Спаси нас Кастен Мона
Спустя несколько секунд в дверях возник маклер. Он переводил взгляд с меня на Джеймса. Я заметила, как дрогнули уголки его рта, когда он спросил:
– Хотите посмотреть сад?
21
Джеймс
Вернувшись в Брайтвелл-кам-Сотвелл, мы с Руби позавтракали за ужином, и я задался вопросом, почему, черт возьми, я не делал так раньше. Мне кажется, что это лучшая идея всех времен.
После мы решили воспользоваться хорошей погодой и посидеть в саду. Марта подсказала нам, что в нескольких метрах за нашим домиком есть скамьи, с которых открывается вид на красивый ландшафт. Руби пошла вперед, а я захватил из домика два одеяла, в которые мы потом завернулись. Я составил плей-лист из романтичных песен Death Cab for Cutie, Iron&Wine, Ки Vancouver Sleep Clinic, и мы вместе наблюдали за тем, как темнеет небо.
– Ты решил, куда поедешь первым делом? – спросила Руби.
– В Таиланд, – ответил я так быстро, что стало немного неловко. – Это и в списке стоит. Сколько бы я ни смотрел блогов о других направлениях, я снова и снова возвращаюсь туда. Я даже составил маршрут, в который включены секретные места, которые я нашел онлайн.
Как только я представляю себе, что сажусь в самолет и наконец своими глазами увижу все, что до этого видел лишь в журналах и блогах, это наполняет меня энергией, абсолютно новой. Кажется, во мне пробудилось что-то такое, что уже невозможно остановить, и хотя пока это лишь смутные планы, они волнуют меня больше всего, что я чувствовал раньше, когда думал о своем будущем.
– Я хотела бы тебе помочь, – сказала Руби. – Я могу все организовать. Мы можем вместе забронировать тебе рейсы и места проживания, а я составлю список дел для подготовки к поездке, и мы их постепенно выполним.
Я испытующе посмотрел на нее. Пока из колонок раздавался спокойный голос Китона Хенсона, взгляд Руби был устремлен на заходящее солнце. Думаю, я никогда не забуду эту картину: румянец на ее щеках, пряди волос, слегка тронутые ветром, приоткрытые губы. Она так хороша, что у меня иногда перехватывает дыхание.
– Ты правда согласна на все это, Руби? – тихо спросил я.
Она подтянула к себе колени и обвила их руками. Положила на них голову и посмотрела на меня. В ее глазах я заметил грусть, но и счастливые искорки.
– Будет непросто, – аккуратно начала она. – В то же время круто, что ты хочешь этим заняться. Я в любом случае поддержу тебя, как поддерживаешь меня ты.
Я кивнул и затаил дыхание. Медленно выдохнул.
Не могу сказать наперед, найду ли правильную аудиторию со своим блогом. Возможно, спустя несколько месяцев вернусь с пустыми руками и буду вынужден признать, что моя попытка провалилась. Но если все сработает – что тогда? Сможем ли мы так долго быть в разлуке, не став при этом чужими людьми?
Ответ на этот вопрос я узнаю лишь через несколько месяцев. Единственное, что я сейчас могу сделать, – протянуть руку и погладить Руби по щеке. Я могу слиться с ней в поцелуе.
Наш нежный поцелуй. Полный неопределенности, но такой чудесный.
– Только не пойми неправильно: в аэропорту я, конечно, буду выть как собака на цепи, – проговорила Руби, ненадолго отстранившись от меня.
– Мы будем самой бесстыдной парочкой, набросимся друг на друга прямо в аэропорту.
Она засмеялась, но прозвучало это с грустью. Я приник лбом к ее лбу и закрыл глаза.
– Ты могла бы поехать со мной. На первые недели лета, я имею в виду.
Руби замерла. Я снова открыл глаза.
– Но это должно быть твое путешествие, Джеймс, – прошептала она.
