Интимное средневековье. Истории о страсти и целомудрии, поясах верности и приворотных снадобьях Гилберт Розали

Фаллопий: Оно… ну, это просто надо натянуть себе на интимную часть перед бесплатным сексом!

Мужчина 1: У меня будет бесплатный секс!

Мужчина 2: А что делает это изобретение? Это что… что-то вроде футляра для члена?

Фаллопий: Из абсолютно натурального льна! Ручная работа! Лен выращен по передовым методикам! И футляр предлагается бесплатно!

Мужчина 1: Я готов!

Мужчина 2: Но зачем футляр?

Фаллопий: О, всего лишь для того, чтобы женщина не заразила вас сифилисом. И все бесплатно!

Мужчина 1: Погодите, что?

Мужчина 2: Погодите, что?

Повисает гробовая тишина.

Фаллопий: Да, также требуется группа похотливых женщин.

Так появились презервативы для профилактики инфекционных заболеваний, но не для контроля рождаемости.

Что же реально могла сделать средневековая женщина? Какие активные меры принять, чтобы не забеременеть?

Контрацептивы от медиков

Удивительно, но некоторые средневековые женщины знали о средствах контрацепции, даже использовали их. Поскольку роды были делом чрезвычайно опасным, многие женщины не хотели иметь детей, и церковь это, сами понимаете, решительно осуждала. Святой Августин, например, четко заявлял, что любая женщина, замужняя или нет, если использует противозачаточные средства, является в глазах Господа шлюхой, ибо единственная достойная причина для соития — деторождение.

Святой Бернардин тоже не скрывал своего негативного отношения к мужьям, практикующим позы и виды секса, отнесенные церковью к категории противоестественных. При этом он предельно четко доносил, что женщины, использующие контрацепцию, еще хуже. Он их приравнивал ни много ни мало к убийцам.

И я говорю это женщинам, из-за которых их зачатые дети уничтожаются; и тем, кто устраивает так, чтобы не зачать, что еще хуже; и они, если зачинают, уничтожают плод в своем теле. Вы большее зло, чем убийцы.

До нашего времени дошли два медицинских трактата XIII века — De Secretis Mulierum («О женских секретах»; между 1206 и 1280 годами) Альберта Великого и Thesaurus pauperum («Сокровище бедных»; 1276) папы Иоанна XXI, — где предлагались противозачаточные средства. В одной только «Сокровищнице» приведено двадцать шесть рецептов.

Часослов святого Августина, Камбрия (1450–1460)

Walters Ex Libris. W.240, folio 330v.

Серьезные дебаты о контрацепции для женщин, у которых предыдущая беременность прошла с проблемами и опасными осложнениями, проходили в церкви на высшем уровне. Должна ли женщина воздерживаться от секса, чтобы не забеременеть, из-за реальной угрозы умереть при родах, учитывая, что секс совершенно необходим для ее здоровья и хорошего самочувствия? Допустимо ли использовать противозачаточные средства хотя бы в некоторых ситуациях? В ходе таких дебатов горячо обсуждались все основные сценарии.

Хрупкие и слишком юные женщины

Медицинский текст Гульельмо да Саличето, Summa Conservationis et Curationis («Все о сохранении здоровья и лечении»), подхватывал идеи, описанные ранее в «Каноне врачебной науки» великого Авиценны. Гульельмо относился к контрацепции резко негативно, однако писал, что ее можно использовать в определенных случаях:

…хотя это может противоречить строгим нормам закона (demandato legis), в соответствии с обычным курсом развития медицинской науки и с учетом опасности, грозящей женщине в связи с серьезным риском зачатия по причине ее скверного здоровья, физической слабости либо чрезмерности ее молодости.

Учитывать слабое здоровье или хрупкое телосложение женщины было правильно, и Гульельмо да Саличето неохотно это признавал.

А вот фраза о чрезмерности молодости вызывает тревогу. Она подразумевает ситуацию, когда особа женского пола физически способна забеременеть, но еще слишком юна для того, чтобы успешно перенести беременность или родить ребенка. А еще это толстый намек на то, что такие ситуации имели место. Если бы юные девы не подвергались риску, не потребовалось бы предотвращать их беременность.

Все знали, что иногда наследницы богатого и знатного рода выходят замуж очень рано и беременеют уже в девять лет, и это тревожный факт. Может, правильнее было бы какое-то время избегать беременности и дождаться, пока девочка повзрослеет? Нет?

Очень жаль.

Воля Господа распространялась на все важные аспекты жизни, и в немалой степени — на супружеские отношения. Если Бог хотел, чтобы у женщины родились дети, делать что-либо, что этому воспрепятствует, считалось очень серьезным преступлением. Больше того, для обвинения не требовалось доказывать, что женщина принимала противозачаточные средства, дабы предотвратить беременность; достаточно было подозрений.

Решение сорвать планы Господа на зачатие ребенка могло иметь поистине ужасные последствия, как это случилось, вероятно, в XII веке с Клеменцией Бургундской, графиней Фландрии.

