Годсгрейв Кристофф Джей
– Домашнее средство, – Мия пожала плечами. – Его легко приготовить.
– Нет, – Фуриан покачал головой. – Прежде, чем ты дала мне снотворное. Когда я лежал на плите и кричал. Когда твоя… когда наши тени соприкоснулись.
Мия нахмурилась, вспоминая тот миг под ареной Уайткипа. Когда ее тень потемнела, она ощутила больше боли, а не меньше, – агония Фуриана прибавилась к ее собственной. Девушка предполагала, что разделила с ним бремя, но, судя по всему, она уменьшила его боль, забрав ее себе?
Почему?
Кто?
Как?
– Я не знала, что способна на это, – призналась Мия. – Прежде такого не случалось.
Фуриан ничего не сказал, наблюдая за ней красивыми темными глазами. Она видела, что отвар начинает действовать, разглаживая морщинки боли на его лице.
– Я… хотела поблагодарить тебя, Фуриан, – сказала девушка. – За то, что призвал тьму на арене. Если бы не ты, Изгнанница прикончила бы нас с Мечницей.
– Ты мухлевала, – ответил он. – Ты сделала что-то с мечами шелкопрядицы.
– А ты схватил ее тень. Полагаю, это делает нас обоих мошенниками, нет?
Непобедимый долго хранил молчание и просто смотрел перед собой. Когда он вновь заговорил, то слова прозвучали неуверенно, словно он не привык делать комплименты.
– Ты рисковала жизнью ради сестры-гладиата, – сказал он. – Рисковала жизнью ради меня. Если закрыть глаза на твои уловки, ты все равно показала преданность этой коллегии. Так что я посчитал уместным ее вознаградить.
– Это был комплимент? – спросила Мия. – Бездна и кровь, похоже, я добавила слишком много морфия в твой чай.
Фуриан позволил себе слегка улыбнуться.
– Не дай этому вскружить тебе голову, девочка. Я верну свой торквес, как только смогу поднять меч. Не сомневайся, когда я буду сражаться на «Магни», то выйду как чемпион этой коллегии.
Мия покачала головой, вновь пытаясь разгадать этого мужчину. Он относился к ней исключительно с презрением, называл их способности управлять тьмой колдовством. Но когда коса нашла на камень, он использовал тени, чтобы Соколы смогли одолеть Изгнанницу. Несмотря на свою мораль, похоже, он был готов пожертвовать чем угодно ради победы.
– Почему все это так важно для тебя? – спросила Мия.
– Я уже говорил тебе, Ворона. Это моя жизнь.
– Это не причина, – вздохнула Мия. – Ты не был рожден гладиатом. У тебя была иная жизнь до всего этого.
Фуриан покачал головой. Медленно моргнул.
– Я бы так ее не назвал.
– Так кем ты был? Убийцей? Насильником? Вором?
Непобедимый уставился перед собой, в его бездонных глазах кружились мысли. Но морфий работал в полную силу, а трепокорень, который она подмешала в отвар, развязывал ему язык. Мия чувствовала себя виноватой, но сделала это в надежде, что он откроется ей. Она хотела понять этого мужчину, попытаться определить, чью сторону он займет, если Сидоний и остальные поднимут бунт.
– Убийцей, насильником, вором, – ответил Фуриан сдавленным голосом. – Все это и даже больше. Я был монстром, который набивал себе карманы страданиями мужчин. И женщин. И детей.
– Что ты делал?
Фуриан посмотрел на стены вокруг, на ржавую сталь и железные прутья.
– Я наполнял места, подобные этому. Плоть – мой хлеб, кровь – мое вино.
– …Ты был работорговцем?
Непобедимый кивнул, тихо отвечая:
– Годами был капитаном корабля. «Железная чайка». Работал от побережья Ашкаха до самого Нууваша, от восточного Лииза до Амая и Таниза. Продавал мужчин в бойцовые ямы, женщин – в бордели, детей – любому, кто их хотел. – Он с трудом пожал плечами. – А если никто не хотел, мы просто скидывали их за борт.
– Бездна и кровь, – выпалила Мия, ее губы скривились в отвращении.
– Ты осуждаешь меня.
– Еще как, мать твою! – прошипела она.
– Не больше, чем я.
– Что-то верится с трудом, – в голосе Мии звенела сталь.
– Верь во что хочешь, Ворона. Люди всегда так делают.
– И как ты тогда здесь оказался?
Фуриан закрыл глаза, делая глубокий вдох. На секунду Мие показалось, что он уснул. Но в конце концов он заговорил, его голос отяжелел от усталости и чего-то более мрачного. Сожаления? Стыда?
– Мы напали на деревню в Ашкахе. Один из мужчин, которых мы привели на борт, был миссионером Аа. Его звали Рафа. Я позволил своим людям позабавиться с ним. Видишь ли, мы не особо любили святош. Мы били его. Поджигали. А в конечном итоге приманили драков на живцов, и я приказал ему идти по доске. Когда люди смотрят в эту бездонную синь, по их глазам можно понять суть человека. Одни умоляют. Другие проклинают. У некоторых даже ног нет, чтобы идти. Знаешь, что сделал Рафа?
– Даже не догадываюсь, – Мия пожала плечами. – Я и сама недолюбливаю святош.
– Он молился, чтобы Аа простил нас, – ответил Фуриан. – Стоя на доске, пока под ним кружил десятиметровый штормовой драк. И этот ублюдок начал молиться за нас.
Непобедимый покачал головой.
– Я никогда не видел ничего подобного. И поэтому позволил ему жить. Тогда я не знал настоящей причины. Он плавал с нами почти год. Обучил меня Евангелию от Всевидящего. Дал понять, что я потерян, что я не более, чем животное, но еще могу стать человеком, если приму Свет. Но еще он сказал, что я должен искупить все зло, которое совершил. Посему, спустя год чтений и споров, ненависти, буйства и слез долгими неночами, я впустил Всевидящего в свою жизнь. Повернулся спиной к тьме. Я причалил в Висельных Садах. И продал себя.
– Ты… – Мия часто заморгала.
– Звучит безумно, не правда ли? Какой дурак выберет такую жизнь?
Девушка подумала о собственном положении, своем плане и медленно покачала головой.
– Но… зачем?
– Я знал, что Аа даст мне возможность искупить все, если я вручу свою судьбу в его руки. И он отправил меня сюда. В место скорби, непорочности и страданий. Но в конце, на песках «Магни», когда я преклонюсь перед великим кардиналом, пропитанный своей победой, он не просто объявит меня свободным, но и свободным человеком. Не животным, Ворона. Человеком. И тогда я искуплю свою вину.
Фуриан кивнул и сделал глубокий вдох, будто очистил свою кровь от яда.
Мия скрестила руки и нахмурилась.
– И это все? – требовательно поинтересовалась она. – Думаешь, ты можешь искупить вину за то, что продал сотни мужчин и женщин, убив сотни других? Нельзя очистить руки, омывая их в крови других людей, Фуриан. Поверь мне, от этого они станут лишь грязнее.
Мужчина покачал головой и насупился.
– Я и не ждал, что ты поймешь. Но «Магни» – это священный обряд. Который судит правая рука самого Бога. Если Рафа меня чему-то и научил, так это тому, что наши нынешние поступки важнее, чем прошлые.
Мия услышала шаги позади, стук в дверь лазарета. В помещение вошел Ганник с двумя стражами, несущими горячую кастрюлю.
– Твой уксус, вскипяченный, как и просила.
Мия кивнула и повернулась к Фуриану.
– Сейчас мы избавим тебя от личинок. Будет больно.
– В жизни всегда так, вороненок. Жизнь – это боль, потери и жертвы.
Фуриан стиснул зубы и закрыл глаза.
– Но мы должны приветствовать эту боль. Если она принесет нам спасение.
Мия вернулась в клетку в сопровождении двух стражей. Сидоний открыл глаза, когда за ней закрыли дверь и провернули механический замок. По пути Мия осторожно наблюдала из-под ресниц, отмечая, какой ключ на железной связке открывал решетку казармы, а какой – ее клетку.
Правильно ли это?
Поймут ли они в конечном итоге, что она сделала как лучше для всех?
– Я говорила с Фурианом, – прошептала Мия, когда стража ушла.
– О чем? – пробормотал Сидоний.
– Кто он. О чем думает. Откуда взялся, – девушка покачала головой. – Он мечтает только о «Магни». И никогда не пойдет на то, что подвергнет игры риску. Думаю, он все еще слишком слаб, чтобы нам помешать, но когда мы восстанем, он ни при каких обстоятельствах не встанет с нами.
– Когда мы восстанем?
– Да, брат.
Мия протянула руку во тьме и сжала ладонь Сидония.
– Мы.
Глава 29
Восстание
Риск был слишком велик, чтобы полагаться на одну девчонку.
Желудок Сидония превратился в комок нервов, аппетит полностью пропал. С того времени, как Мия предложила свой план во мраке их клетки, прошло пять перемен, и с тех пор Сид практически не спал. Вместо этого он всю неночь ходил взад-вперед по своей клетке, глядя на механический замок на двери и считая часы до начала.
Три перемены назад Мию переселили в комнату чемпиона, так что впервые с момента прибытия в Воронье Гнездо Сид оказался наедине с собой. Наедине со страхом будущего, взятого на себя риска, судьбы, которая их ждала в случае провала. Он возлагал такие надежды на Мию, и от нее зависело почти все. Сидоний верно служил Дарию Корвере и видел, как черты, которые восхищали его в судье, проявлялись в его дочери. Храбрость. Ум. Свирепость. Но Мия потеряла отца, когда была еще ребенком, а с тех пор попала в компанию теней и убийц.
Она нравилась Сидонию. Но мог ли он сказать, что вправду знает ее?
Мог ли он довериться ей?
Три неночи тому назад донна Леона провела встречу с Варро Кайто, и, прячась под столом, пока они пили и трапезничали, демон Мии подслушал каждое слово. Судя по всему, Леона потчевала торговца мясом сладкими речами и сладким вином, договариваясь о продаже Брин, Мясника, Феликса, Албания, Мечницы и самого Сидония. Сумма вышла кругленькая, покрывающая первый платеж отцу, но цена была слишком высока. Коллегия будет выпотрошена, останутся только Мия, Волнозор и Фуриан. Леона ставила все на свою последнюю попытку в «Магни». Но она не учла, что ее Соколы и сами решили кинуть монетку.
Ужин прошел в тишине, гладиаты были подавлены. Все обсуждения плана проходили шепотом в купальне или у тренировочных манекенов. Все согласились, что шансы на победу настолько малы, что провалятся в трещину мостовой, и Сид чувствовал запах страха. Одно дело рисковать жизнью на арене, и совсем другое бунтовать против республики. Администратов. Самого Сената. Они понимали, что обратного пути уже не будет. Клеймо на их щеках поблекнет только после смерти, так что им не скрыть свое положение. Быть рабом-беглецом в республике значит всегда находиться в бегах.
Тем не менее, лучше бежать, чем умереть на коленях.
Даже после нескольких дополнительных перемен отдыха Мечница не оправилась от ранений, ее спина и рука были крепко перевязаны бинтами. Ребра Мии тоже еще болели, но, по крайней мере, она уже могла смотреть обоими глазами. Волнозор и Сидоний еще отходили от последнего поединка на арене, а Мясник все так же хромал – определенно не самый устрашающий боевой отряд. Но если все пойдет хорошо, на их стороне будет элемент неожиданности, да и каждый из них – обученный гладиат.
Их продажа была назначена на следующее утро.
Кайто уже выплатил задаток.
Если уж бросаться в омут, то сейчас или никогда.
Наступила неночь, прохладный ветер ласкал охристые стены, во дворе выплясывали пыльные черти. После предательства Аркада донна Леона удвоила патруль по дому, и стражи кишели повсюду. Тем не менее гладиатам удавалось обменяться шепотом и тайными кивками, и все, казалось, были готовы.
Но, Дочери, это ожидание…
Они сидели во тьме – никто не говорил, никто не шевелился. Аркимические сферы медленно тускнели, шум в крепости постепенно стихал. Сид слышал, как Мечница пела в своей клетке – несомненно, какую-то последнюю молитву Матери Трелен, чтобы им сопутствовала удача. Посмотрев на клетку в противоположной части прохода, он увидел Мясника, сидевшего на корточках и раскачивавшегося взад-вперед, явно рвясь в путь.
Это напомнило Сидонию о его службе в легионе. Неночь перед битвой всегда была самой худшей. В то время его поддерживала вера в Аа. Преданность судье. Утешения братьев-люминатов и уверенность, что их дело правое. Всего этого не стало – только чистая советь и клеймо труса на груди в доказательство о ней. Вместо братьев-люминатов у него были братья и сестры гладиаты. Вместо веры во Всевидящего и приказов судьи – вера в его семнадцатилетнюю дочь.
Риск был слишком велик, чтобы полагаться на одну девчонку.
Сидоний услышал тихий стук, слабый звон металла, упавшего на камень. Мясник тоже его услышал и встал, схватившись руками за прутья клетки. Мия могла освободить их, либо силой сломав механизм, чтобы он открыл двери клеток, либо добыв ключ у патруля стражей. Сид понятия не имел, какой вариант она выберет. Но в его животе все затрепетало, когда он увидел силуэт, крадущийся по лестнице в холл подвала, с деревянной дубинкой в одной руке и железным ключом в другой.
– Бездна и кровь, она это сделала, – расплылся в улыбке Мясник.
Провернув ключ в механизме, Мия открыла двери клеток и подняла решетку. Сидоний скривился от тихого скрежета камня о железо. Гладиаты вышли из казармы в холл, свирепо улыбаясь, но при этом явно нервничая. Сидоний быстро обнял Мию и прошептал:
– Все прошло без проблем?
Та покачала головой.
– Четыре стража обезврежены. Еще два в переднем дворе.
– Тогда покончим с этим, – прошептал Волнозор.
– Да, – кивнула девушка. – И тихо, мать вашу!
Мия повела группу по лестнице, где на ступенях лежали четверо стражей Леоны. Мужчины были облачены в доспехи из черной кожи, их шлемы украшал плюмаж из соколиных перьев. Среди них валялся и капитан Ганник. Они были избиты до бессознательного состояния. Гладиаты быстро переоделись в их доспехи – Сидоний, Волнозор, Мясник и Феликс. Вареная кожа защитит их в случае беды, а шлемы, закрывающие скулы, прекрасно скроют татуировки.
Все взяли оружие – деревянные дубинки и короткие мечи. Было слышно, как далекие колокола в Вороньем Покое отбили четыре часа, перекрывая шум волн, бьющихся о скалистый берег. Сквозь открытые окна лился яркий свет двух солнц, шелковые шторы качались от движения крадущихся по крепости гладиатов.
Они тихо спустились в вестибюль к закрытым входным дверям. Мясник и Волнозор сняли деревянный брусок, и гладиаты сгрудились у порога.
– Готовы? – спросил Сидоний.
– Да, – ответила Мечница, поднимая клинок левой рукой.
Мия открыла дверь, и гладиаты бесшумно побежали к входной решетке. Стражам потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что они видят, а потом стало слишком поздно. Первый упал на спину, издавая булькающие звуки, когда Сидоний ударил его дубинкой в горло. Волнозор налетел на второго, и тот врезался в стену сторожки. Третий замахнулся дубинкой, но его крик превратился в приглушенное хныканье, когда Мия закрыла ему ладонью рот и ударила коленом по яйцам. Страж свалился, как мешок с картошкой, а девушка подхватила его дубинку в полете, стукнула его по голове, и он распластался на земле.
Мясник начал поднимать решетку, а Мечница и Албаний раздели последних двух стражей и застегнули на себе ремешки нагрудников. Для Мии мужские доспехи были слишком велики, да и стражей было меньше, чем гладиатов. Так что она накинула себе на плечи плащ, который достала Аа знает откуда, и надвинула капюшон на глаза.
– Ладно, – прошептала она. – Теперь в гавань к «Славолюбцу».
– Идите с высоко поднятой головой и смотрите людям в глаза, – напомнила им Мечница. – Мы победим в этой игре, если правильно сыграем свою роль, ясно?
Гладиаты кивнули и так спокойно, как только могли, ровной шеренгой вышли за решетку и направились вниз по дороге. Мия замыкала ряд, низко надвинув капюшон. Доспехи Волнозора давили в широких плечах, рука Мечницы по-прежнему была обмотана запятнанными кровью бинтами – под пристальным вниманием их маскировка раскроется. Но время было позднее, в порту под Гнездом – тихо. Если повезет, их обман продержится достаточно долго, чтобы они смогли проникнуть на борт.