– Я не могу представить себе ничего лучше, чем провести лето с тобой, – сказал я. Вообще-то я хотел немного подождать с этим предложением. Поездка сюда, квартира, блог… Но в этот момент я не сумел по-другому. Я должен дать ей понять, как много она для меня значит. – Конечно, только если ты захочешь, – быстро добавил я. – Если ты планировала готовиться к Оксфорду, я пойму.
Она улыбнулась:
– Мне правда поехать с тобой в Таиланд?
Я кивнул:
– Мы могли бы бродить по разным местам. Или провести все время в одной точке, как ты захочешь.
– Звучит слишком красиво, чтобы быть правдой, – прошептала она и прижалась ко мне теснее. – Я бы даже сходила с тобой на один из этих уличных рынков и попробовала бы там еду.
– И мы должны посетить национальный парк Кхао Сок. О, и бунгало с видом на озеро Кхао Лак.
– Отличный план.
Руби нежно поцеловала меня в подбородок. Потом еще раз. Сползла губами ниже. Я делаю резкий вдох, ощутив у себя на шее кончик ее языка. Но она уже возвращается назад и замирает близко к моему лицу. Еще никогда зелень ее глаз не казалась мне такой манящей.
– Я люблю тебя, Джеймс, – шепчет она.
Сердце подпрыгивает от переизбытка чувств. Я наклоняюсь и провожу губами по ее губам. И слышу, как у нее перехватывает дыхание.
– Я тебя тоже, Руби Белл.
Когда я снова ее целую, все мысли о будущем превращаются в туман, который рассеивается тем сильнее, чем ближе мы с Руби придвигаемся друг к другу.
Я беру ее лицо в ладони, привлекаю ближе к себе. Краем глаза замечаю, что одеяло соскользнуло с плеч на траву. В следующий момент она встает и взбирается ко мне на колени, как и в квартире сегодня.
На этот раз мне не надо опасаться, что нас кто-то прервет, я обнимаю Руби крепче и встаю со скамьи вместе с ней. Несу ее на руках к нашему домику, продолжая целовать. Только у лестницы отрываюсь от ее губ, чтобы не споткнуться. Я мягко выпускаю Руби из объятий, и она соскальзывает на пол. Затем закрываю раздвижную дверь и откидываюсь на нее спиной.
– Тебе не холодно? – хрипло спрашиваю я. – Может, разжечь камин?
Руби продолжает смотреть на меня своими глубокими зелеными глазами и качает головой. Она делает шаг ко мне, еще один. Она кладет ладони мне на живот и двигает их вверх к груди, и я судорожно глотаю воздух.
– Я так скучала по тебе, – шепчет Руби, постукивая пальцами по моей груди. – По нашей близости.
– Я тоже, – шепчу я в ответ.
Хотя наш последний раз случился почти полгода назад, были ночи и дни, когда я не мог думать ни о чем другом. Я так мечтал делать это с ней. Отвести волосы с ее лица, приподнять подбородок и поцеловать так страстно, как только смогу.
Но для этого не было подходящего момента. До сих пор.
Больше нет ничего, что могло бы нас сдержать, и в каждом моем движении сквозит решимость, как и в движениях Руби. То, что я чувствую к ней, напугало бы меня, если бы не было так хорошо, когда она со мной, в моей жизни, в моих руках. В моей постели.
Я нежно поглаживаю ее теплую кожу, и Руби делает то же самое со мной. Она на ощупь пробирается под мою рубашку, водит кончиками пальцев по животу и дальше вверх. Все мое тело покрывается гусиной кожей, кровь с силой пульсирует в венах. Она стучит в ушах, и в то же время я слышу тихое дыхание Руби, которое учащается с каждым моим прикосновением.
Дрожащими руками я стягиваю с Руби верх. Сняв с меня рубашку через голову, она прижимается губами к моей груди. Кружева ее лифчика царапают мне кожу, отчего выпуклость моих брюк становится еще более выраженной.
– Ты пахнешь Джеймсом, – бормочет Руби, проводя губами по моей ключице.
Я издаю беззвучный смешок.
– Надеюсь, хорошо.
Она кивает, и ее волосы щекочут мой подбородок.
– Даже очень.
