От босса беременна Рин Скай

Глава 27

КРИСТИНА

Утро добрым не бывает. Особенно раннее. Особенно с токсикозом… Мне на работу к девяти, как и детям, всем троим, в садик. Санузел в крохотной хрущевке совмещенный, и нетрудно представить весь ад, царящийся там по утрам с тремя взрослыми и тремя маленькими детьми.

Кто-то из них сходил по большому, и меня выворачивает наружу, едва ли я завладеваю ванной комнатой. На кухне меня тоже поджидают малоаппетитные запахи. Надя варит манную кашу, а ко мне тошнота подступает, едва ли я ощущаю запах пригоревшего молока.

— Ешьте! — рявкает на детей Надежда. — И ты, Кристина, тоже ешь, не кривись! На сыр-колбасу у нас денег нет, так что будь добра, показывай племянникам пример!

Я безусловно благодарна Наде за еду. Пусть даже за самую тривиальную манную кашу. Но есть ее из-за токсикоза не могу совершенно.

В маршрутке меня тоже терзает запах пота и нестиранных носков — обоняние обострено до предела.

На работу я приезжаю с лицом нежного бледно-зеленого оттенка. Ужасно боюсь столкнуться в коридоре носом к носу с Вороновым. Вчера он повел себя как последний мудак, я банально боюсь его, ибо он способен на любую подлость! И от такого монстра я вынашиваю ребенка. Очень надеюсь, что малыш пойдет в меня, будет таким же добрым, ласковым и отзывчивым, как я.

Не успеваю усесться на рабочее место, как в кабинет врывается… да. Именно он. Холодный. Небритый. Злой. На меня глаза направил и выжигает дыру. Ох, на грудь смотрит. Соски моментально твердеют, и начинают неприятно царапаться о ткань бюстгальтера. Вчера я забыла один у него. Вот стыдобища! Но белье становится мне стремительно мало, ведь моя грудь наливается день ото дня, и просить свой лифчик обратно я точно не стану.

Однако, чего он так на меня смотрит? У меня аж низ живота сводит медовым потягиванием, и моментально вспоминаются вчерашние ощущения. В его твердых объятиях. Он — больной маньяк! И когда он все же поднимает глаза от моей груди, то я вижу всю грубость и злость, на которую только способен человек. Мужчина. Как же я его ненавижу. Опасаюсь и ненавижу!

* * *

— Что-о?! Что вы сказали, Гавриил Генрихович?! — не верю я своим ушам. — Как это в Сочи? Но… я ничего не знаю. У меня мало опыта, и вообще…

Конечно же я слышала о предстоящей деловой поездке нашего руководства. И очень надеялась спокойно отдохнуть от Гэгэ, и самое главное, от чокнутого гендира. А тут на тебе: теперь оказывается я должна лететь вместе с ними.

— Я не понял, Овечкина, ты что не рада? Для такой недалекой сотрудницы как ты, воровки и полной овцы — подобный шанс выпадает раз в жизни!

Тушуюсь. Слова неприятно бьют по моему самолюбию, по моему достоинству. А правильные гневные слова, для того чтобы поставить противного главбуха на место как назло не идут на ум.

— И вообще, я сам не в восторге от решения Воронова, и если тебе что-то не нравится, иди напрямую к нему! Я буду только рад, если тебя оставят в Москве!

Воронов! Ну конечно! Я аж зубами скреплю от злости! Решил взять меня в поездку в качестве девочки для битья… не выйдет! Я в конце-концов беременная девушка. У меня токсикоз. Я не могу улетать так далеко от женской консультации. Вдруг что-то случиться с ребенком? Его, на минуточку, ребенком?!

Забываю, что хотела достойно ответить Пузыреву, и вылетаю из его кабинета. Пойду к Воронову. Выскажу все, что я о нем думаю! Овца я тупая, как он меня считает, или имею собственное достоинство?!

* * *

— Кристина? — удивляется Татьяна, поднимая на меня глаза. — Вы к кому?

— К Воронову! — решительно говорю я.

Это надо решить прямо сейчас, пока я еще не растеряла весь боевой запал. И пока на меня снова не напал токсикоз.

— Михаил Захарович занят, — в ужасе мямлит Татьяна, — он просил не отвлекать его.

