Спаси нас Кастен Мона

23

Лидия

– Гости! – крикнула я Джеймсу, Руби, Эмбер и Лин, открыв им дверь. Я схватила Джеймса за локоть и втянула в дом, остальные последовали за ним.

– Вот это приветствие, – ответил он. Коротко притянул меня к себе, и его взгляд скользнул по холлу. Он удивленно поднял бровь: – А это?..

– Это огромное сердце из разноцветных роз? Да. – Я повернулась к Эмбер, Лин и Руби и обняла их по очереди.

– Ты чудесно выглядишь, Лидия, – сказала Эмбер.

Я обеими ладонями прогладила мягкую ткань зеленого платья-футляра, скроенного так, чтобы мой живот, не такой уж и большой, на мой взгляд, не оставлял никаких сомнений.

– Я, кстати, тоже так считаю, – у меня за спиной прозвучал голос Грэхема.

Я обернулась и улыбнулась ему. Потом взяла его за руку и сплелась с ним пальцами.

Невозможно описать, насколько прекрасно то, что теперь можно так делать – где бы мы ни находились и кто бы на нас ни смотрел. Вчера вечером мы как раз говорили о том, не странно ли будет, если нас увидят такими мои друзья, – но потом решили не заморачиваться этим. Грэхем мой парень и отец моих детей. И я хочу прикасаться к нему где угодно и когда угодно.

Снова обернувшись к остальным и заглянув в их лица, я не увидела на них ничего, кроме радости и открытости. Никто из ребят не подал вида, даже если кому-то и было неловко видеть, как мы держимся за руку.

– Вы все классно выглядите, – сказала я, оглядывая их наряды.

Обычно я люблю теплую погоду, и лето мое любимое время года, но с животом и с болезненными отеками на ногах я предпочла бы осень. Или зиму. А лучше всего зиму в Антарктиде.

Притом что вечеринка в честь будущих детей в Антарктиде вряд ли была бы приятной.

– Слышу, вечеринка в разгаре, – с улыбкой заметила Руби. Имея в виду, конечно, музыку, которая доносилась из сада.

– Офелия сегодня утром уже танцевала в саду. Она хотела и нас в это вовлечь, но меня хватило только на две минуты, – рассказывала я. – Она ушла присматривать за фуршетом, у нас есть трехэтажный торт и около миллиона кейк-попсов.

– Обожаю кейк-попсы, – обрадовалась Эмбер. Она подняла вверх большую коробку, завернутую в яркую подарочную бумагу, и вопросительно взглянула на меня: – Куда складывать подарки?

– Идемте, – я хотела повести друзей через холл в сад, но Джеймс удержал меня за локоть. Я отпустила руку Грэхема и удивленно взглянула на него.

– У нас есть сюрприз, – сказал он.

Первое, что я подумала при этом: только бы не отец.

Второй мыслью было то, что Джеймс знает меня лучше всех на свете, и он не устроил бы мне такого.

Он шагнул назад к двери и снова распахнул ее. Кто-то вошел в дом. Человек, которого я еще никогда в жизни не видела в джинсах и рубашке.

– Перси! – ахнула я и бросилась к нашему бывшему водителю.

– Рад видеть вас в добром здравии, мисс Бофорт, – официально ответил он. И обнял меня в ответ, а я отметила, каким родным мне показался его запах. От него пахло кожаными сиденьями и лосьоном после бритья, который я знала с детства. Через секунду мы оторвались друг от друга.

– Меня пригласил ваш брат, – объяснил Перси. – Надеюсь, вы не против.

– Не против? – возмутилась я, переводя взгляд с него на Джеймса. – Да это великолепный сюрприз!

Я поманила его в дом.

– Перси, это мой молодой человек – Грэхем. Грэхем, это Перси, – представила я их друг другу, и они обменялись рукопожатием.

– Офелия упадет, когда тебя увидит, – взволнованно сказала я, указывая себе за плечо: – Идемте?

Когда все кивнули, я опять сплелась пальцами с Грэхемом. Мы отправились через холл в зимний сад, двери которого были распахнуты наружу. И мы вышли в сад.