Шагая впереди, Сидоний пытался держать нервы под контролем. Жребий брошен, что бы ни случилось дальше – все в руках судьбы. Но, Дочери, до чего же было трудно сдерживаться и не бежать отсюда со всех ног. Группа шла по пыльной дороге, окружавшей Воронье Гнездо, Сид смотрел на синие воды Моря Мечей. Дойдя до города, они обогнали нескольких фермеров, направлявшихся на рынок, гонца, бегущего по поручению хозяина, и мальчишек, собравшихся вокруг украденного куска хлеба. Никто не обращал на них никакого внимания.
Затем он увидел высокие мачты кораблей, возвышающиеся над гаванью, и его сердце забилось чаще. Мужчина задумался об огромном синем океане и о том, куда они возьмут путь – куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Сид посмотрел на других гладиатов и рискнул улыбнуться – Брин улыбнулась в ответ, Волнозор прошептал: «Держитесь». Они подошли еще ближе, почувствовали запах соли в воздухе, крики чаек были как музыка для ушей, каждый шаг приближал их к…
– Очнитесь, – пробормотала Мечница. – Впереди солдаты.
Сидоний стиснул зубы, но темп не сбросил, замечая четверку легионеров из гарнизона Вороньего Покоя, шагающих по другой стороне улицы. Он понятия не имел, общались ли местные солдаты со стражами Леоны – люди, имевшие дело с оружием, были склонны собираться вместе и чесать языком независимо от того, кто их работодатель. Но издалека их маскировка должна сработать, а до гавани оставалось всего несколько сотен ша…
– Я тебя знаю, – раздался голос.
Сидоний остановился и оглянулся. Рыжеволосая девушка в шляпе с пером и с рюкзаком путешествующего торговца замерла на улице и показывала на Мию.
– Четыре Дочери, я тебя знаю! – повторила она. – Ты – Спасительница Стормвотча!
Мия стрельнула предупредительным взглядом в остальных и улыбнулась девушке.
– Да, донна.
– Я видела, как ты убила блювочервя! – воскликнула та, сверкая голубыми глазами. – Милостивый Аа, какой поединок! Никогда не видела ничего подобного!
– Благодарю, ми донна, – пробормотала Мия. – Но у меня…
– Смотрите! – крикнула торговка на всю улицу. – Спасительница Стормвотча!
– Ну, начинается, – пробормотал Волнозор.
Желудок Сида сделал кувырок, когда он понял, что легионеры услышали торговку, и все четверо пересекли улицу. Их центурион увидел яркий плюмаж на шлеме Сидония и поприветствовал его:
– Эй, Ганник! Что привело вас, ленивых ублюдков, сюда в такое…
Центурион остановился и прищурился, рассматривая лицо мужчины в прорези шлема.
– …Ганник?
– Вперед! – крикнула Мия.
Гладиаты побежали, подняв оружие. Центурион и его люди лихорадочно доставали мечи, их лица побледнели от паники. Стражей Леоны они отделали дубинками и кулаками, но здесь пощады не будет – перед ними стояли полностью вооруженные итрейские легионеры, обученные убивать. Волнозор проткнул клинком грудь центуриона, нанизав его, как свинью на вертел. Мясник блокировал удар другого, крутанулся на месте и перерезал ему глотку, в соленый воздух брызнули алые капли. Торговка побежала по улице, крича: «Убийство! Убийство!» Сверкнув мечом, Сидоний прикончил еще одного легионера. Албаний убил последнего, выбив землю из-под его ног, прежде чем вонзить клинок под ключицу.
– Бегите к гавани! – крикнула Мия. – Быстрее! Быстрее!
Они кинулись бежать, наплевав на свою маскировку. Сандалии Сида стучали по мостовой, люди оглядывались им вслед, крики «Убийство!» с улиц становились все громче. Гладиаты достигли пристани, расталкивая матросов и купцов, разгружавших товар, и рыбаков на пристани. Рядом с Сидом бежал Волнозор, Брин впереди, Мия замыкала, все они были забрызганы кровью. Он уже видел пришвартованного в заливе «Славолюбца», находящегося метрах в ста от пристани.
– Вон он, – пропыхтел мужчина.
Сид прыгнул с пристани в шлюпку «Славолюбца», остальные гладиаты следом. Мясник и Волнозор принялись грести так, будто от этого зависели их жизни. Сид слышал звон колоколов, тревога быстро распространялась по Вороньему Покою и пробуждала его жителей от сна, испуганные крики эхом проносились по тихим улочкам.
«Мятеж!»
«Соколы бунтуют!»
Мясник и Волнозор изо всех сил налегали на весла, каждый гребок приближал их к «Славолюбцу». Мечница прикрывала глаза от блеска воды, показывая на пустые мачты.
– Паруса сняты.
– Ничего, мы быстро их натянем, – прокряхтел Волнозор.
– Уверен? – выдавил Мясник.
– Спокойно, брат, – кивнул двеймерец. – Я научился ходить под парусом, когда ты еще сосал сиську матери.
– Что, в прошлом году? – ухмыльнулась Брин.
– Давайте оставим в покое сиськи моей матери, лады? – прорычал Мясник.
– Меньше говорите, больше гребите, – рявкнул Сидоний.
Они добрались до «Славолюбца» и влезли по веревочной лестнице на палубу. Корабль раскачивался на волнах, в бескрайнем голубом небе горели два солнца. С носа корабля пришел одинокий сторож, требуя объяснить, что происходит, но Мечница дала ему оплеуху, и мужчина свалился на пол, постанывая и кровоточа. С палубы Сид увидел движение на пристани; нескольких легионеров и моряков, показывающих на их корабль.
– Нужно живо поднять паруса, Волнозор.
– Ага, – кивнул мужчина. – Они должны быть в трюме. Все за мной!
Волнозор откинул огромный дубовый люк, ведущий в трюм «Славолюбца», и быстро спустился по лестнице в недра корабля. Через секунду к нему спрыгнула Мечница, дальше последовали Сидоний и остальные, Мия и Брин остались дежурить на палубе. Через деревянную решетку проникали лучи солнц, освещая внутренности корабля, и гладиаты разделились, выискивая огромные брезентовые паруса, которые отправят их в путь. Ящики и бочки, мотки засоленной веревки и тяжелые железные сундуки. Но…
– Я их не вижу, – сказала Мечница.
– Они должны где-то быть, – прорычал Волнозор. – Продолжайте искать.
– Зачем, ради бездны, они вообще спрятали пар…
Сидоний услышал топот и тихую ругань над их головами. Прищурившись через решетку, увидел два дерущихся силуэта, темные на фоне солнц. Одним из них была Брин – он узнал ее по пучку. Но силуэт позади, обхвативший ее рукой за шею, напоминал…
Кто-то ахнул, раздался влажный шлепок, и Брин упала в трюм, со стоном приземляясь на моток веревки. И когда Сид открыл рот, чтобы крикнуть предупреждение, люк над ними захлопнулся, запечатывая всех в недрах «Славолюбца».
– Какого хрена?! – прошептал Волнозор.
Сидоний присел рядом с Брин, девушка была едва в сознании, на ее горле остались красные отметины. Он посмотрел сквозь решетку, живот скрутило, во рту внезапно пересохло.
– Ворона? – крикнул Сид. – Что за игру ты ведешь?
– Прости, Сидоний, – услышал он полный скорби голос. – Но я тебе уже говорила. И я не играю.
Мясник поднялся по лестнице и ударил по люку мечом, пытаясь поднять его.
– Какого хера тут происходит?!
Гладиаты встретились друг с другом взглядами, в каждом из них читались недоумение и страх. Их закрыли внутри корабля, как рыбу в бочке – без какого-либо врага и без какого-либо выхода.
– Вот как вы решили мне отплатить? – раздался голос.
Сидоний поднял взгляд и с дрожью втянул воздух, увидев на палубе донну Леону. Вместо неночной сорочки она была одета в черное, глаза подведены сурьмой, коса заплетена так, словно она собралась на войну.
– После всего, что я для вас сделала, – сказала Леона, глядя вниз на запертых в трюме гладиатов. – После того, как вытащила вас из болота. Вскормила и приютила под своей крышей. Облекла вас славой и честью имени своей коллегии. И вот ваша благодарность?
– Ворона, – сплюнул Волнозор, ходя кругами с поднятой головой. – Ворона, что ты наделала?
– Она сделала то, на что не хватило смелости ни одному из вас, – ответила Леона. – Осталась верной своей домине.
– Ты тупая ебаная манда! – взревел Мясник, стукая кулаком по люку. – Я убью тебя на хуй!
– Ничего подобного, – ответила донна. – Ты будешь сидеть в этом трюме, пока я не решу твою судьбу. И, боюсь, она будет не из приятных, предатель.
– Вы называете нас предателями? – крикнула Мечница. – Я принесла вам славу в Уайткипе. Ворона ни за что бы не победила, если бы не я! И вы отблагодарили меня тем, что продали этому говнюку Варро Кайто, даже не подождав, пока у меня заживут раны?
Женщина сплюнула себе под ноги.
– Изменчивая ебаная сука.
Леона ухмыльнулась и покачала головой.
– Все, что я слышу, это предательских крыс, пищащих в яме, которую сами и выкопали.
Мясник бил по люку своим мечом. Волнозор давил на решетку над их головами. Из главной каюты «Славолюбца» появились несколько стражей и окружили донну – вторая смена, которая должна была сейчас спать в своих койках. Теперь сомнений не осталось – Леона знала, что будет; что все надежды, которые они возложили на дочь Дария Корвере…
Сидоний сжал кулаки, глядя сквозь решетку. Мия встретилась с ним взглядом, темные глаза затуманились, лицо было мрачным и бледным. Шрам, рассекающий щеку, придавал ей зловещий вид, жестокость и бессердечность, которых он никогда не замечал раньше. И все же ему показалось, что он заметил слезы на этих темных ресницах, ее длинные волосы разметались неночным ветром и черным ореолом окружили голову.
– Ворона?
– Просто для меня это слишком важно, Сид, – прошептала она.
Девушка покачала головой, беспомощно разводя руками.
– Мне очень жаль…
Риск был слишком велик, чтобы полагаться на одну девчонку.
Но он ни на одно мгновение не задумывался, что они действительно могут потерпеть неудачу.
– Да, вороненок.
Сидоний опустил голову, царапая ноющую грудь.
– Мне тоже…
Глава 30
Интерлюдия
Два спутника встретились в грязном проулке маленького городка у моря.
Первый был маленьким, тонким, как шепот, и по форме напоминал кота. Он ходил в этом облике на протяжении семи лет и едва помнил, чем был раньше. Частичкой более глубокой тьмы, чьего сознания хватило ровно на то, чтобы выползти из черноты под кожей Годсгрейва и найти себе подобного.
Мию.
В перемену их встречи она потеряла отца. Его повесили и заставили танцевать перед простонародьем. Она закричала, заставив тени содрогнуться, и он последовал на зов, пока не нашел ее у юбки матери. В разуме девочки ярко горел образ отца, когда он коснулся ее. Но еще она потеряла кота. Его шею сломал голыми руками судья, который украл должность и жизнь ее отца. Менее глубокая рана. В конце концов, кот казался куда более подходящим обличьем. Гораздо лучшим, чем ее отец. Чем проще вид, тем легче полюбить.
Она назвала его Мистером Добряком. Имя хорошо прижилось. Но где-то в глубине себя кот, который не был котом, знал, что его зовут иначе.
Второй спутник был крупнее и носил свой облик куда дольше. Она нашла своего Кассия, когда он был совсем мальчишкой. Побитым. Голодающим. Подвергавшимся насилию несчетное количество раз. Дитя итрейских дебрей, притащенное в цепях в Город мостов и костей, где он чуть не утонул в своем горе. Народ мальчика охотился на волков – это он помнил даже в худший момент своей жизни. А еще мальчик помнил, что волки были сильными и яростными. Поэтому она стала его волком, и вместе они охотились на тех, кто смел вставать на пути.
Он назвал ее Эклипс. Близко к истине. Но где-то в глубине себя волчица, которая не была волчицей, знала, что ее зовут иначе.
Она скучала по нему.
– …Здравствуй, киса… – сказала не-волчица, остановившись на стене дешевой таверны.
– …Здравствуй, дворняжка… – ответил не-кот, сидя на стопке пустых бочек.
– …Значит, дело сделано?..
– …Сделано…
Тенистая волчица посмотрела не-глазами на океан и кивнула.
– …Я передам Эшлин, что она может снять этот глупый торговый рюкзак…
– …Если сможешь заодно убедить ее утопиться в океане, я буду искренне признателен…
– …Твоя ревность меня завораживает, киса…
– …Осторожно, дорогая дворняга, кажется, ты использовала многосложное слово…
– …Как так вышло, что тот, кто питается страхом, боится сам?..
Читать бесплатно другие книги:
