Несносная помощница для Цербера Свободина Виктория

Глава 14

Глава 14

– Еду берем на вынос, – тихо цежу я сквозь зубы нагнавшему меня у стойки начальнику и уже громче добавляю, наспех ознакомившись с лежащим на стойки меню. – Мне порцию шашлыка, овощной салат, чебурек с сыром и морс.

Судя по восхищению в глазах мужчин вокруг, они под впечатлением от моего невероятного аппетита. Цербер, словно играя у меня на нервах, неспешно стал знакомиться с меню. Он вообще, что ли, отмороженный? Ничего не боится? Хотя, если он со мной связался…

Шеф сделал свой заказ, словно делая мне одолжение, этак лениво уточнил, что еду возьмем с собой. Нам пообещали, что все будет готово в течение пяти минут. Уходить смысла особого нет, ждем у стойки, присев на высокие стулья. Пока сидим, получаю много комплиментов от работников, отмахиваюсь от этих льстивых речей, как от назойливых мух. Посетители только косятся, но не подходят знакомиться. Все вроде бы не так уж страшно оказалось.

Нам выдали наш заказ минут через десять. Повар, сухонький улыбчивый мужчина, лично вышел это сделать, вручил пакеты мне, сказал, что там еще комплимент мне лично от него. Какие-то сладости и персики «для дэвушки-пэрсика». Какие приятные люди.

Поблагодарила. К комплиментам и угощениям я привычна. Впихнула пакеты боссу и с облегчением под шквал комплиментов поспешила на выход. Цербер, к слову, все время, что мы находились у стойки, стоически молчал. Он вообще в эти выходные не очень разговорчивый. В шоке, наверное.

Удача изменила нам на выходе из кафе. Вслед за нами вышла компания молодых горячих ребят из числа посетителей. Увязались, предлагая мне с ними получше познакомиться и пообщаться. Посыпались предложения «прокатить». Одним словом, запахло жареным, и это не от нашего только купленного шашлыка. Их четверо, нас с Цербером двое. Их в потенциале еще больше, неизвестно, сколько у них там в кафе друзей.

Иду, не реагируя и не оглядываясь. Дойти нам с Цербером удалось до машины, почти даже открыть ее, а вот дальше меня стали хватать за руки, а босса оттеснять назад. Испугалась. Хотела уже грубо осадить неприятных личностей, но не успела. Поставив пакеты с едой на крышу машины, без предупреждения шеф врезал ближайшему к нему и самому крупному из четверки мужчин. Резко, сильно, мощно, так, что тот отлетел. Оставшиеся трое кинулись на моего начальника.

«Да что ж творят, ироды!» – пронеслось у меня в голове голосом бабы Нюры из моего подъезда. Она так ругала наших местных пьянчуг, когда они буянили на старой детской площадке.

Надо спасаться бегством. Первым делом под шум драки схватила пакеты с едой и запихнула их в салон. Теперь еда не просто еда, а почти трофей. Так, все. Теперь можно уезжать. Развернулась к дерущимся. Шеф дерется красиво, словно лев со стаей гиен. Ой, тот, что крупный, оклемался и достал ножик. Надо спешить.

Выбрала гиену помельче и с виду похилее. Встаю ближе, выжидаю удобный момент и бью со всей дури противнику по коленке. Не ожидавший такой подлости мужчина пригибается, охает, а я хватаю его за волосы и на этот раз хладнокровно бью его снизу коленом по подбородку. Еще раз, еще, а потом как с ноги по животу и добивающий между ног.

Упал. Ага, вроде хорошо вывела из строя. Даже какое-то удовольствие получила. Мне давно уже хотелось кому-нибудь врезать. Кто следующий? Поворачиваюсь к драчунам, а они почему-то больше не дерутся. Шеф и все его оставшиеся неприятели застыли и молча во все глаза смотрят на меня.

К счастью, раньше гиен опомнился мой шеф. Снова врезал тому, что самый крупный, отправив его в нокаут, успел наподдать еще одному, но оставшиеся двое решили с нами больше не связываться, побежали в сторону кафе.

– Ходу, ходу отсюда! – требую я, рывком снова открывая дверь машины.