– О, вау! – услышала я позади восклицание Лин.

– Теперь вы понимаете, что я имею в виду под словом «яркий», – бросила я через плечо, наблюдая, как они озирались по сторонам.

Посреди лужайки стоял большой садовый стол, застеленный зеленой скатертью. Над ним висело множество воздушных шаров пастельных оттенков, закрепленных на разноцветных садовых фонариках, чтобы они не улетели. Сбоку от дома был устроен шведский стол-буфет. Среди маленьких глиняных горшочков с цветами или кактусами уже стояли первые напитки и разные закуски, от которых у меня потекли слюнки. По всему саду висели лампионы, шары и серпантин.

Офелия увидела нас и тут же заспешила к нам. На ней было летнее платье в цветочек, а ее рыжие волосы небрежно собрали в хвост.

– Всем привет!

Когда ее взгляд упал на Перси, она широко раскрыла рот. Казалось, она на мгновение растерялась, но потом все-таки шагнула к нему и обняла:

– Вот это сюрприз.

– Привет, Офелия, – тихо произнес Перси и еще тише что-то добавил, чего я не расслышала, потому что в этот момент в дверь опять позвонили.

– Пойдешь со мной? – спросила я Грэхема, он кивнул, и я добавила для остальных: – Угощайтесь, а мы сейчас вернемся.

Мы с Грэхемом вернулись в дом через зимний сад и прошли по холлу к двери. Не успела я открыть дверь, как Грэхем сжал мое запястье. Я взглянула на него снизу вверх, а он наклонился и нежно поцеловал меня. Я автоматически закрыла глаза и приникла к нему, мое тело, казалось, стремилось слиться с ним. Он отстранился от меня и посмотрел мне в глаза, на его губах сияла легкая улыбка.

– Что это с тобой? – спросила я осипшим голосом.

Он покачал головой:

– Просто так.

Хотя он оказался краток, сердце в груди подпрыгнуло от волнения. Раньше для нас было невозможно сделать что-нибудь просто так.

Но теперь весь мир был открыт перед нами.

Я привстала на цыпочки, чтобы еще раз поцеловать его, но тут звонок повторился. Грэхем тихо засмеялся, а я сощурилась, застигнутая с поличным, и наконец повернулась к двери.

Потянув ее на себя, я поначалу ничего не увидела, кроме огромного подарка, который при более внимательном рассмотрении подозрительно напоминал форму медведя. Он был повязан бантом размером в три моих головы. Медведь чуть наклонился в сторону, и рядом с ним появилось лицо Алистера. Он широко улыбался мне:

– У меня посылка для Лидии Бофорт.

Кеш, стоя рядом с Алистером, тихо смеялся. Я опустила взгляд и увидела, что они держатся за руки. Желудок свело от неожиданности. Вероятно, знак вопроса отпечатался на моем лице, но Кеш только улыбнулся и шагнул через порог. Он крепко обнял меня.

– Спасибо за приглашение, Лидия.

– Очень рада вас видеть, – ответила я и улыбнулась.

Он отпустил меня, чтобы пожать руку Грэхему. Тем временем Алистер пытался протиснуться в дверь со своим громадным подарком, и когда ему это наконец удалось, он опустил его на пол и вытер лоб тыльной стороной ладони, как будто только что на тренировке проделал сложнейшее упражнение. Потом заключил меня в объятия, даже крепче, чем Кеш.

Он протянул Грэхему руку:

– Здравствуйте, мистер Саттон.

– Грэхем, пожалуйста, – тут же отозвался мой любимый.

Алистер кивнул:

– Понял. – Он с интересом огляделся по сторонам. – Я в нетерпении, что же это будет. Я еще ни разу не присутствовал на вечеринке в честь детей. Подарки прямо сейчас распаковать или…

– Было бы хорошо, – сказала я, фыркнув.

– У Офелии все точно просчитано, – с улыбкой объяснил Грэхем. – Подарки только после еды. Но по мне, так мы могли бы приступить к этому немедленно. Очень уж интересно выглядит, – произнес он, кивая на подарок Алистера. Я как раз хотела потянуть его к себе, чтобы лучше рассмотреть, но Алистер быстро поднял его с пола.