Я глажу ее по спине, провожу ладонями по плечам и вниз – вдоль позвоночника. Кладу руку на копчик и прижимаю Руби ближе, что вызывает у нее легкий вздох. Она снова смотрит на меня. Этот взгляд прожигает насквозь. Я запускаю пальцы в волосы и снова целую ее. Я проникаю языком в ее рот, наслаждаюсь вздохами и полностью растворяюсь в ней. Теперь мной управляет страсть. Я подталкиваю Руби к кровати, пока она не упирается в нее ногами.
– Все о’кей? – шепчу я, сглаживая волосы с ее щек.
Руби кивает. Глаза лихорадочно блестят.
– Да.
Я снова склоняюсь к ней и двигаюсь губами от ее щеки к уголку рта, по подбородку вниз. Я целую шею, а руки Руби тем временем двигаются вверх по моей спине. Она крепко обхватывает мои плечи, когда я зажимаю зубами кожу и делаю засос. Я слышу, как замирает ее дыхание, но при этом она еще крепче прижимается ко мне.
– Как хорошо, – шепчет она.
Я не тороплюсь. После шеи я перехожу к плечам и ключице. Я исследую грудь. Я нежно мну ее, затем провожу ладонями по ребрам, усеивая поцелуями живот. Осторожно дохожу до ее штанов и поднимаю глаза:
– Тоже о’кей? – спрашиваю я.
Глаза Руби прямо-таки горят огнем, она кивает.
Я продолжаю: сначала расстегиваю пуговицу джинсов, потом молнию и стягиваю их с ее бедер. На Руби черные трусики, от вида которых мое сердце начинает бешено биться. Я снова встаю. Ее руки мгновенно находят мой ремень. Она привстает на цыпочки и целует меня, жадно, очень жадно, пытаясь вслепую расстегнуть ремень. После нескольких попыток ей это удается, и брюки падают к ее джинсам на пол.
Руби погружается в мягкие одеяла, и я следую за ней, не прерывая поцелуя. Вообще-то я хотел так много ей сказать, но желание целиком захватило меня. Руби обхватывает мои бедра и притягивает к себе.
Я уже не могу вспомнить, почему не хотел торопиться – мои руки шарят по ее телу словно сами по себе. Я прижимаюсь к ней, прямо между ног, и звук, который она издает, сводит с ума. Она гладит меня, дико стонет и прикусывает нижнюю губу, когда я повторяю свое движение.
Я беру ее за плечи и приподнимаю в положение полусидя. Продолжаю целовать, дотягиваясь руками до застежки лифчика. Пальцы так дрожат, что мне понадобилось три попытки, пока он не расстегнулся. Руби улыбнулась, давая бретелькам соскользнуть с плеч.
Несколько мгновений я просто смотрю на нее. Вид ее обнаженной кожи, взъерошенных волос… лишил меня самообладания.
Мы двигаемся одновременно. Руби откидывается назад, и я наклоняюсь к ней и целую, упершись обеими руками в матрас. Ее язык медленно играет с моим, пока руки спускаются к бксерам.
Она медлит и что-то бормочет. Я отрываюсь от нее и смотрю в ее глаза.
– О’кей? – она с улыбкой возвращает мне мой же вопрос. Я беззвучно смеюсь и киваю.
Руби стягивает с меня бксеры. Я немного помогаю ей в этом и затем снимаю с нее трусики. Я тянусь к своим брюкам, лежащим на полу, чтобы достать из портмоне презерватив. Руби наблюдает за тем, как я кладу его на кровать и снова склоняюсь над ней.
Ее многообещающий взгляд заставляет мое сердце биться еще быстрее. Она обвивает руками мою шею, и ее губы снова находят мои. Я бы мог вечность лежать с ней обнаженным в этой постели и целовать, пока все мысли о прошлом и будущем не исчезнут и не останемся только мы вдвоем.