– Лиза, подожди. Надо вызвать полицию и скорую, – будничным тоном произносит начальник, растирая костяшки пальцев. – Дождемся их, и затем…

– Совсем, что ли, с дуба рухнул?! – Мигом оказываюсь возле шефа, без спроса вытягиваю у него из кармана ключи от машины и бегу к водительскому месту. – Тебе надо, ты и жди. Я поехала, а ты тут общайся с друзьями и родственниками… этих.

Трясущимися руками завожу машину. У меня уже начинается отходняк после прилива адреналина. Открывается дверь, и рядом на пассажирское сидение садится Цербер. Видимо, не до конца все-таки отмороженный. Втопила по газам. Взглянула в зеркало заднего вида. Ага, вон уже народ из кафе повалил. Вовремя стартанула. Буквально на секунды дело шло. Как бы еще в погоню за нами не пустились. Фух.

Пока едем, то и дело тревожно поглядываю на дорогу за нами, не нагоняет ли кто, но пока тихо.

– Не знал, что ты умеешь так драться. Специально обучалась? Останови машину, я сяду за руль.

Мельком кинула взгляд на Цербера. Улыбается. Широко так. Весело ему.

– Ага! Чтобы ты развернулся и обратно поехал скорую и полицию ждать? Я жить хочу. А тебе, видимо, что-то отбили в голове. Вернемся в город, поедешь к врачу, у тебя кровь на футболке.

– Это кровь врагов, – довольным тоном произнес начальник и… стянул с себя футболку, небрежно потом закинув ее назад.

Я от неожиданности так сильно глаза скосила, машина вильнула, и мы чуть в кювет не улетели. Ух, такой торс надо на пляже за деньги показывать, а не под офисной одеждой прятать. И главное, дальше сидит себе спокойно, руки за голову заложил. «Бесстыдник!» – опять прорезалось у меня в голове голосом бабы Нюры.

– А ты зачем разделся? Накинь что-нибудь.

Не то чтобы я смущалась, но так ведь и вправду можем в аварию попасть. На дорогу смотреть забываю.

– Запасная футболка в багажнике, как остановимся, возьму ее. С учетом того, как ты сама легко раздеваешься и спокойно демонстрируешь свою полураздетую фигуру, тебя подобный мой вид тоже смущать не должен.

– Это что за намеки пошли? Что я девушка свободных нравов? Обидеть меня хочешь?

– Нет, что ты. Прошу прощения, если задел. Тебя вообще обижать опасно, можно и в глаз получить, – хмыкает начальник.

– Ой, да ничему такому я специально не училась. При мне с детства охрана в виде суровых дядек. Они мне и нянек заменяли, и даже пап. Я каждого второго охранника сама посвящала в папы. Многие таяли, в детстве все же я была еще милее, чем сейчас, приемам обучали, по банкам стрелять учили, это я вообще очень любила. Могла с ними целыми днями боевики сидеть смотреть.

– А что в это время делала мама?

– Как правило, отдыхала. Ну, или уходила с головой в новые отношения. О! А я знаю эту местность. Тут недалеко элитный поселок. Места красивые. Сейчас тогда лучше переждем в тихом месте и, наконец, пообедаем.

Спустя минут десять сворачиваю с трассы в живописный лесок. Нормальная дорога длится недолго. Вскоре начинаю петлять по кочкам. Благо, машина у шефа для этих целей подходит.

Босс молчит. Интересно, что он сейчас думает? Помощница сначала пыталась прибить, сбросив высоты, потом подставила под массовую драку с возможной поножовщиной, а потом, после того как он все-таки выжил, намекнула, что хорошо стреляет, и повезла глубоко в лес. Вряд ли, конечно, Цербер ожидал именно таких выходных.

Среди деревьев стали появляться просветы – мы выезжаем на открытую местность, да еще какую. Останавливаю машину почти на краю оврага.

– Выходим, – командую весело, а мой живот радостно бурчит в унисон. Выхожу сама и сразу вытаскиваю пакеты. Оглядываюсь. Нет, никаких столов и скамеек тут так и не поставили. – Слушай, а у тебя пледа, случайно, нет?

– Есть, – ровным тоном отвечает начальник, надевая футболку возле открытого багажника и доставая требуемое.