– Ни в коем случае, – запротестовал он.

– Кажется, Рэн и Си тоже подъехали, – заметил Кеш. Он оглянулся на улицу, на участок въезжала тарахтящая машина.

– А почему вы не приехали вместе? – удивилась я.

– Рэн сказал, что его машине пойдет на пользу, если он прогонит ее как следует на хорошей скорости. Да вчетвером бы мы и не поместились, – объяснил Кешав.

– Еще бы, с этим-то, – произнес Грэхем, указывая на подарок.

– Уж не пирогами ли пахнет? Мне кажется, я учуял пироги, – вдруг сказал Алистер, пытаясь выглянуть из-за плюшевого зверя.

Мне пришлось подавить улыбку:

– Так, может, вы пройдете? Ты ведь знаешь дорогу?

Алистер что-то пробормотал в знак согласия. Они с Кешем пошли по коридору, и сердце у меня радостно подпрыгнуло, когда я увидела, как Кеш бегло погладил Алистера по спине. Хотя я и знала, что они хорошие друзья, но не думала, что однажды они могут стать парой – а все говорило именно об этом. Я взглянула на Грэхема, который смотрел им вслед и улыбался.

– Мы слышали, здесь намечается вечеринка? – послышался голос Рэна, и я оглянулась как раз в тот момент, когда они с Сирилом поднимались по лестнице к входной двери. Как и Алистер с Кешем, парни были в рубашках, и я подумала, что они специально договорились об этом.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я посмотрела на Сирила. Так странно снова очутиться лицом к лицу с ним. После нашего телефонного разговора мы не общались, и я не знала, как мне вести себя.

– Вы все верно слышали, – ответила я несколько запоздало и обняла Рэна, который коротко, но крепко прижал меня к себе.

– Вау, – сказал Рэн. Он поднял солнечные очки на волосы и стал разглядывать мой живот. – Я и не думал, что мы не виделись так долго.

– Я просто хорошо его прятала.

– Вижу. А остальные уже здесь?

– Да, в саду.

Он кивнул и двинулся мимо нас.

Сирил, Грэхем и я остались втроем. Между нами установилось неловкое молчание.

– Привет, – сказал, наконец, Сирил хриплым голосом. Он, как и Рэн, был в солнечных очках, так что его глаза оказались скрыты.

– Привет, – ответила я. – Хорошо, что ты приехал.

Сирил тяжело сглотнул и заставил себя улыбнуться:

– Спасибо за приглашение. – Он, наконец, снял солнечные очки, сложил их и сунул в карман рубашки.

Сирил и Грэхем молча стояли друг против друга, плечи у обоих были напряжены, зубы стиснуты. Атмосфера так накалилась, что я перестала дышать.

Наконец Сирил откашлялся.

– Мистер Саттон, это…

И снова молчание.

Я услышала, как Грэхем тихо выдохнул.

– Ты можешь называть меня Грэхем.

Прошла секунда, потом еще одна. Сирил, наконец, кивнул.

– Согласен, – сказал он, – Грэхем.

Я сделала шаг вперед, чтобы приветствовать Сирила, как и остальных, объятием. Он был так ошарашен этим, что в первую секунду даже не шелохнулся. Только через пару мгновений он поднял руку и обнял меня – осторожно и робко, как будто боялся спугнуть, если обнимет крепко. Я обнаружила, как привычно мне его тело. В этот момент он просто был мальчиком, которого я знала всю жизнь и который всегда приходил на помощь.

– Все о’кей? – спросил он и слегка отстранился от меня. Обстоятельно оглядел, и в его взгляде я заметила такие же неуверенность и разлад, какие чувствовала и сама.

– Пока нет, – честно призналась я. В глазах Сирила вспыхнула тревога. Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать – вероятно, что может уйти, если я хочу, однако я его опередила: – Но все уладится. Наверняка.

С этими словами я закрыла за ним дверь и повела вместе с Грэхемом ко всем остальным в сад.