Руби скользит ладонями по моей спине к бедрам. Она выгибает спину и тихо стонет, когда я крепко прижимаюсь к ней. Я постепенно теряю контроль. Наш следующий поцелуй еще жарче, чем предыдущий, почти дикий, и я чувствую, как Руби впивается ногтями мне в спину. Теперь уже я не могу сдержать стон. Я задерживаю дыхание и слезаю с нее, чтобы натянуть презерватив.
Я поворачиваюсь к ней, чтобы видеть ее лицо. Глаза Руби помутнели от желания, но взгляд не оставляет сомнений в том, чего она хочет.
И вопросов больше не остается. Мы двигаемся одновременно, я снова сверху, она обвивает меня ногами, притягивая к себе. Я без усилия вхожу в нее. Ощущение настолько сильное, что я замираю и на миг закрываю глаза.
А когда открываю их, то вижу, что с Руби происходит то же самое. Я опираюсь на локти и пальцами провожу по виску к ее щеке. Она снова открывает глаза. И тогда я начинаю медленно двигаться. Я выхожу из нее и осторожно вхожу, не отводя глаз от прекрасного лица Руби. Она двигается вместе со мной, зарывается рукой в мои волосы и крепко держится за меня.
Я еще никогда в жизни не чувствовал себя так, как в этот момент. То, что мы ощутили, было безоговорочным доверием. Я отдавал Руби всего себя, и она отдавалась мне в ответ.
Раньше секс был нужен лишь для того, чтобы сбросить стресс, но только не сейчас. С Руби все встало на свои места. Остались только мы и эмоции, которые нас переполняли.
Мне не нужно говорить ей, как сильно я ее люблю. Я показывал это своим телом, каждым поцелуем – нежным и глубоким, каждым толчком бедер, тем, как крепко держал ее, когда ее хрупкое тело дрожало под моим, и тем, как я падал без сил после.
22
Руби
Время, проведенное с Джеймсом в Брайтвелл-кам-Сотвелле, преследовало меня в мыслях всю неделю. И следующую неделю. И неделю после. И потом тоже.
Я не могла забыть это ощущение близости, его руки на моем теле, его дыхание у самого уха. В ту ночь мы были одни в целом мире, и теперь я ловила себя на том, что хочу повернуть время вспять.
Завтракая с семьей, я вспоминала то утро, свежеиспеченный хлеб и сокровенную улыбку Джеймса, когда он передавал мне варенье.
Пытаясь сосредоточиться на учебном материале для выпускных экзаменов, я думала о квартире, которую показал нам маклер, и о том, как мы лежали ночью и обсуждали, как обставим ее, когда Джеймс получит деньги за свою долю в «Бофорт».
И когда вечером старалась заснуть, я вспоминала его голос, как он шептал мне на ухо – затаив дыхание, – как сильно он меня любит и что никогда еще не был так счастлив.
– Земля вызывает Руби, прием, – сказала Лин.
Я повернулась к ней.
– Что? Прости. Я задумалась.
Лин косо посмотрела на меня:
– Я заметила. Все в порядке?
Румянец залил мои щеки, и я быстро кивнула:
– Да. Что ты сказала?
– Я сказала, что твоя сумка того и гляди треснет по швам. – Лин указала на «Джеймса», который болтался у меня на плече. Это был первый день, когда я снова взяла эту сумку в школу, и я так ее набила, что сама боялась за лямки: они могли порваться в любой момент.
Я аккуратно поправила ее на плече.
– Я знаю, но Джеймс обещал, что она выдержит, поэтому надеюсь на лучшее.
– Ну, если Джеймс обещал. – Лин открыла дверь в библиотеку и пропустила меня вперед.
– У тебя тоже есть ощущение, что ты вот-вот сойдешь с ума от стресса? – спросила я, проходя мимо стеллажей к общей аудитории. Когда я думала о выпускных экзаменах, которые практически на носу, и обо всем, что нам еще предстояло сделать с оргкомитетом для двух последних мероприятий этого года, я впадала в панику, с которой порой не справлялись даже мои любимые АСМР-видео. И этот стресс давил тем сильнее, чем ближе был конец третьего триместра.
– Я уже давно сошла с ума, – ответила Лин. – И к тому же понятия не имею, что приготовить для Лидии до субботы.
– Я же сказала тебе, что мы можем сделать общий подарок.
Она помотала головой:
– Нет, так не годится. Ты почти часть ее семьи, а мы с Лидией не такие близкие подруги. Но спасибо за предложение.
Я протяжно вздохнула.
– Если понадобится моя помощь, скажи.
На это Лин только рассмеялась:
– Ты только что говорила, что твоя голова скоро лопнет, а теперь предлагаешь мне помощь. Знаешь, это и есть типичная Руби.
– Типичная Руби? – я вскинула брови.
– Ну, ты знаешь. Сперва взвалить на себя все что можно, а потом жаловаться, – усмехнулась Лин.
Я высунула язык.
– Но игру мы спланируем вместе, верно? – спросила я.
Она кивнула.
– Мы хотели сделать это с детскими стаканчиками или с карточками. Или и с тем, и с другим?
– И с тем, и с другим, нет? Тогда будет разнообразие. У мамы дома много всякого для поделок, нам почти ничего не придется покупать.
– Ты уже получила фотографии от тети Лидии? И она не говорила тебе, какой будет тема вечеринки? И будет ли вообще? – спросила Лин.
Я помотала головой.
– Лучше не спрашивай. По словам Лидии, Офелия сходит с ума. Она скупает все, что попадается под руку – лишь бы оно было ярким. Это и будет темой, сказала Лидия.
– Яркие вещи? – переспросила Лидия, скептически глядя на меня. – Это не тема.
– Я знаю, – ответила я. – Но Офелия, видимо, считает по-другому.
– О’кей, тогда нам надо… – Лин замолчала и остановилась. Я озадаченно взглянула на нее, а потом проследила за ее взглядом.
И осеклась.
Перед аудиторией оргкомитета стоял Сирил.
В отличие от последних недель он хотя бы уже не выглядел так, будто приплелся в школу прямо с бурной вечеринки. Форма отглажена, галстук аккуратно завязан, волосы причесаны. Даже темных кругов под глазами практически не видно, и он, кажется, побрился. И выглядел так же, как раньше.
– Лин? – я тихо окликнула ее, поскольу подруга все еще не вышла из ступора.
Она тяжело сглотнула.
Через мгновение она как ни в чем не бывало продолжила говорить.
– Тогда нам надо работать с тем, что есть, – закончила она фразу. – Я свободна после школы – сделаем карточки сегодня?
Я растерянно заморгала, но затем быстро кивнула:
– Конечно.
– Вот и превосходно. – Надо хорошо знать Лин, чтобы заметить, как напряжены ее плечи и насколько вымученной выглядит вся ее поза. – Договорились.
Когда мы подошли к аудитории, Сирил отлепился от стены и выпрямился. Лин остановилась перед ним, и они оба какое-то время молча смотрели друг на друга.
Я вошла в аудиторию и аккуратно закрыла за собой дверь.
У меня не было возможности спросить Лин, зачем Сирил ее поджидал. Как только я зашла в аудиторию, почти сразу же пришли Камилла и Дуглас с Кираном на буксире, а через пару минут Джессалин и Джеймс. После собрания мы втроем на машине Лин поехали домой, и, несмотря на то что я сгорала от любопытства, мне не хотелось обсуждать это в присутствии Джеймса.
Сейчас Джеймс встречается с потенциальной покупательницей его доли в «Бофорт», а мы вместе с Эмбер сидим на полу в моей комнате и вырезаем из картона карточки в форме ползунков, на которых гости на вечеринке в честь малышей смогут написать предполагаемый пол, рост и вес детей. И если я сейчас же не расспрошу Лин, то лопну от любопытства.
– Чего хотел Сирил? – Это вырвалось так резко, что Лин вздрогнула. Эмбер удивленно подняла голову. Какое-то время она переводила взгляд с меня на Лин, но потом остановила его на ее напряженных плечах. Не говоря ни слова, она взяла следующую картонку и приложила трафарет, чтобы обвести контур белым карандашом.