— Я мигом! — и, хотя я сама трясусь как осиновый лист, но все же отпираю дверь в кабинет генерального.

Воронов, точно скала, сосредоточившись изучает какой-то документ, сидя на своем навороченном боссовом кресле. Огромный. Раскаченный, точно медведь. Крупный, маститый мужчина. Ткань его делового костюма натянулась на мышцах, грозясь вот-вот сдаться и порваться под их натиском.

Греческий профиль его завораживает. Породистый прямой нос, тяжелая линия густых бровей, резкий изгиб губ. Красивый и опасный мужчина. Мой ребеночек будет одарен красотой и породой своего отца. Лучших ген для него не сыскать. Но я пришла совсем не за этим.

— Ты? — поднимает на меня тяжелый взгляд из-под густых бровей.

Но взгляд как будто теплеет. Совсем немного, будто на ледяной айсберг подул теплый ветер Индийского океана.

— Не ожидал тебя тут увидеть!

— А я не ожидала, что вы так подло со мной поступите! — повышаю я на него голос. Впервые в жизни повышаю, а у самой все обрывается внутри: сейчас он меня убьет. Встанет, и в окно выкинет. Как назойливую, залетевшую в кабинет муху.

Его брови слегка поднимаются наверх, будто в легком недоумении.

— Поясни.

— Мне нельзя лететь! — теряю я половину своего запала.

Михаил не спрашивает, лишь на лице его не высказанный вопрос.

— Я на раннем сроке беременности. У меня токсикоз. Угроза выкидыша. Вы специально этого добиваетесь? Чтобы я ребенка потеряла?

Как бы я не боялась этого опасного мужчину, но ставить под угрозу жизнь своей крошечки я не намерена!

Тяжелый взгляд буравит меня. Желваки на скулах белеют. Кажется, Воронов начинает выходить из себя.

— Это не шутки вам! Почему из всех сотрудников вашей огромной компании должна лететь именно я? Ведь я…

— Достаточно. — веско произносит гендир. — Верните деньги, что выкрали из компании, а потом можете быть свободными.

Господи, какая сволочь! А лицо такое, каменное. Неужели я хотела призвать его к совести? К пощаде? Да ему абсолютно на плевать, на меня, на беременность, на ребенка…

— Не можете? Тогда не занимайте мое время.

Его слова ранят мое сердце. Ему все равно на меня. Холодная каменная глыба. Вот он кто. Мне так обидно, что в уголках глаз собираются слезы. И чтобы позорно не разревется перед ним, я поспешно вылетаю из кабинета.

Глава 28

МИХАИЛ ВОРОНОВ

В Овечке-то характер просыпается! Мелкая злючка! С какой пылкостью ворвалась в мой кабинет! Сколько праведного гнева в лукавых лисьих глазках!

Еще даже не родила ребенка, а уже умудряется манипулировать им мною. Не хочет в командировку. А ее кто-то спрашивает? Позабавил меня ее приход. Отвлек немного от дел, а то зарылся в них с головой с утра пораньше.

А ведь убегала отсюда в слезах. Гормоны небось скачут. Беременные вообще в этом плане чокнутые. Как бы бед не наворотила. Вот же послали ее на мою голову! Встаю из-за стола. Надо размяться, а заодно глянуть, куда убежало это недоразумение.

Выхожу к Татьяне.

— М-м-михаил Захарович. — в ужасе заикается секретутка, — Я говорила Овечкиной, предупреждала, а она не послушала.

— Послушайте, Татьяна, — резко осаждаю ее. — Вас вообще хоть кто-то слушает?

— Я… сожалею.

— С увольнением в руках сожалеть будете! — отрезаю я.

Иду мимо бледной секретарши в коридор. Как же она меня бесит! Ни на что не способная дура.

— Куда она ушла? — спрашиваю уже из коридора.

— Выбежала куда-то. — выскакивает за мной следом Татьяна. — Наверно к себе побежала.

Угу, вся в слезах прямиком к бабскому коллективу? Не поверю никогда в жизни! Куда бабы идут реветь, когда их начальник мордой об стол повозил? Правильно, в туалет.

У меня личный санузел, примыкающий к кабинету. Я никогда не был в обычных уборных, которыми пользуются мои работники. Самое время это исправить. Вот только одно маленькое «но». Моя неугомонная овечка наверняка помыкается в женский туалет. Не попрусь же я в бабский… Не пойду, сказал!

* * *

Спускаюсь по лестнице на этаж бухгалтерии. В коридоре никого. Толкаю дверь в женский санузел. Около зеркала во всю стену сгорбившись стоит Кристина и тихонечко плачет, оттирая слезы со впалых скул.

Завидев меня, она юркает в открытую кабинку, но я оказываюсь проворнее. Сдерживаю дверь, чтобы она не успела закрыться.

Кристина пятится, но не далеко. В тесной кабинке я полностью заполоняю пространство, прижимая ее к стене.

— Ну и чего ты ревешь? — приподнимаю бровь.

— Ничего! — гневно произносит девушка, моргая часто-часто, но от этого слезы льются быстрее. Аккуратные, прозрачные, точно хрусталь.

Ненавижу женские слезы. Это уже тяжёлая артиллерия. Не хорошо, когда милая девушка ревёт в три ручья. Не правильно это. И я чувствую себя омерзительней некуда.

— Отпустите меня! — Кристина ворочается в моих объятиях, но я лишь крепче прижимаю ее ближе к себе.

— Прекратишь плакать, и я отпущу. — обещаю.

— Какая вам разница, плачу я или нет? Разве вас это волнует?

— Нет! — отвечаю слишком резко.

Ага. Не волнует. Иначе зачем я приперся за ней в женский туалет?! Я, генеральный директор этой компании, в разгар рабочего дня, в разгар оформления серьезной сделки, пулей прилетел в женскую уборную, чтобы вытереть сопли обыкновенной бухгалтерше-воровке! Вот вообще не волнует она меня после этого! Ни на грамм!

— Слушай, Сашка, мужики такие сволочи! — слышится женский голосок.

Кто-то входит в туалет, ну а я стремительно закрываю кабинку изнутри, чтобы мы с Овцой не спалились будто школьники.

Кристина испуганно затихает в моих объятиях. Я прижимаюсь к ней еще теснее. Прижимаю палец к ее губам.

— Т-ш-ш… — еле слышно шепчу ей на ухо.

— Так вот, представь он спал с ней! Спал! И не одного цветочка сраного не подарил! — продолжает возмущаться женский голос, явно говорящий по телефону с подругой.

От Кристины пахнет конфетами, немного молоком, словно нагретым на солнце, у меня крыша едет от ее чистейшего запаха идеально подходящей мне женщины. Какая же она маленькая и хрупкая в моих медвежьих объятиях! Я наклоняюсь и вдыхаю запах, зарываясь носом в ее мягкие шелковистые волосы. Медно-медового оттенка, ее волосы ниже талии, и меня это просто сводит с ума! Зачем она распускает их? Это ведь преступление, ходить, выставляя такую красоту на всеобщее обозрение!

— Угу. Хоть бы одну сраную розочку ей преподнёс! Я уже не говорю об украшениях или парфюме! — продолжает диалог женский голос.

Я убираю последние слезы с ее лица, стараюсь быть очень аккуратным и едва касаюсь нежной кожи. Не хочу, чтобы она больше плакала.

— Ну… я же говорю, мой мне после первого свидания сережки подарил! А ведь мы даже не спали тогда!

Черт, надо ей тоже что-нибудь подарить, — возникает внезапное желание. Я ведь ничего не дарил Кристине. Даже цветка не дарил, хотя спал с ней уже второй раз! Не по-мужски это, использовать женщину, ничего не отдавая взамен.

Накланяюсь к ее ушкам. Маленьким, аккуратным и покрасневшим, будто ей стыдно. На нежных мочках виднеются дырочки от проколов, а вот сережек, даже самых простеньких, бижутерии, не видно. Интересно, у нее вообще нет украшений, или она их не носит? Ну что за бред? Какая девушка не станет носить побрякушки, если они у нее есть?! Правильно — никакая. У Кристины их попросту нет. Как и нормальной, брендовой одежды и белья.

