Девушка, которая взрывала воздушные замки Ларссон Стиг

Доехав до Каппельшера, он остановился на стоянке и заглушил мотор. Потом минут тридцать посидел, изучая обстановку. Всюду торчали полицейские.

Нидерман завел машину и просто поехал дальше, без всякого плана. Ему требовалось укрытие, где он смог бы на некоторое время затаиться. Подъезжая к Норртелье, он вдруг вспомнил о старом кирпичном заводе. С тех пор как год назад там проводились ремонтные работы, он этим зданием совершенно не интересовался. Кирпичный завод использовали братья Харри и Атхо Ранта, превратившие его в перевалочный пункт для торговли с Прибалтикой, но братья Ранта перебрались за границу еще тогда, когда журналист Даг Свенссон начал копать вокруг транспортировки шлюх. Завод пустовал.

Спрятав «сааб» Йоранссона в сарае позади завода, Нидерман забрался внутрь. Ему пришлось взломать одну из дверей на первом этаже, но он чуть ли не первым делом организовал себе резервный выход через отвалившуюся в торце фанеру. Сломанный висячий замок он позднее заменил. А затем обустроил себе комнату на втором этаже.

В тот же день, уже ближе к вечеру, до него через стены донеслись какие-то звуки. Поначалу он подумал, что это обычные привидения. Примерно час он просидел как на иголках, а потом вдруг поднялся, вышел в большой зал и прислушался. Было тихо, но он продолжал терпеливо ждать, пока вновь не услышал какое-то царапание.

Около мойки обнаружился ключ.

Рональд Нидерман был на редкость поражен, когда, открыв дверь, обнаружил двух русских шлюх. Они выглядели совершенно изможденными и явно просидели несколько недель без еды: после того как у них закончился пакет риса, они жили на одном чае и воде.

Одна из шлюх настолько обессилела, что не могла встать с кровати. Вторая оказалась в лучшей форме. Она говорила только по-русски, но ему хватило знания языка, чтобы понять, что она благодарит Бога и его за спасение. Упав на колени, она обвила руками его ноги, но он с изумлением отпихнул ее, вышел из комнаты и запер дверь.

Из найденных на кухне консервов он сварил суп и отнес им, а сам глубоко задумался. Нидерман не знал, что ему со шлюхами делать. Потихоньку силы к ним вернулись, и даже более изможденная женщина, та, что на кровати, пришла в себя. Весь вечер он их допрашивал и в конце концов установил, что эти женщины не шлюхи, а студентки, заплатившие братьям Ранта за возможность перебраться в Швецию. Им обещали вид на жительство и разрешение на работу. Они прибыли в Каппельшер в феврале, а оттуда их прямиком отвезли в здание склада и здесь заперли.

Нидерман помрачнел. Проклятые братья Ранта имели побочный доход, который утаивали от Залаченко. А потом, поспешно покидая Швецию, они просто-напросто забыли про этих женщин, а может, сознательно бросили на произвол судьбы.

Теперь возникал вопрос, как ему с ними поступить. Никаких оснований причинять им зло он не видел, однако отпускать их на свободу ему тоже не хотелось, поскольку в этом случае они, скорее всего, навели бы на кирпичный завод полицию. Отправить их обратно в Россию он не мог, ведь тогда ему пришлось бы везти их в Каппельшер, а это было слишком сложно. Темноволосая девушка по имени Валентина в обмен на помощь предложила ему секс. Секс его совершенно не интересовал, но само предложение автоматически превратило ее в шлюху. Все женщины шлюхи. Только и всего.

Через три дня ему надоели их постоянные мольбы, нытье и стук в стену. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое, и он не видел никакого другого выхода. В результате он в последний раз отпер дверь и быстро покончил с этой проблемой. Попросив у Валентины прощения, он протянул руки и одним движением свернул ей шею между вторым и третьи позвонками. Затем подошел к блондинке, имени которой так и не узнал. Та лежала на кровати безучастно и никакого сопротивления не оказала. Тела он перенес на первый этаж и спрятал в заполненном водой бассейне, после чего наконец-то обрел своего рода покой.

Оставаться на кирпичном заводе Рональд Нидерман не планировал. Он намеревался только переждать здесь, пока уляжется самая страшная полицейская шумиха. Обрив голову и отпустив маленькую бородку, он сильно изменил внешность, а к тому же нашел почти подходящий по размеру комбинезон, оставленный кем-то из рабочих строительной компании. Надев комбинезон и забытую кепку, он сунул в карман складной метр и поехал на расположенную на холме бензоколонку за продуктами. Благодаря казне «Свавельшё МК» наличных у него было предостаточно. В магазинчике он появился под вечер и выглядел как самый обычный работяга, остановившийся на бензоколонке по пути домой. Никто, похоже, не обратил на него внимания, и у него вошло в привычку ездить за покупками раз или два в неделю. На бензоколонке с ним всегда любезно здоровались и вскоре уже стали узнавать.

Поначалу Нидерман уделял много времени защите от населявших здание призраков. Те прятались в стенах, а по ночам выбирались на свободу, и он слышал, как они бродят по залу.

Он сооружал в комнате баррикаду, но через несколько дней ему это надоело, и тогда он, вооружившись найденным в одном из кухонных ящиков штык-ножом, вышел из комнаты, чтобы встретиться с чудовищами. Необходимо было положить этому конец.

И они отступили — впервые в жизни ему удалось одержать над ними победу. Стоило ему приблизиться, как они бросились врассыпную, он видел, как их хвосты и бесформенные туши уползают за ящики и шкафы. Он заревел им вслед, и они пустились наутек.

Изумленный Нидерман вернулся в обжитую комнату и всю ночь просидел в ожидании, что призраки вернутся. На рассвете они предприняли новую атаку, и он еще раз вышел им навстречу, снова обратив врага в бегство. При этом он испытывал нечто среднее между паникой и эйфорией.

Всю жизнь эти существа преследовали его, выползая из темноты, и теперь он впервые почувствовал, что в силах дать им отпор. Больше он ничего не делал — только спал, ел, думал, и постепенно им овладело ощущение покоя.

Из дней складывались недели, и вот наступило лето. С помощью радиоприемника и вечерних газет он мог следить за тем, как охота на Рональда Нидермана потихоньку сходит на нет. Он с интересом прочел репортаж об убийстве Александра Залаченко и нашел забавным, что точку в жизни Залаченко поставил какой-то психопат. В июле он заинтересовался судом над Лисбет Саландер и был поражен, когда ее оправдали. Это казалось неправильным. Она на свободе, а ему приходится скрываться.

Он купил на бензоколонке «Миллениум» и прочел тематический номер о Лисбет Саландер, Александре Залаченко и Рональде Нидермане. Какой-то журналист по имени Микаэль Блумквист изобразил его патологическим убийцей и психопатом. Нидерман нахмурил брови.

Внезапно настала осень, а он все еще не двинулся с места. С наступлением холодов пришлось купить на той же бензоколонке электрообогреватель, но объяснить, почему не уезжает, Нидерман не мог.

Несколько раз во двор заявлялась молодежь и парковалась перед заводом, но в здание не вламывалась и покоя Нидермана не нарушала. В сентябре однажды во дворе остановилась машина, и какой-то мужчина в синей ветровке принялся разгуливать по участку, дергать за ручки дверей и что-то вынюхивать. Нидерман наблюдал за ним из окна второго этажа. Периодически что-то записывая в блокнот, мужчина слонялся вокруг зданий минут двадцать, а потом огляделся в последний раз, сел в свою машину и уехал. Нидерман вздохнул с облегчением. Он не имел представления о том, кем был этот мужчина и в чем состояло его дело, но создавалось впечатление, что тот осматривал недвижимость. То, что смерть Залаченко должна повлечь за собой опись имущества, Нидерману в голову не пришло.

Он много думал о Лисбет Саландер. Он не думал, что они еще когда-нибудь встретятся, но она внушала ему восхищение и ужас. Живых людей Рональд Нидерман не боялся, однако сводная сестра произвела на него неизгладимое впечатление. Еще никому не удавалось победить его таким образом, как ей. Она вернулась, несмотря на то что он закопал ее в могилу, вернулась и погналась за ним, а теперь каждую ночь преследовала его во сне. Просыпаясь в холодном поту, он понимал, что она пришла на смену его обычным призракам.

В октябре Нидерман решился: он не покинет Швеции, пока не отыщет сестру и не уничтожит ее. Никакого плана у него не было, но жизнь вновь обрела цель. Он не знал ни где сестра находится, ни как ее искать. А потому день за днем, неделю за неделей сидел у себя в комнате, на втором этаже кирпичного завода, уставившись в окно.

И вот однажды перед зданием вдруг остановилась красная «хонда» и оттуда, к его невероятному изумлению, вылезла Лисбет Саландер. Бог милостив, подумал он. Лисбет Саландер присоединится к тем женщинам в бассейне на первом этаже, чьи имена он уже успел позабыть. Ожидание позади, и теперь он наконец сможет двигаться по жизни дальше.

Оценив ситуацию, Лисбет Саландер поняла, что под контролем ее явно не держит. Ее мозг напряженно работал. Щелк, щелк, щелк. У нее по-прежнему был в руках гвоздодер, но он едва ли годился в качестве оружия против человека, который в принципе не чувствует боли. Она заперта в помещении площадью примерно в тысячу квадратных метров наедине с роботом-убийцей из преисподней.

Когда Нидерман вдруг шагнул в ее сторону, она бросила в него гвоздодером, но он спокойно уклонился. Лисбет Саландер рванулась с места, поставила ногу на табуретку, вскочила на упаковочный ящик, а потом, как паук, забралась еще на два ящика выше. Остановившись на высоте примерно в четыре метра, она выжидающе посмотрела вниз, на Нидермана.

— Спускайся, — спокойно посоветовал он. — Тебе не удрать. Конец неизбежен.

Ее интересовало, нет ли у него какого-нибудь стрелкового оружия — вот это создало бы проблему.

Он наклонился, поднял стул и запустил им в Лисбет, но не попал. Нидерман вдруг явно рассердился. Опираясь на табуретку, он полез следом за Лисбет. Она подождала, пока он не оказался почти на одном уровне с ней, а затем, сделав два скачка, оттолкнулась, перепрыгнула через проход и приземлилась на ящик, стоявший на несколько метров дальше, слезла на пол и схватила гвоздодер.

Нидерман был довольно ловок, но знал, что при его весе прыжки с ящиков чреваты переломом ног. Поэтому слезать следовало осторожно и методично — за свою жизнь он привык, что управление телом стоит ему некоторого труда. Нидерман уже почти достиг пола, когда услышал позади себя шаги и едва успел развернуться. Удар гвоздодера он успел парировать плечом, но при этом выронил штык-нож.

Нанеся удар, Лисбет гвоздодер сразу выпустила, но времени поднимать штык-нож у нее не было, поэтому она оттолкнула его ногой подальше, вдоль ряда табуреток, уклонилась от удара огромного кулака и вновь забралась на ящики по другую сторону центрального прохода. Уголком глаза заметив, что Нидерман уже тянется к ней, она молниеносно подтянула ноги. Ящики стояли в два ряда — в три яруса вдоль центрального прохода и в два с внешней стороны. Лисбет спустилась на высоту второго яруса, уперлась спиной и изо всех сил надавила ногами. Ящик весил, вероятно, не меньше 200 килограммов, но все же ей удалось его сдвинуть и свалить в центральный проход.

Нидерман увидел ящик и едва успел броситься в сторону. Угол ящика ударил его в грудь, но никаких увечий не причинил. Нидерман остановился и с удивлением понял, что она действительно оказывает сопротивление. Он опять полез за ней, и, как только его голова поднялась к третьему ярусу, Лисбет ударила его ногой в лоб. Он закряхтел, но продолжал лезть. Лисбет Саландер мгновенно перепрыгнула на другую сторону центрального прохода, сразу перевалилась через край ящика и исчезла из поля зрения. Он услышал ее шаги и увидел, как она мелькнула в дверях на пути во внутренний зал.

Лисбет Саландер озиралась, прикидывая свои возможности. Щелк. Она знала, что шансов у нее нет. Пока ей удается уклоняться от огромных кулаков Нидермана и держаться от него на расстоянии, она может рассчитывать оставаться в живых, но, как только она совершит ошибку — а это рано или поздно произойдет, — ее ждет смерть. Стоит ему один-единственный раз ее поймать, и битва будет окончена.

Ей нужно оружие.

Пистолет. Автомат. Бронебойно-трассирующий снаряд. Противопехотная мина.

Черт возьми, что угодно.

Но ничего подобного в ее распоряжении не имелось.

Она огляделась.

Никакого оружия.

Только инструменты. Щелк. Ее взгляд упал на торцовочную пилу, но, пока она будет пытаться уложить его на стол с пилой, может произойти непоправимое. Щелк. Она увидела лом, который можно было бы применить в качестве копья, но он оказался слишком тяжел для ее рук. Щелк. Бросив взгляд в сторону двери, она увидела, как Нидерман слезает с ящиков в пятнадцати метрах от нее и снова направляется к ней. Она начала отступать от двери. Секунд через пять Нидерман ее настигнет. Она в последний раз взглянула на инструменты.

Оружие… или укрытие. Внезапно она замерла.

Нидерман не спешил. Он знал, что выход перекрыт и что рано или поздно он сестру настигнет. Но она, несомненно, представляет опасность. Она все-таки дочь Залаченко. Получать травмы ему не хотелось, и он предпочел подождать, пока она выбьется из сил.

Остановившись на пороге внутреннего зала, он оглядел кучи инструментов, половиц и мебели, но ее нигде не обнаружил.

— Я знаю, что ты здесь. Я тебя все равно найду.

Рональд Нидерман замер и прислушался, но уловил лишь звук собственного дыхания. Она спряталась. Он улыбнулся: она бросает ему вызов. Брат и сестра играют в прятки, как мило. Потом он вдруг услышал предательское шуршание, доносившееся откуда-то из центра старого зала. Он повернул голову, но поначалу не смог определить, откуда доносится звук. Затем вновь улыбнулся. На полу, чуть в стороне от остального хлама, стоял деревянный верстак метров пять в длину, на нем возвышался ряд ящиков, а внизу имелся шкафчик с раздвижными дверцами.

Нидерман подошел к шкафчику сбоку и заглянул за него, чтобы убедиться, что она не пытается его обмануть. Пусто.

Она спряталась в шкафу. Какая глупость.

Он отодвинул первую дверцу, закрывавшую левую секцию.

Сразу послышалось движение — в шкафу явно кто-то перемещался. Звук доносился из средней секции. Нидерман сделал два быстрых шага и с торжествующим видом откинул дверцу в сторону.

Пусто.

Потом он услышал серию резких хлопков, напоминавших пистолетные выстрелы. Звук раздался столь неожиданно, что он даже не сразу понял, откуда он исходит. Нидерман завертел головой, потом ощутил странное давление на левую ногу. Боли он не чувствовал. Опустив взгляд, он как раз успел увидеть, как рука Лисбет Саландер переместила гвоздезабивной пистолет к его правой ноге.

Она находилась под шкафом.

Как парализованный, он простоял несколько секунд, а она за это время успела приставить дуло к его ботинку и прострелить ему ногу еще пятью семидюймовыми гвоздями.

Он попробовал пошевелиться.

Потратив впустую несколько драгоценных секунд, он понял, что его ступни прикованы к новому дощатому полу. Лисбет Саландер вновь перенесла гвоздезабивной пистолет к левой ноге, и раздался звук, напоминающий автоматную стрельбу очередями. Пока Нидерман раздумывал, она для верности всадила ему в ноги еще четыре семидюймовых гвоздя.

Он потянулся вниз, пытаясь схватить Лисбет Саландер за руку, но сразу потерял равновесие. Правда, ему удалось удержаться на ногах, опершись о шкаф, а пистолет тем временем продолжал разряжаться: ба-бам, ба-бам, ба-бам. Она вновь вернулась к его правой ноге, и он собственными глазами увидел, как она стреляет гвоздями через пятку и прямо в пол.

Внезапно Рональд Нидерман взвыл от ярости и вновь потянулся к руке Лисбет Саландер.

Из своего укрытия под шкафом она заметила, что его брючины задираются, сигнализируя о том, что он наклоняется, и бросила свое оружие. На глазах у Рональда Нидермана ее рука со змеиной быстротой исчезла под шкафчиком прежде, чем он успел ее коснуться.

Он потянулся за пистолетом, но, когда он уже почти достал его, Лисбет Саландер утянула шнур под шкаф.

Расстояние между шкафом и полом составляло около двадцати сантиметров. Навалившись со всей силы, Нидерман опрокинул шкаф и увидел Лисбет Саландер — она смотрела на него снизу удивленными глазами и с оскорбленным выражением лица. Повернув гвоздезабивной пистолет, она выстрелила с расстояния в полметра и всадила несколько гвоздей ему прямо в голень.

В следующее мгновение Лисбет бросила пистолет, молниеносно откатилась от Нидермана и вскочила на ноги уже вне пределов его досягаемости. Отступив на два метра, она остановилась.

Рональд Нидерман попытался сдвинуться с места, покачнулся и замахал руками в воздухе, пытаясь вновь обрести равновесие. Наконец ему это удалось, и он в бешенстве наклонился.

На этот раз ему удалось достать пистолет. Он поднял его и направил дуло на Лисбет Саландер. Нажал на курок.

Ничего не произошло. Он растерянно посмотрел на пистолет. Потом опять поднял взгляд на Лисбет Саландер. Та спокойно показала ему вилку шнура. Он в бешенстве швырнул пистолет прямо в нее, но она молниеносно уклонилась в сторону.

Затем она снова вставила вилку в розетку удлинителя и подтянула шнур к себе.

Нидерман посмотрел в ничего не выражающие глаза Лисбет Саландер и почувствовал внезапное удивление. Он уже понял, что она его победила. Она действительно сверхъестественное существо. Он инстинктивно попробовал оторвать ногу от пола. Она чудовище. Ему удалось лишь приподнять ногу на несколько миллиметров — дальше не пускали шляпки гвоздей. Гвозди пронзили ему ноги под разными углами, и, чтобы освободиться, ему пришлось бы буквально разорвать ступни в клочья. Даже обладая почти сверхчеловеческой силой, оторваться от пола он не мог. Несколько секунд Нидерман раскачивался взад и вперед, словно теряя сознание, однако ноги не двигались с места. Он увидел, что между ботинками постепенно образуется лужа крови.

Лисбет Саландер уселась перед ним на стул с отломанной спинкой, пытаясь понять, удастся ли ему сойти с места. Поскольку боли он испытывать не мог, вопрос заключался лишь в том, хватит ли ему сил протащить шляпки гвоздей прямо сквозь ступни. Минут десять она сидела, не шевелясь, и наблюдала за его борьбой. Все это время ее глаза совершенно ничего не выражали.

Потом она встала, обошла вокруг него и приставила гвоздезабивной пистолет ему к позвоночнику, у самого основания шеи.

Лисбет Саландер напряженно думала. Стоящий перед ней мужчина завозил в Швецию женщин партиями и мелким оптом, потом накачивал наркотиками, избивал, убивал и продавал. Он убил по меньшей мере восемь человек, включая полицейского в Госсеберге и кассира из «Свавельшё МК». Она представления не имела, сколько еще жизней на совести у ее сводного брата, но благодаря ему за ней гонялись по всей Швеции, как за бешеной собакой, обвиняя в трех из совершенных им убийств.

Она не отрывала пальца от спусковой кнопки.

Он убил Дага Свенссона и Миа Бергман.

Вместе с Залаченко он убивал и закапывал в могилу в Госсеберге ее саму. И теперь он вернулся, чтобы ее снова убить.

Можно было разозлиться и за меньшее.

Она не видела причин оставлять его в живых. Он ненавидел ее со страстью, которой ей было не понять. Что произойдет, если она передаст его в руки полиции? Судебный процесс? Пожизненное заключение? Когда его отпустят из тюрьмы на побывку? Как скоро он сумеет сбежать? Теперь, когда отца наконец больше нет, — сколько еще лет ей придется жить с оглядкой и ждать того дня, когда внезапно снова объявится братец? Она ощущала в руке тяжесть пистолета и понимала, что можно покончить с этим раз и навсегда.

Анализ последствий.

Она прикусила нижнюю губу.

Лисбет Саландер не боялась ни людей, ни предметов. Она считала, что ей не хватает чего-то, возможно, воображения, заставляющего людей ясно видеть неприятные последствия и бояться их, и это служило неким доказательством того, что у нее в голове и впрямь что-то не совсем так.

Рональд Нидерман ее ненавидел, и она отвечала ему такой же непримиримой ненавистью. Он стоял в одном ряду с мужчинами типа Магге Лундина, Мартина Вангера, Александра Залаченко и еще десятка подлецов, которым, по ее мнению, вообще было не место среди живых. Она бы с удовольствием собрала их всех на каком-нибудь необитаемом острове и шарахнула ядерной бомбой.

Но убийство? Стоит ли игра свеч? Что будет с ней, если она его убьет? Насколько велик шанс, что убийство не раскроют? Чем она готова пожертвовать ради удовольствия выстрелить из гвоздезабивного пистолета в последний раз?

Она сможет сослаться на самозащиту и право на необходимую оборону… нет, едва ли, учитывая его прибитые к дощатому полу ступни.

Внезапно она подумала о Харриет Вангер, которую тоже истязали отец с братом. Ей вспомнился разговор с Микаэлем Блумквистом, когда она резко осудила Харриет Вангер и возложила на нее ответственность за то, что ее брат Мартин Вангер остался безнаказанным и смог продолжать год за годом совершать убийства.

— А что бы сделала ты? — спросил тогда Микаэль.

— Убила бы дьявола, — ответила она с убежденностью, исходившей из глубины ее холодной души.

А теперь она оказалась в точно такой же ситуации, как в свое время Харриет Вангер. Скольких еще женщин убьет Рональд Нидерман, если она оставит его в живых? Она теперь полноправный член общества и несет ответственность за свои поступки. Сколько лет жизни она готова принести в жертву? Сколькими годами не захотела пожертвовать Харриет Вангер?

Потом ей стало слишком тяжело держать гвоздезабивной пистолет приставленным к позвоночнику Нидермана, даже двумя руками.

Лисбет опустила оружие. Это движение словно бы вернуло ее к действительности, и она расслышала, что Рональд Нидерман что-то бессвязно бормочет. Говорил он по-немецки — о дьяволе, который явился, чтобы его забрать.

Вдруг она осознала, что он разговаривает не с ней, а с кем-то, кого вроде бы видит в другом конце помещения. Она повернула голову и проследила за его взглядом — там никого не было. Она почувствовала, как у нее поднимаются волосы на затылке.

Потом Лисбет развернулась, взяла лом, вышла во внешний зал и отыскала свою сумку. Наклоняясь, чтобы ее поднять, она увидела на полу штык-нож. Перчатки она так и не снимала и прямо в них подняла оружие.

Немного поколебавшись, она положила штык-нож на видном месте, в центральном проходе между ящиками. Ей потребовалось три минуты, чтобы при помощи лома сбить висячий замок, запиравший выход.

Лисбет долго сидела в машине, погрузившись в раздумья. Под конец она открыла мобильный телефон и минуты через две отыскала номер здания клуба «Свавельшё МК».

— Да, — услышала она голос на другом конце.

— Ниеминена, — сказала она.

— Подождите.

Через три минуты исполняющий обязанности главы клуба «Свавельшё МК» Сонни Ниеминен ответил:

— Кто это?

— Тебя это не касается, — ответила Лисбет таким тихим голосом, что Ниеминен едва разобрал слова и не мог даже определить, звонит ему мужчина или женщина.

— Вот как. Чего же тебе надо?

— Ты хочешь получить наводку на Рональда Нидермана.

— Разве?

— Не болтай ерунды. Ты хочешь знать, где он, или нет?

— Я слушаю.

Лисбет описала ему дорогу к бывшему кирпичному заводу около Норртелье и сказала, что Нидерман пробудет там достаточно долго, чтобы Ниеминен, если поторопится, успел его застать.

Закрыв мобильный телефон, она завела машину и доехала до бензоколонки, расположенной по другую сторону шоссе, где остановилась так, чтобы ей был хорошо виден кирпичный завод.

Ждать пришлось более двух часов. Около половины второго она заметила фургон, медленно проехавший по находившемуся чуть ниже нее шоссе. Он остановился у обочины, подождал минут пять, развернулся и двинулся к заводу. Начинало смеркаться.

Лисбет открыла бардачок, достала бинокль «Минолта 2x8» и увидела, что фургон паркуется. Она разглядела Сонни Ниеминена, Ханса-Оке Валтари и еще троих незнакомых. Видимо, это были кандидаты в члены клуба — Ниеминену приходилось организовывать деятельность заново.

Когда Сонни Ниеминен с сообщниками отыскали в торце открытую дверь, Лисбет снова открыла мобильный телефон, составила сообщение и отправила его в центральное отделение полиции Норртелье.

УБИЙЦА ПОЛИЦЕЙСКОГО Р. НИДЕРМАН НАХОДИТСЯ НА СТАРОМ КИРПИЧНОМ ЗАВОДЕ РЯДОМ С БЕНЗОКОЛОНКОЙ ОКОЛО ШЕДЕРИДА. ЕГО СЕЙЧАС УБИВАЮТ С. НИЕМИНЕН & ЧЛЕНЫ «СВАВЕЛЬШЁ МК». НА 1-М ЭТАЖЕ В БАССЕЙНЕ МЕРТВАЯ ЖЕНЩИНА.

Никакого движения возле завода видно не было.

Лисбет засекла время.

Ожидая результатов, она достала из телефона СИМ-карту и уничтожила ее, разрезав на маленькие кусочки маникюрными ножницами, потом опустила боковое стекло и выбросила обрезки. В телефон она вставила новую СИМ-карту, вынув ее из бумажника. Она пользовалась картами фирмы «Комвик», отследить которые и установить владельца было почти невозможно. Позвонив в «Комвик», она положила на новую карту 500 крон.

Через одиннадцать минут к заводу со стороны Норртелье завернула патрульная машина, без сирены, но с маячком, и остановилась на подъездной дороге. Примерно через минуту прибыли еще две полицейские машины. Посовещавшись, они сплоченной группой рванули к кирпичному заводу и припарковались рядом с фургоном Ниеминена. Лисбет подняла бинокль и увидела, что один из полицейских вынул рацию и передает куда-то номер фургона. Полицейские оглядывались по сторонам, но выжидали. Две минуты спустя на большой скорости подъехала еще одна патрульная машина.

Лисбет вдруг поняла, что все наконец позади.

История, начавшаяся в день ее рождения, завершилась на кирпичном заводе.

Она свободна.

Когда полицейские получили у патруля дополнительное оружие, надели бронежилеты и стали рассредоточиваться по территории завода, Лисбет Саландер зашла в здание бензоколонки и купила стаканчик кофе с завернутым в полиэтиленовую пленку бутербродом. Ела она, стоя за столиком импровизированного кафе.

Когда Лисбет вернулась к машине, уже стемнело. Открывая дверцу, она услышала с другой стороны шоссе два отдаленных хлопка, которые посчитала выстрелами из огнестрельного оружия. Она увидела, что несколько темных фигур — вероятно, полицейских — стоят, прижавшись к фасаду поблизости от торцового входа. Донесся звук сирены — со стороны Упсалы приближалась еще одна патрульная машина. У обочины остановились несколько легковых автомобилей, водители наблюдали за представлением.

Лисбет завела темно-красную «хонду», вывернула на шоссе Е18 и направилась домой, в Стокгольм.

В семь часов вечера Лисбет Саландер, к своему безграничному раздражению, услышала звонок в дверь. Она лежала в ванне, и от воды еще поднимался пар. По большому счету позвонить в эту дверь мог только один человек.

Поначалу она решила игнорировать визит, но, когда на звонок нажали в третий раз, она вздохнула и обмоталась купальной простыней. Выпятив нижнюю губу, Лисбет вышла в холл. Вода капала с нее на пол.

— Привет, — сказал Микаэль Блумквист, когда она открыла дверь.

Лисбет не ответила.

— Ты слушала новости?

Она помотала головой.

— Я подумал, что, возможно, тебе будет интересно узнать, что Рональд Нидерман мертв. Его сегодня в Норртелье убила компания из «Свавельшё МК».

— Неужели? — сдержанно сказала Лисбет Саландер.

— Я разговаривал с дежурным из Норртелье. Похоже, там состоялась какая-то внутренняя разборка. Нидермана явно пытали, а потом закололи штык-ножом. Там обнаружили сумку с несколькими сотнями тысяч крон.

— Вот как.

— Компанию из «Свавельшё» арестовали прямо на месте. Они к тому же оказали сопротивление. Завязалась перестрелка, и полиции пришлось вызывать армейское подкрепление из Стокгольма. Компания капитулировала сегодня около шести вечера.

— Ага.

— Твоего старого знакомого по Сталлахрольму Сонни Ниеминена пристрелили. Он совершенно вышел из себя и пытался отстреливаться, чтобы вырваться на свободу.

— Хорошо.

Несколько секунд они стояли молча, глядя друг на друга через приоткрытую дверь.

— Я помешал? — спросил Микаэль Блумквист.

Она пожала плечами:

— Я лежала в ванне.

— Вижу. Составить тебе компанию?

Она взглянула на него сердито.

— Я не имел в виду — в ванне. Я принес бейглы, — сказал он, приподняв пакет. — А еще я купил кофе эспрессо. Раз у тебя на кухне стоит кофеварка Jura Impressa Х7, тебе следует, по крайней мере, научиться ею пользоваться.

Лисбет подняла брови. Она не знала, испытывает она разочарование или облегчение.

— Только составить компанию? — спросила она.

— Именно, — подтвердил он. — Я — хороший друг, пришедший навестить своего доброго друга. Если меня, конечно, хотят видеть.

Лисбет несколько секунд поколебалась. В течение двух лет она старалась держаться от Микаэля Блумквиста как можно дальше. Тем не менее он, казалось, все время прилипал к ее жизни, словно жевательная резинка к подметке, либо в Сети, либо в реальности. В Сети все шло хорошо — там он проявлялся всего лишь в виде букв на экране. В реальной жизни, стоя на пороге, он по-прежнему оставался дьявольски привлекательным мужчиной. И ему были известны ее тайны, точно так же, как его тайны ей.

Она посмотрела на него и отметила, что никаких чувств к нему больше не питает. Во всяком случае, никаких этаких чувств.

В течение прошедшего года он действительно вел себя как настоящий друг.

Она ему доверяет. Возможно. И в то же время ее страшно раздражает то, что почти единственным человеком, кому она доверяет, является тот, с которым она не хочет видеться. Внезапно она решилась. Глупо притворяться, будто его не существует. Ведь его вид больше не причиняет ей боли.

Она распахнула дверь и снова впустила его в свою жизнь.