24

Эмбер

Мы еще не провели здесь и часа, а я уже с большой уверенностью могу сказать, что люблю Офелию Бофорт. И не только потому, что оформление вечеринки было таким впечатляющим, что для плохого настроения просто не оставалось места, а в первую очередь потому, что тетя Лидии оказалась такой крутой.

Она была из тех редких хозяек, в доме которых сразу чувствуешь себя уютно, хотя никогда прежде здесь не бывал. В первые пятнадцать минут она сунула мне в руку безалкогольный коктейль и побеседовала со мной и Руби о наших планах на жизнь. Она заговорила даже о моем блоге и сказала, что недавно подписалась на него и внимательно читает каждый пост. Как после этого я могла не считать ее классной?

Правда, моя эйфория немного поугасла, когда в сад вошел Рэн. Пока остальные бурно приветствовали его, я резко повернулась к Лин и начала разговор о галерее ее матери. Я не могла его видеть.

Я понимала, что сегодня будет нелегко. Потерять Рэна как друга нестерпимо, и хотя я намеревалась не показывать вида, резкая боль в груди в первый момент была так сильна, что я сначала не знала, что мне с этим делать, и дважды попросила Лин повторить то, что она только что сказала.

После этого я попыталась игнорировать присутствие Рэна и всякий раз вздрагивала, когда слышала его смех.

Я была рада, когда Офелия снова подошла ко мне, взяла за руку и потянула к большому холсту в задней части сада.

– О, как мило, – сказала я, увидев картину, нарисованную на нем: две черепашки, улетающие в небо на воздушных шарах. – Это ты нарисовала?

Офелия кивнула и выглядела при этом такой гордой, что я невольно улыбнулась.

– Но идею я нашла на Пинтересте.

Я посмотрела на палитру, лежащую на деревянном столе возле холста и заполненную красками:

– И что мне нужно сделать?

– Это краски для рисования пальцами, – объяснила Офелия. – Отпечатком большого пальца раскрась шарики и панцири черепашек. Смотри, вот так.

Под руководством Офелии я окунула большой палец сперва в зеленую, потом в желтую краску и прижала его к холсту. Было так солнечно, что свет отражался от белой поверхности холста, и глаза у меня стали слезиться, тем не менее, судя по восклицаниям Офелии, полным энтузиазма, я справилась неплохо.

– Очень хорошо, Эмбер! У тебя определенно талант к живописи, – сказала она, с восторгом глядя на меня.

Интересно, как можно об этом судить всего лишь на основе отпечатка большого пальца, но все равно я порадовалась.

– А ты поставила свои отпечатки? – спросила я, глянув на шары, выкрашенные в яркие цвета.

– Да, мой вот этот, – показала она.

– Твой блестит, – заметила я. – А почему он блестит? Я нигде не увидела блесток.

– Как погляжу, у тебя еще больше вкуса, чем я думала. – Офелия широко улыбнулась. – Лидия попросила, чтобы я не переусердствовала, поэтому я спрятала блестки. Но если ты хочешь, я могу за ними сходить.

Я отрицательно помотала головой:

– Нет-нет, так нормально. Это, кстати, очень хорошая идея с картиной.

– Кажется, последние четыре недели я только тем и занималась, что выискивала в Интернете идеи для вечеринки. В какой-то момент мне пришлось укорачивать список, иначе бы сад лопнул по швам. И как ты, наверное, видишь… – Она сделала широкий жест рукой. – Эй, Перси, ты тоже должен отметиться на холсте! – неожиданно крикнула она.

Водитель, который только что взял себе грейпфрутовый коктейль, оцепенел:

– Я… эм-м. Вы действительно так считаете?

Офелия отмела все его возражения одним движением руки.

Перси еще раз тоскливо обернулся к столу, но все же со вздохом подошел к нам.

Я как-то слышала мамины восторженные слова о Перси и должна сказать, что могла бы прямо сейчас воспроизвести ее восхищенное выражение лица. Он и впрямь весьма симпатичен, а уж его низкий голос и дружелюбная улыбка и вовсе покоряют всех. Кроме того, мне кажется забавным, как официально он общается с Офелией, Лидией и Джеймсом, хотя мы все находимся в море разноцветных воздушных шаров.