А обувь? Опускаю взгляд ниже. Ее тонкие щиколотки обхватывают довольно теплые ботинки. На дворе давно май. Сегодня вообще припекает. Даже обуви у нее по сезону нет. А нам скоро ехать в Сочи. Там вообще лето давно.

Не хорошо это, когда красивая девушка одета и обута черт знает во что. Надо это исправлять.

Костерящий на весь туалет неизвестного мужика женский голос постепенно удаляется, растворяясь в тишине. Я отлипаю от Овечкиной. Но решительно беру ее за руку.

Она вздрагивает, с ужасом оглядывая свою маленькую ладошку в моей широкой и загорелой.

— Пошли. — тяну ее за собой.

— К-куда?

— Узнаешь. — таинственно ухмыляюсь я.

Глава 29

МИХАИЛ ВОРОНОВ

— Вперед садись! — раздраженно приказываю я, когда вижу намерение Овечкиной сесть позади меня.

Она тушуется. Я галантно открываю перед ней дверь, усаживаю. Закрываю. Сажусь за руль сам. Все делаю неторопливо, и обманчиво спокойно. В тридцать восемь лет мне надо снова учиться держать себя в руках. Потому что это безумие какое-то. Рядом с ней я теряю весь свой человеческий облик, достоинство. Потому что безумно хочу сгрести ее в охапку и не отпускать, пока не насыщусь до конца.

Снова возится с ремнем безопасности. Сцепив зубы, стараясь не касаться ее, помогаю справиться с креплением. Наши пальцы невзначай соприкасаются. У нее холодные руки, несмотря на теплую погоду. Хочу взять их в свои разгоряченные и согреть. Но нет. Сдерживаюсь. Переключаю все внимание на дорогу. По крайней мере пытаюсь. Но ее близость, ее сводящий с ума запах не дают мне этого сделать в полной мере.

Телефон. Номер Кирилла.

— Да, Кирилл.

— Где тебя снова, мать твою, носит? — раздраженно бросает братец.

— К пяти буду. — коротко бросаю в трубку.

Овечкина удивленно окидывает меня искоса. Ну а что ты думала, красавица, шоппинг дело не быстрое.

— Миш, нам лететь…

— Кирилл, все под контролем, я почти утвердил презентацию. У Татьяны уточни, если сейчас тебе срочно нужны документы.

— Главное ты себя под контролем держи! — загадочно добавляет брат.

— Угу.

— И под защитой! — присовокупливает засранец.

Ох, послал бы я его по известному адресу, да вот при Овечкиной приходится сдерживаться. Да и поздно защищаться, когда девушка уже беременна. Раньше надо было думать. А теперь оно само не рассосётся. Хотя это не мои проблемы. Хочет Овечкина рожать — вперед и с песней. Вот только я к этой песне не буду иметь никакого отношения! Не буду, сказал!

Теперь звонит ее телефон.

Кристина смотрит на экран с испугом. Охает потихоньку.

— Кто это? — бесцеремонно интересуюсь я.

— Гавриил Генрихович. — еще горше произносит девушка.

— Ответь. — приказываю я.

— Да. — принимает входящий девушка. — Я… я не в офисе.

— А где? — рявкает старый хрен с такой силой, что я прекрасно слышу его раздраженный голос. — Овечкина, ты в конец ох… ла?! Где тебя черти носят? С дуба рухнула, посреди рабочего разгуливать хрен пойми где?!

На Кристине лица нет. Мне снова становится неприятно. Я ее директор. И я ее забрал. И только мне дозволено орать на нее и срываться. Только мне! И никому больше!

— Дай телефон! — требую я.

Кристина покорно вкладывает дешевый аппарат мне в ладонь.

— Какие-то проблемы, Гаврила?

— А-а-а… — замолкает на полуслове главбух. — Михаил Захарович? Это вы?

— Допустим.

— Ну… я… Овечкиной.

— Я слышал.

— Я… вы сами сказали подготовить ее…

— Решил подготовить ее самолично. — рявкаю в телефон.