Плед Цербер постелил сам. Прямо в совсем уж опасной близости от края и застыл, устремив взор в даль. Ух, красиво тут. Мы на большой высоте встали, вид открывается на поля, в низине блестит извилистая река. Одно поле сейчас полностью желтое, а немного в стороне виден тот самый элитный поселок.

Села на плед, вдохнула воздух полной грудью, ловя ароматы луговых трав, а потом жадно впилась зубами в чебурек. М-м! Никогда не ела таких вкусных. Не зря в том кафе столько покупателей. Может, те агрессоры приставали ко мне только для виду и хотели под шумок утащить у нас нашу вкусную еду.

– Действительно отличное место для пикника, – Цербер садится рядом и заинтересовано шуршит пакетом. – Ты отдыхала в том поселке у реки?

– Да, шикарное место. Советую, если захочется где-то осесть с семьей.

Начальник пристально, с прищуром вгляделся в даль, рассматривая, видимо виднеющиеся домики, но потом отрицательно покачал головой.

– Нет. Слишком далеко от работы.

– А ты что, всю жизнь планируешь работать, причем в одной компании?

Выгнув бровь, с удивлением и даже сочувствием смотрю на Цербера. И ведь это может оказаться правдой. Я помню, знакомая из отдела кадров ругалась и просила меня повлиять на моего начальника, который уже два года не ходил в отпуск. Мол, так нельзя. Странноватый у меня шеф. Мы с ним как две противоположности.

– Я так далеко не заглядывал.

– Да ладно, – весело фыркнула и прищурилась. – Мне показалось, что ты из тех, кто все скрупулезно планирует, ставит цели и в итоге их идеально достигает. У кого все размеренно, четко, правильно. От такого подхода к жизни лично меня тошнит, но для многих это круто, наверное, так что нечего скромничать, мне можешь спокойно признаться, что да, есть четкий план на дальнейшую жизнь. Хотя нет, не говори, и так ведь все понятно.

Ой, как чебурек быстро закончился. Вроде большой же был. Ага, теперь шашлычок!

– Ты удивительно хорошо во мне разбираешься, – то ли съехидничал, то ли похвалил начальник, по его тону не понять.

Опять шеф замолчал, задумался о чем-то, дал мне минут десять спокойно поесть, а потом выдал:

– Я до сих пор не понимаю. Ты ведь могла бы легко выйти замуж за любого понравившегося тебе достаточно обеспеченного мужчину. До этой работы ты ведь вращалась в соответствующих кругах. И не верится, что не нашла бы того, кто давал бы достаточно необходимой свободы, денег и потакал бы любым прихотям.

Цербер похлопал меня по спине. Кусок шашлыка просто у меня в горле застрял. Фух, даже слезы выступили. Так, похлопал, можно руку и убрать, зачем продолжать ее заботливо держать на спине, словно мы друзья. Встряхнула плечами и чуть отодвинулась.

– Могла бы, конечно, но никто настолько не нравится, чтобы это делать.

Брови начальника удивленно взлетели вверх.

– Вообще никто?

– Ага. Тут, признаю, наверное, у меня психологическая проблема какая-то. Мне порой кто-то, может, и начинает нравиться, но если этому кому-то понравлюсь я, то все, мне становится неинтересно. Мне сразу скучно, интрига потеряна. Пока еще ни разу мне не встретился человек, который оказался бы мне симпатичен, но на меня не соблазнился. Может, не сразу, но ведутся все. Я и пробовала через силу продолжать общение после потери интереса. Хватало меня ненадолго. Ну и плюс ко всему, я слишком цинично отношусь к противоположному полу, чтобы возникали какие-то романтические чувства. Да, может, когда-нибудь и пересилю себя, выйду за кого-нибудь подходящего замуж.

Разговоры о замужестве породили в моей голове неожиданную идею. А что, если взять Цербера, приехать завтра утром в ЗАГС и сказать, мол, все, женимся, у меня жизнь непредсказуемая, могу в любой момент замуж выйти. Тут как с прыжком с парашютом: либо шеф отказывается и проигрывает спор, либо соглашается.

