Жатва I. Жертва Даниэль Зеа Рэй

– Нет. Хоть в чем-то повезло, не правда ли? – Я попыталась улыбнуться.

Безрезультатно. Этот хранитель с непроницаемым видом продолжал выкладывать инструменты на рабочий стол.

– Не стой, ложись на живот, – не глядя в мою сторону, произнес он.

Ну вот и поговорили. Я легла на смотровой стол, приподняла блузку и приспустила брюки, чтобы ему было удобней работать. Почувствовав укол, зажмурилась.

– Потерпи немного, – более нейтральным тоном попросил хирург.

– Эта анестезия беспокоит меня больше, чем рана, – хмыкнула я.

– На адреналине долго не протянешь. Все равно болеть начнет.

– Ничего, я как-нибудь переживу.

На этот раз хмыкнул он:

– Травматолог, значит… И какими судьбами ты здесь оказалась?

– Кажется, теперь я здесь работаю. Сегодня мой первый рабочий день, кстати.

– Да, в приемном отделении врачей не хватает.

– Я не в приемном буду работать. Меня взяли в основной штат отделения экстренной хирургической помощи.

– У них руководитель в отпуске, – заметил хирург. – Или хочешь сказать, что тебя приняли в штат во время его отсутствия?

– Намекаете, что сегодня, когда руководитель отделения вернется из отпуска, ему мое назначение покажется прыжком выше головы?

– Не думаю, что он придет в восторг оттого, что в его отделение взяли травматолога без предварительного согласования.

– Да, наверное, ему не понравится такое положение вещей, – согласилась я. – А вы из какого отделения?

– Из третьей хирургии.

– Понятно, – ответила я, хотя даже представления не имела, о чем он говорит.

– И что же тебе понятно? – неожиданно спросил мужчина.

– Что вы работаете в третьей хирургии, – пробурчала я и снова зажмурилась.

– Потерпи, сейчас пройдет.

– Угу… Скажите, а вы хорошо знакомы с моим новым руководителем?

– Неплохо.

– И… что вы можете о нем сказать? – спросила, как будто невзначай.

– Смотря что ты желаешь о нем узнать.

– Ну… Какой он человек?

– Глупый вопрос, Алексис. Ни о чем, так сказать.

– Ладно, перефразирую: что говорят коллеги о докторе Ригарде?

Судя по возникшей паузе, хирург обдумывал ответ.

– Говорят, что он эксцентрик.

– Прямо так и говорят?

– Иногда его называют невоспитанным засранцем. Но это, скорее, потому, что он слишком прямолинеен.

– Значит, он довольно тяжелый в общении человек? – попыталась я смягчить характеристику своего неизвестного начальника.

– Можно и так сказать.

– А вы не особо разговорчивы, – заметила я.

– Успокойся, ты мне мешаешь.

– Извините.

– Надеюсь, я был не слишком груб, отчитывая тебя в присутствии своих коллег за погрешности в диагностике этой женщины?

Ну и ну… Не ожидала, что он станет поднимать эту тему.

– Все в порядке. Вы были правы: я допустила ошибку.

– Нет, я был неправ. Если учесть, что ты здесь впервые и оказалась в подобной ситуации один на один, все твои действия оказались верными. Прошу извинить меня за некорректное поведение.

– Извинения приняты, – вздохнула я.

– Тем не менее я надеюсь, что впредь таких ошибок ты допускать не будешь.

Что за бред? Сначала извиняется, а потом снова поучает!

– Я постараюсь, – сжав от злости зубы, ответила я.

– Так почему ты выбрала именно наш городок? – спустя несколько минут спросил он.

– А почему нет?

– Хочешь сказать, что взяла карту, ткнула пальцем в первое попавшееся место и решила, что переедешь туда?

– Примерно так и было. Клинику, в которой я работала, собираются закрывать. Я не хотела ждать, когда попаду под сокращение.

– Сейчас такое не редкость, – равнодушным тоном заметил доктор.

– Но этой клинике, судя по всему, расформирование не грозит.

– Опрометчиво так полагать.

– Конечно, для такого невзрачного городка наличие многопрофильной больницы своего рода роскошь, но и без работы вы тут не сидите, разве я не права?

– «Невзрачного городка»? – переспросил мужчина.

