Годсгрейв Кристофф Джей
Она повернулась к Эшлин, подняв бровь. Девушка словно не знала, куда девать руки, и дергала себя за край штанов.
– Будь осторожна там, – сказала она.
Мия посмотрела на Эклипс, по-прежнему лежащую на диване черным клубком.
– Присматривай за ней, – приказала девушка.
– …Как только может незрячий… – ответила не-волчица.
И с этим она ушла. Вниз по стене и вдоль переулка, натягивая тени на голову. Крадучись вверх по дороге в Воронье Гнездо и прислушиваясь к указаниям Мистера Добряка, ведущего ее к долгожданному отдыху.
Мия подумала о том, как на нее смотрела Эшлин. Об их прощальном поцелуе перед тем, как она покинула гору. Несомненно, для Эшлин все это было для вида. Частью игры, чтобы не испортить замысел по захвату Духовенства. Мия это знала. Все это знали. Эшлин Ярнхайм была как отрава. Но воспоминание о том поцелуе вернуло ее к неночи в кровати Гая Аврелия, ко вкусу лиизианской красотки на его губах. Она гадала, было ли это все для виду с ее стороны – просто очередная уловка, чтобы подобраться ближе к сыну сенатора? Гадала, не наслаждалась ли этим какая-то часть нее, а даже если и так, имело ли это значение?
Гадала, почему она вообще об этом думала.
«Сосредоточься на гребаной цели, Корвере…»
Вернувшись в Воронье Гнездо, она обнаружила, что ворота по-прежнему закрыты и стерегутся стражей. Время было позднее, и вряд ли кто-то поверит, что служанку могли послать в Вороний Покой до того, как проснутся гладиаты. Посему Мия потянулась к теням у своих ног, к теням во дворе и, сделав глубокий вдох,
шагнула
через
пространство
между ними.
Она упала на колени в песок, голова кружилась, яркий свет двух солнц в небе опалял голову. По крайней мере, действие алкоголя прошло, и ее перестало тошнить, но ощущения все равно были далеки от приятных. Капитан стражи донны, наблюдательный мужчина по имени Ганник, обернулся на звук падения Мии в грязь. Но она была скрыта плащом из теней, и он ничего не увидел и медленно повернулся обратно.
Прошло несколько минут, прежде чем Мия смогла собраться с силами и встать. Она медленно прокралась по двору под шепот Мистера Добряка и обошла здание сбоку, чтобы добраться до открытой веранды сзади. Спустившись наощупь по лестнице, девушка наконец нашла железную решетку, отделявшую казарму от остальной виллы. Замерев на пару секунд, морально приготовилась, с ужасом предвкушая грядущее головокружение, и потянулась к теням своей маленькой грязной клетки. И, крепко зажмурив глаза,
шагнула
в черноту
у ног
и вышла из черноты клетки.
В темной казарме жар солнц почти не обжигал, но Мию все равно чуть не стошнило, рвота с бульканьем поднялась по ее пищеводу и наполнила рот. После крыши базилики ей все лучше и лучше давались шаги между тенями – словно мышцы, сила ее крепла от тренировок. Но, судя по всему, столь частые шаги плохо на ней сказывались, в особенности, когда в небе так ярко светили солнца. Мия с трудом сглотнула, присела на солому и оперлась на камень, чтобы мир перестал кружиться. Прислушавшись к клеткам вокруг, не услышала ничего, кроме сопения и вздохов.
– …Похоже, все чисто… – раздался шепот у ее уха.
Она выждала еще пару секунд, мир постепенно переставал кружиться. И, наконец, убедившись в безопасности своей клетки, откинула плащ из теней и часто заморгала во тьме подвала, наткнувшись взглядом прямо на открытые глаза Сидония.
– Чтоб меня, – пробормотал он. – Гляньте-ка, кт…
Мия молниеносно пересекла клетку, сжала горло мужчины и прикрыла ему рот ладонью. Сидоний зацарапал ее, мышцы напряглись, изо рта вырывалось мычание, пока они боролись. Сид был крупнее, Мия – быстрее, они бесшумно возились в соломе. Каждый давил другого удушающей хваткой, вены на шеях вздулись, глаза Сида наполнились слезами.
– М-ми… – промычал он.
Даже пока Мия его душила, хватка мужчины не слабла. Ее горло сдавило, легкие горели, кровь перестала поступать в мозг. Она еще не успела прийти в себя после шагов между тенями и не знала, кто сдастся первым. Не имела ни малейшего понятия, что сделает этот крупный итреец, если она…
– М… мир, – удалось ему выдавить.
Мия слегка ослабила хватку, всматриваясь в глаза Сидония. Здоровяк сделал то же самое, позволив ей набрать немного воздуха в легкие. Медленно, как тающий лед, девушка отпустила его, а пальцы Сидония покинули ее шею. Мия скатилась с итрейца и отползла в угол клетки.
– Бездна и к-кровь, – прошептал Сид, потирая горло. – И… за что это было?
– Ты видел, – прошептала Мия.
– И что?
– Ты знаешь. Кто я.
Мужчина скривился, пытаясь сглотнуть. И прошептал так тихо, что она едва расслышала:
– Даркин.
Ассасин ничего не ответила, не сводя с него темных глаз.
– И это заслуживает гребаного удушенья? – не унимался он.
– Говори тише, мать твою! – сплюнула Мия, кидая взгляд на другие клетки.
– …Совет, к которому лучше бы прислушаться всем заинтересованным лицам?..
Глаза Сидония округлились, когда на плече девушки возник кот из теней.
– Ебать меня в зад… – выдохнул он.
– …Щедрое предложение, но нет, спасибо…
– И тебе спасибо, что сказал, будто все чисто, – прошептала Мия.
Не-кот склонил голову.
– …Я не могу быть идеален во всем…
Мия с Сидонием смотрели друг на друга из разных углов клетки. В его взгляде присутствовал страх – страх неизведанного, страх ее сущности. Но, несмотря на это, Сид сохранял спокойствие, держал рот на замке и разглядывал ее с любопытством.
– Разве к этому времени ты не должен звать стражу? – спросила Мия. – Кричать, что меня должны пригвоздить к кресту за колдовство?
– Колдовство? – фыркнул Сид. – Разве я похож на тупоголовую деревенщину?
– …Должна признать, что ты воспринял эту новость лучше, чем большинство людей.
– Я многое в мире повидал, вороненок. И ты – не самое странное. Далеко нет. – Итреец прислонился к прутьям и скрестил руки. – Значит, это правда… то, что говорят о таких, как ты?
– Что мы заставляем молоко скиснуть и растлеваем девственниц, куд…
– Что вы ходите сквозь стены, извращенка. Полчаса назад я проснулся, потому что мне захотелось отлить, а тебя не было. А затем хлоп, и ты появляешься прямо из гребаного воздуха.
– Все было совсем не так, Сид.
– Я знаю, что видел, Ворона.
С верхних этажей виллы слышались звуки пробуждения. Шаги повара по половицам, голоса сменяющихся стражей на улице. Скоро к гладиатам спустится экзекутор, чтобы разбудить их для первого раунда жестоких утренних гимнастик.
Мия посмотрела Сидонию в глаза, внимательно его изучая. Мужчина был остряком, головорезом и полным придурком, когда дело касалось женщин. Но он не был глупцом. Она ему не доверяла, отнюдь. Но они вместе истекали кровью на песках Блэкбриджа, а это что-то да значило. Тем не менее Мия ни за что не поделится информацией о себе, если он не предложит что-то взамен…
Она посмотрела на израненные костяшки пальцев и бугристые мышцы, которые говорили о мужчине, прожившем всю жизнь в борьбе. На холодные голубые глаза, которые говорили о долгих милях и многих годах. На слово «ТРУС», выжженное на его коже.
– И многое в мире ты повидал? – спросила она.
– Лииз, – ответил Сид. – Ваан. Итрею. Я был везде, куда вело меня знамя.
Мия подняла бровь. Вспомнила, как Сидоний вел себя во время Отсева. Как выкрикивал приказы, словно человек, привыкший командовать. Как придумывал тактику, словно…
– Ты был в итрейском легионе, – сказала девушка.
Он покачал головой.
– Я был люминатом, вороненок. Служил судье на протяжении пяти лет.
Мия прищурилась, ее живот затопил лед.
– Ты служил Марку Рему?
– Рему? – Сид фыркнул. – Этому предательскому говнюку? Бездна, нет. Я служил его предшественнику. Истинному судье, девочка. Дарию гребаному Корвере.
Ее сердце подскочило в груди. Язык прилип к нёбу. Черная Мать, этот мужчина служил ее отцу.
«Но это какая-то бессмыслица…»
– Я… – Мия прочистила горло. – Я слышала, что всю армию Царетворца распяли… на берегах Хора. Их черепами выложены ступеньки в Сенатский дом.
– Меня там не было, когда армию Корвере и Антония разгромили, – Сид потер клеймо на груди, его голос стал отстраненным. – Всегда гадал, смог бы я что-нибудь изменить в ином случае…
Итреец провел рукой по своим коротким темным волосам. Кивнул на стены вокруг. На решетки, за которыми они сидели.
– Знаешь, когда-то этот дом принадлежал Корвере, – он вздохнул. – Кажется, он часто проводил тут лето с семьей. Маленькая дочь. Сын – совсем младенец. Но все это до того, как их выдали той змее Рему. Подумать только – здесь я доживу свои перемены. Запертый в подвале того ублюдка. Выигрывая кровь и славу для его вдовы, пока мои кишки не окрасят песок.
Итак. Сидоний не просто служил ее отцу. Он оставался верным, даже когда против него обернулась вся республика…
Зубы Пасти, такого она и представить не могла! Встретить под этой самой крышей одного из людей отца? Если после кровавой битвы в Блэкбридже между ними установилась хрупкая связь, то сейчас грудь Мии буквально затопили чувства к этому мужчине. От того, как Сидоний говорил о ее отце, ей хотелось расцеловать этого тупого болвана.
Истинный судья, как он сказал.
Когда все остальные называли Дария Корвере просто предателем.
Мия потерла ноющее горло, тень девушки пошла рябью, когда Мистер Добряк начал пить ее страх. Она мало с кем обсуждала свой дар. Люди боялись того, чего не понимали, и ненавидели то, чего боялись. Но несмотря на всю ее странность, Сидоний больше не испытывал ничего похожего на страх.
«А он чудак…»
– Я могу ходить сквозь стены, – призналась Мия.
Его взгляд сосредоточился на ней.
– Я просто… перешагиваю. В каком-то смысле. Между тенями.
– Бездна и кровь, – выдохнул мужчина.
– Но после меня тошнит, – добавила она. – И я могу делаться невидимой. Но при этом сама становлюсь почти слепой. По правде говоря, это не самый чудесный дар, который можно представить.
– А твой спутник?
– Скажи «здравствуйте», Мистер Добряк.
– …Здравствуйте, Мистер Добряк…
– Значит, ты можешь выйти из клетки в любой момент?
Мия пожала плечами.
– В каком-то смысле.
Итреец изумленно покачал головой.
– Тогда почему, во имя Всевидящего и всех его гребаных Дочерей, ты до сих пор здесь, вороненок?
Решетка со стоном поднялась, когда страж нажал на механический рычаг. В казарму прошел экзекутор, его седеющая борода щетинилась, в руке был смотанный кнут.
– Гладиаты! – рявкнул он. – Смирно!
Пожав плечами, Мия встала, чтобы приступить к работе.
Глава 14
Дыхание
В ясном небе ярко светили два солнца – тлеющий желтый Шиих и кроваво-красный Саан на прекрасном бескрайнем голубом фоне.[29] Над бесконечным песочным океаном мерцал жар, и Мия обругала Всевидящего в сотый раз за перемену.
Она танцевала в кругу, уклоняясь от выпадов Мечницы и входя и выходя за пределы ее досягаемости. Лицо женщины стало каменным, деревянный меч свистел в воздухе, словно хотел отдать должное ее имени.
– Нет! – рявкнул экзекутор с края круга. – Что ты прыгаешь, как гребаный черный кролик? Если продолжишь так танцевать на этой жаре, то только изнуришь себя до потери сознания. Щит – это оружие, как и твой меч. Защищайся от ударов соперницы, выведи ее из равновесия!
Мия подняла правой рукой большой выгнутый прямоугольник из дерева и железа. Он был тяжелым, как кучка кирпичей, и крепился старой веревкой. Честно говоря, она ненавидела эту хрень, но Аркад сказал правду – девушка потела, как свинья, от этих постоянных виляний. Она пыталась следовать его наставлениям, но когда Мечница замахнулась и ударила по ней, как гром, Мия инстинктивно проскользнула мимо и стукнула мечом по ее подколенному сухожилию.
– Дерьмо! – сплюнула Мечница. – Она быстрее, чем драконыш.
– Нет!
Экзекутор проковылял через круг и достал стальной гладиус, который всегда брал с собой на тренировки.
– Если не перестанешь танцевать, как невеста на свадьбе, я превращу тебя в гребаную калеку…
Мия ощетинилась, думая, что Аркад собирается ее ударить. Но вместо этого он воткнул меч в землю прямо посреди круга. Затем щелкнул пальцами, подзывая Личинку, которая, как всегда, стояла в тени небольшого сарая в углу двора.
– Веревку, – скомандовал Аркад.
Девочка побежала к стойкам с оружием и сняла моток веревки, которую гладиаты использовали для утренней гимнастики. Притащив ее экзекутору, Личинка с любопытством наблюдала, как он привязывает один конец к рукояти меча, а другой – к ноге Мии.
– Посмотрим, как ты теперь станцуешь, кролик, – хмуро сказал мужчина.
Аркад вновь встал у края круга и приказал Мечнице нападать. Поскольку Мия не могла уклониться, ей пришлось использовать щит; удары женщины падали на нее, как разряды грома, сотрясая всю руку, пока, наконец, дряблая веревка, крепящая щит к предплечью, не лопнула. От отдачи узловатая кожаная рукоятка в ладони Мии резко дернула вверх. И тогда, после череды влажных хрустов, три пальца девушки вышли из суставов.
– Бездна и гребаная кровь! – взвыла она, роняя щит.
Остальные гладиаты во дворе обернулись и наблюдали, как она сгибается пополам, прижимая к себе руку. Мясник рассмеялся, Волнозор поаплодировал. Испепеляя взглядом сломанный щит, Мия свирепо его пнула («Гребаная хрень!»), и он полетел в другую часть двора, а девушка плюхнулась на задницу в пыль.
– Ааааай! – застонала она, хватаясь здоровой рукой теперь уже за ушибленные пальцы ноги.
– Покажи, – приказал экзекутор, ковыляя к ней и садясь рядом.
Мия подняла дрожащую руку. Ее мизинец торчал под совершенно неимоверным углом, безымянный и средний пальцы были скрючены. Аркад покрутил ее руку так и эдак, пока Мия ежилась и ругалась.
– Ты сломала мне пальцы! – крикнула она, сердито глядя на Мечницу.
Женщина пожала плечами, откидывая длинные дреды за плечо.
– Добро пожаловать на песок, Ворона.
– Хватит ныть, девочка, – сказал Аркад, прищуриваясь. – Они просто вывихнуты. Личинка!
Та вскочила со стула в тени сарая и кинулась к Мие. Отвязав веревку от лодыжки, помогла ей встать. Девушка скривилась от боли. Остальные гладиаты вернулись к тренировке, а Личинка повела Мию через двор. Она видела, как Фуриан дрался с Волнозором, наблюдая за ней боковым зрением. Его лицо было маской, а ее живот, как обычно, связало узлом от тошноты и голода из-за близости с мужчиной.
«Вызываю ли я в нем те же чувства?»
Личинка привела Мию в длинную комнату с четырьмя плитами из песчаника в задней части крепости. Камень был того же охристого цвета, что и скалы вокруг, но его поверхность пятнали более темные бурые брызги.
«Пятна крови», – поняла Мия.
– Можешь сесть, – сказала Личинка тихим и скромным голоском.
Ассасин послушалась, прижимая ноющую руку к груди. Личинка суетилась по комнате, роясь в разных сундучках. Затем вернулась с полными руками деревянных шин и мотком тканого коричневого хлопка.
– Протяни руку, – приказала девочка.
Тень Мии набухла, Мистер Добряк упивался ее страхом от мысли, что последует дальше. Личинка осмотрела ее пальцы, почесывая подбородок. И ласково, как падающая листва, взяла Мию за мизинец.
– Больно не будет, – пообещала она. – Я очень хороша в этом.
– Ну лааааааааааааАААДНО! – взвыла Мия, когда Личинка быстро, как ртуть, вставила ее палец на место. Девушка вскочила с плиты и согнулась пополам, прижимая к себе руку.
– Это было БОЛЬНО! – крикнула она.
Личинка мрачно кивнула.
– Да.
– А ты обещала, что не будет!
– И ты мне поверила, – улыбка девочки была сладкой, как сахарная вата. – Я же говорила, что очень хороша в этом. – Она снова показала на плиту. – Садись.
Мия сморгнула горячие слезы, ее рука пульсировала от боли. Но, глядя на свой мизинец, она увидела, что Личинка все сделала правильно и вернула его в сустав так аккуратно, как только возможно. Сделав глубокий вдох, она села обратно и покорно протянула руку.
Девочка взяла ее за безымянный палец и посмотрела на Мию своими большими темными глазами.
– Я посчитаю до трех.
– ХорошоооооооооооБЛЯДЬ! – взревела Мия, когда ее палец вставили на место. Она поднялась и начала то ли танцевать, то ли прыгать по комнате, сжимая травмированную руку между ног. – Пиздец на хуй ебаный в рот!
– Ты очень много ругаешься, – нахмурилась Личинка.
– Ты сказала, что посчитаешь до трех!
Та грустно кивнула.
– И ты снова мне поверила, верно?
Мия скривилась и стиснула зубы, осматривая девочку с головы до пят.
– …Ты действительно очень в этом хороша, – осознала она.
Личинка улыбнулась и постучала по плите.
– Остался последний.
Вздохнув, Мия села обратно, ее рука тряслась от боли, когда Личинка ласково взяла средний палец. Она мрачно посмотрела на девушку и предупредила:
– А вот сейчас будет по-настоящему больно.
– Чт… – Клинок вздрогнула, когда ее палец вернули в сустав.
Мия моргнула.
– Ай? – пискнула она.
– Готово, – улыбнулась девочка.
– Но это же было почти не больно, – возразила Мия.
– Я знаю. Я…
– …очень хороша в этом, – в унисон произнесли они.
Личинка начала накладывать шину на пальцы, крепко обвязывая их хлопком, чтобы ограничить в движениях. Теперь клеймо с тремя кругами на ее щеке перестало быть такой загадкой…
– Почему все зовут тебя Вороной? – спросила она в процессе работы.
Мия настороженно на нее посмотрела, пытаясь игнорировать теплую пульсацию боли в руке. Личинка была лиизианкой; загорелая кожа, спутанные темные волосы, круглые карие глаза. Тощая – тоненькое платье облегало ее еще более тонкую фигуру.
«Ей не больше двенадцати», – догадалась Мия.
Возможно, дело было в том, что они находились в крепости, где она сама выросла. Возможно, в озорной мудрости, мерцающей в этих темных глазах, и в том, как Личинка беззастенчиво общалась со взрослыми. Но, по правде, девчушка немного напоминала Мие саму себя…
– А почему все зовут тебя Личинкой? – спросила она в ответ.
– Я первая задала вопрос.
– Ворона – это прозвище.
Мия вспомнила первую перемену, когда ее так прозвали. Свою первую перемену со стариком Меркурио. Тот выбил все дерьмо из какой-то шпаны в подворотне, укравшей брошь Мии. На следующую перемену после того, как повесили ее отца. Она была дочерью предателя, разыскиваемой самыми могущественными людьми в республике. Но это не помешало Меркурио взять ее под крыло, дать крышу над головой, спасти ее жизнь.
«Черная Мать, как же он рисковал ради меня…»
Мия покачала головой, думая о своем безумном плане.
«Как же он по-прежнему рискует ради меня».
– Меня так прозвал мой друг, – сказала Мия. – Когда я была маленькой. У меня было украшение в виде вороны. В честь нее мне и дали кличку.
– У меня никогда не было украшений, – задумчиво произнесла Личинка.
– С тех пор и у меня не было. То было подарком от матери.
– И где твоя мать сейчас?
Донна посмотрела на дочь – глаза круглые, улыбка желтая, хрупкая и слишком, слишком широкая. Мистер Добряк возник на полу рядом с Мией, и донна Корвере зашипела, словно ошпаренная. Отпрянула от прутьев и оскалила зубы.
«Он в тебе, – прошептала она. – О Дочери, он в тебе!»
Мия опустила взгляд в каменный пол. Посмотрела на засохшие брызги бурой крови. И ответила:
– Ее больше нет.
Личинка взглянула на нее, грустно кивнула и закончила перевязку.
– Моей тоже, – сказала девочка. – Но она обучила меня всему, что знала. Поэтому каждый раз, когда я накладываю швы на рану, вправляю сустав или лечу болезнь, я чувствую, будто она все еще со мной.
Мия решила, что это приятная мысль. Та, которую, без сомнений, с незапамятных времен пели сиротам по всему миру. Но даже если в стиле ее борьбы было что-то от отца, а в манере речи – что-то от матери, они все равно мертвы. Если они и присутствовали рядом с ней, то лишь в виде призраков на плечах, шепчущих одинокими неночами обо всем, что могло бы быть.
Вот только не для них…
Мия покрутила травмированную руку так и эдак. Она по-прежнему болела, но уже не так сильно. Через неделю или около того она будет как новенькая.
– Ты так и не ответила, почему тебя зовут Личинкой, – сказала ассасин.
Девочка глянула Мие в глаза и ответила:
– Молись о том, чтобы никогда не узнать.
Личинка вышла из лазарета, Мия поплелась за ней. Девочка вернулась на свое место в тени, а экзекутор проковылял к Мие, попутно отхлебывая из фляги, висевшей на бедре. Взяв девушку за запястье, хмуро осмотрел ее травмированную руку.
– Так ты не сможешь драться следующие несколько…
– Экзекутор, – перебил его тихий голос.
Аркад посмотрел вверх на балкон. Там стояла донна Леона, ее длинные каштановые волосы струились вниз локонами, шелковое платье было голубым, как небо. Рядом с ней стоял щеголеватый лиизианец в сюртуке, который был слишком красивым для окружающей среды и слишком теплым для нынешней погоды. По бокам от него маячили два грузных охранника в кожаных безрукавках.
– Смирно! – рявкнул Аркад.
По его приказу во дворе стало тихо, все гладиаты повернулись к своей госпоже.
– Экзекутор, позаботься о Матилии, – донна посмотрела на крупного итрейца, дравшегося с лиизианцем по имени Отон. – Он поедет с этими людьми в дом своего нового хозяина.
Седые брови Аркада сдвинулись к переносице.
– Нового хозяина, ми донна?
– Он продан Варро Кайто.
Гладиаты встревоженно переглянулись, Мия заметила резкий упадок настроения. Матилий отложил тренировочные клинки и хмуро взглянул на Леону.
– Домина, – обратился итреец. – Я… разочаровал вас?
Леона посмотрела на мужчину, ее голубые глаза заблестели. Но когда она покосилась на щеголеватого лиизианца, стоявшего рядом, ее взгляд стал твердым, как красный камень под ногами.
– Я больше не твоя домина, – ответила она. – Но ты все равно не имеешь права задавать мне вопросы. Знай свое место, раб, или я попрошу экзекутора подарить тебе прощальное напоминание.
Итреец потупил взгляд, на его лице читалось замешательство.
– Прошу прощения, – прохрипел он.
Ледяные голубые глаза Леоны вперились в Аркада.
– Экзекутор, позаботься о его передаче. Остальные – возвращайтесь к тренировке.
Читать бесплатно другие книги:
