Функции памяти Кузнецова Дарья
А после этого мы устроились обедать и держать совет.
— Мы рассказали о тебе, — взял слово Озри. — Старшие хотят взглянуть.
— Старшие? — заинтересовалась я.
— Они принимают решения, — пояснил Нидар. — Те, кто полностью постиг космическую мудрость и может отвечать за остальных.
— А,то есть какое-то правительство у вас всё-таки есть! С нашими договаривался кто-то из них, да? Я не помню, как его звали.
— Да, — не стал вдаваться в подробности старший шрет. — После еды пойдём к ним.
— Стоп! — я опустила ложку, не донеся до рта. — Куда пойдём?
— Старшие собираются на совет в особом месте, надёжно спрятанном от посторонних глаз, — пояснил Озри.
— Не-не-не, без меня! — я решительно тряхнула головой.
— Почему? — растерялся даже рыжий.
— Потому что я оттуда, скорее всего, не вернусь. А то я не понимаю, что с вашей таинственностью проще всего меня прикончить и сделать вид, что ничего не было! Нет, Нир, не принимай на свой счёт, я совершенно уверена, что лично ты никогда ничего подобного не совершишь, — поспешила заверить я мужчину, который мрачно нахмурился. — Но во имя всеобщего блага они могут просто плюнуть на твоё мнение.
— Мара, они никогда такого не сделают!
— Я тебе верю, — спокойно кивнула рыжему. — А им — нет. Тут мне как-то спокойней, тут меня комплекс, если что, защитит. А если вдруг ваши старшие решат прикопать меня в своём особом месте, то родным даже похоронить нечего будет. И я, прости, совсем не верю, что твоё мнение и желание меня защитить их остановят. Закончится всё тем, что от тебя тоже избавятся, чтобы не шумел.
— Мара, старшие мудры и благородны, — попытался уговорить Нир.
— Может быть. Только, помнится, ты и сам пару дней назад не стал звать на помощь и готов был рискнуть жизнью, лишь бы не открыть тайну урши. Разве нет?
На это Нидару возразить оказалось нечего, он раздосадованно и виновато прижал уши. Только ругаться с ним хотелось меньше всего, поэтому я, смягчая резкость сказанного, ласково потёрлась щекой о его плечо, легко поцеловала туда же — просто потому, что до губ тянуться далеко. Кажется, помогло, потому что взгляд мужчины потеплел.
Нет, всё же до чего он похож на отца, а! Даже слабости у них одинаковые…
— В общем, пока не прилетит папа с какими-нибудь полезными, способными решать сложные проблемы людьми, я лучше посижу здесь. Провианта тут на пару месяцев, и это по самым скромным прикидкам, комплекс способен постоять не только за себя, но и за меня. Так что если хотят посмотреть — милости просим. В конце концов, это именно ваше наследие.
— Ты что, думаешь, старшие ради тебя сюда потащатся? — возмутился Виршек.
— Ну это же им я нужна, а не наоборот, — пожала плечами.
— Ради неё, может, и нет, но вот ради него — и впрямь подумают, — хмурый Нидар качнул головой в сторону храма.
Озри смерил меня мрачным взглядом, но кивнул и уронил коротко:
— Я услышал.
А я, отставив в сторону свою миску, подвинулась еще ближе к Ниру, поднырнула под его локоть, прижалась к боку. Высказываться при такой куче посторонних не хотелось, но не отблагодарить за поддержку, не показать, как много это для меня значит, не могла. Он ведь имел моральное право поспорить, в конце концов это его мир, его начальство и его товарищи. Но — нет ведь, вошёл в моё положение, нашёл нужным поддержать, даже не соглашаясь внутри с моими аргументами…
Кажется, понял он мой порыв правильно, ободряюще улыбнулся уголками губ, крепко обнял одной рукой, а второй — опять почесал между ушами.
— Зря ты их так боишься, — неодобрительно, но без того недовольства, которое демонстрировали мужчины, проговорила Эрра. — Бетро бы не дал тебя в обиду.
— А он что, тоже из этих? — озадачилась я.
— Могла бы догадаться, — улыбнулась харра.
— Нет, — через долгую пару секунд сомнений я качнула головой и уточнила: — Я не про догадки. Бетро очень хороший, и я ему доверяю, но он там будет не один. Не говоря уже о том, что для любого из вас выбор между моей жизнью и благом планеты точно окажется не в мою пользу, и для Бетро, при всём моём уважении, тоже. Это не претензия, я всё понимаю, это ваш мир и ваша жизнь, и любой… урши на вашем месте рассуждал бы так же. Но я хочу жить и так сильно рисковать не согласна.
— Почему ты думаешь, что эти вещи противопоставлены? Твоя жизнь и благо Харра, — поддержал её Озри. — Мы же не урши.
— Вот именно, не урши, и я понятия не имею, чего от вас ждать. Поэтому лучше дождусь в безопасном месте, что скажет папа, а самое безопасное место Индры для меня — здесь. Заодно, пока вы будете думать и договариваться, выясню, наконец, что случилось с моими друзьями. Мне кажется, я уже достаточно оклемалась, чтобы дальше перегружать себе мозги. И узнаю, вдруг в храме есть какие-нибудь полезные средства для ведения допроса, тогда можно было бы и с этими пленниками разобраться, — постаралась я увести разговор от прежней темы.
И хотя идею не поддержали, но больше никто не пытался меня уговаривать. Озри оставил четверых шретов здесь, а сам пошёл объясняться с начальством. Я же решила не тратить время зря и отправиться в храм за разъяснениями.
Замешкалась только, раздумывая, брать с собой Нира или нет, но потом плюнула на эти глупости и просто спросила, чего он хочет. Рыжий изъявил желание составить компанию, и скорее не я сама туда ринулась, а именно он потянул меня к каменной громаде. При этом переплетением хвостов мужчина не ограничился, взял еще и за руку. Остальные харры проводили нас неодобрением, но возражать не стали.
— Спасибо тебе большое, — заговорила я, когда мы достаточно отошли от лагеря. — И извини за вот это всё. Я понимаю, что тебе неприятно идти против своих, и…
— Я никуда не иду, — с лёгкой улыбкой оборвал Нидар. — Старшие мудры, они не станут с тобой воевать. Но я понимаю твой страх и не хочу пугать ещё больше. И ты не делаешь ничего плохого, они поймут твои чувства. Тем более старшим правда стоит на это взглянуть.
— А они не глядели?
— Нет, не было нужды. Странно. Ему столько лет, и за это время с харрами здесь не случалось ничего особенного. А появилась ты — и такие перемены…
— Ничего странного, — вздохнула я. — Этот центр очень ограничен в возможностях. Он не может поймать первого попавшегося харра и заставить его собой управлять, он смирно ждёт возвращения тех, кто его оставил. Но за эти годы не появился никто, желавший бы с ним познакомиться и способный разбудить от спячки. Вам просто не приходило в голову, что это можно сделать, да и нам раньше тоже. На вид это просто груда камней.
— А тебе пришло?
— А я попала под действие отработанной программы, — пояснила терпеливо. — Преобразовать и наделить первичными знаниями, включая базовые навыки обращения с техникой, чтобы модифицированный организм не убился. А поскольку степень допуска к информации у комплекса определяется не должностью, а набором морально-этических и интеллектуальных качеств, меня приняли как родную. То есть как персонал, а не случайного посетителя. Хочешь, я покажу тебе, как с ним общаться?
— Хочу, — задумчиво кивнул Нидар, почему-то хмурясь.
— Что-то случилось? — насторожилась я.
— Нет.
— Нир?.. — я еще больше встревожилась.
— Ты так странно говоришь, — он чуть рассеянно качнул головой. — Я не всё понимаю. Это наш язык, не язык урши, но я не знаю многих слов. Когда ты просто говоришь — это почти незаметно, но когда начинаешь что-то такое объяснять, очень сложно понять общий смысл.
— Извини, — смутилась я. — Я постараюсь…
— Нет, не в этом дело, и прекрати уже извиняться, — отмахнулся рыжий. — В другом. Космическая мудрость — основа всего, знания — неизбежное зло, которое помогает выживать. Так у нас принято считать, и я думал, что это правильно. Но сейчас оказалось, что тайные тропы — это не явление природы, их сделали наши далёкие предки, и сделали с помощью своих знаний. И это место тоже. И я понимаю, почему урши считают нас дикарями. Это ведь правда… странно. Как можно одновременно пользоваться тем, что дают знания, и считать их злом?
— Это нормально, — со смешком ответила я. — У нас до сих пор попадаются люди, которые считают, что планета плоская. Хотя, казалось бы, космос осваиваем полным ходом, того гляди уже до соседних галактик доберёмся.
— Я понимаю. И я не хочу быть таким, как эти… с плоской планетой, — качнул головой харр. — Я хочу знать.
Уточнять, что именно, я не стала. Понятно же, речь не о чём-то конкретном, а… без малого о ломке мировоззрения, что ли? Правда, так и не придумала, как можно морально поддержать рыжего, только крепче сжала его широкую ладонь.
— Ну, у тебя будет такая возможность, — бодро проговорила через несколько шагов. — Мне кажется, в памяти этого центра очень много всего и он с радостью поделится накопленным. Он не обладает собственной личностью в полном смысле слова, но всё равно есть ощущение, что за эти века изоляции он здорово соскучился. Но мне вообще кажется, что брошенные вещи, которые не выполняют своего предназначения, страдают от этого. Может, я и археологией увлеклась поэтому. Из жалости к забытым вещам.
За этим разговором мы дошли до командного центра, той комнаты с наклонными плитами. Теперь я знала, что здесь для чего служит. Правда, пока не успела выяснить, что видела в том последнем сне, что это были за треугольники и чего так испугался белогривый, но мысли об этом пока старательно от себя гнала. Успеется.
— Ну что, готов прикоснуться к древним технологиям? — бодро спросила я, когда мы подошли к одной из плит, и взяла руку Нира за запястье. — Если что — не волнуйся, я рядом. И эта штука точно тебя не обидит, ты для неё свой.
Но Нир вдруг сжал руку в кулак, не позволил приблизить её к камню, а второй — обнял меня за талию, привлёк к себе ближе. Взгляд при этом был… нечитаемым, сложным.
— Мара, ты… ты ведь не хочешь оставаться здесь, да? Вынуждена из-за изменений, но не хочешь. Ты хочешь туда, к привычной жизни. Мы ведь для тебя дикари. И я тоже.
Пока харр говорил, я озадаченно хмурилась, не понимая, к чему он клонит. И только на последней фразе неожиданно осознала, что он…
Неужели непрошибаемая уверенность Нидара дала сбой?
