Убежище Дуглас Пенелопа

Кай

Наши дни

– Кай?

Я повернулся в ту сторону, откуда донесся голос.

В соборе, если не считать меня и копошащейся где-то парочки уборщиков, никого не было, но двери все еще оставались открытыми. Других посетителей я не ждал. Скрестив руки на груди, я прошел мимо фресок, изображающих «Крестный путь», и выглянул из-за массивных мраморных колонн.

Бэнкс стояла в противоположном конце собора, возле одного из фонтанов со святой водой, оглядываясь по сторонам, видимо, в поисках меня.

Откуда она узнала, что я здесь?

Ну конечно! Бэнкс ведь умела собирать информацию.

Я окинул ее взглядом. Разве она не с шопинга вернулась? Я видел все отчеты о покупках, но девушка все еще была в своих обносках и прятала волосы под шапкой, как и раньше. Хотя несколько выбившихся темных прядей спадали вниз, обрамляя лицо.

Забавно. Она всеми силами пыталась отвлечь окружающих от того факта, что являлась женщиной, только не понимала одного – эта одежда лишь подчеркивала ее лицо. Когда соблазнительные формы и гладкая кожа были скрыты, у тебя не оставалось иного выбора, кроме как сосредоточиться на единственной видимой части.

К сожалению, прошлой ночью я видел все остальное и теперь знал, что она скрывала. Возбуждение начало постепенно овладевать моим телом.

Я вышел из-за колонны и, пройдя между скамейками, направился к ней. Услышав шаги, Бэнкс резко обернулась и заметила меня.

– Ты тут один? – спросила девушка, вновь осматриваясь по сторонам.

Мне стоило больших усилий сдержать улыбку. Что она задумала? Похоже, девушка нервничала.

– Уже нет, – ответил я, попытавшись заигрывать.

– Ну, я просто… – Ее взгляд продолжал блуждать. – Э-э-э, я просто узнала, что ты будешь тут. Думала, м-м…

– Думала о чем?

– Ну… – Бэнкс нервно сглотнула и опять оглянулась, словно что-то искала. Хотя что можно искать здесь? – Я… думала, самое время обсудить свадьбу. Это отличное место для венчания. Мне его зарезервировать?

Я еле слышно засмеялся.

– Конечно. Почему бы и нет?

К тому же я не женюсь, черт побери. Хоть я больше и не нуждался в доступе в отель, мне нравилось иметь доступ к Бэнкс. Она мне нравилась. Очень.

Плюс ко всему, Бэнкс оставалась единственной ниточкой, ведущей к Дэймону. Я не был готов от нее отказаться. Если я сообщу Гэбриэлу о расторжении сделки, она тут же убежит.

– Ты уже «исповедался»? – поинтересовалась она.

– Нет, и не делал этого с тех пор как… – Мой голос затих. – С тех пор, как оказался в исповедальне с тобой.

– Правда? Но ты приходишь сюда каждую неделю.

– Да ну? – иронично произнес я.

И откуда же тебе это известно?

Хотя… мы оба прекрасно знали, что она, словно личный сопровождающий, долгое время кружила вокруг меня, всегда находясь поблизости, пока я наконец не заявился к Гэбриэлу.

Приближаясь к ней, я позволил себе окинуть взглядом огромный зал. Всюду поблескивало темное дерево, начиная с резных арок, возвышавшихся в нескольких десятках метров у нас над головами, заканчивая исповедальными кабинками и дюжинами скамеек. Я не посещал мессы в этом соборе уже несколько лет, но в воздухе до сих пор ощущался аромат ладана и приторно сладких цветов, оставшийся после служений во время Великого поста шесть месяцев назад.

– Ты знала, что я познакомился с Дэймоном раньше, чем с Майклом и Уиллом? – поинтересовался я. – Мы все стали друзьями только в старших классах, а его я встретил задолго до этого. Нас воцерковили здесь, когда нам было по десять лет. – Подняв глаза, я еще раз окинул взглядом зал, после чего встретился глазами с Бэнкс. – Вместе. Мы посещали уроки каждую среду.

Она отвела взгляд.

– И ты приходишь сюда, потому что…

– Потому что, хоть мне и неизвестно, где Дэймон сейчас, я знаю, где он бывал прежде. Он вполне может вернуться сюда.

Девушка озадаченно сощурилась.

– Зачем ему возвращаться в собор?

Она действительно не знала? Хм.

Что ж, полагаю, Майкл и Уилл тоже не знали. В скрытности Дэймона не было ничего странного. Он держал в тайне информацию, делавшую его уязвимым.