Идеально! Хм. А вдруг согласится, лишь бы мне карточку не отдавать? Прыгнул же, хотя я была точно уверена, что струсит. Это мне потом разводись, морокой этой бумажной занимайся, еще и некрасивые записи в паспорте появятся. Да и кто нас так быстро распишет? Это только если в другую страну лететь, в город развлечений и азарта, где такое практикуют. Теоретически можно все устроить, но практически я на это не пойду. Все же есть шанс, что Цербер и на такое согласится, хотя у него все же невеста, которая такие фортеля не потерпит.

– Ты так сосредоточенно молчишь, – заметил босс. – Словно что-то коварное замышляешь.

Ух, хорошо, что шеф мысли читать не умеет.

Глава 15

Глава 15

Долго еще сидели, болтали, наслаждаясь едой и видом. Меня немного сморило. Хоть и досыпала утром в машине, но то ли обед был очень сытным, то ли потребовалась перезагрузка, но сморило. Прямо на пледе и задремала, пригревшись на солнышке, словно довольная сытая кошка.

Когда сон стал улетучиваться, осознала, что сморило не только меня, но и рано вставшего и в дороге не спавшего Цербера. Голову начальнику на грудь положила, ногу закинула. Удобненько, конечно, но такое себе позволять, вообще-то, не стоит.

Хых, шеф даже во сне выглядит сосредоточенным и строгим. Отползаю от начальника, сладко тянусь, зеваю. Вечереет уже. Эх, почти весь день насмарку, толком карточкой и не попользовалась. Надо наверстывать упущенное. Впереди вечер и ночь. Надо босса будить, и скорее в город, но сначала страшная месть. Я ведь обещала страшно отомстить, а Царевы свое слово держат.

Подтянула к себе свой рюкзачок, достала косметичку, и понеслась. Пририсовала боссу красные усы помадой, сделала густые черные брови. Красавец! Пакость уровня детсада. На большее не решусь, еще прибьет и в этом же лесу сразу прикопает. Сфотографировала работу. Гы-гыг, все, теперь шеф окончательно уверится в моем низком интеллекте.

Цербер проснулся под мой заливистый злорадный хохот. От осознания того, какая же я идиотина, становится только смешнее. Начальник вопросительно поднимает свои шикарные черные брови, и мой смех переходит в истерический. В этот момент я простила Церберу все. Как же ему со мной нелегко приходится. Ушла на новый виток истерики. Нет, лучше не усугублять. Достаю из косметички специальные очищающие салфетки.

– У тебя тут что-то испачкалось, сейчас сотру, – говорю я, пытаясь сдержать очередной порыв хохота. Может, сейчас успею все стереть, и босс ничего не узнает.

Подсела к Церберу вплотную и быстро усиленно тру у него под носом, изредка прорываясь на ха-ха. Усишки стерла. С бровями будет сложнее. В какой момент начальник утащил у меня из косметички зеркало, пропустила, но заметила, как он открывает зеркальце.

– Эй, отдайте, это мое, я не разрешала брать!

Бросив салфетки, пытаюсь отнять зеркальце, но силы оказываются не равны. Цербер его все-таки открывает и молча осматривает свои шикарные брови. Я затихла. Жду, как отреагирует начальник. Он помрачнел, так же ни слова не говоря, взял мою раскрытую косметичку, размахнулся ею в сторону обрыва и…

Я поняла все сразу. Он хочет отомстить и выбросить мою косметику. Она разлетится по высокой траве и кустам. Даже если спущусь искать, мало что найду, а такую дорогую зарубежную косметику я в ближайший год не куплю. Чем мне тогда краситься?

– Не-ет!!! – вскричала я так, словно Цербер меня в обрыв собрался скинуть, и набросилась на него. Навалилась сверху, оседлала, держу мужскую руку и пытаюсь вырвать из мертвой хватки свою ценность. – Не смей! Я тебе этого никогда не прощу!

Наверху я была не долго. Цербер легко сумел перевернуться, и вот я уже лежу на траве, прижатая к земле тяжелым телом начальника. Еще пара секунд борьбы, и мои руки крепко зафиксированы над головой, а косметичка все еще в руке Даниила, на нее он задумчиво смотрит, словно решая, бросать или нет. Есть шанс!