Клеменция Бургундская

После того как Роберт II, граф Фландрии, и Клеменция поженились, она за три года родила ему троих прекрасных, крепких сыновей. А потом больше не беременела. Тогда один очень подозрительный монах — Герман из Турне, настоятель аббатства Сен-Мартен, — обвинил Клеменцию в использовании, как он выразился, женских хитростей для предотвращения беременности.

Он считал, что графиня, по-видимому, боялась, что если продолжит беременеть и рожать год за годом, ее детям не достанется нормального наследства. Откуда он такое взял, нам неизвестно, но Клеменция была женщиной очень религиозной и часто посещала церковь, и весьма вероятно, что она сама призналась ему в этом на исповеди.

Герман, производящий впечатление особенно безжалостного церковника, совсем не удивился, когда Бог забрал всех ее троих мальчиков в юном возрасте. По его мнению, Клеменция понесла наказание за то, что осмелилась предположить, будто лучше Создателя знает, что для нее хорошо, а что плохо. Господь сказал свое веское слово, и Герман был полностью с ним согласен.

Принимала ли Клеменция что-то, чтобы не забеременеть, или нет, о ней больше нигде не упоминали и детей у нее не рождалось. С точки зрения медицины, это скорее указывает на то, что у женщины были проблемы с последней беременностью, из-за которых она не смогла снова стать матерью. Ведь, если бы она принимала противозачаточные средства, то наверняка забеременела бы опять, чтобы хотя бы попытаться восполнить для себя потерю сыновей.

Нам остается только строить догадки.

Амулеты

Но вернемся к теме. Какие еще способы контрацепции были доступны средневековой женщине?

Список средств начинается с трав и амулетов. И если амулеты, мы знаем, точно не работали и представляли собой не более чем плацебо, то травы, вероятно, могли помочь. Из книги о французской деревне XIII века Монтайю мы узнаём о женщине, которой для защиты от нежелательной беременности дали травяной амулет.

Беатрис де Планиссоль из Монтайю

Вдова Беатрис хотела вступить в незаконные сексуальные отношения с Пьером Клергом, своим священником, но ее терзали сомнения и тревога. Она спросила его, что же ей делать, ведь если она от него забеременеет, то будет запятнана и погибнет. Пьер явно не входил в число тех, кто легко принял бы отказ. Он заверил женщину, что они примут меры предосторожности.

Есть у меня особая трава… Если мужчина держит ее при себе, соединяясь телесно с женщиной, то он не сможет оплодотворить, а она зачать[17].

Беатрис отнеслась к его словам скептически, и кто станет ее за такое винить? Ей хотелось узнать, что это за трава, у нее в целом возникло множество вопросов.

Какая же трава? Может, из тех, что пастухи кладут на котел с молоком, куда запущен сычуг, чтобы молоко не створаживалось, пока на котле эта трава?

Хотя использование заячьего сычуга (отдел желудка животного) в других рецептах противозачаточных снадобий казалось вполне объяснимым[18], это все равно немного озадачивало. Почему травы, препятствующие свертыванию молока, должны предотвращать зачатие? Логика проста. Раз трава не дает свернуться молоку, то же самое случится и со спермой — она не затвердеет и не превратится в плод.

Пьер убедил Беатрис, что все будет хорошо. Поскольку вдову беспокоила скорее возможная беременность, а не грех прелюбодеяния со священнослужителем, она согласилась. Вот как она сама рассказывает свою историю:

Когда Пьер Клерг хотел познать меня телесно… он приносил [эту траву], завернутую в льняную тряпицу, — крохотный сверток, не больше первой фаланги моего мизинца что вдоль, что поперек. И была у него длинная нить [или шнурок], он пропускал ее вокруг моей шеи, когда мы занимались любовью, а эта штука с травой свисала на нитке у меня между грудей до самого желудка [sic!]. Когда кюре[19] хотел встать с постели, я снимала эту штуку с шеи и отдавала ему. Случалось, что за ночь он желал познать меня телесно дважды или того больше, тогда кюре, прежде чем соединить нашу плоть, спрашивал:

— Где трава?

Незаконный союз, ведущий к рождению ребенка

Рукопись Национальной библиотеки Гааги 71A. 24, folio 15.

Для Пьера как для священника было жизненно важно, чтобы его любовницы не беременели от него. Заметьте, кстати, что он считал нормальным иметь отношения сразу с несколькими свободными одинокими женщинами из своей деревни, а вот им иметь отношения с другими мужчинами не позволялось.

Дошло до того, что, уходя от Беатрис, Клерг снимал с нее амулет и забирал с собой, дабы гарантировать ее верность. Он отказывался оставлять его, даже когда она просила об этом, — говорил, что тогда она сможет с помощью «травы» прелюбодействовать с кем-то еще. Особенно с его кузеном Пато, ее бывшим любовником.

А еще Пьер заверил Беатрис, что постыдная беременность во время вдовства плохо отразится на репутации ее отца, только пока тот жив, и что хочет, после того как ее отец умрет, сделать ее беременной.

К счастью, Беатрис пришла в себя задолго до того, как это случилось.

Лично мне кажется, что польза от любых трав будет максимальной, если их употреблять внутрь, а не носить на теле амулетом. Но я не врач, так что не настаиваю.

