Дом Земли и Крови Маас Сара

Вспухшее лицо ангела превратилось в сплошной кровоподтек.

Швырнув ножку в лужу ангельской крови, Брайс склонилась над раненым, кусая губы, чтобы не закричать от собственной боли. Бедро пылало. Казалось, туда плеснули кислотой.

Окружающее пространство погружалось в густую, непроницаемую темноту. Только бы не потерять сознание.

Брайс протянула руку, зажала рану ангела, запретив себе ощущать мокрую от крови, растерзанную плоть и рассеченную грудину со следами зубов. Она не ошиблась: демон хотел добраться до сердца. И почти добрался.

– Телефон, – выдохнула Брайс. – У вас есть телефон?

Ангел чуть сдвинул белое крыло, превратившееся в красные лоскуты. Судя по слегка выпирающему карману черных брюк, телефон лежал там.

Брайс сама удивлялась, как ей удалось одной рукой вытащить телефон. Время по-прежнему вело себя странно, то ускоряясь, то вообще останавливаясь. Каждое движение отзывалось болью в раненом бедре.

Стараясь не выронить изящный черный аппарат, Брайс чуть не сломала ногти, когда набирала номер службы спасения.

Ей ответили после первого же сигнала.

– Служба спасения Города Полумесяца, – произнес мужской голос.

– Помогите, – срывающимся голосом взмолилась Брайс. – Помогите.

Пауза показалась ей бесконечной.

– Госпожа, пожалуйста, сообщите, где вы находитесь и что у вас случилось.

– Старая Площадь. Река… нет, в сторону от реки, вблизи улицы Молодого Лебедя…

Брайс поняла, что несет чушь. Она называла место, где был ее дом. А в погоне за демоном она успела забраться довольно далеко. Ей было некогда читать таблички с названием улиц.

– Пожалуйста… пожалуйста, помогите.

Кровь ангела покрыла ей колени, вызывая зуд там, где они были поранены.

А Даника была…

А Даника была…

А Даника была…

– Госпожа, мне нужно знать ваше местонахождение. Тогда мы сразу же пошлем волков.

Брайс всхлипнула. Слабые пальцы ангела коснулись ее раненого колена, будто в знак утешения.

– Телефон, – перебила она оператора. – Его телефон. По номеру можно определить местонахождение. Сделайте это. Найдите нас.

– Госпожа, вы…

– Установите местонахождение этого номера!

– Госпожа, мне нужно немного времени…

Брайс торопливо добралась до служебного меню телефона, где сама нашла номер:

– Сто двенадцать ноль три ноль пять семьдесят семь.

– Госпожа, согласно данным…

– Сто двенадцать ноль три ноль пять семьдесят семь! – кричала она в микрофон, повторяя раз за разом: – Сто двенадцать ноль три ноль пять семьдесят семь!

По крайнеймере, она запомнила этот дурацкий номер.

– Госпожа… боги милосердные. – В динамике что-то затрещало. – Они выезжают, – почти шепотом сообщил оператор.

Он задавал ей вопросы о ранах ангела, но пальцы Брайс разжались, и она выронила черный телефон. Наркотики, еще остававшиеся в организме, потянули ее вниз. По тупику, как по водной поверхности, пошла зыбь.

Ее глаза встретились с глазами ангела, полными боли. Должно быть, ее душа сейчас выглядела точно так же.

А его кровь текла и текла у нее между пальцами и никак не останавливалась.

6

Эта полуфэйка выглядела как Хел.

Нет, не как Хел, мысленно поправил себя Исайя Тибериан, глядя на нее через зеркало-шпион в следственном центре легиона. Она выглядела как смерть. На его памяти так выглядели солдаты, выбравшиеся с залитых кровью пангерских полей сражения.

Она сидела у металлического стола в помещении для допросов и смотрела в никуда. И так – несколько часов подряд.

Ничего похожего на орущую, вырывающуюся особу, которую Исайя с отрядом нашли в одном из темных, грязных переулков Старой Площади. Серое платье на ней было порвано. Из раны на левом бедре лилась кровь. Удивительно, как еще она не потеряла сознание. Девица находилась в полубезумном состоянии. Возможно, от пережитого ужаса. Или от горя. Или от наркотиков, которыми успела основательно накачаться.

Возможно, от всех трех причин. Учитывая, что полуфэйка была не только источником сведений о нападении, но и в данный момент представляла опасность для себя самой, Исайя распорядился доставить ее в стерильный подземный следственный центр, находившийся под Комитиумом. В качестве свидетельницы, о чем недвусмысленно говорили сопроводительные документы. Не как подозреваемую.