– Ну не надо бросать, – жалостливым тоном прошу я, широко и профессионально распахивая глаза. – Пожа-алуйста.

– Придется извиниться.

– Прошу прощения.

– Не так. Согласно деловой этике. Повтори: приношу глубочайшие извинения, мой дорогой и многоуважаемый начальник. У меня до сих пор детство в одном месте не отыграло. Но впредь я буду очень послушной, серьезной, старательной, исполнительной и ответственной помощницей.

– Да я в жизни такое не скажу!

Цербер молча достал из сумки черный карандаш и запустил его в пропасть.

– А-а! Ты знаешь, сколько он стоит?! Ты му…

Забыв, что хотела сказать, наблюдаю за тем, как босс достает из косметички помаду. А Цербер знает толк в пытках.

– Ладно, я все скажу, – цежу я злобно сквозь зубы. Скажу, но это не значит, что исполню.

– Я весь внимание.

Упрямо молчу. Вообще не люблю, когда меня шантажируют. Подумала, подумала и… вспомнила, что на этих выходных, вообще-то, золотая карточка у меня. Ну и здорово.

– Хотя нет. Царевы на шантаж не ведутся. Выбрасывай, – произношу с вызовом.

Цербер прищурился подозрительно. Думала, сейчас выбросит косметичку, но не стал, отдал мне, отпустил и молча стал собираться. В мою сторону не смотрит, выражение лица каменное. Ну вот, теперь я чувствую себя виноватой. Подошла к начальнику, помогаю убираться.

– Ну извини, пожалуйста. Это я от затаенной обиды. Что работать заставляют.

– У тебя есть выбор. Ты можешь не работать. Ну или работать там, где нравится и все устраивает.

– Я тогда потеряю финансирование.

– Ты так и так его можешь потерять.

– Ну, если год проработаю, то нет. Слово свое отец держит.

– У меня тоже есть свои договоренности с твоим отцом, которые я соблюдаю. По ним я не могу просто взять и позволить тебе ничего не делать и не приходить.

– Ты случайно не его тайный внебрачный сын? Я ничему не удивлюсь. Я ведь тоже тайная. Да и возраст у тебя, кажется примерно такой же, как у моих старших братьев. Давай я тебе брови сотру? Или тебе понравился твой новый стиль?

Судя по тому, как удивился Цербер моему вопросу про родственные связи, и даже, кажется, возмутился, он не внебрачный сын, ну или сам об этом не знает. Достаю снова салфетки, пытаюсь дотянуться до лица шефа, но он отстраняется и забирает у меня пачку.

– Нет, мы не родственники, и это совершенно точно, – сухо отвечает начальник и уходит к машине.

Несколько секунд смотрела в спину босса, а потом помчалась в сторону леса. Природа позвала. Когда вернулась и села в машину, лицо начальника уже было идеальное чистое. Цербер завел машину, и мы отправились в обратный путь. Когда выехали на трассу, доверительно положила ладонь на руку шефа.

– Знаешь, даже жаль, что ты не мой брат. В чем-то ты прикольный. Прыгнуть с парашюта на спор – это был вообще улет.

Рука босса под моей ладонью напряглась.

– К счастью, я не твой брат.

Руку убираю. Злой все еще. Не хочет с Царевыми родственные связи иметь. Не уважает, а может и просто терпеть не может. Ну и ладно, ну и подумаешь.

До города долетели быстро. Цербер спросил, куда дальше, и я повелела ехать в ближайший из лучших торговых центров, но не для показа хорошей жизни туда хочу, а чтобы закупиться напоследок, а то папа карточку неожиданно забрал, еще и много чего из вещей. Черный год наступил, и такой шанс с карточкой нельзя упускать.

Первым делом напала на бутик с косметикой. Не глядя, не прицениваясь и не пробуя, смела с прилавков знакомые бренды. Все, что люблю, взяла. Если сама не воспользуюсь, потом продам. Три корзины набрала.

– Ты уверена, что тебе все это нужно? – мрачным тоном интересуется шеф на кассе.

– Конечно! Плати давай.

Красивые девочки-кассиры на кассе бросили на моего шефа сочувствующие взгляды. Наверное, думают, что это мой парень-кошелек, которого я использую. Но в реальности все иначе, и рядом стоит мой личный злой Цербер.