Гаврила замолкает, а я не так-то сильно и вру. Я подготавливаю ее. Занимаюсь ее гардеробом. Тоже важная часть делового имиджа нашей компании. Вон, Ангелина Красавина, секретарша Кирилла, всегда одета со вкусом, Татьяна моя, прости-Господи, тоже не отстает, одна Овечкина на их фоне, точно бедная родственница из провинции. Но это дело поправимое. Одену Кристину точно конфетку. Куплю ей, все необходимое. Лишь бы только не упрямилась, Овечка моя.

— Понял, Михаил Захарович, тогда нашу с ней подготовку переношу на завтра.

— Правильно понял. — хмыкаю я. — Сегодня я забираю Кристину на весь день.

Кристина удивленно хлопает ресницами в мою сторону. Вот уж наивное дитя. Или хорошо притворяется. Но если так, то ей нужно выдать премию за лучшую женскую роль.

— Забери. — возвращаю аппарат ей обратно. А потом сворачиваю на подземный паркинг ресторана, где частенько обедаю. — Проголодалась?

По ее виду понимаю, что попал в точку.

— Ты не завтракала?

— Нет. — мотает головой.

— Почему? — удивляюсь я.

— Токсикоз… был…

Уф! Это слово заставляет мои зубы свести от отвращения. Я прекрасно помню как часто Эвелина манипулировала мною с этим самым токсикозом. Но Овечкина вроде как не пытается. И токсикозом ни одна женщина больше меня не проведет. Даже Овечкина! Это состояние выдумали себе женщины, чтобы подчинять и контролировать мужчин, а заодно прикидываться слабыми и беспомощными.

— Токсикоза не существует! — хмыкаю я авторитетно.

— Угу. — Кристина смотрит на меня, как на идиота. — Меня просто так тошнит от всех запахов на свете.

— Не прикидывайся! — одергиваю ее, иначе мое хорошее расположение к тебе уйдет так же быстро, как возникло.

Глава 30

КРИСТИНА

Ох не к добру это все. И его щедрость, и его хорошее ко мне расположение. Наверняка какую-то гадость задумал. Но ни уйти от босса, ни убежать, я пока не могу, поэтому подчиняюсь ему.

Он щедро накормил меня в ресторане, что было весьма кстати, потому что желудок мой из-за токсикоза, которого по словам Михаила не существует, был девственно пуст. А сейчас припарковывается к полупустой стоянке огромного торгового центра.

— Зачем мы тут?

— Увидишь. — загадочно отвечает Воронов.

Я выбираюсь из машины, босс ставит роскошное авто на сигнализацию, ровняется со мной. На переходе пусто, и я смело ступаю на зебру. Но тут, как черт из табакерки, возникает автомобиль. Михаил реагирует молниеносно. Хватает меня за талию, и рывком подталкивает к тротуару.

Я даже испугаться не успеваю, а вот Михаил, все еще сжимая меня, напрягает побелевшую челюсть.

— По сторонам смотреть надо! — рявкает он на меня.

— Но я была на переходе, это машина должна соблюдать правила…

— Одни мудаки за рулем! — продолжает злиться босс, — Поэтому ты должна быть осторожна! Даже на переходе! Ты беременна и несешь ответственность за моего…

Тут Михаил обрывает свою пламенную речь, и вложив мою ладонь в свою горячую лапу, буквально вталкивает меня в раскрывшиеся двери ТЦ.

— Вашего? — переспрашиваю я. — Вашего ребенка вы хотели сказать? Вы же не имеете к нему никакого отношения.

Боже, Овечкина, заткнись! Чего ты несешь? Не зли льва, пока он не разодрал тебя как глупую овцу!

Михаил, тащивший меня до этого за руку, резко замирает. Я по инерции продолжаю двигаться и врезаюсь в его мощную грудь. Зарываюсь носом в ткань его пиджака. Как же он пахнет! Его запах бьет по моим рецепторам, заставляя низ моего живота напрячься и сладостно сжаться в трепетном спазме.

Но весь мой трепет слетает мигом, едва лишь я вглядываюсь в его суровое лицо, в котором залегла тень. Сейчас он меня убьет. Мы продолжаем стоять посреди холла, нас огибает редкая толпа безучастных прохожих, а Михаил смотрит на меня так, будто выбирает: голову мне оторвать, или с крыши скинуть.

Наконец, он поднимает ладонь. Бить будет? Я в ужасе наблюдаю за этим действием. Леша тоже меня бил. Это страшно. Это не должно повторяться. Но я ничего не могу сделать против крупного мужчины, стоящего вплотную ко мне. Я только зажмуриваюсь с такой силой, что искры сыплются из глаз. Я верю, что так мне будет легче перенести боль.

Но вместо удара я ощущаю легчайшее невесомое прикосновение к своей щеке. Несколько шершавых пальцев проводят вверх-вниз по моей коже, а потом чувственным, каким-то бесстыдно-интимным жестом заправляют выбившуюся прядь мне за ухо. Ушко тоже ласкают так, что у меня мурашки бегут по всему телу.

— Просто береги себя. — обжигает мои губы горячее мужское дыхание.

А затем меня снова тянут за собой, так и не отпустив мою руку, и не дав опомниться от небольшой, но столь значимой для меня ласки.

Это что сейчас такое было? Михаил впервые за время моей беременности проявил заботу о ребенке? Да, он не признал этого, и не признает никогда, но он думает о моей беременности. Он помнит о малыше и оберегает меня вместе с ним. Может, еще не все потеряно? Во мне поднимается теплая волна женского умиления. Возможно, когда его малыш появится на свет, сердце безжалостного босса дрогнет и он примет своего ребенка? Сомнений в этом масса, но все же сейчас, своим поступком он заронил семя надежды в моем сердце. И в сердечке малыша. Нашего с ним малыша…

Глава 31

МИХАИЛ ВОРОНОВ

Сто лет не был в бабских бутиках. Эвелина таскала меня в бытность своей беременности. Теперь вот Овечкина. Но разница между этими женщинами колоссальная. Эвелина всегда вела себя нагло и напористо, Кристина же жмется ко мне, пугливо рассматривая лифчики и трусы на манекенах.

Да, начать я решил с самых азов, так сказать. Кристина такая нежная и красивая, она должна носить дорогое кружево, а не обыкновенный топорный хлопок.

— Михаил Захарович! — подлетает к нам стайка девиц-консультанток. — Рады снова вас видеть! Подобрать вам что-то подходящее?

— Вот, девушке подберите. — хмурюсь я.

Ну и дуры. Нафига мне что-то подбирать в магазине лифчиков и чулков? Две продавщицы берут Кристину в оборот, а третья, знакомая, так сказать, томно поднимает на меня глаза и закусывает губу.

— Давно вас было не видно, господин Воронов.

— Были дела поважнее — морщусь я от неприятных воспоминаний.

Ночной клуб, громкая музыка, эта самая девица, развязно ломающаяся около меня. Думала, что потрясет жопой, вываливающийся из короткой юбки около меня и окажется в моей постели. Присмотрела меня, когда я с Эвелиной приходил, и решила выследить в клубе. О нет, со мной такие финты не проходят.

— Присаживайтесь! — девица указывает на удобный кожаный диван посреди бутика. — Чай, кофе, а может, что покрепче? — так и вьется плющом около меня.

— Нет. — демонстративно гляжу на Кристину.

— Сейчас сделаем все в лучшем виде! — оживают консультантки. — Девушка, вы что предпочитаете? У нас есть белье на любой вкус!

Овечкина растерянно хлопает глазами на меня и на тряпки. Порозовела вся, будто я ее в мужской стриптиз притащил, а не в бутик бабских бюстгальтеров.

— Я… я не знаю.

Консультантки многозначительно переглядываются друг с другом, на лицах их будто сдавленное хихиканье. Вот сволочи. Прекрасно видят, что Кристина одета плохо, не по погоде, и наверняка попала в магазин премиум-класса впервые в жизни, нет бы промолчать, а они издеваться собрались.

Решительно подхожу к девушке.

— Смелее, Кристина. Выбирай чего хочешь и сколько хочешь. Я ни в чем тебе не откажу!

Кристина обалдело хлопает на меня глазами. Как же они не похожи с Эвелиной… сейчас бы моя бывшая женушка оторвалась по полной программе, а Кристина лишь испуганно-растерянно глядит на манекен.

— Давайте примерим этот комплект! — девица из клуба видимо тут главная, старается сгладить обстановку. — Маша, Даша, за дело! Быстро! — приказывает она мерзакам.