Он протяжно выдохнул, противясь сильному желанию уткнуться лбом в окошко наблюдения. Если бы не легкое гудение светильников первосвета над головой, здесь была бы абсолютная тишина.

Первое погружение в тишину за многие часы. Скоро это блаженство кончится.

Так оно и случилось, словно Урда подслушала его мысли.

– По-прежнему не желает говорить? – раздался за спиной грубый мужской голос.

Исайе понадобилось два века подготовки – на полях сражений и вне их, – чтобы не вздрагивать от звука этого голоса. Чтобы медленно поворачиваться к ангелу, который сейчас наверняка стоит, прислонившись к двери, облаченный в свою неизменную черную форму. Разум и история напоминали Исайе, что этот ангел – его союзник, хотя интуиция, чутье, внутренний голос… хором утверждали обратное.

Хищник. Убийца. Чудовище. Вот кто этот ангел.

Однако темные миндалевидные глаза Ханта Аталара смотрели только в окно. Точнее, на Брайс Куинлан. Ни одно серое перышко его крыльев не колыхнулось. С самых первых дней, когда они только встретились в 17-м легионе в южной части Пангеры, Исайя старался подавлять ощущение, что Хант обитает в некоем пузыре постоянного спокойствия. Спокойствие было обманчивым, как затишье перед бурей. Так все вокруг замирало, когда он появлялся.

Ничего удивительного, если знать, как Хант обращается со своими врагами и теми, на кого ему укажут.

Взгляд Ханта переместился на Исайю. Ничего удивительного: Хант задал ему вопрос и хотел получить ответ.

– С тех самых пор, как ее сюда доставили, она не произнесла ни слова, – качнув белыми крыльями, сказал Исайя.

Хант снова посмотрел на их «гостью»:

– Поступал приказ перевести ее в другое помещение?

Исайя знал, о каком помещении речь. Были у них комнаты, где имелось все необходимое, чтобы разговорить попадавших туда. Даже свидетелей.

Исайя поправил черный шелковый галстук и не слишком истово вознес молитву пяти богам, прося о том, чтобы к восходу солнца его темно-серый деловой костюм не покрылся пятнами крови.

– Пока не поступал.

Хант кивнул. Его золотисто-коричневое лицо осталось бесстрастным.

Исайя наблюдал за ним, зная, что сам Хант ничего предлагать не станет. Хвала богам, он явился сюда без своего шлема в виде черепа. Шлем заработал ему прозвище, которое знали во всех частях Города Полумесяца, но произносили шепотом: Умбра Мортис.

Тень Смерти.

Не зная, радоваться или волноваться из-за отсутствия шлема, Исайя молча подал персональному ассасину Микая тонкую папку с досье. Он постарался сделать так, чтобы его шоколадно-коричневые пальцы не коснулись обтянутых перчатками пальцев Ханта. Перчатки и сейчас были со следами крови и хранили запах. Исайя узнал запах ангела, следовательно второй должен принадлежать Брайс Куинлан.

Кивнув в сторону помещения для допросов, целиком отделанного белыми плитками, Исайя заговорил:

– Брайс Куинлан, двадцать три года, полуфэйка. Тест на кровь, проведенный десять лет назад, подтвердил, что ей доступна фэйская продолжительность жизни. Уровень силы незначителен. Нырок еще не совершала. Имеет полноправное гражданство. Найдена в переулке вместе с одним из наших ангелов. Зажимала ему рану, пытаясь не допустить, чтобы сердце выпало из поврежденной грудной клетки.

Все это звучало сухо, смахивая на историю болезни. Но Исайя знал: Хант учитывает каждую мелочь. Они оба имели такую склонность. Как-никак, они побывали в том переулке. И оба знали: даже здесь, в безопасной комнате наблюдения, было крайне глупо говорить о щекотливых моментах вслух.

Едва они подняли Брайс на ноги, она тут же привалилась к Исайе. Нет, не для того, чтобы дать волю слезам. Боль мешала ей стоять. Хант первым догадался о серьезной ране на бедре.

Они попытались снова уложить ее на землю. Брайс вела себя дико: вырывалась, брыкалась. Из раненого бедра продолжала идти кровь, поэтому Исайя вызвал медведьму. У Брайс была задета артерия. Просто чудо, что она не рухнула замертво еще до их приезда.

Хант присел перед ней на корточки, пытаясь осмотреть бедро. Так она дернула ногой и едва не заехала ему по яйцам. Хант смачно выругался, потом снял свой шлем, посмотрел ей в глаза и велел успокоиться.

С того момента она впала в ступор. Просто смотрела на Ханта: отрешенно, как на стену. Он достал из аптечки доспехов медицинский степлер, чтобы скрепить рану и остановить кровь. Брайс даже не вздрогнула. Она просто смотрела на Умбру Мортиса. Смотрела, смотрела, смотрела.

Наложив скобы, он не задержался, а взмыл в ночное небо, отправившись искать и уничтожать врагов. Это у него получалось лучше всего.

Хант только сейчас заметил кровь на перчатках. Выругавшись, он сорвал их и бросил в металлический мусорный бак у двери. Затем стал листать тоненькое досье Брайс Куинлан. Черные, до плеч волосы слегка покачивались, обрамляя его непроницаемое лицо.

– Ничего особенного. Обычная избалованная завсегдатайка клубов и танцулек. Это больше по твоей части, – сказал Хант, листая страницы. Он чуть скривил рот. – Смотри-ка! Вот сюрприз: она живет в одной квартире с Даникой Фендир. Так это же «принцесса сборищ» собственной персоной.

Этот эпитет употреблялся только в 33-м легионе, поскольку больше никто во всем Лунатионе, включая высшую фэйскую знать, не осмелился бы произнести такие слова вслух. Однако Исайя жестом предложил Ханту читать дальше, поскольку тот улетел раньше и не знал всех масштабов случившегося.

Хант прочитал, и его брови изогнулись.

– Чтоб мне поиметь Урду!

Исайя этого ждал.

Темные глаза Ханта округлились.

– Даника Фендир умерщвлена? – Он пробежал еще несколько фраз. – Вместе со всей Стаей Дьяволов… Чтоб мне поиметь Урду, – качая головой, повторил он.

– Дело совершенно глухое, друг мой, – отозвался Исайя, забирая у него папку.

Хант сжал челюсти.

– Я не учуял никаких следов демона.

– Знаю. – Поймав вопросительный взгляд Ханта, Исайя пояснил: – Если бы учуял, сейчас ты бы держал в руках отсеченную голову, а не папку.

Сказанное не было «фигурой речи». Исайя не раз видел победоносные возвращения с охоты за демонами. Головы, приносимые Хантом, являлись не трофеями, а вещественными доказательствами того, что приказ выполнен. Архангелы, под началом которых доводилось служить Ханту, всегда требовали доказательств.

Губы Аталара слегка дрогнули. Наверное, вспомнил, когда в последний раз он представлял подобное доказательство. Хант скрестил руки на груди. Жест доминирования, который Исайя постарался не заметить. Среди пятерых воинов, входящих в триарию – самый элитный отряд имперского легиона, – существовала негласная иерархия. И триарии (тоже негласно) были маленькой личной гвардией Микая.

Микай назначил Исайю командиром 33-го легиона, но никогда официально не объявлял об этом. Однако Исайя считал, что заслуженно занимает самую верхнюю ступень, поскольку является лучшим воином среди триариев, невзирая на его модный костюм и галстук.

Почему в отряде оказался Хант, толком никто и не знал. Пару лет назад его перевели сюда с Пангеры. Исайя совсем не желал знать подробности перевода.

Официально занятием Ханта была охота и уничтожение демонов, проникавших сквозь трещины Северного Разлома или вызванных запретными магическими ритуалами. Это занятие как нельзя лучше отвечало уникальным способностям Ханта. Только боги знали, скольких демонов он выследил и убил за эти столетия, начиная с 17-го легиона – первого их с Исайей места службы. В какие миры отправлялись души истребленных им демонов, Хант не знал и не желал знать.

Но свое прозвище Хант заработал выполнением тайных (окутанных тенями) поручений архангелов. Сейчас это были поручения Микая. Хант подчинялся непосредственно Домитусу, и остальные триарии старались не лезть в их отношения.

– Наоми только что арестовала Филипа Бриггса по обвинению в массовом убийстве, – сообщил Исайя, упомянув капитана пехоты 33-го легиона. – Бриггс не далее как вчера освободился из тюрьмы. Первый раз он был захвачен Даникой и Стаей Дьяволов у себя в подпольной лаборатории.

То, что волки опередили легион, задевало самолюбие Исайи. Арест, произведенный Наоми, несколько исправил положение.

– Ума не приложу: Бриггс – вполне заурядный человек. И вдруг… вызвать могущественного демона. Как?

– Думаю, вскоре мы это узнаем, – мрачно ответил Хант.

Обязательно узнают.

– Неужели Бриггс настолько глуп? Выйти на свободу и тут же устроить массовую бойню.

Нет, дураком Бриггса не назовешь. Он возглавлял мятежников Кереса – ответвление более крупного движения, называемого Офионом. Вот фанатик он первостатейный. Спал и видел, как бы раздуть конфликт, схожий с войной на Пангере.