– Вот, возьми желтый, – подтолкнула его Офелия.

– Почему желтый?

– Потому что это веселый цвет, а картина должна быть радостной.

По тому, как они обращались друг с другом – как Офелия держала перед ним палитру с красками, а улыбка Перси из вежливой становилась сердечной, – было заметно, как давно они знают друг друга.

Перси погрузил большой палец в желтую краску и прижал его к полотну. По сравнению с моим его отпечаток был куда больше.

– Поверить не могу, что вы и Перси заставили рисовать, – прозвучал рядом со мной голос Джеймса.

Я повернулась к нему:

– У него хорошо получается, разве не… – Слова застряли у меня в горле, и все тело напряглось.

Рядом с Джеймсом стоял Рэн, взгляд его был прикован ко мне. Казалось, он в любой момент откроет рот и заговорит со мной. К этому я не была готова. Как только Рэн приоткрыл рот, я поступила совершенно инстинктивно: пробормотала извинение, развернулась и пошла в сторону дома.

Я пересекла зимний сад, прошла по узкому коридору и вошла в гостевую ванную. Только закрыв за собой дверь, я смогла отдышаться в отчаянной попытке хоть немного успокоить сердцебиение. Я подошла к раковине, пустила холодную воду, подставила под струю ладони и помочила себе шею.

Я задумчиво таращилась на желто-коричневую плиточную облицовку: на некоторых плитках была изображена маленькая собачка. У Офелии странный, но вместе с тем располагающий к себе вкус. Может, причина в травах и цветочной пыльце снаружи, может, в этих плитках с собачками, или – с очень маленькой процентной вероятностью – дело в Рэне, но горячие слезы защипали в глазах.

Я загоняла их назад, внутрь и пыталась взять себя в руки. Я не хотела быть в такой зависимости от Рэна. Решительно проверив, не размазался ли макияж, я еще раз вымыла руки и открыла дверь.

Свернула за угол – и чуть не столкнулась с кем-то.

– Вот ты где, – сказал Рэн.

Я лишь молча таращилась на него. Он произнес это так, будто я была его подружкой и он потерял меня, а потом наконец нашел. Будто мы пришли сюда вместе.

Какая же глупость.

Я отступила от него на хорошую дистанцию.

– Ты чего-то хотел? – спросила я.

– Я хотел бы поговорить с тобой, если у тебя есть время, – ответил он.

Я не могла истолковать его взгляд, но при этом я думала, что знаю, как поступить. Возможно, мне это только казалось.

– Я не в настроении, – нерешительно ответила я и огляделась, нет ли кого поблизости, кто мог нас слышать. Я понятия не имела, как объясню Руби, если она застанет меня с Рэном в темном коридоре… Как я объясню Руби, что именно Рэн был причиной моего частого отсутствия дома и прогулов школы? Что я проводила с ним время, потому что он разбудил во мне нечто такое, чего я еще никогда не испытывала.

Не думаю, что она поняла бы меня. Я сама-то не так уж уверена, что понимаю себя.

– Нам необходимо поговорить. Так больше продолжаться не может.

– Нет вообще ничего, что могло бы продолжаться с тобой, – ответила я без выражения.

Рэн едва заметно вздрогнул. Выражение его лица стало мягче – почти ранимым.

– Эмбер, – хрипло выдавил он наконец, – я должен тебе кое-что сказать.

Все негативные мысли, которые преследовали меня после нашей встречи у школы, снова вернулись во всей своей силе.

Ты недостаточно хороша. Ты снова попала в ту же ловушку, как и со всеми, кто тебя знал.

– Раньше ты все время вешал мне лапшу на уши, поэтому я не уверена, хочу ли теперь услышать правду. – Тон у меня был строгим, не свойственным мне. Интересно, как он этого добился. Как ему удалось вызвать во мне эти мысли, когда я столько времени работала над тем, чтобы впускать в свою жизнь только хорошее? Я не хочу проиграть эту битву. Так не годится.

Рэн сделал шаг ко мне. Теперь нас разделяли какие-нибудь полметра.

– Я солгал, когда сказал, что мы друзья, Эмбер.

Мерзкий укол пронзил все мои внутренности.

Я знала это.

Я знала это, когда он заговорил со мной в первый раз. Я готова была отхлестать себя по щекам за то, что оказалась так любопытна и непременно хотела познакомиться с новыми людьми.

Во мне поднималась буря, готовая подхватить меня, но я боролась с ней изо всех сил.

– Знаешь, что? Мне это ни к чему, – процедила я сквозь зубы и уже собиралась протиснуться мимо него: – Пропусти меня, пожалуйста!

– Эмбер, – настойчиво продолжал Рэн.

Я избегала смотреть ему в лицо и упиралась взглядом в его грудную клетку.

– Ты меня неправильно поняла, – сказал он тихо, но с прежней проникновенностью в голосе. – Я не хочу быть твоим другом, Эмбер. Я хотел бы… большего.

Все мысли в голове моментально смолкли.

Я посмотрела в лицо Рэну, но не смогла произнести ни слова.

Рэн судорожно глотнул воздух и откашлялся.

– Когда мы увиделись первый раз, я лишь хотел поразвлечься. Но потом я узнал тебя по-настоящему и осознал, какой ты замечательный человек. Я стал по тебе скучать, хотя мы постоянно общались. Я радовался каждой нашей встрече. Ты была готова прийти на помощь, хотя я ничего не мог дать взамен, и при этом кое-что постепенно становилось яснее. – Голос его дрожал, чем дольше он говорил, и ему пришлось откашливаться, чтобы продолжать. – Ты нравишься мне, Эмбер. Даже более того. Я думаю, что влюблен в тебя.

В ушах шумело, тогда как слова Рэна снова и снова повторялись в голове. Я пыталась понять их значение, пыталась разобраться в том, что сейчас происходило, но ничего не получалось.

Я только стояла и смотрела на него.

– Я догадываюсь, что ты ничего такого в этом плане со мной не хочешь. И отдаю себе отчет…

Тут я вырвалась из своего транса:

– Кто тебе это сказал?

Он открыл рот от удивления:

– Кто сказал что?

– Что я ничего такого не хочу. Кто это сказал? – спросила я.

– Ты. В наш первый вечер в Макстон-холле. Ты тогда четко дала понять, кем меня считаешь. И я уважаю это.

– Ты имеешь в виду вечер, когда хотел поцеловать меня, хотя был пьян? – удивленно возразила я.

Рэн тяжело сглотнул:

– Да.

– Я вообще тебя не знала! Я не из легковерных девушек и уж тем более не из тех, кто готов обжиматься с незнакомцем.

Сперва Рэн ничего на это не ответил. Но через пару секунд выдавил монотонное «О!».

Я чувствовала, как сердце разрывает грудную клетку. Этот момент между нами был настолько напряженным, что закружилась голова.

– И по этой причине ты не позвал меня к себе на вечеринку? – тихо спросила я.

– Я боялся. Боялся реакции друзей, когда они впервые пришли ко мне домой. Боялся реакции Руби и Джеймса, что они узнают о нашем знакомстве. А еще я боялся собственных чувств. Все в тот момент сошлось…

– Я думала, ты не хочешь показываться со мной перед друзьями, и мне было больно от этого.

Рэн отрицательно помотал головой.

– Это не так. Здесь совсем другое, Эмбер. Это было… временно. Я просто очень устал.

– Если бы я знала, я бы не отреагировала так резко.

– Я должен был рассказать, что со мной происходит, – ответил он. – У меня появился страх, что я поведу себя как-то ненормально в твоем присутствии и испугаю тебя… не знаю. Я ни в коем случае не хотел испортить то, что между нами зародилось. Ты слишком дорога мне.

– Ты тоже для меня важен, Рэн. Только поэтому я и обиделась.

– Да? – спросил он.

Я кивнула.

На его лицо медленно пробилась эта фирменная улыбка Рэна, ленивая, ничем не отягощенная улыбка, которая бросилась мне в глаза еще в нашу первую встречу. Но теперь она была для меня привычной.