Лин уставилась на ползунки, которые только что вырезала.
– Он извинился.
Я наморщила лоб.
– И?
Она пожала плечами:
– Больше, собственно, и нечего рассказать.
Я отложила карандаш в сторону.
– И как это произошло? Он был… любезен? – Не совсем то слово, которое ассоциируется с Сирилом, но я чувствую, что за молчанием Лин скрывается что-то еще.
– Я не знаю. Это было… странно.
– В каком смысле? – осторожно спросила я.
– Он сказал, что мы увидимся в выходные на вечеринке в честь рождения малышей, и он бы не хотел, чтобы между нами возникло недопонимание. Он даже поинтересовался, не остаться ли ему дома. – Голос Лин звучал так, будто это было самым странным предложением, которое Сирил когда-либо делал.
– Передо мной он тоже извинялся. Думаю, он хочет поменять свою жизнь, – размышляла я. – Джеймс считает, что Сирил правда раскаивается в содеянном.
– По мне, так это больше похоже на то, что он ищет отговорку, чтобы не идти на вечеринку, – выпалила Эмбер, не поднимая взгляд.
Я озадаченно посмотрела на нее.
– Что?
Эмбер равнодушно пожала плечами:
– Лин говорит, его поведение показалось ей странным. Он определенно не хочет видеть девушку, которую любит, вместе с мужчиной, которого любит она.
– Ты так думаешь? – недоверчиво спросила я.
Со стороны Эмбер такой взгляд на вещи вызывает опасения. Обычно она оптимистична и верит в доброту людей, в то время как я задаю десятки вопросов.
Я уже давно подозреваю, что с ней что-то не так. Она с головой уходит в работу над блогом, почти не выходит из комнаты, и когда я спрашиваю ее, все ли в порядке, она моментально меняет тему. Если раньше меня неделями мучил вопрос, с кем она проводит время, то теперь я задаюсь вопросом, почему она перестала проводить время с этим человеком.
И почему она до сих пор считает, что не может поговорить об этом со мной?
– Я думаю, Сирил достиг нижней точки, от которой теперь пытается оттолкнуться. После всего, что ты рассказала мне о ваших отношениях, я считаю проявлением уважения с его стороны, что он спросил тебя об этом, – успокоила я Лин. – Для него это определенно было нелегко. И вообще: ты не хочешь, чтобы он приходил на вечеринку?
Лин отрицательно помотала головой.
– Нет, мне это кажется глупым. Мы вместе поступаем в Оксфорд и наверняка будем пересекаться. Не могу же я сказать ему, чтобы он исчез?
– Ты могла бы. Чисто теоретически.
Уголки губ Лин дернулись. Она убрала волосы за уши и снова взяла в руки ножницы.
– К тому же он в прошлом.
Я испытующе посмотрела на нее. В последний раз, когда мы обсуждали Сирила, было очевидно, что произошедшее задевает Лин. Теперь я уже не так уверена.
– Лидия бы поняла, если бы ты не захотела прийти на вечеринку, – осторожно предложила я.
– Нет, – моментально ответила Лин. – Нет. Я хочу прийти. И кто знает – может быть, там будет кто-то, кто мне понравится.
Ее комментарий удивил меня, и в то же время я почувствовала облегчение. Как приятно слышать, что Лин готова смотреть вперед и открыться чему-то новому. Я умолчала, что все остальные гости – старые друзья Офелии.
– Руби, я могу нарисовать пенис на картоне? – внезапно спросила сестра.
Меня ненадолго шокировала внезапная смена темы, но я тут же подавила улыбку.
– Если ты очень этого хочешь, не сдерживайся. Только не знаю, понравится ли это Лидии.
– Лидия посмеется, – ответила Эмбер и, вооружившись одной из моих любимых блестящих ручек, приступила к рисованию мужских гениталий.
– Только не делай его таким большим, – сухо сказала я, но Эмбер лишь с ухмылкой пожала плечами.
– О, это великолепно, – засмеялась Лин. – Я тоже нарисую что-нибудь веселое.
Я громко вздохнула и стала разглядывать образцы работ, которые мы нашли на Пинтересте. Украшения оттуда сделаны из коричневого картона с небольшим отверстием в верхней части, через которое продевается шнурок для подвешивания. У них золотая окантовка и тонкие линии, а также изящная каллиграфическая надпись. Работа Эмбер не имеет ничего общего с этими образцами, но если ее это веселит, то я не против.
– Лидии и Грэхему наверняка понравится наш креатив, – произнесла она и начала разрисовывать пенис.
– Точно, – подтвердила Лин и сосредоточенно стала рисовать что-то на картонном теле ребенка. Чуть позже она подняла свою работу вверх и критически посмотрела на нее. Затем повернулась к нам. Одной из ручек цвета металлик она нарисовала лого супермена.
Эмбер восхищенно воскликнула.
– Надо было вырезать плащ, – сокрушенно заметила она.
– Тогда на следующем, – сказала я – на самом деле только в шутку. Но Эмбер и Лин решили по-своему: они сначала переглянулись, а потом с сияющими лицами повернулись ко мне. В следующий момент они обе склонились над картонкой и стали вносить изменения в обведенный контур.
Мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться, и вот я уже не замечаю, как наперебой предлагаю самые странные идеи и смеюсь над ними.
К одному телу мы добавили ангельские крылья, к другому – хоккейную клюшку с мини-шайбой. Лин набросала бикини-ползунки с фруктовым принтом, а на другом нарисовала дьявольские рожки. Моей любимой стала неудавшаяся лошадиная голова, которой Эмбер особенно гордилась. Каждый раз при виде нее я не могла сдержать смех.
Тут в дверь постучали.
– Войдите, – крикнула я.
В дверях показалась голова Джеймса.
– Привет, герой-любовник, – сказала Эмбер томным голосом, отчего мы с Лин еще больше рассмеялись.
Джеймс зашел в комнату и удивленно поднял бровь.
– Вижу, вы классно проводите время.
– Посмотри на карточки для вечеринки и скажи, какая тебе нравится больше всего, – предложила Лин, указывая на картонные вырезки, которыми был усеян весь пол.
– А это разве… – спросил Джеймс, но остановился и наклонил голову.
– Предполагался единорог, – пробубнила Эмбер, закатывая глаза. – Неужели так сложно его опознать?
– Больше похоже на свинью. И только при богатом воображении.
– Эй! – возмутилась Эмбер, потянулась за подушкой на моей кровати и бросила ее в Джеймса. Подушка упала перед Джеймсом, отчего он криво ухмыльнулся.
– Я, собственно, хотел сообщить, что вернулся. Да, и Ангус сказал, что еда почти готова. Вы можете спускаться.
– Как прошла встреча? – спросила я.
– Очень хорошо, – ответил Джеймс. – Женщина, похоже, во всех деталях знакома с компанией и произвела впечатление грамотного специалиста. Она на самом деле искренне заинтересована в компании.
– Что говорит твоя интуиция? – осторожно спросила я.
Джеймс несколько недель искал подходящего покупателя, но Фиона Грин была первой, с кем он захотел познакомиться лично. «Бофорт» – дело жизни его мамы, и я думаю, что необходимость найти правильного человека давит на него сильнее, чем он может себе признаться.
– Интуиция говорит, что мне не стоит слишком долго сомневаться.
– Бабушка считает, что интуиция – самый важный помощник, когда нужно принять важное решение, – сказала Лин, и Эмбер кивнула.
– Внутри должно щелкнуть, иначе решение неправильное.
– У меня редко щелкает, – ответил Джеймс. – Мне всегда нужно время, прежде чем я смогу судить о человеке – то есть первого впечатления недостаточно. Но я встречусь с ней еще раз в следующий вторник. Может быть, тогда мне будет легче.
– Звучит неплохо, – заметила Эмбер. Она подняла картонного единорога. – Если будет нужен совет, ты можешь с уверенностью обращаться к Эрни.
Джеймс усмехнулся:
– Обязательно.