Но посвящать в это Бэнкс я не собирался. Я приходил сюда каждую среду, в тот же день недели, когда мы посещали занятия в детстве, по нескольким причинам, главная из которых заключалась в том, что мне было хорошо известно, насколько этот собор важен для Дэймона.

Я опережал ее на один шаг, и мне это нравилось. А так как Бэнкс до сих пор не перешла на мою сторону, я не планировал раскрывать важные сведения.

– Ты прекрасно выглядишь, – улыбнулся я, заметив легкий слой сиреневатой помады, подходившей к естественному темно-розовому тону губ девушки.

– Не уклоняйся от ответа. Что ты от меня скрываешь?

– Все, что ты можешь использовать, чтобы обставить меня.

Она раздраженно отвернулась. Бэнкс понимала, что на моем месте поступила бы так же. Мы не партнеры… пока.

– Ладно, – огрызнулась девушка, попятившись. – Вполне справедливо. Извини, что побеспокоила.

Развернувшись, она направилась к двери, но я остановил ее, окликнув:

– Я видел отчеты о платежах по корпоративной карте. Почему ты не надела новые вещи?

– Ох, я надела.

Бэнкс обернулась, сунула руку под куртку и приподняла рубашку, продемонстрировав темно-серое кружевное белье, подчеркивающее плоский живот, идеальную грудь и прекрасную кожу. Нижняя часть топа облегала талию и заканчивалась над пупком. От вида каждого плавного изгиба у меня перехватило дыхание – как будто кто-то сжал мои легкие в тисках.

– Черт! – Сосредоточив взгляд на девушке, я бросился за ней.

Она вскрикнула, нырнула между скамейками и успела преодолеть три ряда, прежде чем я со смехом добрался до нее.

Резко развернувшись, Бэнкс посмотрела мне в глаза. Между нами словно бушевал пожар. Опершись руками на спинку впередистоящей скамьи, я смотрел на нее, а она, напрягшись, ждала моих дальнейших действий.

– У тебя отличный вкус, – шутливо сказал я. – Удивительно.

– Этот комплект выбрал Уилл.

Ухмылка сползла с моего лица.

– Он видел тебя в нем?

Бэнкс кивнула, явно довольствуясь этим признанием.

– Он даже с размером трусиков не ошибся. Хотя, мне кажется, в стрингах маловато ткани, чтобы называться «трусиками».

Вот сукин сын! Я перепрыгнул через скамью, а она побежала вдоль ряда к центральному нефу. Преследуя Бэнкс, я увидел, как шапка упала с ее головы, волосы рассыпались по плечам и развевались при каждом движении.

Поймав ее за куртку, я притянул девушку к себе и прижал к стене исповедальной кабинки, накрыв своим телом. Боже, я чувствовал мягкость ее груди, освобожденной от давящей повязки.

Запустив пальцы в волосы на затылке Бэнкс, я слегка потянул, заставив ее поднять подбородок и заглянуть мне в глаза.

– Ты невыносима, – произнес я. – Я бы отшлепал тебя, если бы не был уверен, что ты попросишь добавки, лишь бы меня позлить.

– Я никогда не буду тебя слушаться.

– Да ну?

Подавшись вперед, она прошептала, остановившись напротив моих губ:

– Ты совсем не страшный без своей маски, Кай Мори.

Я сильнее сжал пальцы, и девушка, застонав, приподнялась на носочки, чтобы ослабить давление.

Не страшный? То есть я совершенно ее не пугал.

Проклятье, Бэнкс та еще заноза в заднице. Она постоянно провоцирует меня, не желая ни на йоту поступиться своей гордостью.

Оскалившись, я притянул ее ближе и тихо произнес:

– У тебя и так проблемы после сегодняшней драки, а твой острый язык их только усугубляет.

Она вздохнула и напряглась.

– Я не хочу говорить о ней.

– Мне кажется, нам нужно поговорить об этом. – Отстранившись, я посмотрел на нее. Бэнкс явно злилась – складка между ее бровями стала глубже. Она больше не шутила.

Схватив ее за куртку, я потянул девушку к исповедальне.

– Что ты…

– Нам необходимо место, где мы сможем откровенно поговорить, – сказал я, заталкивая ее в кабинку. Ударившись ногой о скамейку для коленопреклонения, я закрыл за нами дверь, сел на деревянный стул и усадил Бэнкс к себе на колени.

– Отпусти меня.

– Нет.

В исповедальне стояла кромешная тьма, я едва различал даже ее силуэт, не говоря уже о том, что нас окружало. Тусклый свет просачивался лишь сквозь плетеную ширму и дверные щели, в остальном мы были изолированы от внешнего мира.

Опять.

– Я не прикоснусь к тебе, – пообещал я. – И прямо сейчас уберу руки, потому что… – Я прижался лбом к ее плечу. – Честность послужила истоком того, что зародилось между нами здесь шесть лет назад. Как бы там ни было, давай сохраним эту традицию. Просто послушай.

Когда мы остались в этой кабинке вдвоем в прошлый раз, она выслушала все, чем мне не хотелось делиться с другими людьми. Я хотел, чтобы в моей жизни присутствовал один-единственный человек, который знал бы настоящего меня, мне нужно, чтобы она поняла.

Девушка тяжело дышала, но не двигалась и не предпринимала попыток сбежать.

Ослабив хватку, я оставил руки у нее на талии.

– В детстве отец рассказывал мне истории о японских воинах, – начал я все так же тихо. – Потерпев поражение в битве, они совершали так называемое сеппуку. Ритуальное самоубийство. – В памяти всплыли иллюстрации, которые я видел в книгах – мужчины и женщины, стоявшие на коленях и сжимавшие в руках мечи. – Эти люди пронзали себя короткими кинжалами и вспарывали животы. Так они восстанавливали свою честь.

Бэнкс слушала молча. Я откинулся на спинку стула, утянув ее за собой.

– Им предпочтительнее было убить себя, чем до конца жизни испытывать чувство стыда, – пояснил я. – Они восстанавливали не только собственную честь, но и честь своей семьи.

Девушка не шевелилась, но я почувствовал, что она немного расслабилась.

– Арест изменил для меня все, – продолжил я. – Мое будущее, семью, надежды… Даже после освобождения я видел грусть во взгляде матери и разочарование в глазах отца. – В глазах начало жечь. Бэнкс прильнула к моей груди.

– Что мне сделать, если не вонзить гребаный меч себе в живот, чтобы отец вновь смотрел на меня, как прежде?

Я обвил руками ее талию, прислушиваясь к шорохам и скрипам в соборе и к завыванию ветра снаружи.

– У меня ничего не получалось с женщинами, Бэнкс. Я не мог к ним прикасаться. Не мог пить, улыбаться, практически не ел. Не мог позволить себе никаких удовольствий, потому что был недостоин.

Не желая ее ранить, я умолк. Но Бэнкс была необходима моя честность.

– Мы превратили жизнь Рики в ад той осенью, – сознался я. – Обвинили ее во всех смертных грехах, сделали своей целью, подвергли опасности и запугали. Мы издевались над ней, Бэнкс.

Я понизил голос до шепота.

– Она видела мое мерзкое поведение и все равно не перестала со мной разговаривать. По-прежнему выслушивала, обнимала меня и, черт… – Меня буквально душили подступившие слезы. – Мы втроем нуждались в том моменте, каждый по своим причинам. Рика помогла мне почувствовать себя желанным и сильным, понять, что я больше не одинок. И впервые за долгое время я ощутил хоть какое-то умиротворение.

Тело Бэнкс дрожало в моих объятиях. Прерывисто дыша, она тихо плакала.

– Но ты… – Я уткнулся носом ей в шею, опьяненный ее ароматом. – Ты меня мотивируешь, пробуждаешь во мне голод. С тобой я пылаю, и мне хочется замедлить время, а не наоборот. Тебя я ищу первым делом, едва переступив порог клуба. Не ее.

Бэнкс тяжело выдохнула, повернула голову, нашла мой рот и поцеловала. Ее губы буквально растаяли на моих, наши языки соприкоснулись. Мы дразнили друг друга, покусывали, ласкали. Я застонал; член в брюках настолько разбух, что стало больно.

– Теперь ты можешь притронуться ко мне, – прошептала она в перерыве между поцелуями.

И меня не нужно было просить дважды.

Я обвил руками ее талию, чувствуя мягкость кружева, ее нежную кожу под ним, и сжал. Адреналин разгорячил мою кровь, заставив потерять контроль. Она была такой сладкой на вкус.

Накрыв ладонью ее грудь, я прижал девушку к себе, наслаждаясь каждым движением.

– Мне нравится этот топ, – шепнул я, целуя и покусывая шею Бэнкс. – Безумно нравится.

– Я расплачусь с тобой за одежду.

Я снял с нее куртку и бросил на пол, затем стянул рубашку.

– Конечно, расплатишься.

Моя двусмысленная шутка, похоже, вовсе не разозлила Бэнкс, потому что она снова наклонилась и страстно впилась в меня губами.

– Для начала ты могла бы хорошо себя вести, – произнес я, сжимая ее грудь, облаченную в серый кружевной лифчик.

– Я же уличный сброд, Мори, – ответила девушка с издевкой, покрывая быстрыми поцелуями мою щеку, тем самым сводя меня с ума. – В моем арсенале только грязные методы борьбы.

– Больше нет. Теперь твоя очередь.

– Моя очередь для чего?

Я поставил ее на пол, развернул и притянул к себе. Бэнкс стояла у меня между ног, положив руки мне на плечи. Едва различая ее силуэт в темноте, я поднял взгляд и обхватил ладонями тонкую талию.

– Исповедоваться. Пора сбросить груз старых грехов.

Бэнкс молчала и не двигалась, вероятно, взвешивая все «за» и «против», что ей стоит говорить, а что – нет.

– Давай же, – подстегивал я.

– Ну… – Пальцы Бэнкс скользнули по моей шее, и она нервно захихикала. – М-м… простите меня, Святой Отец, ибо я согрешила. Прошло…

Девушка умолкла; в это время я расстегнул ее джинсы и позволил им сползти вниз по ногам.

– Прошло шесть лет с момента моей последней исповеди.

Освободившись от части одежды, она оседлала меня.

На мгновение я закрыл глаза, опустив руки на ее задницу, и вернулся назад в Часовую башню, в то время, когда все еще не полетело к чертям и я все еще был счастлив.

– Я… – Бэнкс прижалась ко мне бедрами. – Не знаю, с чего начать. Я нервничаю.

– Так много грехов накопилось?

Услышав ее смех, я улыбнулся.

– Ладно, позволь помочь тебе. – Я сжал ее в объятиях. – Ты часто думала обо мне на протяжении этих шести лет?

– Да, – шепотом призналась она.

Сжав ее тело, я ощутил гладкую кожу и кружевную ткань трусиков.

– Некоторые мысли были хорошими? – поинтересовался я.

Бэнкс подалась вперед прильнула ко мне грудью. Касаясь моих губ, она произнесла:

– Да.

Внизу живота словно разгоралось пламя. Я ощущал ее тепло, отчего член все сильнее упирался в ткань брюк.

– Ты трогала себя, думая обо мне?

Дыхание девушки стало прерывистым. Медленно покачивая бедрами, она терлась о мою плоть. Я почувствовал, как Бэнкс кивнула.

Подняв ладонь, я звонко шлепнул ее по ягодице.

Взвизгнув, она дернулась и отстранилась.

– Эй!

Бэнкс погладила место удара, но я взял ее руку и положил обратно себе на плечо.

– Это весьма неприлично, – продолжил я. – Итак, что ты использовала – вибратор, подушку?

Девушка взволнованно вздохнула.

– М-м, свою… свою руку.

Я шлепнул ее еще раз, а затем крепко поцеловал, заглушив ее крик. Поглаживая саднящую точку, почувствовал, как она постепенно расслабилась.

– Тебе понравилась прошлая ночь? – поинтересовался я.

– Да.

Очередной шлепок.

Охнув, Бэнкс резко приблизилась ко мне.

– Кай…

– Я тебе нравлюсь?

Часто и прерывисто дыша, она вцепилась в мои плечи.

– Да.

Шлепок.

– Сильно нравлюсь?

– Да! – воскликнула девушка.

Шлепок.

Зарычав, она схватила меня за подбородок и осыпала его поцелуями.

– В тебе просыпается голод, крошка?

– Да.

Снова шлепок.

На сей раз Бэнкс застонала и начала усерднее тереться о мой член.

– Ты когда-нибудь лгала мне? – спросил я тихо.

Она замерла, и я шлепнул ее дважды – этой реакции было вполне достаточно для ответа.

– Ай! – вскрикнула Бэнкс и сильнее прижалась ко мне.

– Я тоже умею вести грязную игру. – Приподняв и развернув девушку, я дернул ее трусики вниз. Затем сбросил свой пиджак, расстегнул ремень и достал свой член, ощутив незначительное облегчение. А потом вновь притянул ее к себе.

– Это называется «обратная поза наездницы», крошка, – прорычал я ей на ухо. – Держись.

Я подтолкнул Бэнкс вперед. Она тихо вскрикнула и ухватилась за маленький бортик под перегородкой спереди. Удерживая ее за бедро, второй рукой я направил свой член. Обнаружив, насколько влажной она была, ввел головку, затем качнул бедрами вверх, одновременно насаживая ее на себя, и вошел одним быстрым движением.