Аббатиса и амулет

Похожую историю можно прочесть в сборнике веселых и не всегда пристойных рассказов под названием «Фацетии», написанных итальянским гуманистом Поджо Браччолини; в ней в незаконную половую связь вступают не кто иные, как монах и аббатиса. Как и Беатрис, женщина страшно боится забеременеть. Предприимчивый монах дает ей ладанку, которую она должна надевать, когда они занимаются любовью, — она непременно предотвратит появление ребенка. Ладанка представляла собой обычный лист бумаги с завернутым в нее волшебным амулетом — так говорит любовнице монах. Что неудивительно, вскоре после секса аббатиса беременеет, а коварный монах сбегает.

Озадаченная тем, что чары не сработали, женщина разворачивает бумагу и в ужасе читает написанные на ней слова:

«Asca imbarasca, non facias te supponi et non Implebis fascam».

Это примерно означает: «Не позволяй себе распутства — и не наполнится чаша твоя». Вот уж вернее некуда.

Другие профилактические средства варьируются от маловероятно работающих до совершенно странных, хоть использовавшихся со всей серьезностью. У меня есть четыре фаворита, о них я и расскажу в порядке убывания возможной эффективности.

Противозачаточные блоки

Из категории «вероятнее всего работает» наиболее разумный метод контрацепции — барьерный. Он зародился в Германии; женщины там поступали изобретательно — из пчелиного воска и тряпок изготавливали что-то вроде современного тампона. Это и правда было неплохое решение. Тряпка закладывалась внутрь и блокировала отверстие в матке, а пропитка воском обеспечивала неплохую защиту от проникновения спермы внутрь.

А как насчет самого очевидного противозачаточного блока — контрацептивной губки? Что-то похожее женщины использовали? Исторические данные на эту тему, которыми мы располагаем, отрывочны. То тут, то там встречаются упоминания о таком методе, однако ни одно из них не относится к Средним векам. Почему? Загадка. В том, чтобы впитывать сперму для предотвращения зачатия, губки определенно лучше, чем ничего; кроме того, их можно мыть и использовать повторно.

Нет об этом информации и в обычном источнике сведений о том, чего не следовало делать благопристойным женщинам; я, как вы понимаете, говорю о церкви. Ни слова ни в проповедях, ни в исповедях. Ничего.

Спринцевание

Следующее средство входит в категорию «скорее всего, сработает, но при этом убьет» — спринцевание свинцом либо употребление его в пищу.

Серьезно, никогда не ешьте свинец. Не промывайте им самые интимные части своего тела (да и никакие другие). Это вас убьет. Кстати, для средневековой женщины назвать своего партнера douche[20] иногда означало вообще исключить из своей жизни секс, что лучше всего предохраняет от беременности.

Снадобья из животных

Здесь начинается категория «работает, но не так, как вы думаете», и снова слышится голос знаменитой женщины — медика раннего Средневековья, Тротулы де Руджеро, всегда готовой помочь женщинам парочкой замечательных рецептов. Вот какой она дает совет.

Взять самца ласки и, удалив ему яички, выпустить его на свободу. Пусть женщина носит эти яички за пазухой, замотав в гусиную или какую-то другую кожу, и она не забеременеет.

Думаю ли я, что это может сработать? Назовите меня скептиком, но нет, не думаю. Хотя что-то подсказывает мне, что если у вас между грудями болтаются яички ласки в гусиной коже, то ваш муж вряд ли подойдет к вам достаточно близко для того, чтобы сделать что-либо способное привести к беременности.

Если хотите, проверьте дома сегодня же вечером и посмотрите, как пойдет.

Но лучше не надо. Сомнительно, что это убережет вас от возможного материнства, к тому же, боюсь, достать пару качественных яичек стерильной степени чистоты будет проблематично. Если же вас подобные трудности не останавливают, напомню, что после процедуры животное необходимо выпустить на свободу живым.

Чтобы метод сработал, инструкциям надо следовать в точности.

Джон и Элис заканчивают ужинать. Это был хороший день, и Элис сверяется с календарем в надежде, что сегодня вечером позволено немного романтики. К счастью, на календаре вторник, и никаких религиозных праздников нет. Дама прихорашивается и надевает обязательный чепец; остается только заманить мужа в спальню.

Элис: О Джо-о-он.

Джон: Мне нравится, как ты это говоришь!

Элис: Сегодня, между прочим, вторник.

Джон: Ну и славно!

Элис: И праздника никакого нет.

Джон: И это славно!

Элис: А на мне чепец!

Джон: О боже, и это очень-очень славно! Как же я все это люблю!

Элис: Подойди ко мне поближе, и я задую свечу…

Джон: Э-э… Элис. Подожди-ка. А это что такое?

Элис: Ах, это моя защита. Чтобы не забеременеть. Иди же ко мне, мой дорогой…

Джон: Что-то оно воняет… что там у тебя?

Элис: Да ничего особенного, просто гусиная кожа. Подойди же…

Джон: Нет, там явно что-то протухло. Сними это.

Элис: Но я не могу. Ох, это же просто яички ласки. Иди ко мне…

Джон: Ты только что сказала «яички ласки»? У тебя там яички ласки?

Элис: Да ерунда, любовь моя… иди же ко мне. Позволь мне выполнить все твои желания…

Джон: Мое самое большое желание — чтобы ты убрала эту смердящую дрянь со своей шеи!

Элис: Не сниму! Я не хочу забеременеть. Ни за что не сниму.

Джон: Если не снимешь, то вообще никогда не забеременеешь.

Поворачивается на другой бок и желает жене доброй ночи.

Вуаля! Никакой беременности!

Однако противозачаточные средства предназначались не только для женщин. Вовсе нет. Вас наверняка обрадует, что средневековая медицина была весьма прогрессивной и предлагала также методы мужской контрацепции. Отличная новость для сексуально активной дамы, не желающей беременеть. Если, конечно, у нее получалось уговорить на это мужа. Посмотрим, как, вероятно, обстояли дела?

Контрацептивы для мужчин

Мужчины тоже могли посодействовать тому, чтобы дама не забеременела, используя то, что растет в саду. До нас дошло мало сведений о мужских контрацептивах, но те, что дошли, поистине фантастические.

Прежде всего, вам понадобятся садовые перчатки, потому что перед половым актом рекомендовалось прикладывать к яичкам мужа нашлепки из болиголова — да-да, болиголова (вам-то в перчатках бояться нечего). Болиголов, черт возьми.

В некотором роде это и правда могло иметь успех, причем в долгосрочной перспективе. Многократные прикладывания одного из самых смертоносных растений в мире к самому чувствительному месту мужского тела, скорее всего, не сулили ничего хорошего здоровью мужчины. Но не стоит забывать, что мертвец никого не оплодотворит, так что в плане контрацепции способ поистине безотказный. Еще раз напоминаю — не пытайтесь делать этого дома. Даже если у вас на кухне завалялся болиголов и вас совершенно внезапно охватили романтические чувства. Просто не надо.

Любопытно, что такой «полезный» совет взят из труда Thesaurus pauperum, написанного будущим папой Иоанном XXI. Согласитесь, это кое-что говорит нам о его познаниях в области вредоносных трав и отношении к бедным людям. Вероятно, женщине было довольно трудно уговорить мужа намазать свои гениталии хоть чем-нибудь, не говоря уже о явном яде. О том, с чего будущий папа взял, что нужно делать именно так, и кто внушил ему, что это хорошая идея, в анналах не сообщается.

Еще раньше, в сочинениях Аристотеля, рекомендовалось в целях контрацепции натирать член кедровым маслом. Я точно не знаю, как это должно было работать. Для человека, несведущего в медицине, слова «трение» и «пенис» обычно имеют меньше отношения к защите от нежелательной беременности и больше — к вспышке страсти и, соответственно, к ситуациям, способным привести к противоположному результату. Ну, так мне говорили.

Аборт

Тем, кто не пользовался контрацептивами и кто это делал, но безрезультатно, оставался вариант прервать нежелательную беременность или вызвать менструацию при задержке. Очень большой задержке, если вы понимаете, о чем я.

К умышленному прерыванию беременности церковь относилась очень негативно. Его приравнивали к убийству.

Как в светском, так и в каноническом праве Англии XIII века аборты допускались только при одном условии — если ребенок в утробе угрожал жизни матери, спасать полагалось мать. Тем не менее в средневековых архивах часто упоминаются травы и прочие методы прерывания беременности. Все знали, что это опасно, и общество, как вы понимаете, такие поступки осуждало.

Было бы наивно делать вид, будто беременности в Средневековье никогда не прерывались раньше срока; мы рассмотрим некоторые из использовавшихся тогда методов. Обычно в справочниках они предназначались для извлечения из чрева мертвого ребенка, но наверняка и в случае с нормальным плодом хорошо работали, хотя в целом во всем этом хорошего мало. Современные ученые много рассуждают о том, доказывает ли сам факт существования таких методов то, что с их помощью избавлялись от нежелательной беременности; достоверно нам это не известно.

Травяные сборы

Травы не считались особо надежным противозачаточным средством, и обращаться к ним для изгнания плода следовало с огромной осторожностью. Мы знаем о популярных растительных сборах с розмарином и живицей, с петрушкой или без нее, и об употреблении мирры и кориандра для того, чтобы пришли запоздавшие месячные. Просто запоздали, м-да.

Тут, опять же, вопрос в том, о чем идет речь — о задержке месячных или подозрении на беременность. Например, горькая полынь печально известна способностью провоцировать выкидыш.

В английском законодательстве есть ряд четких правил, касающихся этой темы:

Тот, кто притесняет беременную женщину, или дает ей яд, или наносит ей удар, чтобы вызвать выкидыш, или дает ей [что-либо], от чего она не сможет больше зачать, когда плод уже сформирован и двигается, виновен в убийстве.

Заметьте, тут есть акцент на том, что нерожденный ребенок «сформирован и двигается», то есть шевелится в утробе матери. Для тех, кто не понял, далее еще раз повторяется, с особым упором на это условие:

Женщина совершает убийство, когда избавляется от ребенка, который уже шевелится, через питье или что-либо подобное, помещаемое ею в свой желудок.

То есть наказание было очень и очень суровым, но средневековые женщины все равно представали перед гражданским и церковным судами за аборты, сделанные с помощью травяных сборов или настоев.

Джоан Уиллис из Харпендена

В документе из архива выездного суда епархии Линкольна (Англия), датированного 1530 годом, мы читаем о некоем Джоне Ханте, от которого забеременела его служанка и который пошел на ужасные меры, чтобы избежать отцовства.

Харпенден. Джон Хант вступил в связь с Джоан Уиллис, своей служанкой… Позже они явились в приорат церкви Сент-Джайлс и признались, что заключили брак. Также мы вменяем ему в вину то, что он дал указанной женщине совет и убедил ее принять и выпить определенные напитки, дабы уничтожить ребенка, которого она носила.

К несчастью для Джона, Джоан вынудила его жениться на ней на следующий же день после этого события. О чем думала сама Джоан, выходя замуж за человека, заставившего ее избавиться от ребенка, умалчивается.

Судя по всему, такие истории случались часто. Мужчина затаскивает свою служанку в постель, обещая взять ее в жены, а когда та беременеет, уговаривает ее избавиться от ребенка, но затем все равно женится на ней, ибо у него просто нет другого выбора.

Клиентка травника из Сомерсета

Отдельные подобные дела доходили до суда, но мало кто вставал на сторону молодой женщины, которая, по мнению средневекового общества, вообще не заслуживала правосудия и которую, по сути, бросали на произвол судьбы, с ребенком или без. Крайне редко обвиняющий перст останавливался на тех, кто снабжал женщин травами и снадобьями для столь неблаговидных целей, но один немного занятный письменный документ, рассказывающий о разгневанном травнике из английского Сомерсета, до нас все же дошел.

Этот травник не только обратился в суд, но также публично назвал по имени и пристыдил незамужнюю женщину, употребившую предоставленный им травяной сбор, для того чтобы избавиться от нежелательного ребенка. Высказывается он резко:

…эта шлюха обязана была заплатить за снадобье.

Немного сурово, учитывая, что зелье для прерывания беременности она получила от него. И разозлили его совсем не проблемы с благочестием клиентки, а то, что она ему не заплатила. Негодяйка.

Как обычно, полезные советы о средствах для решения этой конкретной проблемы с женским здоровьем можно было найти и в средневековых медицинских трактатах. Конечно, Хильдегарда Бингенская не говорила напрямую, какие травы подходят для прерывания, но предупреждала, каких трав беременной женщине следует остерегаться, чтобы не получить аналогичный эффект:

Волжанка. Волжанка — трава холодная и резкая. По природе своей она всегда портит все рядом с местом, где растет. Она разрушает все зловонное там, где это находит. И если беременная женщина съест ее, то потеряет ребенка, причем всему ее организму будет грозить серьезная опасность.

Как видите, Хильдегарда не рекомендует принимать эту траву — напротив, предупреждает, что ее ни в коем случае нельзя по такому назначению использовать.

Женщина из Линкольна, изнасилованная демоном

Гуго, который был епископом Линкольнским в последние годы XII века, максимально тщательно продумывал, что будет рекомендовать прихожанам с учетом конкретных симптомов. Например, когда одну из его прихожанок изнасиловал демон в образе молодого мужчины и она пришла к нему за помощью, Гуго предложил использовать для предотвращения вероятной беременности зверобой.

Его совет не назовешь необоснованным. Зверобоем лечили змеиные укусы; по мнению епископа, нет причин полагать, что та же трава не сможет нейтрализовать яд древнего змия, или демона, изнасиловавшего женщину. Гуго был в этом совершенно уверен, ибо от всего, что несет зло в мир, имеется лекарство, дарованное Богом. Даже от яда демона, принявшего образ молодого человека.

Окуривание и маточное кольцо

Тротула — у которой, мы помним, было решение для любой проблемы со здоровьем — предполагала, что если вставить в матку корень ириса или окуривать ее снизу дымом этого растения, то мать потеряет ребенка; но использовать такое средство позволялось, только если беременность грозила женщине неминуемой смертью. Как уже говорилось, только в этом особом случае жизнь крещеного взрослого человека была приоритетной в сравнению с жизнью некрещеного ребенка.

Также и корень ириса, помещенный в матку, или же окуривание им снизу приводит к тому, что женщина теряет дитя, ибо корни ириса горячие и сухие и обладают способностью открывать, нагревать, потреблять и изгонять. Если женщина немощна и ребенок не может выйти, правильнее убить одного ребенка, чем дать умереть также и матери.

У той же Тротулы находим инструкции относительно того, как вызвать менструацию:

Здесь могут помочь душистые снадобья; надо взять мускусное масло и сделать следующее: раздобыть два с половиной галлона хорошего, подходящего пахучего масла, добавить в него один фунт блоховника, по полфунта розмарина, бальзамической пижмы, ромашки, лаванды, мелиссы, ясменника, иссопа, чабера, кипарисовой стружки, двенадцать драхм[21] пахучки, девичьей пижмы, фенхеля, обыкновенной полыни, шалфея, руты, обыкновенной душицы, кустарниковой полыни, чернобыльника. Сначала все травы нужно промыть в воде, затем отварить в мальмси[22], измельчить, положить в упомянутое масло, добавить в смесь кварту вина. Все это должно закипеть, после чего нужно процедить отвар через кусок хорошей новой широкой полотняной ткани. Это масло подходит для лечения всех болезней, особенно при простуде и удушении матки.

Скорее всего, рекомендации для вызывания менструации касались случаев с обычной задержкой, но женщины, которые не предохранялись, подозревали у себя беременность и знали об этом способе, могли также использовать его на ранних сроках. Чтобы избежать наказания со стороны церкви и осуждения со стороны родных и близких, им приходилось делать вид, что беременности и вовсе не было и что с ними все нормально.

Повреждение матки

Если средневековая женщина не желала окуривать матку, вставлять в нее что-либо или принимать травяное зелье, она могла избавиться от беременности еще одним способом — путем чрезмерной физической нагрузки.

Понятно, что игнорировать повседневные обязанности беременной не дозволялось — она продолжала делать всю работу по хозяйству, даже самую тяжелую, особенно если жила в деревне и ей нужно было кормить кур, доить коров, ухаживать за садом и огородом и так далее. Белье тоже само себя не постирает, и еда сама не приготовится; даже если женщине помогала служанка, ожидалось, что свои обычные домашние обязанности она будет выполнять в любом состоянии. А слишком тяжелая работа или чрезвычайная физическая нагрузка способны привести к выкидышу.

Альберт Великий предупреждал об этом в своем труде, прозрачно намекнув, что некоторые женщины могут перенапрягаться с четкой целью повредить матку и тем самым прервать беременность.

…либо из-за нарушения менструального цикла, либо из-за слишком активного движения, в результате которого повредилась матка, либо из-за других зол, с ней приключившихся. По этой причине блудницы и женщины, сведущие в акушерстве, нежданно забеременев, стараются очень сильно нагружать себя физически. Они постоянно перемещаются с места на место, из города в город — много танцуют и участвуют во многих других видах злодеяний. Они еще чаще занимаются сексом и даже вступают в физический конфликт с мужчинами. Они делают все это, чтобы избавиться от беременности путем чрезмерной активности.

При использовании такого способа прерывания беременности женщина всегда могла заявить, что напрягалась не больше обычного и что это Бог посудил ей потерять нерожденное дитя.

В конце концов, от несчастных случаев никто не застрахован.

Монахиня-гилбертинка из Йоркшира

После того как все возможное было сказано и сделано, а нежелательная беременность никуда не девалась, женщине оставалось только молиться. В надежде, что Господь избавит ее от проблемы. Именно к такому способу прибегла одна монахиня, которая в 1166 году несколько небрежно отнеслась к вопросу сохранения целомудрия.

Не делал ей чести и выбор партнера; он был монахом-конверсом[23]. Монахиня эта (в анналах ее имя не называется) жила в Йоркшире, в Уоттонском приходе. К несчастью для женщины, она забеременела, но, как гласит история, Бог сжалился над ней и «аннулировал» ее беременность. Формулировка не моя, а аббата Эльреда Ривоского.

То, что Господь ее пощадил, не слишком понравилось остальным монахиням — они решили, что в деле наказания за такое непотребство не стоит полагаться на одного Бога и что им по силам и по рангу Ему помогать. В общем, монахини устроили засаду на свою сестру и ее любовника, заставили ее оскопить его и…

…засунули его отрезанные части ей в рот.

Маргиналия с монахиней. Инициал А с Воскресением и тремя Мариями у гроба

Beaupr Antiphonary, Vol. 1. Walters Ex Libris. W.759, folio H18.

Тут впору потерять дар речи — иначе не скажешь, причем не только в переносном, но и в прямом смысле. Ошеломляет то, какой должна была быть степень давления группы, чтобы убедить человека отрезать что-то от своего любовника.

Почему же монахиня не отказалась это делать? Что именно сказали ей сестры? Может, они принесли не один нож? А иначе почему, получив оружие, она не отказалась подчиняться, почему не ударила одну из них? Ситуация достойна самого жуткого фильма ужасов.

Глава 9. Запретная любовь

Что действительно потрясает меня в Средневековье, так это то, что многие тогдашние идеи и концепции считались одновременно и совершенно нормальными, и совсем негодными, в зависимости от обстоятельств. К таковым относится, например, запретная любовь: одну ее разновидность, куртуазную любовь, почитали и всячески превозносили как самую романтичную из всех возможных, а прелюбодеяние, частое ее следствие, решительно и бесповоротно отвергали, считая грехом.

Куртуазная любовь

Гора книг, написанных на тему куртуазной любви в Средние века, поистине необъятна. Справедливо будет сказать, что ей посвящено очень много произведений, так что нам с вами не помешает кратко, не погружаясь слишком глубоко, окинуть взглядом этот мир; выяснить, что он собой представлял и как возник.

Куртуазная любовь — это когда мужчина, обычно из высшего сословия и из числа придворных, восхищается женщиной несомненных моральных качеств — та может быть чужой женой, но необязательно, — вожделеет ее и активно за ней ухаживает. Она, конечно же, недосягаема, и его пронзает боль от одного ее взгляда. Он лишен сна, и только ее поцелуй или жест благосклонности способны успокоить его сердце.

Ее недоступность никоим образом не мешает ему подносить ей дары, посвящать песни и стихи. Он тоскует по ней, вожделеет ее. То, что эту страсть нельзя довести до логичного конца, для него абсолютная пытка. Волнение не дает ему ни секунды покоя, а она никак не может позволить себе поддаться его ухаживаниям. Что особенно интересно, куртуазную любовь в те далекие времена так не называли; это понятие используется исключительно ретроспективно.

Знаки любви

Трактат XII века De amore («О любви») Андреаса Капеллануса помогает нам получить представление о том, какие носимые аксессуары были доступны в те времена и какие из них позволялось принимать от влюбленного мужчины.

Солюбовнице от солюбовника прилично принимать такие предметы, как платок, перевязь для волос, золотой или серебряный венец, заколку на грудь, зеркало, пояс, кошелек, кисть для пояса, гребень, нарукавники, перчатки, кольцо, ларец, образок, рукомойню, сосудцы, поднос, памятный значок и, совокупно говоря, всякое невеликое подношение, уместное для ухода за собой, для наружной благовидности или для напоминания о солюбовнике; все сие вправе солюбовница принять от солюбовника, лишь бы не могли за то заподозрить ее в корыстолюбии[24].

Словом, считалось совершенно безобидным в знак привязанности дарить и получать подобные упомянутым маленькие предметы, но с оговоркой — их нельзя было передавать тайно. Тайное дарение могло рассматриваться как нечто незаконное. Публичными проявлениями щедрости и любви восхищались; они сопровождались витиеватыми речами и выражением сердечных мук. Принимать дргоценные предметы — например золотой венец — следовало с большой осторожностью, поскольку такие дорогие вещи просто так не дарят. Кольца также считались подходящим подарком, хотя сегодня принимать кольцо от женатого поклонника нам кажется чересчур интимным.

Посеребренная брошь в виде лилии с украшенными лепестками, Франция (XIV в.)

Артефакт из коллекции Гилбертов

Трубадуры

Слово «трубадур» происходит от слова trouveur («искатель») родом с севера Франции. Так называли поэта и музыканта, который не повторял известные популярные истории, а находил совершенно новые, каких до этого никто не слышал.

Судя по всему, начало движению положили в XI веке трубадуры Южной Франции и Аквитании, которые добавили в свой обычный репертуар с песнями о мужественных деяниях и героических сражениях тему безответной любви. Многочисленные героические деяния — это очень хорошо, но какова цель рыцаря-героя? Конечно же, произвести впечатление на даму! Трубадуры хотели убедить всех, что дамы — не движимое имущество, получаемое с браком, а создания, достойные восхищения.

Вот что сделал трубадур. Он нашел не только нужные слова, но и счастливую даму, без которой, как он утверждал, не сможет ни жить, ни дышать. Без знаков внимания и милости со стороны объекта обожания не видать ему ни сна, ни веселья в сердце; не будет ни улыбки на его губах, ни стихов, чтобы читать их людям. Для счастья ему достаточно одного лишь намека на благосклонность. Малейшего поощрения хватало, чтобы он вдруг наполнился вдохновением и сочинял строфу за строфой, описывая красоту и добродетели, которыми наделена его возлюбленная, даже если в реальности таковых в помине не было. Едва зародившись, явление распространилось со скоростью лесного пожара.

И ничего, что музыкантам, воспевавшим дам, часто покровительствовали сами эти дамы. Любой толковый трубадур, если попросить его описать женщину, которая, по сути, оплачивает его счета и обеспечивает его, найдет приятные слова. Белизна кожи, благородное чело, прекрасные губы. Красота в целом. Доброта и сердечность. И вообще, если женщина покровительствует искусствам, она изначально достойна воспевания и всяческих похвал. В результате средневековые мужчины начали смотреть на женщин по-новому. Внезапно жены и девы оказались вознесены на пьедестал красоты и обожания.

Матильда Саксонская

Матильда родилась в 1156 году; она приходилась дочерью Алиеноре Аквитанской, довольно известной особе, и сама была герцогиней Саксонской. На то, чтобы сочинять о ней красивые слова, она вдохновляла многих мужчин, но особенно — безумно влюбленного в нее Бертрана де Борна, лорда Отфора, который с тоской и желанием писал:

Раздеваешь ее — и растет вожделенье и страсть. От слепящей красоты ее груди ночь превращается в день. А скользни взглядом ниже, и весь мир охватит огонь. Как приятно касаться этих обнаженных прекрасных податливых форм!

Не могу сказать, настолько слепящей должна быть женская грудь, чтобы превращать ночь в день, но, уверена, любая дама предпочла бы, чтобы мужчина не так громко высказывался о ее податливости. Хотя это большой шаг вперед для тех, кто считался «наживкой Сатаны».

Алиенора Аквитанская

Алиенора, мать Матильды, от дочери не отставала; ее собственные поклонники наперебой восхваляли ее небесные черты. Она родилась в 1122 или 1124 году в Пуатье (Франция); остальные детали довольно отрывочны. О жизни Алиеноры Аквитанской рассказывается в бесчисленных книгах — и да, чтобы рассказать ее историю, действительно нужна целая книга, — так что мы с вами сосредоточимся на словах, на которые она вдохновляла мужчин. Алиенора, несомненно, была красавицей, даже в детстве ее считали более чем красивой. Один из самых известных французских трубадуров так писал о ней:

Кажется, не избежать мне смерти, если моя прекрасная не пригласит меня туда, где отдыхает, чтобы мог я целовать, ласкать и крепко обнимать ее белое, пухлое, гладкое тело.

Вообще эти слова описывают уровень близости, выходящий далеко за пределы исполненных тоской и страстью надежд на личное общение с любимой, характерных для большинства трубадуров. В любом случае все эти вздохи, признаки тоски, желания, любовного томления и вожделения очень типичны для нового взгляда на благородных средневековых женщин, которым те явно наслаждались, и разительно отличались от бытовавшего ранее отвращения. Конечно, женщине нельзя доверять из-за холодности и распущенности ее натуры, но ею можно восхищаться, по ней можно вздыхать, ее можно вожделеть.

В XIV веке особую популярность приобрела романтическая литература. Возьмем, например, роман Кретьена де Труа «Ланселот, или Рыцарь телеги». В нем рассказывается о рыцаре, который отчаянно тосковал по жене короля Артура Гвиневере; это классическая история о куртуазной любви, вплоть до того момента, когда Гвиневера сдается и вступает в незаконную связь с воздыхателем. Мы все знаем, как все заканчивается. Плохо для всех. Артур теряет жену и человека, который был его правой рукой; Ланселот теряет короля и возлюбленную; Гвиневера уходит в женский монастырь, постригается в монахини и остается и без мужа, и без любовника.

Романтизация розы

Другое известное средневековое произведение, «Роман о Розе», представляет собой длинный рассказ о том, как пылающий страстью молодой человек пытается завоевать любовь своей дамы и доказать, что достоин ее, а попутно много и красноречиво грустит. Свой роман Гийом де Лоррис писал в период с 1225 по 1230 год, но так и не закончил; это сделал другой писатель, Жан де Мен, уже в период между 1269 и 1278 годами. Вот как описывает историю сам Гийом:

Если меня спросят, мужчина или женщина, как бы мне хотелось… назвать этот роман, я бы сказал — «Роман о Розе», где заключена вся суть искусства любви.

До наших дней дошло несколько экземпляров замечательно иллюстрированных рукописей романа, где рассказывается, как незадачливый влюбленный пытается преодолеть препятствия, чтобы добраться до объекта своей страсти. Ему нужно пройти мимо целого ряда олицетворенных добродетелей и пороков, которые пытаются ему помочь либо помешать. Не пойму, почему эту историю до сих пор не переделали в иммерсивную ролевую онлайн-игру. Вместо кеша, запасных жизней и бонусов тут любовь (получаемая после победы над главным боссом). До того как победить главного босса — Добродетель под названием Прием Прекрасный, — герою, юноше, нужно справиться с Разумом, Ревностью, Богатством и множеством других персонажей.

Кстати, в финальной сцене романа представлен потрясающий набор эвфемизмов дефлорации. Например, юноша доходит до башни, но ворота ее закрыты, и ему нужно всунуть ключ в замок, а отверстие слишком узкое. Иногда на иллюстрации изображены две башни с очень узким проходом посередине; они явно символизируют женские ноги и то, что между ними скрывается. А еще раньше по сюжету Природа одаривает юношу посохом, который «строгала своей рукой». Более тонкого намека невозможно себе представить — подобными намеками песни, рассказы и романы о куртуазной любви набиты до отказа.

Женщина у башни

Инициал, Часослов. Walters Ex Libris. Manuscript W.277, folio 75r.

А по соседству с Францией, в Германии, о безответной любви и ее муках пели миннезингеры, музыканты-поэты XII века. Путь романтическим авторам проторил Готфрид Страсбургский своей эпической историей о любви Тристана и Изольды, которая, кстати, заканчивается в определенном смысле хорошо, ибо безответная любовь Тристана длится лишь до того момента, как Изольда теряет решимость и способность говорить нет и происходит адюльтер.

Адюльтер продвигает куртуазную любовь еще на шаг вперед, доводя отношения до логического конца. Тут главное — не попасться.

Супружеская измена

В Средние века супружеская измена редко служила основанием для развода, хотя до нас дошли судебные дела, в которых кто-то из супругов «пошел налево» и был пойман. Неверную жену чаще всего жестоко избивали, если не хуже. Для мужчины измена жены служила тревожным знаком, ведь если она занимается сексом с другим, значит, он сам, вероятно, неспособен выполнить супружеский долг и удовлетворить ее, а в таком никому не хочется признаваться. Как правило, проблема решалась жестоким избиением изменщицы и нотацией мужу в суде. Или не решалась.

Неверных жен осуждали и мужья, и другие женщины, и порой их привлекали к суду для наказания. Обвинить кого-то в супружеской измене было мало; чтобы получить результат, требовалось собрать доказательства. В делах об адюльтере виноватой практически всегда выходила женщина, даже если замешанный в нем мужчина слыл блудником или просто человеком сомнительных моральных качеств.

Страницы: «« « 345678910 » »»