— Это, безусловно, так, — медленно заговорила я и по тому, как нахмурились на этих словах рыжие брови, со смесью сочувствия и облегчения поняла, что угадала. Волнуется. Боится потерять. — Но ты одну вещь забываешь. Если бы не ты, у меня бы даже мысли не возникло задержаться здесь дольше, чем это нужно для прибытия ИСБ.
— А сейчас? Возникла? — напряжённо, недоверчиво…
Вин! Да с чего я вообще взяла, что он непрошибаемый? Просто умеет держать себя в руках. А так… ему-то тоже непросто!
Эта нехорошая и очень эгоистичная мысль согрела. Чужое совершенство всё-таки очень трудно переносить спокойно.
— Тьма побери! Нир… — выдохнула и уткнулась лбом в его плечо. — Ну куда я без тебя? Как?.. Мне до одури страшно, я ужасно запуталась во всём происходящем и понятия не имею, что делать дальше. Только, знаешь… Я в глубине души тоже счастлива, что эта мутация случилась и что она необратима. Да, у меня теперь усы, лапы, хвост, и уши ещё эти. Но зато появился весомый повод остаться. И, по-моему, куда страшнее думать, как бы я выбирала, если бы всего этого не произошло. А дикари… Ну что дикари? Ну да, кое-каких вещей ты не знаешь, и с храмом этим мне оказалось гораздо легче договориться, чем кому-то из вас. И многих полезных вещей у вас нет. Но какое отношение всё это имеет к чувствам? Зато ты надёжный, заботливый, добрый и ласковый. А еще большой, сильный, красивый… И, главное, мне с тобой очень, очень хорошо. И вернуться я бы, конечно, хотела, но — не без тебя…
Этот сбивчивый монолог Нидар слушал молча и неподвижно. А когда я выдохлась и иссякла, крепко обнял обеими руками, притиснул к себе, прижался щекой к моей макушке и прошептал прямо в торчащее ухо, которое непроизвольно дёрнулось от пощекотавшего дыхания:
— Люблю тебя, моя маленькая урши, моя арриши. И теперь уже точно никуда не отпущу.
— Не отпускай, — отозвалась я почти умиротворённо. От высказанных вслух ощущений, которые я не могла сформулировать даже наедине с собой, стало легче.
Мы постояли так с минуту, не меньше, наслаждаясь моментом и близостью. Потом я напомнила себе, где мы находимся, немного отстранилась и спросила:
— Ну что, поехали?
— Куда? — рыжие брови удивлённо выгнулись.
— Никуда. Имею в виду, начнём? Это выражение такое.
— Поехали, — чуть улыбнулся Нир. Позволил мне опять взять себя за запястье, положить ладонь на камень и прижать. Вторую руку харр, однако, не разжал и из объятий меня не выпустил.
— Закрой глаза и расслабься. Главное, помни, что это не опасно, а управляется она просто: мысленно.
Кажется, волновалась я сильнее самого Нидара. Всё же тут его смелость и решительность играли небольшую роль, тут другие принципы и другие действия, мало ли что учудит от неожиданности! Я бы на его месте, наверное, учудила.
Собственно, именно из таких опасений я и притащила его сейчас сюда. С того момента, как искин комплекса перешёл в активный режим, связаться с ним можно было из любой точки внутри пирамиды, и конкретное место роли не играло. Можно было и за её пределами, но там искину сложнее взаимодействовать с чужим мозгом и не получалось загружать достаточные объёмы информации.
В общем, я решила хоть немного подготовить мужчину морально, но недооценила харра. Запоздало вспомнила, что он же сам упоминал о собственном общении с этим комплексом, наверное, не так уж его это пугало!
Впрочем, моё присутствие оказалось кстати. Искин наотрез отказался признавать мужчину даже младшим персоналом, но после уговоров милостиво согласился причислить к «вольным слушателям» — ученикам, которые в древности приходили сюда за знаниями. Я понятия не имела, чему и как нужно учить Нира, но искин не задавал вопросов, да и сам харр сохранял невозмутимость. Оставалось надеяться, что древняя автоматика не промахнётся, но здесь меня успокаивало правило о невмешательстве в психику. Так что после сеанса это в любом случае останется мой Нир.
Придя к выводу, что контакту рыжего с храмом моё посредничество не нужно, я первым делом проведала пленных. Те находились где-то в недрах пирамиды в состоянии, близком к анабиозу, и прекрасно себя чувствовали, совершенно не осознавая происходящее. Однако больше ничем храм помочь не мог: подходящих для допроса или прямого сканирования памяти средств здесь предсказуемо не нашлось. Работало всё то же правило о невмешательстве в психику.
А потом я перестала оттягивать трудный момент и всё же погрузилась в чужие воспоминания. Опять видеть — больно и страшно, но — необходимо. Я наконец должна разобраться, должна понять, почему? За что они умерли? Даже если ответ мне совсем не понравится.
Искин… спит. Последняя команда, отданная уходящими хозяевами: консервация и сохранение. Энергии более чем достаточно, системы изолированы от общего потока, периферийные самовосстанавливаются — процесс потенциально не ограничен во времени. Как-то так выглядит вечность.
Автоматика равнодушна к тем, кто приходит: она не получает знакомых команд. Харры, нет ли, какая разница, если никто из них не интересуется накопленными знаниями и заложенными возможностями? Нет угрозы, нет команд — нет ответной реакции.
Сигнал из семнадцатой репродукционной лаборатории, запрос на модификацию женской особи. Приоритет задачи — наивысший, разрешение выдано без обработки данных и пробуждения основных систем.
Сбой. Ошибка фиксации объекта, ошибка автоматической настройки — отсутствует карта настройки. Причина: отсутствие оператора с достаточным уровнем допуска, стандартная программа не имеет разветвлённого алгоритма решения. Требуется подключение дополнительных ресурсов.
Пробуждение. В штатном режиме, постепенно, с проверкой всех систем. Даже очень совершенная автоматика не срабатывает мгновенно, тем более когда в этом отсутствует необходимость: ситуация не является критической.
Демонстрационный зал. Самое большое помещение в недрах комплекса. Здесь проводятся натурные эксперименты и редкие общие собрания. Сейчас тут группа разумных. Уровень интеллекта — высокий. Модифицируемая женская особь движется к ним.
Сигнал с контрольного пункта демонстрационного зала на повтор эксперимента. Уровень важности сигнала незначительный, проверка допуска не требуется. Команда на повтор. Направление эксперимента: «Механизм возникновения вирусных цивилизаций». Тема эксперимента: «Корреляция агрессии и личного уровня интеллекта».
Нештатная ситуация: угроза жизни отобранной женской особи. Сравнение приоритетов задач, выработка решения. Направление «репродукция» — высший приоритет, решение — обеспечение безопасности особи, устранение угрозы без ограничений методов. Проверка допуска организатора эксперимента, уровень допуска — неопределённый. Эмоциональное состояние организатора эксперимента неудовлетворительное.
Команда о прекращении эксперимента. Команда о перемещении объекта модификации в реанимационный блок для устранения последствий воздействия.
Психическое состояние объекта — неудовлетворительное, продолжение модификации невозможно. Сбой: программа автоматического восстановления отсутствует, персонал соответствующей компетенции отсутствует. Экстренная ситуация, приостановка процесса модификации до восстановления показателей.
Попытка сторонней транспортировки женской особи. Уровень опасности — низкий. Разрешить…
«Эмоциональное состояние оператора: неудовлетворительное. Прекратить контакт», — с этой мыслью искин просто вышвырнул меня в реальность. Но я была даже благодарна за это, информацию следовало осмыслить. И пережить.
Очнувшись, я обнаружила нас с Ниром всё в той же комнате, только теперь здесь появилась пара кресел. По виду — каменный монолит, но сидеть неожиданно удобно. Пока мы витали в виртуальном мире, автоматика позаботилась о телах и аккуратно их усадила, не беспокоя разум.
Некоторое время я сидела неподвижно, тупо пялясь прямо перед собой. В голове было пусто и звонко, в сердце — колко, в душе — тошно. И я не представляла, что делать с новыми знаниями.
— Мара? — окликнул меня озадаченный голос Нидара. Я дёрнулась, с трудом сфокусировала взгляд на харре. — Что с тобой? — Он поднялся с места, приблизился и опустился на корточки, поймал мои ладони. — Мара?..
— В их смерти виновата я, — прозвучало сухо, надтреснуто. — Понимаешь? Я! Если бы я не сунулась в ту комнату одна, не умудрилась упасть и ссадить локоть об камень, не присела на этот проклятый алтарь, чтобы залепить царапину, и не ушла потом, автоматика бы просто не проснулась! И когда этот бедный охранник на галерее щупал непонятный камень, система не восприняла бы это как команду! И они бы… — голос окончательно сел.
Нир подался вперёд, пересел в моё кресло, потеснив меня, а потом и вовсе перетащил к себе на колени. Я прижалась к широкой груди, закусив губу и чувствуя мучительную резь в горле от слёз, которые, казалось, давно уже пролились.
— Винить себя можно за то, что сделал намеренно. Или мог изменить, но не изменил. Или мог сделать, но — не сделал. А ты не могла знать. И я не мог. Не плачь.
Только я, конечно, не послушалась, и мы долго еще вот так сидели. Почти неподвижно, только Нир мягко гладил меня по голове и почёсывал за ушами, успокаивая.
Через какое-то время слёзы всё-таки иссякли и стало легче. Не в голове, разум продолжал нервно и суетно перебирать варианты «что было бы, если…», а где-то глубоко внутри. Кажется, легче, чем было все последние годы. Всё-таки ни с чем не сравнимое ощущение — знать правду, не терзаться подозрениями и неведением.
— А ты что успел узнать? — нарушила я наконец молчание, не в силах пока обсуждать увиденное.
— Всё сложно, — медленно проговорил харр. — Но интересно. Оказывается, весь мир — живой и единый.
— Ваша планета?
— Нет, весь. Вся Вселенная. Огромный организм с единым разумом. Очень сложный, совсем не такой, как мы, но живой. Ты знала?
— Слышала такую теорию, у нас это называется единством биосферы, — ответила я. — Люди пока еще не знают точно, что и как устроено, поэтому только предполагают. Помню, была забавная деталь в поддержку этой теории. О том, что галактики располагаются в скоплениях, которые связаны между собой словно бы ниточками из других галактик. Похоже на какую-то нейросеть. А твои предки были уверены?
— Они знали точно, — после короткой паузы ответил Нир. — Они общались между собой в разных мирах через него, через разум Вселенной. Я не понял как, это слишком сложно. Но именно он даёт нам мудрость, даёт знать, как правильно. Поэтому найвин действительно превыше шайян. Но древние харры научились понимать Вселенную благодаря шайян, изменили себя. Кажется, допустили ошибку, и именно поэтому начались сложности с рождением детей. Но благодаря тем изменениям мы умеем разговаривать друг с другом на Харре. Только до других миров дотягиваться самостоятельно невозможно, приходилось использовать какие-то приборы. Пирамида была одним из таких, но сейчас она не может связаться с другими. Наверное, их больше нет.
— Видимо, так она и до меня достучалась, через биосферу, — предположила я рассеянно. — Когда психика достаточно восстановилась для продолжения изменений. Наверное. Ничего удивительного тогда, что наши специалисты не смогли отследить! А ты не узнал, что с ними случилось? Почему харры остались только здесь?
— Что-то случилось, — Нидар неопределённо пожал плечами. — Миры были объединены тесно, не только для разговоров. Все, кроме Харра. Это родина, заповедник, её берегли. Ещё здесь решали самую важную проблему, с рождаемостью. Был эксперимент где-то в другом месте, в котором Харр не участвовал, только наблюдал со стороны. А потом пирамида потеряла связь со всеми другими мирами, и харрам пришлось выживать здесь. У них не оказалось нужных средств и аппаратов, чтобы выяснить, что произошло в остальных мирах, и построить переходы. Они не летали, как вы, в космосе, а сразу переходили с планеты на планету. Много чего не оказалось. Случившаяся трагедия очень подкосила всех, кто принимал тогда решения, и мы начали меняться. Только какая-то часть пирамиды, внешняя, я не до конца понял деление, не позволила измениться слишком сильно.
— Так вот почему у вас такой однородный язык! — сообразила я. — А мы гадали…
— Наверное, — задумчиво согласился он. — Но это не главное. Её целью было не позволить нам выродиться до вирусной цивилизации. Связь со Вселенной должна была спасти от этого, но пирамида помогала.
Эту классификацию я тоже успела узнать от искина, когда тот упомянул тему убившего экспедицию эксперимента. По версии древних харров, возникновение жизни и её развитие до разумных существ было не просто не случайностью, а основной закономерностью развития Вселенной. Почему так, они, правда, не знали, но выделяли три основных пути развития цивилизации.
Нормальный, когда с ростом интеллекта и развития знания росла ответственность, а агрессивность — падала; к этому типу харры относили себя. Вирусный, когда с развитием росла и агрессия, и в конечном итоге такие разумные начинали уже сознательно стремиться к уничтожению чего-то или кого-то; но, по версии харров, это был редкий вариант, исключительный. А самыми распространёнными являлись промежуточные цивилизации, вроде человеческой — когда и агрессия велика, и созидающее начало направлено не только на изыскание способов что-то уничтожить.
Однако больше всего древних интересовали именно вирусные цивилизации, механизмы возникновения которых они изучали в этом исследовательском центре. То есть, конечно, не только их, вообще цивилизации и пути их возникновения, развития и угасания. До осознания проблем с рождаемостью это было основное предназначение института. Да и новую общую беду харры в конечном итоге стремились свести к этим основным вселенским законам развития жизни, только не успели.
Древнюю цивилизацию стало жаль. При всём цинизме и рассудочности они были неплохими ребятами, очень высоко ценили жизнь во всех её проявлениях. Даже тот эксперимент, который убил моих друзей, никогда прежде не заканчивался серьёзными жертвами, у харров не было цели заставить подопытных поубивать друг друга. Просто так совпало: некому оказалось вовремя отменить команду.
Как некому оказалось нормально подготовить к изменению меня, всё проконтролировать и обеспечить быстрое и безболезненное изменение. В том моём сне причудливо переплелись выверты подсознания — и части вполне реальной операции. Именно медицинской процедуры, безо всяких ритуалов и песнопений, которые звучали в моей голове сами собой, ответом на происходящие изменения.
Да, как пояснил искин, на коже делались надрезы, которые помогали правильному течению изменения — не знаю, чем именно, в такие подробности я вдаваться не стала, но это тоже было связано с биосферой. Да, тело заматывали в особую ткань, которая обеспечивала скорейшее заживление порезов.
Но жертва процедуры, виденная во сне, конечно, не умерла. И никто её не насиловал — так странно моё подсознание истолковало «прямое внедрение донорского биоматериала»: вдали храм не имел технической возможности объясниться со мной напрямую.
На Земле, когда мой разум достаточно окреп после потрясения, начала сказываться неоконченная операция, что выливалось в сны и стремление вернуться и всё исправить. А здесь… На Индре, вне собственных стен, храм мог пользоваться только готовой системой связи, а человеческий разум не приспособлен к сознательному восприятию проходящих через неё информационных потоков. Почему мы и не нашли до сих пор эти каналы. Он честно пытался снабдить меня полезной информацией, но всё это оседало в подсознании и — снова выливалось в сны.
В общем, никто ни в чём не виноват, никто не хотел плохого. Просто цепочка случайностей.
Слишком много слишком роковых случайностей, существование которых совершенно отрицали древние харры. И я не знала, во что труднее поверить: в совпадение или его отсутствие.
— Так не хочется идти в лагерь, — тихо призналась через некоторое время.
— Тебя не пугают эти стены?
— Не пугают. Но дело не в этом. Мне совсем не хочется сейчас разговаривать с твоими коллегами, и даже не столько разговаривать, сколько… всё-таки у вас очень чуткий слух, а я не хочу тщательно следить за каждым словом. Ладно тайны древних цивилизаций, но о личном при них точно не поговоришь!
— Нам всё равно нужно поесть и узнать, какое решение приняли старшие, — возразил рыжий. — Но если хочешь, можем потом вернуться.
— Хочу, — решила твёрдо.
Но вместо продолжения разговора или спешного возвращения потянулась к мужчине за поцелуем. Да, неподходящее место и время, но здесь нас хотя бы никто не увидит и не влезет со своими глупыми замечаниями и вопросами.
Сначала я искала в этом прикосновении успокоения и тепла. Но Нир ответил слишком жарко, жадно, и всё моё существо охотно откликнулось.
Больше того, я вдруг остро ощутила, насколько мне сейчас нужно именно это: его поцелуи и прикосновения, его страсть и пронзительная нежность. Отчаянно хотелось быть ближе, касаться гладкой горячей кожи, чувствовать ладонями мощь мужского тела, ласкать, отзываться на каждый вздох, ощущая себя живой, не одинокой, желанной — несмотря ни на что.
Вскоре я уже сидела верхом на бёдрах харра, с наслаждением прижимаясь обнажённой грудью к его груди и запуская пальцы в лохматую мягкую гриву. Когда и куда подевалась часть нашей одежды, меня в этот момент уже не волновало.
Последний проблеск сознания случился, когда харр справился с застёжкой моих штанов и отодвинул меня, чтобы заставить подняться и раздеть окончательно.
— Ой, Нир, а у меня же прививка, скорее всего, уже не работает, — пробормотала я виновато, не сопротивляясь, однако, его рукам. А когда снова села, сама взялась за тяжёлую пряжку мужского ремня.
— Что не работает? — голос рыжего прозвучал рассеянно, а мурлычущая хрипотца в нём отозвалась во всём теле сладкой дрожью.
Какой же у него чувственный голос, особенно вот в такие моменты… И руки. И губы. И весь он сам…
— Противозачаточная прививка, — пробормотала тихо и приподнялась, позволяя мужчине раздеться. Правда, уже слабо сознавала, что именно говорю. Зачем разговоры в такой момент?.. — Нет, я в целом не имею ничего против детей, и вообще, но… не прямо сейчас же! То есть я хочу сказать…
Харр прервал сбивчивую речь коротким поцелуем, от которого перехватило дыхание, и проговорил с тихим смешком:
— Не волнуйся, арриши, к такому я тоже пока не готов. Есть одно надёжное средство, я его пью.
— Хорошо, — с облегчением отозвалась я. — Погоди, но зачем? Или у тебя кто-то был?.. — последнее вырвалось само собой. За проскользнувшую в голосе ревность тут же стало стыдно.
Но Нидар только рассмеялся в ответ. Поцеловал — долго, вдумчиво, глубоко и чувственно, неторопливо лаская при этом.
— У меня есть ты, моя ревнивица. Зачем мне кто-то ещё?
Действительно, зачем? Кто? Какая разница! К плюку под хвост разговоры и глупые вопросы, к плюку нелепые страхи и неуверенность!
Это всё не может быть случайным — такое притяжение и то, как точно мы ощущаем друг друга. Мои ладони скользят по его груди — и его тело отзывается слабой дрожью, а объятия становятся теснее. Его руки оглаживают мою талию и крепко обхватывают бёдра — я задыхаюсь от наслаждения, от близости, шепчу его имя.
Удовольствие острое, сладкое, пронзительное — в каждом движении, в солоноватом вкусе его кожи, в лихорадочных поцелуях и срывающемся дыхании. Наш жаркий шёпот сливается в общий выдох, и слов не разобрать. Да и какой в них смысл, если тело говорит гораздо больше?..
ГЛАВА 11. Папа
Я расслабленно лежала на груди мужчины, нежась в его объятьях. Мысли были вялыми и восхитительно простыми. Сейчас, например, они крутились вокруг этой субстанции, которая похожа на камень, но, к счастью, совсем не камень. И очень хорошо, что на ощупь она сейчас тёплая и даже мягкая, иначе был бы повод тревожиться за Нира, который на всём этом сидел. Он же ведь только кажется совершенно непробиваемым и очень суровым, а на деле — очень чуткий и ласковый.
— Я теперь хорошо понимаю твоё нежелание возвращаться и с кем-то общаться, — негромко проговорил харр, не шевелясь.
— Почему именно сейчас?
— Оказывается, я за эти дни очень соскучился по тебе. — Тяжёлая ладонь мягко скользнула по моей спине от талии вверх, пальцы слегка помассировали шею. Хорошо… — Но до сих пор даже не задумывался об этом. Сначала беспокоился о тебе, потом — о том, что решат старшие. И ты права. Неприятно думать, что кто-то может оказаться поблизости, слышать, даже просто знать… Даже если это свои. Не просто неприятно, злит.
— А раньше тебя наличие свидетелей не беспокоило? — озадачилась я ещё больше.
— Не выдавалось случая проверить, — он слегка пожал плечами. — Но, наверное, с другими было бы всё равно. А я еще удивлялся, как харры понимают, что вот именно с этой женщиной хотят связать жизнь! Тут надо удивляться, как можно этого не понять…
Я потёрлась щекой о его плечо, выражая молчаливое согласие и одобрение — не столько словам, сколько настроению и самому его существованию вот тут, рядом.
— Арриши, — тихо позвал рыжий. — Если ты всё-таки решишь вернуться домой… — он запнулся, несколько секунд помолчал, но всё же продолжил: — Если ты так решишь, могу я полететь с тобой?
— Нет, Нир, — также негромко возразила ему, не поднимая головы с широкого плеча. Руки мужчины напряглись на моих плечах, на мгновение сжали крепче, но я поспешила продолжить: — Не решу. Прошлое это прошлое, нужно просто привыкнуть к настоящему.
Отвечать на это харр не стал, а я всё же выпрямилась, чтобы поцеловать его. Нежно, долго, опять стараясь через прикосновение выразить всё то, что не могла доверить словам.
После мы ещё некоторое время посидели, не желая друг друга отпускать, но потом заставили себя собраться с силами, расплести объятья и встать. Потому что действительно хотелось есть. Ну и, конечно, требовалось окончательно закрыть вопрос с местными старшими.
Надеюсь, это получится уже сегодня и решение их окажется каким-нибудь… хорошим.
Когда мы в молчании, рука об руку вернулись к лагерю, толпа у костра выросла на еще четверых харров, трёх мужчин и одну женщину — совершенно седую, но с очень молодым, чистым и гладким лицом без малейшего следа возраста. По местному обычаю поздоровались радиоимпульсами, а слово первым взял Бетро, который, к моему облегчению, нашёлся среди пришлых.
— А хорошенькая из тебя получилась харра, — с лёгкой улыбкой заметил мужчина. — Настоящая, с характером, упрямая. Всё как полагается. — Он весело покосился на сидевшую подле Эрру, но та сделала вид, что не поняла намёка.
Я тоже не поняла, но лезть с уточнениями, конечно, не стала, это явно было что-то очень личное. Зато задала вопрос, который должен был возникнуть раньше, но за всеми волнениями я просто не находила времени об этом подумать.
— Эрра, а почему ты не позвала на помощь, когда тебя поймали? Если вы можете связываться друг с другом на любых расстояниях.
Нир тем временем потянул меня чуть в сторону, усадил рядом с собой. Ужин по молчаливому согласию отложили на потом, решив сначала сделать дело.
— Не повезло, — вздохнула женщина, теснее прижавшись к Бетро, который при напоминании об этом событии мрачно нахмурился. — Меня поймали как-то уж очень ловко, кажется усыпив на расстоянии. Очнулась только здесь, в клетке, а та стояла в неподходящем месте. Совсем чуть-чуть в сторону, и удалось бы позвать на помощь. Но меня не выпускали, — она неприязненно поморщилась, наверное, вспомнив что-то особенно неприятное. — Только потом уже, когда Нир меня выпустил, сумела дозваться и вернуться. Только потом он отказывался пускать меня обратно, еле уговорила, пришлось побегом грозить!
— Его можно понять, — осторожно поддержала я недовольного Бетро.
— Так и надо было со мной идти, я предлагала, — ворчливо отозвалась Эрра, но на своего мужчину покосилась с нежностью. — Не могла же я бросить тебя одну с этими шретами!
— Спасибо, — искренне поблагодарила её. — Только ведь… Тогда неизвестно было, что со мной. А вдруг…
— Ай, и слышать такого не хочу! — оборвала она. — Нир хороший мальчик, он не заслужил такого удара! И ты хорошая. Я рада, что вы теперь вместе, и что ты с нами — тоже рада. Мы с Бетро всегда ждём вас у себя. И если помочь надо будет — говори, у тебя же никого больше знакомых тут пока нет.
— Спасибо, — повторила я, чувствуя лёгкое смущение. Забота и участие этой женщины очень трогали. Они меня и в прошлый раз впечатлили, но сейчас, при посторонних, было особенно неловко.
— Я вот что подумала. А не могли эти урши специально так ту клетку поставить? — вдруг перескочила она на прежнюю тему. — Уж очень ловко вышло!
— Вряд ли. Наша техника не умеет распознавать эти ваши линии связи. Случайность, наверное. В этой истории вообще пугающе много странных совпадений и случайностей, — добавила я мрачно. — Настолько, что в их случайность сложно верить.
— Это правильно, — неожиданно высказалась незнакомая женщина, глядя не на меня, а на храм сквозь густую пелену леса. — Мы все существуем и делаем что-то с определённой целью, даже если её не знаем.
— Морион? — окликнул её один из старших мужчин. — Ты что-то увидела?..
— Ничего сверх того, о чём уже говорила, — сварливо отозвалась та, переведя взгляд на говорившего. — Сюда должны прийти шреты уршей. И они сюда придут, с вашего одобрения или нет.
— А почему? — не утерпела я.
— Потому что так надо, дитя. Так правильно.
— А-а… — протянула я бессмысленно.
— Морион самая мудрая из всех харров, — сжалился надо мной Нидар и пояснил то, что прочим было очевидно. — Она знает, как правильно, и еще ни разу не ошибалась. Именно она настояла на том, чтобы мы приняли ваших шретов, когда те пришли на смену преступникам.
— Ага, — я глубокомысленно кивнула. — Но если все знают, что она самая мудрая и никогда не ошибается, какого плюка её не послушали сейчас?
Вопрос харров развеселил, а Морион вздохнула и развела руками.
— Они всегда ищут сложных путей. И любят поговорить.
— Ага! Но теперь-то они тебе поверят?
— Уже поверили, — едва заметно улыбнулась она. — Мы просто пришли взглянуть на тебя, юная харра, и на пирамиду. Но после ужина, — проявила женщина проницательность и в этом, заработав ещё несколько очков симпатии.
…Я так и не поняла, какое решение приняли харры относительно храма. Они осмотрелись, подробно расспросили меня, что представляет собой эта штука и на что способна, узнали мнение «первопроходца» Нира. Потом выслушали историю о своих давних предках, создавших всё это, и об их взгляде на вещи. История о гибели большей части древней цивилизации их почти не заинтересовала и не впечатлила. Но это закономерно: подтолкнуть харров к клеймению познания как такового главным мировым злом могла только грандиозная техногенная катастрофа.
Потом все с честью прошли испытание знакомством с искином, но остались взаимно равнодушны. Во всяком случае, желания завтра же продолжить общение не выказал никто из старших, да и храм посчитал этих новых посетителей ещё менее достойными и интересными, чем Нидар.
Но я не спешила переживать за будущее народа Индры и призывать харров одуматься. Во-первых, это всё-таки не моё дело, не захотят — их право и их выбор. А во-вторых, еще не факт, что они не захотят. Старшие харры не показались такими уж ярыми ретроградами и фанатиками старого режима, наоборот, весьма рассудительные существа. Скорее, они не спешили принимать решение сгоряча и хотели сначала всё обдумать. Такой подход можно было понять и одобрить: это мы с Нидаром отвечали только за себя и могли позволить себе беспечность, а эти харры определяли будущее всего своего народа.
Договорившись, что мы позовём их, когда прилетят люди, старшие ушли, а вместе с ними — и шреты. Оставшись вдвоём, мы вздохнули с облегчением.
Вечер провели во временном харрском лагере, наслаждаясь обществом друг друга. Я к этому времени уже вполне освоилась с обострёнными чувствами, лес перестал так нервировать, и в общем-то чувствовала я себя весьма неплохо. К хвосту и лапам почти привыкла, а перспектива остаться на Индре уже почти не пугала. Манили загадки храма и древней цивилизации; добрая Эрра и пугающе мудрая Морион внушали оптимизм и веру в то, что меня готовы здесь принять. Привычной жизни, конечно, было жаль, но не настолько, чтобы по ней убиваться.
Ведь, если разобраться, от неё осталось не так уж много, одна только работа. Друзья погибли, разрывать отношения с семьёй никто не требовал, наличие сети телепортов приятно волновало перспективами. Ну а к бытовым мелочам можно притерпеться и найти компромисс.
Оставалась только одна проблема, ИСБ и политика, но тут я надеялась на отца, как минимум на его дельный совет. Однако на следующий день, когда я попыталась с ним связаться, он оказался недоступен. Зато меня ждало сообщение с приказом оставаться на месте и ждать прихода основных сил через пару дней.
— Интересно, и как он собирается успеть за это время? — риторически спросила я, обрывая связь.
Мы с харром стояли всё в той же палатке, где нашли оборудование; я у аппарата, Нир — чуть в стороне, чтобы не лезть под руку.
— За какое?
— От Земли сюда лететь не меньше недели, а он сказал ждать помощь через пару дней. Даже если он вчера сразу сорвался из Солнечной системы, что при его службе очень трудно, это слишком быстро, — пояснила, отключая оборудование и аккумулятор.
— Может, он попросил кого-то, кто находился ближе? — предположил Нидар.
— Логично, — согласилась я. — Мне такой простой вариант в голову не приходил. Вин! Надеюсь, этим кем-то оказалась не Нинка… Но вообще не должна, она же не у него в подчинении, не будет же он её с дежурства срывать!
— Твоя сестра? — продемонстрировал Нидар прекрасную память. — Почему ты не хочешь её видеть?
— Да я не то чтобы не хочу, — слегка смутилась в ответ. — Просто она жутко занудная и правильная, и у меня нет сил и терпения выслушивать сейчас её ворчание. Я очень люблю всю свою семью, но вот именно сейчас совсем не хочу знать, что сестрица может сказать про мои приключения.
— Ты думаешь, она станет тебя ругать? — нахмурился рыжий.
— Станет. За то, что никому ничего не сказала, — вздохнула я тоскливо. — И будет права, что особенно обидно. Отец, конечно, тоже ещё припомнит, но он не такой занудный, для него жива — уже радость. А Нинка… ну просто с ней такое точно не могло случиться, вот просто вообще никак, я даже представить не могу её делающей какую-то глупость! И от этого только хуже. Ну знаешь, у нас говорят, людей раздражает, когда кто-то говорит о своём совершенстве, но когда кто-то действительно совершенен, то это просто бесит. Короче, всё сложно! Давай на что-нибудь отвлечёмся, а?
— Ты хочешь опять пойти в пирамиду? — кажется, без особенного воодушевления спросил харр.
— Ну я предполагала, да, тут не так-то много вариантов. А что, есть другие идеи?
— Я обещал показать тебе море, — улыбнулся рыжий. — И раз ты всё равно уже знаешь про тайные тропы, то я подумал…
— Нир, ты лучший! — радостно взвизгнула я, с разгона, чуть ли не в прыжке, повиснув на его шее. Но Нидар даже не пошатнулся, обнял, придерживая, явно довольный такой реакцией. — У меня будет настоящий отпуск! Ну хоть немного! Пойдём, я готова. То есть сейчас рюкзак возьму и буду готова!
Рыжий в ответ засмеялся и пошёл к выходу из палатки, не сразу поставив меня на ноги.
Сборы много времени не заняли, и вскоре я уже в тревожном нетерпении шла рядом с Ниром, держась за его руку и хвост, и предвкушала знакомство с чудом телепортации, до которой человечество пока, увы, не доросло.
Читать бесплатно другие книги:
