Девушка с татуировкой дракона Ларссон Стиг
Ему вдруг вспомнилось ее лицо, когда она напала на Мартина Вангера, и он грустно улыбнулся.
— Хорошо, но Харриет была не такой, как ты. Готфрид умер в шестьдесят пятом году, прежде чем она успела что-либо предпринять. Это тоже логично. После смерти Готфрида Изабелла отправила Мартина в Уппсалу. Он, вероятно, приезжал домой на Рождество и на какие-нибудь каникулы, но в течение последующего года встречался с Харриет не особенно часто. Они оказались на большом расстоянии друг от друга.
— И она начала изучать Библию.
— И совсем не обязательно по религиозным соображениям, если исходить из того, что нам теперь известно. Возможно, она просто хотела понять то, чем занимался ее отец. Она размышляла вплоть до карнавального шествия шестьдесят шестого года. Там она вдруг увидела брата и поняла, что он вернулся. Мы не знаем, состоялся ли у них разговор и сказал ли Мартин ей что-нибудь. Но что бы там ни произошло, у Харриет возникло побуждение незамедлительно отправиться домой, чтобы поговорить с Хенриком.
— А потом она исчезла.
Когда они проследили всю цепь событий, стало нетрудно понять, как должен был выглядеть остаток мозаики.
Микаэль и Лисбет собрали вещи. Потом Микаэль позвонил Дирку Фруде и объявил, что им с Лисбет придется на некоторое время уехать, но перед отъездом он непременно хотел бы повидаться с Хенриком.
Микаэлю хотелось знать, что Фруде рассказал Хенрику. Адвокат говорил таким измученным голосом, что Микаэль начал за него беспокоиться. Постепенно Фруде объяснил, что рассказал только о гибели Мартина в результате аварии.
Пока Микаэль парковался возле больницы, снова прогремел гром и небо опять затянули тяжелые дождевые тучи. Он поспешно пересек стоянку в тот момент, когда уже начинал накрапывать дождь.
Хенрик Вангер, одетый в халат, сидел возле окна своей палаты. Болезнь, несомненно, наложила свой отпечаток на старика, но цвет его лица значительно улучшился, и Хенрик явно шел на поправку. Они пожали друг другу руки. Микаэль попросил сиделку оставить их на несколько минут.
— Ты давненько не появлялся, — сказал Хенрик.
Микаэль кивнул:
— И не случайно. Ваши родственники не хотят, чтобы я тут показывался, но сегодня они все у Изабеллы.
— Бедняга Мартин, — сказал Хенрик.
— Хенрик, вы поручили мне докопаться до правды о том, что случилось с Харриет. Вы не думали, что правда может причинить вам боль?
Старик посмотрел на него, потом его глаза расширились:
— Мартин?
— Он — часть этой истории.
Хенрик Вангер закрыл глаза.
— Сейчас я хочу задать вам один вопрос.
— Какой?
— Вы по-прежнему хотите узнать, что произошло? Даже если правда причинит боль и окажется страшнее, чем вы предполагали?
Хенрик Вангер посмотрел на Микаэля долгим взглядом, потом кивнул:
— Да, хочу. В этом заключалась суть твоего задания.
— Хорошо. Думаю, я знаю, что произошло с Харриет. Однако мне не хватает последнего кусочка мозаики.
— Расскажи.
— Нет. Не сегодня. Я хочу, чтобы вы еще немного отдохнули. Доктор говорит, что кризис миновал и что вы идете на поправку.
— Не обращайся со мной, как с ребенком.
— Я еще не закончил. Пока у меня есть только догадка. Я уезжаю, чтобы попытаться найти ей подтверждение. Когда я появлюсь в следующий раз, я расскажу вам всю историю целиком. Мне может потребоваться некоторое время. Но вы должны знать: я вернусь и вы обязательно узнаете правду.
Поставив мотоцикл с теневой стороны дома, Лисбет накрыла его брезентом, а сама уселась вместе с Микаэлем в одолженную им машину.
Гроза вернулась с новой силой, и к югу от Евле на них обрушился такой ливень, что Микаэль почти не различал дороги. Он предпочел не рисковать и свернул к бензоколонке. В ожидании, пока дождь немного стихнет, они выпили кофе и прибыли в Стокгольм только часам к семи вечера. Микаэль высадил Лисбет возле Центрального вокзала, сообщив ей код входной двери своего дома.
Когда он вошел в квартиру, она показалась ему чужой.
Пока Лисбет ездила по делу к Чуме в район Сундбюберг, Микаэль прошелся по квартире с пылесосом и тряпкой.
Лисбет появилась у Микаэля ближе к полуночи и в течение десяти минут осматривала его квартиру, заглядывая во все уголки. Довольно долго она стояла у окна и любовалась видом на Шлюз.
Потом Лисбет с Микаэлем разделись и несколько часов поспали в спальном отсеке, отделенном шкафами и книжными полками из магазина «ИКЕА».
На следующий день, около двенадцати часов, они приземлились в лондонском аэропорту Гатвик. Лондон встретил их дождем. Микаэль заказал номер в отеле «Джеймс» возле Гайд-парка — отличной гостинице по сравнению с отелем «Бейсуотер», куда он обычно попадал во время своих прежних визитов в Лондон. Оплата осуществлялась с текущего расходного счета Дирка Фруде.
В пять часов дня, когда они стояли в баре, к ним подошел мужчина лет тридцати. Он был почти лысым, со светлой бородой, в слишком просторном для него пиджаке, джинсах и мокасинах.
— Оса? — спросил он.
— Троица? — поинтересовалась она.
Они кивнули друг другу. Как зовут Микаэля, лысый не спрашивал.
Напарника Троицы представили как Боба Собаку. Он ждал их за углом в старом автофургоне «фольксваген». Они залезли через раздвижные дверцы и уселись на прикрепленные к стенкам откидные сиденья. Пока Боб пробирался по лондонским улицам, Оса с Троицей вели деловой разговор.
— Чума сказал, что речь идет о crash-bang job. [60]
— О прослушивании телефона и проверке электронной почты в одном компьютере. Все может получиться очень быстро или занять пару дней, в зависимости от того, насколько сильно ему удастся надавить. — Лисбет показала большим пальцем на Микаэля. — Справитесь?
— У собак есть блохи? — произнес вместо ответа Троица.
Анита Вангер жила в маленьком таунхаусе в симпатичном пригороде Сент-Олбанс, примерно в часе езды к северу. Из автофургона они увидели, как около семи часов вечера она пришла домой и отперла замок. Они дождались, пока она примет душ, поест и сядет перед телевизором, после чего Микаэль позвонил в дверь.
Женщина, открывшая ему, оказалась почти точной копией Сесилии Вангер. На лице ее было выражение вежливого недоумения.
— Здравствуйте, Анита. Меня зовут Микаэль Блумквист. Хенрик Вангер просил меня передать вам привет. Полагаю, вы уже слышали новости о Мартине.
Удивление на ее лице сменилось настороженностью. Услышав имя гостя, она сразу поняла, кто такой Микаэль Блумквист. Анита общалась с Сесилией Вангер, которая, вероятно, не скрывала своего раздражения относительно Микаэля. Однако имя Хенрика Вангера заставило ее впустить гостя. Она пригласила Микаэля в гостиную и предложила сесть. Он огляделся. Дом Аниты Вангер явно обставлял человек со вкусом, не стесненный в деньгах и имеющий хорошую работу, но ведущий спокойный образ жизни. Над камином, переделанным в газовый обогреватель, Микаэль отметил гравюру Андерса Цорна с автографом.
— Извините, что я побеспокоил вас столь неожиданно, но я оказался в Лондоне и пытался днем вам дозвониться.
— Ясно. В чем суть вашего дела? — По голосу чувствовалось, что она приготовилась к обороне.
— Вы собираетесь ехать на похороны?
— Нет, мы с Мартином не были близки, да и сейчас мне отсюда не уехать.
Микаэль кивнул. Анита Вангер старалась по возможности держаться подальше от Хедестада в течение тридцати лет. С тех пор как ее отец переселился обратно в Хедебю, она там практически не показывалась.
— Я хочу знать, что произошло с Харриет Вангер. Настало время открыть правду.
— С Харриет? Я не понимаю, что вы имеете в виду.
Микаэль усмехнулся ее наигранному удивлению.
— Из всей семьи вы были ближайшей подругой Харриет. Именно вам она рассказывала обо всех тех ужасах.
— Вы просто ненормальный, — сказала Анита Вангер.
— В этом вы, возможно, правы, — бесстрастным голосом ответил Микаэль. — Анита, вы были в комнате Харриет в тот день. У меня есть доказательство, фотография, на которой вас видно. Через несколько дней я доложу об этом Хенрику, и тогда ему придется разбираться с этим оттуда. Почему бы вам не рассказать мне, что произошло?
Анита Вангер встала.
— Немедленно покиньте мой дом.
Микаэль тоже поднялся.
— Хорошо, но рано или поздно вам придется со мной поговорить.
— Мне не о чем с вами разговаривать.
— Мартин мертв, — многозначительно сказал Микаэль. — Вы никогда его не любили. Я думаю, что вы переехали в Лондон, чтобы избегать встреч не только с отцом, но и с Мартином. Это значит, что вы тоже были в курсе, а рассказать вам могла только Харриет. Вопрос лишь в том, как вы воспользовались своим знанием.
Анита Вангер с грохотом закрыла за ним дверь.
Освобождая Микаэля от микрофона, находившегося у него под рубашкой, Лисбет Саландер улыбнулась с довольным видом:
— Она подняла телефонную трубку через тридцать секунд после того, как закрыла дверь.
— Код страны — Австралия, — доложил Троица, опуская наушники на маленький рабочий столик в автофургоне. — Посмотрим, что это за район.
Он застучал клавишами своего ноутбука.
— Так, она звонила на номер в городе Теннант-Крик, к северу от Алис-Спрингс в Северной территории. Хотите послушать разговор?
Микаэль кивнул и спросил:
— Сколько сейчас в Австралии времени?
— Приблизительно пять утра.
Троица запустил цифровой проигрыватель и присоединил его к звукоусилителю. Микаэль услышал восемь сигналов, прежде чем на другом конце подняли трубку. Разговор шел по-английски.
— Привет. Это я.
— Мм, я, конечно, ранняя пташка, но…
— Я собиралась позвонить вчера… Мартин мертв. Позавчера погиб в автокатастрофе.
Молчание. Потом послышалось что-то вроде откашливания, которое можно было истолковать как одобрение этой новости.
— Но у нас проблемы. Омерзительный журналист, которого нанял Хенрик, только что приходил ко мне. Он задает вопросы о том, что произошло в шестьдесят шестом году. И явно что-то знает.
Снова молчание. Потом раздалась команда:
— Анита, клади трубку. Нам какое-то время нельзя общаться.
— Но…
— Пиши письма и расскажи, что случилось.
Разговор оборвался.
— Толковая девица, — сказала Лисбет Саландер с восхищением.
Они вернулись в гостиницу ближе к одиннадцати вечера. Администратор помог им заказать билеты на ближайший рейс в Австралию, и через несколько минут у них уже были места на самолет, отправлявшийся на следующий день в 19.45 в Канберру, Новый Южный Уэльс.
Уладив все дела, они разделись и рухнули в постель.