– Это тебе, – выйдя из магазина, говорю я, вручая начальнику дорогущий одеколон. Когда у меня есть папины деньги, я жутко щедрая.

– Что это? Зачем? – еще более мрачно и подозрительно уточняет босс, не притронувшись к коробке.

– Не видишь, что ли? Одеколон. Один из моих любимых мужских ароматов. Нам еще столько вместе работать, хоть будешь пахнуть, как мне нравится.

Не берет. Ладно, я ему в бардачок положу. Все равно сейчас на стоянку идем, чтобы мои первые покупки убрать.

После я бабочкой порхала по бутикам с одеждой, аксессуарами и прочими радостями жизни. Цербер с мученическим взглядом и каменным выражением лица стоически таскался за мной всюду, честно выдерживая условия пари. Мне кажется, ему с парашютом было легче прыгнуть, чем вот это вот все, хотя я сейчас шопинг по ускоренной облегченной программе устроила, ничего не примеряла, не пробовала и не консультировалась. Особо босс напрягся в магазине белья, но даже тут я быстро закупилась самыми красивыми моделями из тех, что мельком увидела на манекенах.

Хотела завернуть в ювелирный, но тут босс отказал, намекнув, что, если скуплю все драгоценности, мой папа такие траты точно заметит и ювелирку у меня заберут в рамках выполнения условий трудного самостоятельного рабочего года.

В магазине электроники Цербер тоже намекнул, что совсем крупные траты будут непозволительны. Ну а я все равно купила там себе хороший дорогой чайник вместо того непонятного дышащего на ладан кошмара, что сейчас стоит у меня дома, еще кое-что по мелочи и… собственно, то, ради чего вообще в магазин заходила.

– Вот. Это тебе. Я заранее в сети хорошую модель с достойными характеристиками и шикарным внешним видом поискала.

– Часы? – спрашивает шеф обреченно.

– Очень умные часы. Попробуй ими попользоваться хотя бы на выходных. Там столько полезных функций.

– Зачем ты делаешь мне подарки?

– Потому что могу и настроение есть. Часы тоже не возьмешь? Я, кстати, с шоппингом закончила. Сейчас поужинаем вон в том итальянском ресторане и поедем…

– Уже довольно поздно. В клуб?

– Опять не угадал. И что значит поздно? Самое интересное время начинается. Хотя ты в это время, наверное, ложишься спать, да? Каждый день пораньше. Чтобы на любимую работу всегда бодрячком приходить, да?

– Да, мне нравится высыпаться, свою работу я люблю, мне интересно работать, достигать поставленных целей и решать трудные задачи, – невозмутимо произнес шеф.

– Ты это, видимо, и в резюме пишешь, – со смешком замечаю я. – Ужинаем быстро, потом едем. Я тоже порой высыпаться люблю, так что еще один пункт программы выполним и по домам.

По моей указке Цербер привез нас в одно хорошее место в центре. Парк со смотровой площадкой.

– Шикарный вид на ночной город, да? – говорю я, оперевшись на широкий каменный парапет. Любуюсь городом и плавно поднимающимися ввысь бумажными фонариками, запускаемыми в основном туристами и детьми.

– Красиво, но я не понимаю, почему не тот же клуб? – спрашивает стоящий поблизости Цербер.

Мне на плечи вдруг опускается джинсовая куртка. Я видела, как шеф достает ее из багажника и надевает. Тут довольно свежо, да и ветер. Я ничего из машины не брала, хотя пару пиджаков прикупила. Мне показалось поначалу, что не так уж и холодно. Неожиданная забота со стороны шефа.

– Спасибо. В клуб я могу хоть каждый день ходить. Пропускают бесплатно, напитки мне покупают. Да и клубы мне уже давно надоели.

– Обычная прогулка в парке тоже не требует затрат.

– Тут другое. Пойдем по бульвару.

Беру начальника под руку и начинаю светский променад. С одной стороны прогулочной дороги город и красивый вид, с другой проезжая дорога. Мимо проходит множество людей. Я то и дело с кем-то здороваюсь. Сначала с большой компанией байкеров. Обрадовались мне как родной, поболтали, предлагали покатать, но нет, не сегодня. Потом то и дело попадались знакомые лица. Снова остановилась поболтать со знакомой парой, представила им своего шефа, мои приятели как-то сразу начали шутить на тему того, что у меня, наконец-то, парень появился. Неправильно они что-то поняли, у меня каждый день новый парень, но мне все равно, что они там обо мне думают. Пока болтали, я все больше отвлекалась на туристку в толпе, переходящую от одного человека к другому. Женщина среднего возраста, китаянка, растерянная.

Попрощалась со знакомыми и подошла к женщине. Так и есть, потеряшка. Отбилась от группы, языка не знает никакого, кроме родного, да и то у нее очень специфическое наречие. Мне женщина обрадовалась, как родной. Вместе определили, куда ей надо, а потом еще с вновь задумчивым и молчаливым Цербером проводили ее до места сбора группы.

– Ну вот, задержались, – говорю с досадой и тяну босса за руку в нужном мне направлении. – Идем, там скоро уличное фаер-шоу должно начаться. Обожаю танцы с огнем.

– Почему ты не говорила, что знаешь китайский? Когда к нам приезжали китайские партнеры, ты вообще никак не показала на совещании, что знаешь язык, – на удивление, с нотками возмущения в голосе спросил Цербер.

– А зачем? – искренне удивилась я в ответ.

Даниил помолчал, несколько секунд буравя меня изучающим взглядом.

– Твой отец говорил, что ты с трудом окончила школу, а в университете тебя надолго не удержали даже вливаемые им в бюджет учебного заведения суммы. И тут вдруг оказывается, что ты хорошо знаешь китайский язык как минимум на разговорном уровне.

Весело фыркнула.

– А ничего, что я с двух до десяти лет жила в Китае? Мама туда переехала вслед за возлюбленным. У них были довольно долгие свободные отношения.

– Вот как. А потом где вы жили?

– Затем, кажется, как раз был год в Индии, потом в разъездах, в итоге вернулись сюда, но все равно часто куда-то выезжали. В том числе снова возвращались периодически в Китай. Я еще в Англии какое-то время одна жила – это когда меня папа засунул в тот университет, в который вложил уйму денег. Забыла, как он называется. Ке-е. Хм.

Надо не забывать дурочку почаще включать.

– Кембридж?

– Возможно. Тусовки там шикарные были.

– Я правильно понимаю, что с грамотностью у тебя проблемы, потому что родной язык тобой практически не изучался? – задал неожиданный вопрос Цербер.

– Ну… вообще, да. В китайской школе этого, конечно, не было в программе. Но на слух я хорошо все воспринимаю. Мама китайский так и не выучила, так что с ней мы на своем языке, да и с охраной только так.

– А еще какие-то языки знаешь?

– Ну-у… – размышляю, стоит ли так много о себе рассказывать дотошному начальнику, впрочем, вряд ли это как-то скажется на количестве работы. Можно просто преуменьшить. – Английский знаю. Бегло французский, испанский, итальянский, хинди, совсем немного немецкий.

Начальник даже остановился.

– Твой отец об этом не упоминал.

– Ну про английский он знает. Иначе бы не запихнул меня в тот университет.

– А где ты успела выучить английский?

– Эм. В школе.

– С твоей жизненной философией, что работать и напрягаться тебе нельзя?

Вот пристал.

– Такая философия со мной была не всегда. Да и языки мне легко даются, во всяком случае, разговорная часть. Я не напрягаюсь.

– Когда и из-за чего твои взгляды на жизнь стали такими, как сейчас?

– О, мы пришли! – с облегчением и радостью вскрикнула я, вклиниваясь в толпу зрителей фаер-шоу.

Глава 16

Глава 16

Протиснулась в первые ряды, с интересом наблюдаю за выступлением. Ой, что творят. Огонь так завораживает, наблюдаю, затаив дыхание. Через какое-то время рядом оказывается и Цербер. Не знаю, нравится ли шефу, но смотрит шоу внимательно.

Спустя минут десять закончивший выступление брутальный бородатый мужчина в черном кожаном костюме направился прямиком ко мне.

– Царева! Привет, Огонек! Сто лет тебя уже не видел. Ты вернулась, значит? Надолго?