Девушка, которая взрывала воздушные замки Ларссон Стиг

Микаэль вздохнул, потом медленно кивнул.

— Что ты предлагаешь?

— Чтобы осенью «Миллениум» выжил, нам надо взять новых сотрудников, как минимум двоих. У нас не хватает сил на то, что мы пытаемся делать, и…

— И?

— И я не уверена, что мне хочется это делать.

— Понимаю.

— Я серьезно. Я уже поднаторела быть ответственным секретарем, и это было piece of cake^[53] под руководством Эрики Бергер. Мы договаривались, что летом проведем эксперимент… о'кей, мы его провели. Из меня вышел плохой главный редактор.

— Ерунда, — возразил Хенри Кортес.

Малин помотала головой.

— О'кей, — сказал Микаэль. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но помни: у нас сложилась экстремальная ситуация.

Малин улыбнулась ему.

— Считай это жалобой со стороны персонала, — сказала она.

Оперативное подразделение отдела охраны конституции посвятило пятницу попыткам разобраться с полученной от Микаэля Блумквиста информацией. Двое сотрудников переместились во временный офис на Фридхемсплан, куда стекалась вся документация. Дело осложнялось тем, что внутренняя компьютерная сеть находилась в полицейском управлении, и, следовательно, сотрудникам приходилось ходить туда-сюда по нескольку раз в день. Конечно, дорога занимала всего десять минут, но это раздражало. Зато уже к обеду у них набралось много документальных подтверждений того, что Фредрик Клинтон и Ханс фон Роттингер в 60-х и начале 70-х годов имели отношение к Службе государственной безопасности.

Ханс фон Роттингер изначально служил в военной разведке и несколько лет проработал в отделе, координировавшем деятельность Вооруженных сил Швеции со Службой государственной безопасности. Фредрик Клинтон начинал в военно-воздушных силах и приступил к работе в отделе по контролю за сотрудниками в 1967 году.

Однако в начале 70-х годов оба покинули ГПУ/Без — Клинтон в 1971 году, а фон Роттингер в 1973-м. Клинтон стал консультантом в сфере частного предпринимательства, а фон Роттингер оставил военную службу, чтобы заниматься обследованиями для МАГАТЭ, и обосновался в Лондоне.

Только ближе к вечеру Моника Фигуэрола смогла постучаться в кабинет к Эдклинту и объявить, что карьеры Клинтона и фон Роттингера после ухода из ГПУ/Без, скорее всего, подделаны и являются прикрытием. Проследить путь Клинтона было трудно. Должность консультанта в сфере частного предпринимательства может по большому счету означать все, что угодно, и занимающий ее человек не обязан отчитываться перед государством в своей деятельности. Из налоговых деклараций следовало, что он хорошо зарабатывал, но, к сожалению, его клиентура, похоже, в основном состояла из анонимных фирм, базировавшихся в Швейцарии или подобных странах. Следовательно, доказать, что это фальшивка, было трудно.

Зато фон Роттингер никогда не переступал порога офиса в Лондоне, в котором должен был работать. Здание, где он, согласно документам, трудился, в 1973 году снесли в ходе расширения вокзала Кингс-Кросс. Похоже, что при разработке легенды кто-то допустил промах. В течение дня команда Фигуэролы побеседовала с несколькими вышедшими на пенсию сотрудниками МАГАТЭ и установила, что никто из них никогда о Хансе фон Роттингере не слышал.

— Значит, нам все ясно, — сказал Эдклинт. — Теперь остается узнать, чем они занимались на самом деле.

Моника Фигуэрола кивнула.

— Как мы поступим с Блумквистом?

— Что вы имеете в виду?

— Мы обещали сообщить ему, если найдем что-нибудь о Клинтоне с Роттингером.

Эдклинт задумался.

— Ладно. Через некоторое время он и сам до этого докопается, а нам лучше поддерживать с ним хорошие отношения. Можешь ему рассказать, только будь осторожна.

Моника Фигуэрола пообещала. Еще несколько минут они уделили обсуждению планов на выходные: двое сотрудников Моники собирались продолжить работу, сама же она намеревалась отдохнуть.

После этого Моника покинула рабочее место и отправилась в спортзал, где провела два часа, яростно наверстывая упущенное утром время. Придя домой около семи, она приняла душ, приготовила простой ужин и уселась перед телевизором слушать новости. В половине восьмого она уже не находила себе места. Надев спортивный костюм, возле входной двери она остановилась и задумалась. Чертов Блумквист. Моника открыла мобильный телефон и позвонила ему на анонимный номер.

— Мы раздобыли некоторую информацию о Роттингере и Клинтоне.

— Расскажи, — попросил Микаэль.

— Если приедешь в гости, расскажу.

— Хм, — произнес Микаэль.

— Я только что переоделась в спортивный костюм, чтобы сбросить немного лишней энергии, — сказала Моника Фигуэрола. — Мне отправляться или ждать тебя?

— Ничего, если я появлюсь после девяти?

— Прекрасно.

Около восьми вечера в пятницу Лисбет Саландер навестил доктор Андерс Юнассон. Он уселся на стул для посетителей и откинулся на спинку.

— Будешь меня осматривать? — спросила Лисбет Саландер.

— Нет. Сегодня не буду.

— О'кей.

— Мы сегодня проанализировали твое состояние и сообщили прокурору, что можем тебя выписать.

— Ясно.

— Они хотели забрать тебя в гётеборгский следственный изолятор прямо сегодня вечером.

— Так быстро?

Он кивнул.

— Стокгольм явно торопит. Я сказал, что должен провести завтра кое-какие заключительные тесты и не выпущу тебя раньше воскресенья.

— Зачем?

— Не знаю. Меня рассердил их напор.

Лисбет Саландер даже улыбнулась. Будь у нее в распоряжении несколько лет, она смогла бы сделать из доктора Андерса Юнассона отличного анархиста: в глубине души он явно имел предрасположенность к гражданскому неповиновению.

— Фредрик Клинтон, — произнес Микаэль Блумквист, глядя в потолок над кроватью Моники Фигуэролы.

— Если ты зажжешь эту сигарету, я загашу ее о твой пупок, — предупредила Моника.

Микаэль удивленно посмотрел на сигарету, которую машинально вытащил из кармана пиджака.

— Извини, — сказал он. — А на балконе можно покурить?

— Если потом почистишь зубы.

Он кивнул и завернулся в простыню. Моника последовала за ним на кухню, налила себе большой стакан холодной воды и прислонилась к косяку балконной двери.

— Фредрик Клинтон?

— Он жив и является связующим звеном с прошлым.

— Он при смерти. Ему требуется новая почка, и большую часть времени он проводит на диализе или других процедурах.

— Но он жив. Мы могли бы связаться с ним и задать ему вопросы напрямую. Возможно, он согласится рассказать.

— Нет, — возразила Моника. — Во-первых, это уже предварительное следствие, а им занимается полиция. В этом отношении никакого «мы» не существует. Во-вторых, у нас с тобой договоренность: ты получаешь информацию, но обещал не предпринимать никаких действий, которые могут повредить расследованию.

Микаэль посмотрел на нее, улыбнулся и загасил сигарету.

— Фу, — сказал он. — Служба безопасности дергает за поводок.

Ее лицо вдруг стало задумчивым.

— Микаэль, это не шутки.

Когда в субботу утром Эрика Бергер ехала в «Свенска моргонпостен», на душе у нее лежал тяжелый камень. Перед этим ей начало казаться, что процесс создания газеты уже под контролем, и на выходных она планировала отдохнуть — впервые с начала работы в «СМП». Однако пропажа самых личных и интимных вещей вместе с материалами о деятельности Боргшё поставила крест на ее надеждах расслабиться.

Во время бессонной ночи, в основном проведенной на кухне в обществе Сусанн Линдер, Эрика ожидала, что «Ядовитое перо» нанесет ей удар и что ее далеко не лестные изображения быстро распространятся. Интернет — превосходное орудие для негодяев. Господи помилуй, проклятая запись, где я трахаюсь с мужем и другим мужчиной, — самое интимное попадет в вечерние газеты по всему миру.

Сусанн Линдер все-таки уговорила ее лечь, но всю ночь панический страх не давал ей спать.

В восемь часов утра она встала и поехала в «СМП». Оставаться в стороне она не могла — если буря разразилась, Эрика хотела встретить ее лицом.

Однако в полупустой по случаю субботы редакции все выглядело как обычно. Когда она проходила мимо центральной стойки, сотрудники приветливо поздоровались. У Андерса Хольма был выходной, и его обязанности выполнял Петер Фредрикссон.

— Доброе утро, а я думал, что вы сегодня будете отдыхать, — поприветствовал он Эрику.

— Я тоже. Но мне вчера нездоровилось, а надо кое-что сделать. Что-нибудь особенное происходит?

— Нет, в плане новостей утро выдалось спокойным. Самое животрепещущее — на деревообрабатывающем заводе в Даларна наметился подъем, и произошло ограбление в Норрчёпинге, один человек ранен.

— О'кей. Я немного посижу в стеклянной клетке и поработаю.

Она села, прислонила костыли к книжной полке и зашла в Интернет. Первым делом она проверила почту. Ей пришло несколько писем, но от «Ядовитого пера» ничего не было. Эрика нахмурила брови. С момента кражи прошло двое суток, а он еще не воспользовался приобретенными возможностями. Почему? Собирается сменить тактику? Будет шантажировать? Просто хочет держать меня за горло?

Конкретного дела у нее не было, и Эрика открыла документ со стратегией «СМП», которую постепенно вырабатывала. Пятнадцать минут она сидела, уставившись в экран, но не различая букв.

Потом попробовала позвонить Грегеру, но так и не смогла с ним связаться. Она даже не знала, работает ли за границей его мобильный телефон. Если бы она напряглась, то, конечно, сумела бы его разыскать, но чувствовала себя совершенно обессиленной страхом и отчаянием.

Эрика попробовала позвонить Микаэлю Блумквисту, чтобы рассказать о краже папки с документами про Боргшё, но его телефон не отвечал.

В десять часов, так толком ничего и не сделав, она решила ехать домой. Она как раз протянула руку, чтобы выключить компьютер, когда услышала сигнал ICQ. Эрика растерянно посмотрела на строчки меню. Что такое ICQ, она знала, но общалась в чате редко и с начала работы в «СМП» этой программой ни разу не пользовалась.

Она с сомнением кликнула на «Ответить».

Привет, Эрика.

Привет. Кто это?

Личное. Ты одна?

Это новый трюк «Ядовитого пера»?

Да. Кто ты?

Мы встречались дома у Калле Блумквиста, когда он вернулся из Сандхамна.

Эрика Бергер с недоумением уставилась в экран и только через несколько секунд сообразила. Лисбет Саландер. Невозможно.

Ты на месте?

Да.

Никаких имен. Ты знаешь, кто я?

Как я могу узнать, что это не провокация?

Мне известно, откуда у Микаэля на шее взялся шрам.

Эрика сглотнула. Об этом знали только четыре человека на свете, и одним из них была Лисбет Саландер.

О'кей. Но как ты смогла выйти на меня в чате?

Я довольно хорошо разбираюсь в компьютерах.

Лисбет Саландер, конечно, ас. Но какую чертовщину она смогла придумать, чтобы общаться из Сальгренской больницы, где с апреля лежит взаперти, — это выше моего понимания.

О'кей.

Я могу на тебя положиться?

Что ты имеешь в виду?

Об этом разговоре никто не должен знать.

Не хочет, чтобы полиция узнала, что у нее имеется доступ к Сети. Конечно нет. Поэтому и беседует в чате с главным редактором одной из крупнейших газет Швеции.

Нет проблем. Чего ты хочешь?

Расплатиться.

Что ты имеешь в виду?

«Миллениум» меня поддерживал.

Мы делали свою работу.

А другие газеты — нет.

Ты не виновна в том, в чем тебя обвиняют.

Тебя преследует маньяк.

Эрика Бергер вдруг почувствовала сердцебиение и ответила после долгих колебаний:

Что тебе известно?

Украденное видео. Ограбление.

Да. Ты можешь помочь?

Написав этот вопрос, Эрика Бергер не поверила собственным глазам. Чистейшее безумие. Лисбет Саландер лежит в Сальгренской больнице, оправляясь после тяжелейших ранений, и у нее своих проблем выше головы. Она уж точно последний человек, к которому Эрика могла обратиться в надежде на какую-то помощь.

Не знаю. Дай мне попробовать.

Как?

Вопрос. Ты думаешь, мерзавец находится в «СМП»?

Я не могу этого доказать.

Почему ты так думаешь?

Прежде чем ответить, Эрика надолго задумалась.

Предчувствие. Все началось, когда я стала работать в «СМП». Другие люди в «СМП» получили отвратительные письма от «Ядовитого пера», якобы от моего имени.

От «Ядовитого пера»?

Я так называю мерзавца.

О'кей. Почему объектом внимания «Ядовитого пера» стала именно ты?

Не знаю.

Что-нибудь указывает на личную неприязнь?

Что ты имеешь в виду?

Сколько в «СМП» сотрудников?

Чуть больше 230, включая издательство.

Скольких ты знаешь лично?

Трудно сказать. Со многими журналистами и сотрудниками я за эти годы при разных обстоятельствах встречалась.

Ты с кем-нибудь из них раньше ссорилась?

Нет. Ничего конкретного.

Может, кто-нибудь тебе мстит?

Мстит? За что?

Месть — мощная движущая сила.

Глядя на экран, Эрика пыталась понять, на что намекает Лисбет Саландер.

Ты еще здесь?

Да. Почему ты спрашиваешь про месть?

Я прочла составленный Русином список инцидентов, которые ты связываешь с «Ядовитым пером».

Почему я не удивляюсь?

О'кей. И что из этого?

На маньяка не похоже.

Что ты имеешь в виду?

Маньяк подвинут на сексе. А тут, похоже, кто-то прикидывается маньяком. Трахать отверткой… просто пародия какая-то.

Вот как?

Я сталкивалась с настоящими маньяками. Они куда более извращенные, вульгарные и мерзкие. Они проявляют любовь и ненависть одновременно. Тут что-то не так.

Ты считаешь, что это недостаточно вульгарно?

Да. Письмо Эве Карлссон совсем не из этой оперы. Кто-то хочет свести счеты.

Ясно. Я так на это не смотрела.

Это не маньяк. Кто-то преследует лично тебя.

О'кей. Что ты предлагаешь?

Ты мне доверяешь?

Наверное.

Мне нужен доступ к сети «СМП».

Подожди.

Сейчас же. Меня скоро перевезут, и я лишусь Интернета.

Эрика секунд десять поколебалась. Выдать доступ к сети «СМП»… кому? Законченной психопатке? Возможно, в убийствах Лисбет и не виновна, но она определенно отличается от нормальных людей.

Но что ей терять?

Как?

Я должна вставить в твой компьютер программу.

У нас файрволы.

Ты должна помочь. Запусти Интернет.

Уже запущен.

Explorer?

Да.

Я напишу адрес. Скопируй и вставь в Explorer.

Готово.

Перед тобой перечень программ. Кликни на «Асфиксия сервер» и скачай.

Эрика выполнила инструкцию.

Готово.

Запусти «Асфиксию». Кликни на «установить» и выбери Explorer.

Всего три минуты.

Готово. О'кей. Теперь ты должна перезагрузить компьютер. Мы ненадолго утратим контакт.

О'кей.

Когда мы снова соединимся, я переведу твой жесткий диск на один сервер в сети.

О'кей.

Перезагружай. До скорого.

Пока компьютер перезагружался, Эрика Бергер восхищенно смотрела на экран. Она задумалась, все ли у нее в порядке с головой. Потом снова раздался сигнал ICQ.

Привет, это опять я.

Привет.

Будет быстрее, если это сделаешь ты. Запусти Интернет и скопируй адрес, который я тебе пошлю.

О'кей.

Сейчас у тебя появится вопрос. Кликни на «Старт».

О'кей.

Сейчас тебя попросят назвать жесткий диск. Назови его SMP-2.

О'кей.

Можешь пока сходить за кофе. Это займет некоторое время.

В субботу утром Моника Фигуэрола проснулась около восьми — примерно на два часа позже обычного. Она села в постели и посмотрела на Микаэля Блумквиста. Тот храпел. Well. Nobody is perfect.^[54] Она задумалась над тем, во что выльется эта связь. Насколько она поняла из его биографии, к числу надежных мужчин, с которыми можно планировать долгосрочные отношения, Микаэль не относился. С другой стороны, она не была уверена, что сама стремится к стабильным отношениям, которые приводят к обзаведению обстановкой и детьми. Со времен подросткового возраста предприняв около десятка неудачных попыток, она все больше склонялась к теории, что стабильные отношения переоцениваются. Ее самой продолжительной связью было двухлетнее совместное проживание с одним коллегой в Упсале.

Вместе с тем она была не из тех девушек, кто увлекается one night stands,^[55] хоть и считала секс прекрасным терапевтическим средством против подавляющего большинства недугов. А с Микаэлем Блумквистом секс получался вполне удовлетворительный, даже более того. Он хороший человек, и отношения с ним хотелось продолжать.

Что это — летний роман? Влюбленность? Может, она влюбилась?

Моника пошла в ванную, сполоснула лицо и почистила зубы, а потом, надев шорты для бега и тонкую куртку, тихонечко вышла из квартиры. Она поделала растяжки и совершила сорокапятиминутную пробежку мимо больницы Роламбхов, вокруг района Фредхелль и обратно. Вернувшись домой в девять часов, она обнаружила, что Блумквист по-прежнему спит. Моника наклонилась и стала кусать его за ухо, пока он в полной растерянности не открыл глаза.

— Доброе утро, дорогой. Надо, чтобы кто-нибудь потер мне спину.

Он посмотрел на нее и что-то пробурчал.

— Что ты сказал?

— Тебе незачем принимать душ. Ты и так насквозь мокрая.

— Я пробежалась. Тебе бы следовало ко мне присоединиться.

— Подозреваю, что, если бы я попытался поддерживать твой темп, тебе пришлось бы вызывать службу спасения. Остановка сердца на Северной набережной озера Меларен.

— Ерунда. Давай-ка. Пора просыпаться.

Он потер ей спину и намылил плечи. И бедра. И живот. И грудь. И через некоторое время Моника Фигуэрола, полностью утратив интерес к водным процедурам, увлекла Микаэля обратно в постель. Кофе они пили в кафе на набережной, когда на часах было уже одиннадцать.

— Ты можешь стать для меня дурной привычкой, — сказала Моника Фигуэрола. — Мы ведь знакомы всего несколько дней.

— Меня к тебе очень влечет. Но думаю, ты уже заметила.

Она кивнула.

— Интересно, почему?