Лисбет Саландер оказалась в Лондоне впервые, и они использовали первую половину дня для прогулки от Тоттнем-Корт-роуд до Сохо. На Олд-Комптон-стрит они остановились и выпили кофе латте. Около трех часов они вернулись в гостиницу за багажом. Пока Микаэль оплачивал счет, Лисбет включила свой мобильный телефон и обнаружила, что ей пришло сообщение.
— Драган Арманский просит позвонить.
Она воспользовалась телефоном на ресепшен и позвонила своему начальнику. Микаэль стоял немного поодаль и вдруг увидел, как Лисбет повернулась к нему с застывшим лицом. Он тут же оказался рядом с ней:
— Что?
— Умерла моя мать. Мне надо ехать домой.
У Лисбет был такой расстроенный вид, что Микаэль заключил ее в объятия, но она оттолкнула его от себя.
Они взяли себе кофе в баре гостиницы. Когда Микаэль сказал, что аннулирует заказ билетов в Австралию и полетит с ней в Стокгольм, она замотала головой:
— Нет. Бросить работу сейчас мы не можем. Но ты отправишься в Австралию один.
Они расстались перед гостиницей, сев в автобусы, идущие в разные аэропорты.
Глава
26
Вторник, 15 июля — четверг, 17 июля
Из Канберры Микаэль долетел до Алис-Спрингс на местном самолете, что оказалось для него единственной возможностью, поскольку он прибыл туда уже к вечеру. Дальше у него имелся выбор: либо зафрахтовать самолет, либо взять напрокат машину и на ней преодолеть остававшиеся четыреста километров пути на север. Микаэль предпочел последнее.
Незнакомая личность, подписавшаяся как Иисус Навин и входившая в таинственную международную сеть Чумы или, возможно, Троицы, оставила для Микаэля конверт на стойке информации в аэропорту Канберры.
Номер телефона, по которому звонила Анита, принадлежал какой-то ферме Кочран. В краткой записке имелось существенно больше информации. Речь шла о ферме по разведению овец.
Из собранных в Интернете сведений было составлено резюме об овцеводстве Австралии. Общее население континента — 18 миллионов человек. 53 тысячи из них являются фермерами-овцеводами и держат приблизительно 120 миллионов овец. Только экспорт шерсти имеет оборот около 3,5 миллиарда долларов в год. К этому добавляется экспорт 700 миллионов тонн баранины, а также кожи для швейной промышленности. Производство мяса и шерсти является одной из важнейших отраслей хозяйства страны.
Ферма Кочран, основанная в 1891 году Джереми Кочраном, — пятое по величине хозяйство, насчитывающее около 60 тысяч овец-мериносов, шерсть которых считается особо качественной. Помимо овец на ферме разводят также коров, свиней и кур.
Микаэль отметил, что ферма Кочран — крупное предприятие с впечатляющим годовым оборотом и вывозит свою продукцию, в частности, в США, Японию, Китай и Европу.
Приложенные биографии владельцев производили еще более сильное впечатление.
В 1972 году ферма Кочран перешла по наследству от Реймонда Кочрана к Спенсеру Кочрану, получившему образование в Оксфорде, в Англии. Спенсер скончался в 1994 году, и с тех пор фермой руководит его вдова. Она фигурировала на нечетком снимке с низким разрешением, который был взят с домашней странички фермы Кочран: коротко стриженная светловолосая женщина, чье лицо было видно только наполовину, гладила овцу. По сведениям Иисуса Навина, супруги поженились в Италии в 1971 году.
Звали ее Анита Кочран.
Микаэль переночевал в какой-то глухой дыре с многообещающим названием Воннаду. [61] В местном пабе он съел баранье жаркое и пропустил три пинты со здешними самородками, называвшими его mate [62] и говорившими с забавным акцентом. Ему казалось, что он попал на съемки фильма «Крокодил Данди».
Перед сном, поздно ночью, Микаэль позвонил Эрике Бергер в Нью-Йорк.
— Извини, Рикки, но я так закрутился, что просто не было времени связаться.
— Что за чертовщина происходит в Хедестаде? — взорвалась она. — Кристер позвонил и сообщил, что Мартин Вангер погиб в автокатастрофе.
— Это долгая история.
— И почему ты не отвечаешь по телефону? Я все последние дни названивала как ненормальная.
— Он тут не работает.
— Где ты находишься?
— В данный момент — километров на двести севернее Алис-Спрингс. То есть в Австралии.
Микаэлю редко удавалось чем-нибудь удивить Эрику, но на этот раз она замолчала почти на десять секунд.
— Позволь спросить, а что ты делаешь в Австралии?
— Я завершаю работу. Вернусь в Швецию через несколько дней. Я звоню только сообщить, что задание Хенрика Вангера скоро будет выполнено.
— Ты хочешь сказать, что разобрался в том, что произошло с Харриет?
— Похоже, что так.
На следующий день, около двенадцати часов, он прибыл на ферму Кочран, но выяснилось, что Анита Кочран находится в производственном районе, возле местечка Макавака, расположенного на сто двадцать километров западнее.
По бесчисленным проселочным дорогам Микаэль добрался до места, когда на часах было уже четыре. Он остановился у ворот, где стоял джип, а вокруг его капота собралась компания овцеводов, пьющих кофе. Микаэль вышел из машины, представился и объяснил, что ищет Аниту Кочран. Взгляды всей компании обратились к мускулистому мужчине лет тридцати, который явно принимал у них все решения. Он был голым до пояса, с красивым загаром, за исключением тех мест, которые обычно закрывала футболка. На голове у него красовалась ковбойская шляпа.
— Well mate, шеф километрах в десяти в ту сторону, — сказал он, указывая направление большим пальцем.
Он скептически посмотрел на машину Микаэля и добавил, что едва ли разумно ехать дальше на этой японской игрушке. Под конец загорелый атлет сказал, что ему все равно надо туда и он может отвезти Микаэля на своем джипе, который куда больше подходит для этих непроходимых мест. Микаэль поблагодарил и взял с собой сумку с компьютером.
Мужчина представился Джеффом и рассказал, что он «studs manager at the station». Микаэль попросил перевести. Покосившись на него, Джефф понял, что Микаэль не здешний, и объяснил: «studs manager» примерно соответствует главному кассиру в банке, хотя он командует овцами, a «station» — это австралийское слово для обозначения ранчо.
Они продолжали разговаривать, пока Джефф беспечно спускал джип в ущелье, по дороге с уклоном в двадцать градусов, на скорости двадцать километров в час. Микаэль возблагодарил свою счастливую звезду за то, что не попытался здесь проехать на взятой напрокат машине. Он спросил о том, что находится в ущелье, — оказалось, там пастбище для семисот овец.
— Как я понял, ферма Кочран — одна из крупных, — заметил он.
— Мы одна из самых крупных ферм Австралии, — подтвердил Джефф с некоторой гордостью в голосе. — У нас около девяти тысяч овец здесь, в районе Макавака, а еще stations в Новом Южном Уэльсе и в Западной Австралии. В общей сложности у нас около шестидесяти трех тысяч овец.
Они выехали из ущелья на холмистую, но более проходимую местность. Вдруг Микаэль услышал выстрел. В глаза ему бросились трупы овец, большие костры и дюжина работников фермы, каждый из которых, похоже, держал в руках ружье. Тут явно происходил забой овец.
У Микаэля непроизвольно возникла ассоциация с библейскими жертвенными агнцами.
Потом он увидел женщину с короткими светлыми волосами, в джинсах и рубашке в красно-белую клетку. Джефф остановился в нескольких метрах от нее.
— Привет, босс. К нам турист, — сказал он.
Микаэль вылез из джипа и посмотрел на нее. Она обратила к нему вопросительный взгляд.
— Здравствуйте, Харриет. Давненько мы не виделись, — сказал Микаэль по-шведски.
Никто из работавших на Аниту Кочран мужчин не понял его слов, но они смогли прочесть ее реакцию. Она в испуге отступила на шаг назад. Работники Аниты Кочран считали своим долгом защищать босса. Заметив ее испуг, они прекратили усмехаться и расправили плечи, готовые напасть на странного чужака, явно вызывавшего у их шефа беспокойство.
Дружелюбие Джеффа вдруг улетучилось, и он с угрожающим видом шагнул поближе.
Микаэль вдруг осознал, что находится в неприступном месте по другую сторону земного шара, в окружении потных работников фермы с ружьями в руках. Достаточно одного слова Аниты Кочран, и они разорвут его на части.
Потом это мгновение миновало. Харриет Вангер успокаивающе помахала рукой, и мужчины отступили на несколько шагов. Она подошла к Микаэлю и посмотрела ему в глаза. Ее лицо было потным и грязным, а светлые волосы темнели у корней, как заметил Микаэль. Она стала старше и немного осунулась, но выросла именно в такую красивую женщину, как обещала ее конфирмационная фотография.
— Разве мы раньше встречались? — спросила Харриет Вангер.
— Да. Меня зовут Микаэль Блумквист. Однажды летом вы присматривали за мной, когда мне было три года. А вам двенадцать или тринадцать.
Прошло несколько секунд, потом ее взгляд вдруг прояснился, и Микаэль увидел, что она его вспомнила. У нее сделался изумленный вид.
— Что вам надо?
— Харриет, я вам не враг. Я здесь не для того, чтобы навредить вам. Но нам необходимо поговорить.
Она повернулась к Джеффу, велела ему взять бразды правления в свои руки и знаком предложила Микаэлю следовать за ней. Пройдя метров двести, они оказались возле стоящих в маленькой роще белых парусиновых палаток. Она указала на складной стул возле шаткого столика, налила в таз воды, сполоснула лицо и ушла в палатку сменить рубашку. Потом принесла из сумки-холодильника две бутылки пива и села напротив Микаэля.
— Так. Говорите.
— Почему вы убиваете овец?
— У нас эпидемия заразной болезни. Большинство из этих овец, вероятно, здоровы, но мы не можем рисковать, нужно подавить очаг заражения и не дать эпидемии распространиться. На ближайшей неделе нам придется забить более шестисот овец. Поэтому я не в лучшем настроении.
Микаэль кивнул.
— Ваш брат разбился на машине несколько дней назад.
— Я об этом слышала.
— От Аниты, когда она вам звонила.
Она окинула его долгим испытующим взглядом, потом кивнула, видимо сочтя бессмысленным отрицать очевидное.
— Как вы меня нашли?
— Мы прослушивали телефон Аниты. — Микаэль тоже решил, что лгать не стоит. — Я виделся с вашим братом за несколько минут до его смерти.
Харриет Вангер нахмурила брови. Он посмотрел ей в глаза, потом стащил нелепый шарфик, который все время носил, отогнул ворот и показал след от удавки. След был воспаленно-красным, так что у Микаэля, вероятно, на память о Мартине Вангере останется шрам.
— Ваш брат подвесил меня на удавке, но потом появилась моя коллега и избила его до полусмерти.
В глазах Харриет что-то вспыхнуло.
— Думаю, будет лучше, если вы расскажете все с самого начала.
На это ушло больше часа. Микаэль начал с того, что объяснил, кто он и чем занимается, потом описал, как получил задание от Хенрика Вангера и почему его устроило переселение в Хедебю. Он в общих чертах обрисовал, как полицейское расследование зашло в тупик, и рассказал о том, что Хенрик все эти годы вел собственное расследование, пребывая в убеждении, будто Харриет убил кто-то из членов семьи. Микаэль включил свой компьютер и пояснил, как нашел снимки с Йернвегсгатан, как они с Лисбет начали искать серийного убийцу и обнаружили, что их было двое.
Пока он рассказывал, стало темнеть. Мужчины закончили работать, разожгли лагерные костры, и вскоре в котлах уже забулькало. Микаэль отметил, что Джефф держится поблизости от своего босса и подозрительно поглядывает на визитера. Повар подал Харриет и Микаэлю еду, и они открыли еще по бутылке пива.
Когда Микаэль закончил свой рассказ, Харриет немного посидела молча.
— О господи, — произнесла она.
— Вы пропустили убийство в Уппсале.
— Я его даже не искала. Я была так рада, что отец мертв и с насилием покончено. Мне и в голову не приходило, что Мартин… — Она умолкла. — Я рада, что он умер.
— Я вас понимаю.
— Но ваш рассказ не объясняет, как вы догадались, что я жива.
— Когда мы разобрались в том, что произошло, вычислить остальное было не так уж трудно. Чтобы исчезнуть, вам непременно требовалась помощь. Анита Вангер была вашей закадычной подругой, и обратиться вы явно могли только к ней. Вы подружились, когда она проводила с вами лето и вы жили в домике Готфрида. Если вы кому-то и доверились, то только ей, а она как раз получила водительские права.
Харриет Вангер посмотрела на него с непроницаемым лицом:
— А теперь, когда вам известно, что я жива, что вы намерены делать?
— Я расскажу Хенрику. Он заслуживает того, чтобы все узнать.
— А потом? Вы ведь журналист.
— Харриет, я не собираюсь выставлять вас напоказ. Во всей этой каше я совершил столько должностных преступлений, что, узнай о них Союз журналистов, меня, вероятно, попросту из него исключат. Одним больше, одним меньше — это уже не играет никакой роли, а мне бы не хотелось злить мою старую няню, — попытался пошутить он.
Она даже не улыбнулась в ответ и спросила:
— Сколько людей знает правду?
— Что вы живы? В настоящий момент только вы, я, Анита и моя коллега Лисбет. Дирк Фруде знает примерно две трети истории, правда, он по-прежнему верит, что вы умерли в шестидесятых годах.
Харриет Вангер, казалось, о чем-то размышляла, сидя молча и уставившись в темноту. У Микаэля вновь возникло неприятное ощущение близкой опасности, и он вспомнил о том, что в полуметре от Харриет Вангер, возле палатки, стоит дробовик. Потом он встряхнулся и прекратил фантазировать. И сменил тему разговора:
— А как же вам удалось стать овцеводом в Австралии? Я уже понял, что Анита Вангер вывезла вас из Хедебю, вероятно, в багажнике своей машины, когда на следующий день после аварии открыли мост.
— Я просто лежала на полу, перед задним сиденьем, накрывшись одеялом. Но никто даже не проверял машины. Когда Анита приехала на остров, я подошла к ней и сказала, что мне необходимо бежать. Вы правильно догадались, что я ей доверилась. Она помогла мне и все эти годы оставалась надежным другом.
— Как вы оказались в Австралии?
— Перед тем как покинуть Швецию, я несколько недель прожила в комнате Аниты, в студенческом общежитии, в Стокгольме. У Аниты имелись собственные деньги, которые она мне щедро одолжила. Я воспользовалась также ее паспортом. Мы были очень похожи, и мне требовалось лишь перекраситься в блондинку. Четыре года я прожила в монастыре, в Италии. Монахиней я не была — там есть такие монастыри, где можно дешево снимать комнату, чтобы остаться в одиночестве и думать. Потом я случайно встретилась со Спенсером Кочраном. Он был на несколько лет старше меня и как раз закончил учебу в Англии и бродяжничал по Европе. Я влюбилась. Он тоже. Только и всего. Анита Вангер вышла за него замуж в семьдесят первом году. Я ни разу об этом не пожалела. Он был прекрасным мужем. К сожалению, он восемь лет назад умер, и я вдруг сделалась хозяйкой фермы.
— А как же паспорт — кто-нибудь ведь должен был обнаружить, что существуют две Аниты Вангер?
— Нет, отчего же? Шведка по имени Анита Вангер замужем за Спенсером Кочраном. Какая разница, живет она в Лондоне или в Австралии? В Лондоне она — жена Спенсера Кочрана, живущая отдельно от мужа, а в Австралии — живущая вместе с мужем. Системы компьютерного учета Канберры и Лондона не пересекаются. Кроме того, я вскоре получила австралийский паспорт на фамилию Кочран. Все работает отлично. Проблемы могли бы возникнуть, только если бы Анита сама собралась замуж: мой брак зарегистрирован в шведском реестре записи актов гражданского состояния.
— Но она так и не собралась.
— Она утверждает, что никого не встретила. Но я знаю, что она отказалась от замужества ради меня. Она настоящий друг.
— Что она делала в вашей комнате?
— Я действовала в тот день не слишком рационально. Я боялась Мартина, но пока он находился в Уппсале, я могла закрыть глаза на эту проблему. Потом он внезапно оказался на улице в Хедестаде, и я поняла, что мне никогда не будет покоя. Я колебалась, не зная, как мне лучше поступить: рассказать все Хенрику или бежать. Когда у Хенрика не нашлось для меня времени, я принялась просто слоняться по селению. Я, разумеется, понимаю, что катастрофа на мосту для остальных заслонила все прочее, но только не для меня. У меня были свои проблемы, и на аварию я почти не обратила внимания. Все казалось каким-то нереальным. Потом я столкнулась с Анитой, жившей в маленьком домике во дворе у Герды и Александра. Вот тут-то я и решилась и попросила ее мне помочь. Я осталась у нее, не смея выйти на улицу. Но мне было необходимо взять с собой одну вещь — я записывала все, что происходило, в дневник, да и требовалось кое-что из одежды. Анита все мне принесла.
— Полагаю, она не смогла устоять перед искушением открыть окно и посмотреть на место аварии.
Микаэль ненадолго задумался.
— Я все-таки не понимаю, почему вы не пошли к Хенрику, как собирались.
— А как вы думаете?
— Толком не знаю. Я убежден, что Хенрик бы вам помог. Мартин был бы немедленно обезврежен, и Хенрик бы вас не выдал. Он организовал бы все тактично, при помощи какой-нибудь формы терапии или лечения.
— Вы не поняли, что произошло.
До этого момента Микаэль обсуждал только сексуальное насилие Готфрида над Мартином, оставляя вопрос о роли Харриет открытым.
— Готфрид посягал на Мартина, — осторожно сказал Микаэль. — Я подозреваю, что он посягал и на вас тоже.
Ни один мускул на лице Харриет Вангер не дрогнул. Потом она глубоко вздохнула и уткнулась лицом в ладони. Буквально через три секунды Джефф оказался рядом с ней и спросил, все ли в порядке. Харриет Вангер взглянула на него и слабо улыбнулась. Потом она удивила Микаэля: она встала, обняла своего studs manager и поцеловала его в щеку. По-прежнему держа руку на плече Джеффа, Харриет повернулась к Микаэлю:
— Джефф, это Микаэль, старый… друг из прошлого. Он приехал с проблемами и плохими новостями, но мы не станем расстреливать посыльного. Микаэль, это Джефф Кочран, мой старший сын. У меня есть еще один сын и дочка.
Микаэль кивнул. Джеффу было около тридцати; Харриет Вангер, вероятно, забеременела довольно скоро после замужества. Он встал и протянул Джеффу руку, сказав, что сожалеет о том, что разволновал его маму, но это было, увы, необходимо. Харриет обменялась с Джеффом несколькими словами, а потом услала его прочь. Она снова подсела к Микаэлю и, похоже, приняла решение.
Читать бесплатно другие книги:
