Ревизор: возвращение в СССР Винтеркей Серж

Глава 14

Понедельник, 15.02.71 г. Дом Домрацких-Ивлевых.

Здрасте, приехали. Так быстро забыла папу. Скоро и маму забудет.

— Доброе утро, — сказал я матери, садясь за стол. — Как ты разместилась с ней? На одной кровати?

— Да. Это кошмар, — простонала она. — Всё время боялась её задавить. Мне кажется, я вообще не спала.

Надо бы малой кроватку справить.

Бабушка поставила передо мной тарелку геркулеса на молоке, взяла у мамы Аришку и села рядом.

— Ешь давай, — сказала мне бабуля. — Уроки начинаются в 8.30.

Я взглянул на ходики, они показывали 7.40. Так неудобно было без айфона. Были бы хотя бы наручные часы.

— Ба, а у меня есть часы? — спросил я.

— Были дедовы, наградные, — ответила бабушка. — Тебя в больницу без них привезли. Наверное, в реке потерял.

Вот обидно. Дедовы. Наградные.

— Летом там поныряю, поищу, — произнёс я мысли вслух.

— Я тебе поныряю! — воскликнула бабуля и стукнула ладонью по столу. Хорошо не по затылку, как раньше. Похоже, что-то в ее отношении ко мне начинает меняться. Если так, то здорово — продолжу работу над этим дальше.

Пора идти. Надо ещё Славку перехватить. А то без него я даже школу не найду.

Я взял портфель. Взвесил его в руке. Какая-то мысль крутилась в голове, но никак не хотела формулироваться. Что-то забыл. Я никак не мог вспомнить что. Стоял в дверях гостиной и думал.

— Чего застыл? — спросила бабушка.

— Что-то забыл, а что не пойму, — задумчиво ответил я. — Учебники, тетрадки, дневник. Ручка. Что ещё?

— Сменка, — подсказала бабуля.

— Точно, — подтвердил я. — Что у меня вместо сменки? Я посмотрел на полукеды, валяющиеся со вчера на полу в гостиной, взял их и показал бабушке. — Оно?

— Оно-оно, — подтвердила бабуля.

Я засунул их в портфель, но не как Пашка: всё в одну кучу, и обувь, и учебники с тетрадками. Я положил их отдельно, в разные отделения с книгами. Пожелал всем хорошего дня, влез в свои новые бурки, оделся и направился к Славке.

Начинается мой первый день в новой школе. Аж самому смешно. Так давно все это было. Хотя, когда думаешь про экзамены и про французский язык, то становится как-то не до смеха. Ну ничего. Где наша не пропадала! Прорвемся.

Я дошёл по своей стороне улицы до колонки, потом попытался вспомнить, до какого дома в темноте провожал тетю Машу. Славка говорил, что живёт почти напротив. И в каком же доме? Напротив справа в угловом? Или напротив слева? Номер надо было записать. Пока я думал, как найти Славку, он сам вышел на крыльцо углового дома. Он меня не видел. Я перешел улицу и пошел вдоль забора встречать его. Он меня заметил только, когда уперся в меня, выходя из калитки.

— О, Пашка. Как здорово. Ты уже здесь, — воскликнул он, подавая мне руку. — А я собирался сейчас за тобой идти. Ну что, готов к труду и обороне? — спросил он, хлопнув меня по плечу.

— Готов — не готов, а идти надо, — мрачно ответил я.

Мы пошли обратно по нашей улице и свернули, не доходя до моего дома, на Школьную улицу. Судя по названию, школа должна быть где-то рядом.

— А что, в городе только одна школа? — спросил я Славку.

— С чего ты взял?

— Ну, улицу назвали Школьной, как будто есть всего одна школа.

— Нет, конечно, — ответил Славка. — Ещё есть две восьмилетки. И две десятилетки, с нашей школой десятилеток три.

— А номер нашей школы?

— Номер один. Первая школа.

— А, ну логично, первая школа и улица Школьная. Остальные уже потом появились, — предположил я.

— Не знаю. Никогда этим вопросом не задавался, — беззаботно ответил Славка.

Хорошо, что я попал в тело совсем молодого пацана, подумал я. Подростки достаточно легко адаптируются в общении друг с другом. Славка моментально свыкся с моей «амнезией» и уже практически не обращал внимания на странные вопросы, которые я задавал и мою неосведомленность о самых простых вещах. Если бы я попал в тело человека постарше, в общении с друзьями и знакомыми точно возникли бы трудности.

В вопросах адаптации я скорее был недоволен собой. Постоянно попадал в неловкие ситуации, не в силах скрыть удивления от когда-то знакомых мне, но уже прочно забытых вещей. Сознание никак не хотело мириться с изменившейся реальностью. Надо бы мне выделить время и продумать спокойно план действий и цели на будущее, подумал я. В прошлой жизни мне планирование всегда помогало успокоиться и действовать уверенно. Не важно, что планы частенько летели в тартарары и приходилось на ходу импровизировать. Мне психологически был очень важен сам факт наличия подробного продуманного плана.

Мы прошли мимо булочной и пошли дальше. Пройдя еще примерно столько же, мы подошли к школе.

Большая, трехэтажная, тёмно-красная с белыми рамами окон. Выглядела она очень нарядно и торжественно. Мы поднялись по широкой лестнице и вошли в школу. Вход нам преградили два пионера класса пятого-шестого.

— Сменка! — хором закричали они.

Славка начал расстёгивать свой портфель. Я тоже. Славка показал детям свою сменную обувь. Я тоже. Нас пропустили.

— Ути-пути! Как всё серьёзно, — просюсюкал я им. И тут же наткнулся на строгий взгляд девицы в школьной форме. Старшеклассница стояла поодаль, скрестив руки на груди.

— Что это за статуя? — спросил я тихо Славку, показывая одними глазами на девицу.

— Шеф, — пояснил Славка. — Подшефных страхует, чтобы старшеклассники их не игнорировали. У каждого класса есть шефский класс на четыре года старше. Уроки помогают на самоподготовке делать, с отстающими занимаются, во время дежурств страхуют, ну и всякое такое.

Я стал вспоминать. У нас тоже было что-то подобное. Помню, со мной мелким девчонки-шефы возились, а вот чтобы я сам потом с кем-то возился, такого не помню. Наверное, было, куда бы я делся, просто из головы вылетело.

В школе стоял гул множества голосов. Дети — это очень громко.

Мы прошли через вестибюль и вошли в маленькую раздевалку. Как пояснил Славка, эта раздевалка была исключительно для старшеклассников. Небольшое помещение с окном и вешалками на двух противоположных стенах. Посередине вдоль вешалок, гимнастическая лавка. Мы сели и переобулись. Обувь поставили здесь же под вешалкой. Я повесил на крючок свой бушлат, предварительно проверив карманы. Переложил всю мелочь в карман пиджака. Славка шапку спрятал в портфель. Ага, понятно! Следуя примеру, тоже засунул свою кроличью ушанку и варежки в портфель и еле застегнул его. В раздевалку заходили и выходили какие-то парни и девушки. Кто-то из парней просто здоровался, кто-то руку протягивал.

Славка, если успевал, тихо комментировал мне кто это и откуда.

Я даже не пытался никого запоминать. Всё равно не получится.

Мы вышли из раздевалки.

— Что у нас первыми уроками сегодня? Физра? И где это? — спросил я Славку.

— Щас узнаем. У нас в этом году с физручкой беда, — пробормотал Славка.

— Какая беда? — спросил я. — Что с ней случилось?

— Пузатая она. Лыжи до Нового года с физруком иногда были. А с Нового года только в зале занимались. И то, если она не болела.

Славка остановил какую-то деваху и спросил где все.

— У нас, — ответила деваха, и Славка уверенно взял нужное направление.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в кабинет русского языка и литературы.

— О, Пашка, привет, — подлетел ко мне какой — то парень. — Ты Конан Дойля дочитал?

— Нет еще, — ответил я. — В больнице лежал.

— Ну, ладно. Читай. Не заиграй только, — попросил меня этот парень.

— Конечно, не волнуйся, — заверил его я в своих честных намерениях.

— Кто это? — спросил я Славку, усаживаясь на первую парту в среднем ряду, которую он мне показал кивком головы.

— Лёха Мужицкий, — ответил Славка. — Мы с тобой с ним в футбол играли когда-то в школьной команде.

В класс вошла, семеня ножками, учительница с пучком на голове. Лет ей, на мой взгляд, было около пятидесяти. Фигурой она была похожа на бочонок. Роста маленького. В руках журнал. Такая смешная, черные туфли на каблуках на её пухлых ножках были очень похожи на копытца.

— Кто на двойки написал последнюю самостоятельную по физике, бегом переписывать, — распорядилась она, усаживаясь за свой стол у окна перед левым рядом.

— Это Кириешка, русский-литература, — прошептал мне сидевший справа Славка прямо в ухо. — Классная наша.

Я повернул к нему голову и кивнул, типа понял.

В класс вошла Юлька и, улыбаясь, села за мной. Я повернулся к ней боком, поздоровался, спросил, как дома дела. Я сидел спиной к двери, не видел входящих.

— А физры сегодня не будет что ли? — услышал я знакомый голос.

В класс вошел Полянский. За ним вошла Диана. Они сели за разные парты.

— Полянский. Во-первых, доброе утро, — отозвалась Кириешка. — А во-вторых, ты персонально можешь идти побегать вокруг школы все два урока. Толку от твоего нахождения в классе всё равно не будет.

Что это она так? Я оглянулся на Полянского, он, как ни в чём ни бывало, усаживался на последнюю парту в нашем ряду.

— Герасимович. — переключила Кириешка своё внимание на только что вошедшую в класс девчонку, идущую к своей парте. — Что у тебя на голове? Ты всю галантерею скупила и сразу надела?

Что там такого у неё на голове? Три заколки. Одна побольше и две маленьких. Это слишком много? А как надо? С бантиками ходить? Я в недоумении взглянул на Славку. Он развёл еле заметно руками, типа, да, у нас так. А как у нас было, вот совсем не помню. Скорее всего так же, но меня, видимо, это не интересовало — девчонок учителя гоняли, и что мне с того?

В класс вошла ещё одна девчонка. Совсем светлая блондинка. Ни бровей, ни ресниц не видно. Глаза светлые. Бледная, как моль. Беднягу еще и фигура подвела: абсолютно прямоугольное туловище без каких-либо намёков на грудь, бедра или талию. Единственным её украшением была толстая коса, уложенная вокруг головы, как у Юлии Тимошенко.

— Белова, — обрадованно подскочила к ней Кириешка. — Ты опять с нимбом на голове? Что ты всё прихорашиваешься? Красивее всё равно не станешь.

Я обалдел от такой беспардонности. Разве так можно? В классе повисла тишина.

— А вот это сейчас было грубо, — вырвалось у меня.

— Ивлев, — соизволила обратить на меня внимание «богиня педагогики», — ты что-то сказал?

— Сказал, что это было грубо, — ответил я.

— Ты может, меня поучить хочешь, как надо?

Я подумал, что если уж вписался, то отступать нельзя.

— Наоборот. Хочу у вас поучиться, — ответил ей я. — Могли бы вы пояснить, какое качество или навык вы хотели выработать в ученице последним вашим замечанием? На педагога хочу пойти учиться после школы. Вот, методы ваши изучаю. Вдруг пригодятся.

Кириешка немного подвисла, растерянно глядя на меня и пытаясь уловить намек на издевку. Я уверенно изображал заинтересованность, стараясь не переигрывать. В итоге классная не посчитала нужным мне что-то объяснять, но по её взгляду я понял, что с экзаменами у меня будут проблемы. Кириешка развернулась и пошла к своему столу.

— Ну ты даёшь, — шепнул мне Славка, ткнув локтем в бок.

Класс опять наполнился живыми звуками.

Прозвенел звонок.

— Достаем экзаменационные тетради, — сказала Кириешка. — Вспоминаем склонение имён и фамилий. Кто повторял? Кто расскажет? Особые случаи. Нерусские фамилии как склоняются?

— Какие это не русские? — вальяжно развалившись на задней парте, спросил Полянский.

— Украинские, еврейские, — ответила Кириешка.

— А еврейские это какие? — опять спросил Полянский.

— Которые заканчиваются на — цкий, — безапелляционно заявила Кириешка.

— Ха, Мужицкий, — воодушевился Полянский. — У тебя еврейская фамилия.

— Да, еврейская, — подтвердила «богиня педагогики».

— Это неверная информация, — не выдержав, снова встрял я, стараясь говорить как можно более нейтральным тоном. — Это совершенно нехарактерно для еврейских традиций. Сложно представить, чтобы еврею по каким бы то ни было причинам дали такую фамилию.

Класс зашушукался. А Кириешка, уставившись на меня, спросила:

— Ивлев, может, ты, в таком случае, нам назовёшь еврейские фамилии?

— Легко, — я на секунду задумался, — Ватман, Кульман, Айсберг, Шниперсон, Трахтенберг.

Класс засмеялся. Так-то зря я начал. Это она точно запомнит и, судя по первому впечатлению о ее натуре, будет мстить. Но, блин, как мужику в моем возрасте сидеть школьником и безропотно слушать всякий бред?

— Уж от кого-от кого, а от тебя, Ивлев, я такого не ожидала, — заявила Кириешка.

— Ну, извините, — развел я руками.

Дальше я сидел тихо, сдерживаясь и стараясь не отсвечивать. Буду воспитывать силу воли — хватит привлекать к себе ненужное внимание.

Экзаменационной тетради у меня с собой не было. Наверное, дома где-то валяется. Вообще, идея неплохая: в общих тетрадях на 96 листов они навырезали закладки на тридцать билетов, как в записной книжке алфавит. По три листа на билет. На уроках записывали туда вопросы из билетов и подробно разбирали ответы. Потом дома повторяли. Я полистал Славкину тетрадку. Двадцать один билет из тридцати они уже прошли.

На уроке Кириешка заново начитала материал по двадцать второму билету. В этот момент у учеников работает слуховая память. Они записывают в свои экзаменационные тетради весь этот материал. Это работает механическая память. Потом дома будут перечитывать, повторять. Это будет работать зрительная память. При таком подходе, хочешь — не хочешь, а материал выучишь, хоть одна из трёх видов памяти да сработает. Хотя, что-то я сомневаюсь, что дома кто-то повторяет.

Материал Кириешка давала доступно, просто, без лишней демагогии. Я понял, что получаю удовольствие, слушая внятные, логичные пояснения по теме билета. При этом информация была очень подробной, вопросы рассматривались глубоко, без упрощения и сокращения материала. При всех ее тараканах, учить она умела! Даже не верится, что через какие-то 30–40 лет все поменяется разительным образом. Я с содроганием вспомнил, как в прошлой своей жизни по просьбе соседки пытался помочь ее сыну с одной темой по физике и был очень сконфужен тем, что поначалу даже не мог понять, что написано в учебнике, почему приводятся именно такие примеры и где вообще хоть какие-то выводы по материалу главы. Здорово намаялся я тогда и уйму времени убил, пытаясь сначала найти в интернете более-менее внятные данные по теме, потом систематизировать эти данные, убирая лишнее и логически структурируя, а после уже объясняя тему соседскому пацану. И как вишенка на торте был финал всей этой истории, когда на следующий день соседка сказала мне, что сына ее вызвали к доске и в итоге поставили очень низкую оценку, потому что он отвечал не так, как в учебнике.

Сейчас же я снова оказался там, где школьные учебники выполняют именно ту функцию, для которой и были когда-то задуманы — учить. Я немного оптимистичнее стал смотреть в будущее. Шансы хорошо сдать этот экзамен у меня есть.

Прозвенел звонок.

Мы с Юлькой и Славкой вышли в рекреацию. Встали у окна.

— Ты бы сильно с Кириешкой не бодался, — посоветовал мне Славка, какая головой.

— Это точно, — подтвердила Юлька. — Она злопамятная.

Из класса вышла Белова, подошла к соседнему окну и тихонько уставилась в него.

— Ну, а что делать? — спросил я. — Молча слушать, как эта тумбочка на ножках людей унижает?

Белова услышала и рассмеялась.

— Точно, тумбочка! — зло сказала она.

— А ты её не слушай, — обратился я к ней. — У неё свои какие-то комплексы. Она свои проблемы за твой счёт пытается решать. Не давай ей такой возможности.

В рекреацию вышел из класса Полянский.

— О, Трахтенберг! — увидел он меня и направился к нам. Одноклассники рассмеялись. Только этого не хватало. Интересно, а какая у Пашки была кличка до этого?

— А чего ты такой довольный, Полянский? — спросил я его, когда он подошёл ближе. — У тебя тоже фамилия еврейская, если следовать логике Кириешки. Думаешь — ский и — цкий сильно отличаются?

— Да пошёл ты, — ответил он мне. — Трахтенберг.

И пошёл прочь с гордым видом.

— Вообще-то, у меня бабка Домрацкая, — сказал я, подмигивая Беловой, прислушивавшейся к нашему разговору. — Что бы это значило?

— Еврей ты! Вот, что это значит, — рассмеялась Дианка, подошедшая сзади.

Она встала с нами рядом, за ней подошла Герасимович. Разговор сразу затих. Повисло напряженное молчание.

Обе девушки и Полянская, и Герасимович похожей комплекции: стройные, фигуристые, выше среднего роста. Дианка брюнетка, Герасимович шатенка. Обе яркие, с длинными волосами.

Худенькая угловатая Юлька смотрела на них враждебно. Белова старалась слиться со стеной. Похоже, обе подошедшие красотки понимали, насколько выгодно они смотрятся на фоне остальных девчонок класса и малость зазвездились. Не знаю кого как, а меня их самолюбование только насмешило. Осанка королевы, взгляд богини. Ещё бы мозги к этому. Захотелось наступить им на хвост.

Я обнял за талию Юльку, подтянул к себе за руку Белову и также обнял.

— Девчонки. Давайте, уговаривайте Славку, — я подмигнул другу, — пойдём сегодня в кино.

Я немного щекотнул их, они взвизгнули, я подтолкнул их к Славке и встал спиной к королевам класса.

— Ну, не знаю, не знаю, — начал ломаться Славка. — Как просить будут.

Девчонки приняли игру и начали его щекотать тихонько.

— Оу, оу, оу! — заголосил смеющийся Славка. — Девчонки, полегче!

Эта возня привлекла всеобщее внимание. Красная рожа Славки, смеющиеся девчонки, тянущие к Славке руки.

— Ты согласен? — громко спросила Юлька.

— Согласен, согласен! — завопил Славка. — Сдаюсь!

На фоне такого игнора Дианка и Герасимович как подошли, так и свалили.

Зазвонил звонок. Все пошли в класс.

Второй урок прошёл более-менее спокойно. Продолжали разбирать двадцать второй билет. Я всё тщательно записывал в обычную тетрадь по русскому. Найду Пашкину экзаменационную, перепишу. Периодически ловил себя на мысли, насколько все сюрреалистично — я, старый волчище, снова в школе и готовлюсь к экзаменам. От этих размышлений становилось смешно, но приходилось сдерживаться, а то одноклассники не поймут, да и кукухой поехать можно, если над всем смеяться. Адаптироваться надо, ведь я здесь не понарошку, и именно это теперь моя жизнь.

Улучив момент, я спросил у Славки, как зовут Белову. А то неудобно как-то всё время по фамилии, тем более к девчонке.

— Мы зовём её Ветка. А как там по-настоящему, понятия не имею, — немного озадаченно ответил мне Славка. Наверное, действительно не задумывался раньше, как полное имя звучит.

— Ничего себе имечко: Ветка, — удивился я.

После урока, уже в рекреации, Полянский попытался задеть её, обозвав громко при всех опарышем. Но мы в один голос со Славкой рявкнули:

— Заткнись!

Я ещё от себя добавил:

— Чего к девчонке прицепился? Достойного противника себе нашёл?

Полянский как-то сразу впал в ярость, толкнул кого-то из наших парней, кто под руку попался. Парень тот упал от неожиданности, вскочил, в драку ринуться не решился, но обозвал Полянского козлом. И понеслась косая в щавель.

Полянский набросился на обидчика с воплем «за козла ответишь», сильно толкнул его в сторону группы наших одноклассников. Один из них со смехом стал толкать бедолагу обратно в бой, за что получил от него в ухо. А Полянский ринулся на меня. Я успел вывернуться из-под удара и сильно ткнул его ногой в голень, но тут же получил от кого-то сзади по почкам. Я не ожидал удара со спины. Обернувшись, увидел Диану и на мгновение растерялся: ну, не драться же с девчонкой. Тут же мне прилетело от Полянского, но я устоял. Махался дальше на автопилоте. Видел краем глаза, как Юлька с визгом накинулась на Дианку. Кто-то пытался нас вначале разнимать, а затем как-то к драке присоединились почти все. Славка дрался рядом.

В горячке все били куда попало, девчонкам тоже изрядно досталось. В какой-то момент я заметил Ветку. Со стиснутыми от злости зубами она таскала за хвост Герасимович. Брала реванш, это хорошо, это по-нашему! Несколько раз я пытался найти глазами Юльку, посмотреть, как она там. Дрались все со всеми с энтузиазмом. Похоже, у школьников здорово накипело.

— Отставить! — раздался громкий поставленный мужской голос.

От неожиданности мы замерли. Перед нами стоял высокий крепкий седовласый мужчина в строгом темно-сером костюме, при галстуке, в очках в металлической оправе под золото.

— Быстро все в класс! — приказал он и кивнул в сторону аудитории, из которой мы недавно вышли.

Глава 15

Понедельник, 15.02.71 г. Школа, класс русского языка и литературы.

Мы расселись по своим местам.

Славка успел шепнуть мне, что это директор школы.

Кириешка, молча сверкая глазами, стояла возле своего стола.

Ну, сейчас начнётся. Главное помалкивать. В классе стояла тишина. Все ждали, что будет дальше.

Я тихонько оглянулся на Юльку. Она поправляла хвост, тяжело дыша. Она только утвердительно моргнула обоими глазами, типа, жива, всё нормально.

Я поискал глазами Ветку. Она сидела в левом ряду на третьей парте. Поймав мой вопросительный взгляд, она слегка улыбнулась и кивнула головой. Значит, тоже в порядке. Я сел прямо и посмотрел на директора. Он профессионально выдерживал паузу.

Напряжённость нарастала.

Директор взглянул на Кириешку и дал ей отмашку едва заметным кивком.

— Так, — прошлась она перед доской. — И кто начал драку?

Все молчали, а директор профессиональным взглядом присматривался к нам. Видимо, нащупав слабое звено, он вступил в игру.

— Кузнецов, ты зачинщик? — спросил он ровным спокойным голосом.

Я оглянулся назад. С места встал тот парень, который в самом начале попался под руки Полянскому.

— Я не начинал, — твёрдо сказал он. — Я ответил.

— Кому ответил? — спокойно спросил директор.

— Тимуру Полянскому, — честно ответил Кузнецов.

— За что ответил? — продолжал допрос директор.

— Пусть он сам скажет, — отшил Кузнецов директора с его допросом.

Грамотно. Одобряю.