Я замялась:

– По сравнению с Т. здесь особо не на что смотреть.

– Значит, наш городок и наша больничка ассоциируются у тебя исключительно с дырой, в которую ты приехала?!

Я даже обернулась, чтобы взглянуть на него.

– Я не это хотела ска…

– Я закончил, – перебил хирург и, стянув с рук перчатки, отвернулся. – Что ж, добро пожаловать в дыру! – отрезал он и вышел из перевязочной, демонстративно хлопнув дверью.

Некрасиво получилось. С другой стороны, это место на самом деле ассоциировалось у меня с дырой.

***

Широкий коридор приемного отделения вновь опустел. Я вернулась в холл и нашла свою сумку там же, где оставила: на полу возле пластикового стула.

– Вы еще здесь?

Я повернулась к стойке регистрации пациентов, чтобы встретиться взглядом с уже знакомой мне медсестрой.

– Вещи свои пришла забрать, – ответила я и попыталась улыбнуться.

– Меня зовут Стелла.

– Алексис Ней, – представилась я в ответ.

Стелла сложила руки на груди и победоносно мне улыбнулась:

– А вы молодец, доктор Ней! С вами приятно было работать!

– Это взаимно, Стелла. Спасибо вам за помощь.

– Кабинет директора клиники в конце того коридора. – Медсестра указала рукой на узкий длинный коридор за своей спиной.

– Спасибо, – вновь поблагодарила я, хотя дорогу к этому кабинету уже знала.

– И не обращайте внимания на нашего Оди! – прокричала мне в спину Стелла. – Если бы вы действительно сделали все неправильно – от вас бы живого места не осталось!

Женский хохот провожал меня вплоть до самого кабинета руководителя клиники. Оди… «Фифа», «цыпа», теперь вот «Оди». Так зовут хирурга, который зашил мою рану?

Я не привыкла к такому фамильярному обращению ни к собственной персоне, ни в адрес своих коллег. Но, если Стелла привыкла к этому, значит, в этом месте мне придется пересмотреть свое отношение к правилам субординации.

Вздохнув полной грудью несколько раз, я открыла дверь в приемную и подошла к столу секретаря. К сожалению, директор клиники принять меня не смог, однако он отдал распоряжение проводить меня к своему заместителю.

Пожилой мужчина по имени Стефан Хотрик осмотрел меня с головы до пят и сквозь зубы процедил:

– Ваш пропуск в отделение будет готов только после обеда.

– И как же мне туда попасть? – задала наводящий вопрос я.

Доктор Хотрик все с тем же недовольным видом взял со стола свой браслет и развернул голоэкран. Порывшись в книге контактов, он тяжело вздохнул и набрал чей-то номер.

– Это Хотрик. Вызовите ко мне Ригарда: пусть заберет своего нового… – взгляд в мою сторону – травматолога.

Недолгое молчание.

– Ну так найдите его!!!

На этом разговор был окончен, причем не только по сети.

Я молча кивнула и вышла в коридор. Интересно, почему доктор Хотрик не вызвал руководителя моего отделения лично? Наверняка для этого были свои причины, мне пока неведомые.

Не знаю, что произошло в последующие десять минут, но именно спустя это время «полубог» вылез из своих апартаментов и, взглянув на меня, отчеканил:

– Следуйте за мной.

Этой емкой фразой, усугубленной недовольным выражением лица, он вполне конкретно дал понять, где мое место. А судя по тому, что за все время нашего путешествия от его кабинета к отделению он не проронил ни слова, это место было даже не в сестринской…

Как ни странно, дверь на третий этаж, где располагалось пресловутое отделение, была не заперта. Из кодового замка торчали провода, и доктор Хотрик явно удивился такому положению вещей.

– Совсем от рук отбились… – буркнул «полубог» и вошел в отделение, минув двери с табличкой «Санпропускник».

Просторный коридор простирался по левую сторону от нас. Где-то там, вдалеке, я заметила стойку сестринского поста. Справа от нас оказалось две двери: ординаторская и все тот же «Санпропускник». Удобно конечно: поднялся на этаж, переоделся и тут же, через вторую дверь, прошел в отделение, уткнувшись носом в ординаторскую.

Из палаты вышла медсестра и, заметив заместителя руководителя клиники, вежливо кивнула.

– Ригард у себя? – даже не поздоровавшись с ней, спросил Хотрик.

– Я не видела его. Возможно, он уже…

– Все ясно! – перебил медсестру «полубог» и повернулся ко мне. – Сами его найдете. Если возникнут вопросы – он знает, где меня найти.

– Конечно, доктор Хотрик, – смиренно ответила я.

Мне всегда казалось, что новых врачей, поступивших на работу, можно как минимум представить коллегам. Однако доктор Хотрик решил поступить иначе. Открыв дверь в ординаторскую чуть ли не ногой, он пропустил меня вперед и громко огласил:

– Ваш новый травматолог!

Хлопок – и я осталась по другую сторону двери, глядя на лица четырех коллег.

– Алексис Ней! – выпалила я и улыбнулась, дабы хоть как-то смягчить приветствие.

– Кофе будешь, Алексис? – улыбнулся самый пожилой доктор.

– Буду.

– Да не стой ты в дверях! – воскликнул другой. – Проходи, не стесняйся! Стол у окна свободен. Размещайся, раскладывай вещи. Меня зовут Огри Наварро.

– С сахаром? – спросил первый доктор.

– Нет, спасибо.

– Я – Дик Патриксон, – представился мужчина. – А двое молодчиков, что с тебя глаз не сводят, – Чарльз Ельзи и Дональд Петкинс.

– Очень приятно, – продолжала улыбаться я, пока выкладывала вещи на свободный стол.

– Это же вы там, внизу, были? – выпалил Ельзи.

– Да, – кивнула я.

Хранители Патриксон и Петкинс – переглянулись.

– Сколько же вам лет, деточка? – спросил доктор Наварро.

– А сколько дадите? – вновь улыбнулась я.

– Двадцать пять-то хоть есть?

Я похлопала себя по щекам и засмеялась:

– А я хорошо сохранилась, не так ли? Ладно, мне еще нужно встретиться с руководителем отделения и переодеться.

Остальные в ответ промолчали.

Решив, что на этом разговор окончен, я вышла из ординаторской и направилась в санпропускник. Нашла свободный шкафчик и сразу же выбросила свою одежду в мусорное ведро. К сожалению, бюстгальтер и трусы спасти не удалось: кровавые подтеки испортили и их. Теперь придется домой ехать в хирургическом костюме.

«Душ» – волшебное слово. К счастью, повязку на мою рану хирург наклеил непромокаемую. Я залезла в душевую кабину и тут же расслабилась. Давно мне не было так хорошо. И за воду платить не нужно, а это всегда приятно.

Открыв дверь кабины, я никак не ожидала увидеть перед собой голого хранителя!

– Твою мать!!! – воскликнул хирург.

– Неужели нельзя было подождать?! – заверещала я, прячась за пластиковой дверцей душевой.

– Это – мужская раздевалка!!!

– На двери не написано, что она мужская!

– Вылезай! Мне нужно в душ!

Стянув полотенце на груди, я вышла «в свет» и, надменно приподняв подбородок, направилась к своему шкафчику. Хоть бы прикрылся, честное слово!

И только я подумала о том, что смотреть на голых хранителей все равно что разглядывать накачанных, обмазанных маслом спасателей в календаре, как моя правая нога уехала вперед, а я, соответственно, полетела назад.

Меня вовремя подхватили, иначе голову бы точно расшибла.

– Спасибо, – прохрипела я, шаря руками по полу в поисках полотенца.

– Я не смотрю, – буркнул хирург.

Я быстро встала на ноги и спряталась за крайним шкафчиком. Он вошел в душевую кабину и так громко захлопнул за собой дверцу, что у меня зазвенело в ушах.

– Дерьмо, – произнесла я и вернулась за своим полотенцем, валявшимся на полу.

– Ты что-то сказала?

– Нет-нет, ничего, – ответила я и начала одеваться. – Кстати, а что вы здесь делаете?

– Душ принимаю!

– Логично, – прошептала я, тихо прикрыла дверь шкафчика и так же бесшумно покинула «сцену».

Да, весь путь придется проходить сначала. Со временем я должна потерять свой женский облик для коллег-мужчин и стать «своим парнем», а для женщин остаться одной из своих, живущей в тылу врага.

Сделать второе, кстати, намного сложнее первого. В мужском коллективе всегда проще работать. Пару раз придется объяснить, что интрижек на работе я не завожу. Коллеги, конечно, все равно попытаются проверить истинность моего утверждения, но рано или поздно махнут на меня рукой.

Тяжелее будет ужиться с медсестрами. Большинство из них – женщины. Женщины, которые видят во мне существо, обскакавшее их.

Да, я стала врачом. Да, я моложе многих из них, и они обязаны меня слушать. Да, я вращаюсь в кругу мужчин и разговариваю с ними на равных. Зачем мне налаживать отношения с ними, спросите вы?

Потому что медсестра для врача – его первый помощник. Не приведи господи врачу попасть в немилость к этой части коллектива. Все пропало. Врача не предупредят о неожиданном обходе руководства, после бессонной ночи ему не напомнят о том, что он не продлил лист назначений для одного из своих пациентов, в операционной на него натянут перчатки на два размера больше положенного, со словами: «Простите, других нет»…

Нет-нет-нет, с медсестрами нужно дружить, потому что они вкалывают не меньше врачей, потому что они поддержат в трудной ситуации и сразу протянут скальпель, не дожидаясь, когда врач попросит их об этом.

Единственный человек, с которым я пока лично не общалась, – это руководитель отделения. Следует заметить, что эта персона для каждого рядового врача – ключевая. Именно этот коллега будет постоянно долбать мне мозг (причем обычно по делу) и прикрывать мой зад, если я вляпаюсь. А вляпаюсь я обязательно, в этом сомнений нет.

Из всего вышесказанного становится понятно, что с руководителем отделения необходимо дружить. И если этот человек действительно хороший специалист и управленец, он передаст мне свой опыт, и за ним я буду чувствовать себя как за каменной стеной.

Итак, пока я не поговорю со своим непосредственным начальником, мой рабочий день не начнется.

Я приняла решение покараулить неизвестного доктора по фамилии Ригард под его кабинетом. Проведя на удобном диване под дверью с надписью «руководитель отделения экстренной хирургической помощи» двадцать минут, я поняла, что проще найти его в клинике, чем ждать здесь.

Кто знает лучше, где искать руководство, чем постовая медсестра?

Стойка медсестринского поста находилась на пересечении двух длинных коридоров. Кабинет руководителя располагался в самом конце одного из них, а вот ординаторская – в самом начале другого. Грамотная планировка, ничего не скажешь: начальство не мозолит глаза подчиненным, а подчиненные не маячат перед лицом начальства.

Сегодня дежурит блондинка в годах по имени… К сожалению, надпись на бейдже мне так и не удалось прочесть.

Я улыбнулась и обратилась к ней:

– Здравствуйте!

Молчание. Хоть бы глаза подняла для приличия.

– Здравствуйте! – громко повторила я.

Женщина вопросительно изогнула бровь и посмотрела на меня.

– Не могли бы вы мне помочь? Я ищу доктора Ригарда. Возможно, вы знаете, где он?

– Доктор Ригард не отчитывается передо мной.

Кажется, меня только что отшили.

– Но, возможно, он будет участвовать в плановых операциях сегодня? – не сдавалась я.

– Сегодня не операционный день.

– Спасибо за помощь, – любезно ответила я и улыбнулась.

Женщина натянула некое подобие ухмылки и вернулась к своим делам.

Ладно, на медсестрах клин клином не сошелся. Пойду в ординаторскую. Кофе допью, что ли.

С моим появлением в ординаторской пятеро действующих лиц, которые находились там, умолкли. Хирург-хранитель был одним из них. Сомнение закралось в мою голову, но я тут же подавила опрометчивый смешок. Кстати, в медицинском костюме он смотрелся не менее представительно, чем в одноразовом халате.

Нет-нет, на нем было не одно из тех зеленых убожеств, что лежали в шкафу в санпропускнике. Хирург-хранитель был одет в дорогущий белый хирургический костюм с черным воротником-стойкой.

Мой опытный взгляд скользнул на его запястье и часы, очень похожие на оригинал знаменитого бренда для богачей. Странно, что раньше я их не заметила. Интересно, с каких пор хирурги в подобных дырах могут позволить себе такие вещи?

– Всем привет еще раз, – уставшим голосом произнесла я и направилась к своему новому столу, на котором стояла кружка с остывшим кофе.

Все покосились в мою сторону, но не проронили ни слова.

– Я так понимаю, что это и есть третья хирургия?

– Она самая… – кивнул хирург-хранитель.

– Могли бы сразу меня просветить.

– Были причины этого не делать.

Прекрасный ответ. Прямо не отрезал, а обрубил.

– Надеюсь, ваша фамилия не Ригард? – хмыкнула я и сфокусировалась на его бейдже.

– Доктор Одьен Ригард, – наконец представился хирург. – Руководитель отделения экстренной хирургической помощи.

Что-то мне нехорошо…

– Приятно познакомиться, доктор Ригард. – Я кивнула.

– И мне, доктор Ней. С вами все в порядке?

– Да, вполне.

– Кстати, мы вас ждали, – заметил Одьен, скользя взглядом вдоль выреза в моем «общественном» хирургическом костюме.

И тогда я очень пожалела, что выбросила окровавленный лифчик… Пришлось скрестить руки на груди, пряча свои соски, которые, чтоб им провалиться, затвердели.

– Ждали? Извините.

– Сегодня совместный обход, и он должен был начаться, – Одьен грациозно приподнял руку и взглянул на свои аристократические часы, – десять минут назад.

– Извините. Впредь постараюсь не задерживать вас.

Мужчина смерил меня оценивающим взглядом.

– Все за мной!

Мгновение, и все остальные, словно очнувшись, подорвались с мест. Я едва успела схватить свой новый голопорт и вылететь в коридор.

Мы начали обход с первой палаты. Всего в отделении их было двадцать. «По четыре на доктора, – посчитала я. – Итого – завались…»

Докладывали коллеги быстро и четко. Очевидно, подготовка к обходу была довольно ответственным мероприятием. Ригард задавал вопросы, осматривал каждого пациента и корректировал назначения. Безусловно, он был слишком молод для такой должности. Честно говоря, я никогда еще не встречала руководителей отделений младше тридцати пяти лет. Но, очевидно, все когда-нибудь бывает в первый раз.

Из отделения мы спустились на первый этаж, в реанимацию. Там мы встретились со своими коллегами: реаниматологами, хирургами, нейрохирургами, гинекологами, терапевтами и еще бог знает с кем. Человек тридцать толпилось в коридоре перед палатами интенсивной терапии и внимательно изучало незнакомую женщину, то есть меня.

Одни вели себя достаточно скромно: покосились в мою сторону и тут же отвернулись. Другие же наоборот: рассматривали меня, как аукционный товар. До костей не пробрало, но неприятно стало.

Я попыталась ретироваться от назойливых взглядов, спрятавшись за спиной доктора Ригарда, но трюк не удался: Ригард, заметив, что я дышу ему в затылок, обернулся и задал сакраментальный вопрос:

– Вы что-то хотели, доктор Ней?

– Нет, ничего! – ответила я и отвернулась от начальства, подыскивая взглядом другую широкую спину.

Тем временем все собрание стало перемещаться в одну из палат интенсивной терапии.

Пристроившись за доктором Наварро, я поплелась туда же. Толпа обступила кровать первого пациента, и доктор-реаниматолог начал кратко излагать историю заболевания пожилого мужчины, находящегося на аппаратном дыхании. После недолгой дискуссии коллеги облепили следующую кровать и перешли к обсуждению другой истории болезни.

Спустя минут пятнадцать я заметила, что ряды коллег значительно поредели, в то время как за моей спиной началось фоновое обсуждение последних новостей, то есть сплетен.

Следующая палата, очередная кровать и новая история.

Из-за плеча доктора Наварро я краем глаза взглянула на молодого пациента, о котором в данный момент шла речь. Райот. Неделю назад он упал с высоты. У парня были сломаны череп, позвоночник, таз и бедро. Разрыв селезенки и печени уже оперировали. Пациент пришел в себя, но его держали в медикаментозном сне.

На экране над кроватью засветились результаты последнего сканирования. Тем временем реаниматолог докладывал, что после перенесенной несколько дней назад операции на позвоночнике у парня в ране скопилась кровь, которая давит на спинной мозг.