Девушка жадно втянула воздух, а я застонал, запрокинув голову назад.

Так горячо и тесно.

Она пискнула, ее мышцы сжались, словно удерживая член внутри.

– О боже, – сдавленно прошептала Бэнкс.

Сжав волосы в кулаке, я оттянул ее голову назад, вышел и вновь глубоко проник в нее.

– Глубже и быстрее, – застонала она.

Теперь я трахал ее по-настоящему, все быстрее и жестче. Бэнкс, держась за бортик, который использовала в качестве точки опоры, отвечала на мои толчки.

Именно этого я хотел. Хотел всегда, с момента нашей первой встречи. Мне нужен был человек, знающий меня и желающий броситься в этот омут вместе со мной.

Столько лет я ощущал себя беспомощным, мог есть, спать, гулять или говорить лишь по команде. Выйдя из тюрьмы, я перестал чувствовать себя человеком. Мне казалось, что я хуже животного. Меня лишили всего. Боясь последствий, если я злился, проявлял грубость или жестокость, то старался копить все внутри, потому что дал себе обещание больше никогда не возвращаться в то место. Я никогда не стану прежним, потому что, попав за решетку, уничтожил частицу своей души и практически погубил родителей.

Освободившись, мысленно я по-прежнему остался в заключении; жил, словно робот, чтобы не совершать ошибок. Но мне отчаянно хотелось хоть что-нибудь почувствовать. Я хотел сопротивления и притяжения, хотел бороться, трахаться и снова подчинить весь этот гребаный мир себе.

Я хотел брать.

Зажмурившись, я упивался многообразием ощущений, которые порождала во мне Бэнкс. Я отпустил ее волосы и провел ладонями по ягодицам. Жаль, что здесь было темно, мне бы хотелось увидеть, осталась ли ее кожа красной после порки.

Теперь, ухватившись за бедра девушки, я просто сдерживался: она взяла инициативу на себя, прижимаясь и скользя вверх-вниз по моему члену.

– Эй, Кай! – крикнул кто-то. – Йоу, ты где?

Уилл.

Твою мать.

Бэнкс охнула, и я зажал ей рот рукой. Не выходя из нее, поднялся со стула.

– Ш-ш-ш, – прошипел я ей на ухо, заставив замолчать. Прижав Бэнкс к стене, я раздвинул ее ноги шире, стянул с себя рубашку и, крепко ухватив девушку за талию, продолжил совершать резкие толчки.

Вдруг рядом раздался голос Алекс:

– Бэнкс!

Какого черта? Чем громче она стонала, тем сильнее я прижимал ладонь к ее губам.

– Он здесь? Она нашла его? – спросила Алекс.

– Не знаю. Его машина до сих пор стоит перед собором, – ответил Уилл. – Кай!

Бэнкс отстранилась от моей руки и прошептала:

– Они подвезли меня. Наверное, проверяют, нашла ли я тебя. Нам нужно остановиться.

– Нет, – отрезал я, поцеловал ее в шею, чувствуя приближение оргазма, и сжал грудь.

– О, – всхлипнула она. – Сильнее. Пожалуйста.

Покрывая поцелуями ее лицо, я спустился к губам, затем к шее, лаская каждый участок кожи, до которого мог дотянуться, и крепче прижал Бэнкс к себе.

– Да, да… О боже!

Я снова закрыл ей рот рукой, но мы оба были на грани кульминации, и мне было плевать, услышат ли нас Алекс с Уиллом. Правда, если они нас найдут, Бэнкс сгорит от стыда, когда опомнится.

– Ты не была создана для них, – прошептал я ей на ухо, опустив руку и поглаживая ее клитор. – Ни для Дэймона, ни для Гэбриэла, ни для кого-то еще. Ты была создана для меня. И я хочу тебя в своей постели сегодня ночью.

– Я не останусь ночевать в той дыре.

Я шлепнул ее по заднице. У Бэнкс перехватило дыхание; она обхватила мою шею сзади, а затем повернулась и, смеясь, поцеловала меня.

Я не знал, ушли Уилл и Алекс или нет, но звуки снаружи исчезли. Значит, они либо разделились, либо услышали шум, доносившийся из исповедальни, и удрали отсюда.

Поглаживая клитор Бэнкс все быстрее и быстрее, я проникал в нее настолько глубоко, насколько было возможно.

– Ну же, детка. Давай.

– Кай, – простонала она.