскрыть и прочесть хотя бы одно письмо, но так и не сделала этого. И вот теперь она принесла пачку конвертов и положила их перед Саймоном.
– Что это? – удивленно вскинул брови герцог.
– Письма твоего отца. Мидлторп передал их мне. Ты помнишь? Я уже говорила тебе.
Он кивнул и спокойно произнес:
– Да, помню. Кажется, я велел их сжечь.
Дафна слегка улыбнулась:
– Упрямый старик этот Мидлторп.
Саймон улыбнулся в ответ:
– Такую же характеристику можно дать герцогине Гастингс.
Она опустилась на софу рядом с мужем.
– Разве тебе не интересно, что в этих конвертах?
Он ответил не сразу:
– Н-не знаю.
– Это поможет тебе окончательно сбросить груз прошлого, – сказала она.
– Или сделать настоящее еще тяжелее, – возразил он.
Саймон смотрел на пачку, перевязанную лентой, и ожидал худшего: прилива злобы, неистовства, ярости, что сейчас на него нахлынет былая злость…
Но не испытывал ровно ничего.
Даже любопытства. Никакого желания прочитать эти письма.
Он повернул голову к Дафне и произнес:
– Пожалуй, я повременю.
– Ты не хочешь знать, что там написано?
Он отрицательно покачал головой.
– Но и жечь их ты тоже не собираешься?
Он пожал плечами.
– Наверное, нет.
Она переводила взгляд с его лица на письма и обратно.
– И что же ты предпримешь?
– Ничего.
– Совсем ничего?
Он только улыбнулся.
– Н-но… к-куда же их?.. – На лице Дафны была полная растерянность.
– Еще немного, и ты начнешь заикаться, совсем как я.
Она не приняла шутки, и он заговорил совершенно серьезно:
– Я не испытываю ни малейшего желания ворошить старое. Пусть письма подождут. Благодаря тебе я почти освободился от горечи и обиды, связанных с отцом… И боюсь нарушить это хрупкое душевное равновесие. – Он обнял и страстно поцеловал Дафну. – Сейчас у меня другие мысли и дела… более важные…
Эпилог
…Наконец-то семья Гастингс дождалась наследника!
Вслед за тремя дочерьми у герцога и герцогини родился мальчик. Можно лишь представить себе чувство ликования, царящее в этом семействе. Всем известно, с каким трепетом богатые и знатные относятся к вопросу о наследовании их капитала (и титула тоже).
Имя новорожденного сохраняется в тайне, однако ваш автор позволяет себе сделать довольно смелое предположение: поскольку сестрам были присвоены имена по алфавиту – Амелия, Белинда и Виолетта, – мальчику надлежит получить имя Гилберт.
«Светская хроника леди Уистлдаун», 15 декабря 1817 года
В удивлении герцог воздел руки. Газетный листок плавно покружил в воздухе и опустился на пол.
– Откуда эта пройдоха, леди Уистлдаун, может знать такие подробности? – вскричал он. – Мы ведь ни одной живой душе не сообщали имя нашего мальчика!
Дафна с трудом сдержала улыбку. Муж разошелся не на шутку. Из-за такого пустяка!
– Просто случайная догадка, – сказала она спокойно и вновь переключила все внимание на младенца, лежавшего у нее на руках.
Копия Саймона! – подумала она с гордостью.
– Все не так просто! – не унимался герцог. – У нее наверняка повсюду глаза и уши! И в нашем доме тоже! У меня и раньше были такие догадки!
– Ну уж только не в нашем, – рассеянно проговорила Дафна, больше занятая ребенком, который сумел ухватить ее за палец, чем вызвал умиление.
– Какая-то Уистлдаун, – продолжил ворчать Саймон. – Никогда не слышал такой фамилии. Почему никто не заткнет ей рот?
– Ну, сделать это совсем не сложно, – задумчиво проговорила Дафна. – Просто вы должны отказаться от ее газетенки. А ты не только тратишь деньги на этот листок, но и читаешь его…
– Я? Эту чушь?
– А из чьих рук он только что упал?.. И, должна признаться, Саймон, не все ее утверждения так уж абсурдны. Например, эта леди назвала нашу семью очаровательной… Ты не согласен?..
Несколькими днями позднее в небольшой комнате, видимо, снятой вблизи от дома Гастингсов, сидела за письменным столом некая молодая женщина. В руках у нее было перо, перед ней – чернильница и чистый лист бумаги.
Обмакнув перо в чернила, она вывела аккуратным почерком:
«…Ах, благосклонный читатель! Ваш автор считает своим долгом сообщить, что…»
В конце корреспонденции значилось:
«Светская хроника леди Уистлдаун», 19 декабря 1817 года».
Читать бесплатно другие книги:
