Прекрасная помощница для чудовища Свободина Виктория

ГЛАВА 14

Новый рабочий день показался мне по нагрузке еще тяжелее предыдущего, но хоть начальник больше не устраивал разбор полетов и коллеги к концу недели поутихли со всеми их сплетнями и претензиями.

С завистью ловлю веселые разговоры людей в коридоре о том, что они планируют делать на выходных и как отдохнуть. Пятница, но вряд ли шеф отпустит пораньше, скорее наоборот, заставит сидеть дпоздна.

Иду с документами на подпись к Герману Олеговичу — вообще к генеральному с такими вещами нужно ходить Гайне, у меня все же не тот статус, но мой начальник наплевал на то, что нужно и положено.

Герман Олегович встретил меня очень приветливо, хотя я опасалась, что будет недоволен, что появилась я, а не Гайне. Но нет. Генеральный даже похвалил моего босса за то, что тот присылает к нему пообщаться красивых милых девушек.

В общем, генеральный меня засмущал, и из дверей нашего самого главного я выходила с румянцем на щеках и улыбкой.

Конец рабочего дня, иду по коридорам обратно в свою приемную, прощаясь с веселыми и довольными жизнью коллегами. Проходя мимо дамского туалета в той части здания, где народа обычно мало, особенно в такое время, неожиданно услышала надрывный женский плач.

Остановилась. Меня одолели сомнения. С одной стороны, это не мое дело. С другой — еще вчера я так же плакала, закрывшись в туалете и… это было тяжело.

Вошла в помещение и постучала в ту кабинку, откуда доносится плач. Чувствую себя неудобно, от этого, наверное, и получается ерунда:

— Эй! Привет! Кто бы ты ни была, выходи, давай поболтаем. Нет таких проблем, которые невозможно решить.

Рыдания за дверью резко оборвались. Пара всхлипов и удивленное:

— Лера? — дверь кабинки распахнулась.

— Ой, Кать, привет.

— Лерочка! — моя бывшая коллега по отделу радостно бросилась мне в объятия.

Катя — моя не то что бы подруга, но общались мы с ней всегда очень хорошо. Невысокая полненькая блондинка с мягким и тихим характером. Ни разу слова от девушки плохого не услышала. Мы и сошлись на том, что вечно витаем в какихто грезах. Только Катя общество не очень любит, сторонясь больших шумных компаний, а мне нравится, потому мы только во время работы всегда общались, если было свободное время.

— Кать, что случилосьто? Ты… зачем канцелярский нож в туалет взяла? — когда девушка отстранилась, заметила в ее руках невинного вида ножик для резки бумаги с каплями крови на всетаки остром лезвии и на запястье Катерины. Меня хватил ужас.

Пригляделась к девушке еще внимательнее. Помятая одежда, губы припухшие, на шее синяк.

Катя молчит, стыдливо опустив глаза.

— Кать… твое нынешнее состояние… както связано с Павлом Дмитриевичем? — осторожно спросила я.

И тут девушку словно прорвало. Катя рассказала мне все. Когда я ушла из отдела, Павел Дмитриевич неистовствовал, устроив всем «хорошую» жизнь, но в последние дни вдруг стал спокойнее и… начал оказывать Катерине знаки внимания. Терся все время поблизости, то и дело вызывал к себе, касался… Как и у меня все, в общем. Катя, как могла, сторонилась начальника, но, зная Павла Дмитриевича, это мало чем помогало.

— У меня мама болеет, трачу почти все деньги на ее лечение… а он сегодня говорит: «Чтото ты, Катенька, одеваешься очень уж скромно и не по деловому этикету, придется штраф тебе назначить и выговор»… А потом он подходит и…

Катя горько зарыдала.

— Я убью его! — знаю, что сама недавно была в подобном положении и за себя здесь чтото не особо постояла, но вот за тихую милую Катю в душе поднялось бешенство. — Что он сделал?

— Он… зажал, целовал, лапал везде, пытался раздеть, уже задрал юбку и уже хотел… — Катя вновь горько заплакала. — Так противно мне никогда не было. Думала, вырвет. Такой грязной себя ощущаю. Повезло, что в дверь его секретарь постучала. Я вырвалась и убежала.

Девушка закрыла лицо руками.

— Я не знаю, что мне делать. Это было так мерзко. Уволиться мне нельзя — мама, но на работу я больше не смогу вернуться.

— Катя, у тебя мама, а ты с собой делаешь это! — взяла девушку за запястье, показав порез.

— Это был порыв. Я бы ничего и не сделала. Просто так жалко себя стало. Как теперь быть? Буду искать другую работу. Пусть штрафы берут. Хоть кем пойду, лишь бы быстро взяли, — Катя стала успокаиваться и начинать думать рационально.

— Только денег опять придется занимать. Лер, а к тебе ведь Павел Дмитриевич тоже приставал? Ты изза это перевелась, да?

Тяжело вздохнула.

— Катюш, иди сейчас домой, отдыхай и ни о чем не волнуйся. Я все решу.

Катя вытаращила глаза.

— Как решишь?

— Вот так, — обняла девушку, после чего взяла под руку и повела к выходу.

За себя бы я просить и жаловаться комуто не стала, но за Катю и тех, кто, возможно, окажется на ее месте…

Вернувшись в приемную, решительно подошла к двери начальника, не менее^ решительно постучалась и вошла. Подошла к столу босса, стараясь смотреть не на Гайне, а на панорамный вид города, что открывается за высокими окнами.

Села. Хочу начать беседу и не могу: как представлю, о чем придется говорить с шефом, плохо становится. В горле пересохло, руки начали подрагивать.

— Валерия Николаевна, у вас ко мне какоето дело? — полюбопытствовал босс спустя пару минут. Терпеливый у меня начальник, однако.

Прямо посмотрела на Гайне.

— Да. У меня дело. Почти личное.

— Как интересно.

Правда?

— Ну что же вы молчите, Валерия Николаевна? Я вас слушаю.

У меня словно язык отсох.

— Вам нужны деньги? — не вытерпел шеф.

— Э — эм. Нет.

— Тогда что? — судя по виду Гайне, тот начал терять терпение.

— Нужна ваша помощь в очень деликатном вопросе, не требующем большой огласки. Я могу рассчитывать, что то, что я вам сейчас скажу, не станет известно широкой общественности?

— Валерия, вы меня заинтриговали. Тем не менее чегото обещать, пока не услышу, в чем дело, не могу. Но обещаю, что постараюсь отнестись к вашему вопросу деликатно.

— Дело… в моем бывшем начальнике, — решилась я. — И неуставных отношениях.

ВИКТОР

Признаться, оторопел. Когда ко мне зашла Валерия Николаевна и долго не решалась о чемто заговорить и попросить, я сразу подумал лишь о ее, возможно, плохом материальном положении, но оказалось, что у моей помощницы могут быть проблемы и куда серьезнее.

Чувствую, как по мере монолога Валерии сжимаю ручку все сильнее.

— Подождите, Валерия… Николаевна. Вы сейчас говорите мне о том, что ваш бывший начальник делает недвусмысленные предложения своим подчиненным и, порой, склоняет их к интимной близости не только уговорами и обещаниями, но и шантажом. Верно?

— Да, Виктор Эдуардович.

— Ваш бывший руководитель вам тоже делал эти предложения?

По тому, как покраснела и словно сжалась моя помощница, я понял, каков ответ на мой вопрос.

— Сейчас речь не обо мне, Виктор Эдуардович.

— Отвечайте, — говорю с ней излишне жестко, но это от вскипевшей во мне злости, но не на Валерию. — Он к вам приставал?

— Да.

У Валерии дрожат руки. Сильно. Еще немного, и заплачет. Но я должен знать.

— Он вас шантажировал?

— Отчасти да. У меня кредит и… — Валерия сглотнула и замолчала.

Всетаки сломал ручку, хорошо, что девушка этого не заметила.

— Вы… имели с ним отношения?

— Нет. Как только все подошло к этому, я хотела увольняться, поскольку Павел Дмитриевич обещал в случае отказа испортить мне репутацию и сделать так, чтобы меня никуда не приняли. К счастью, вспомнила о вашей вакансии и о том, что после работы у вас любого сотрудника с руками отрывают в любом отделе, плюс повышенная зарплата…

Постарался взять себя в руки. Очень постарался.

— Валерия Николаевна, почему вы раньше молчали?

— Не хотела, чтобы меня обсуждали. Да и тягаться с начальником… его слово против моего весомее. В итоге я же во всем виноватой и окажусь.

— Значит, теперь ваша подруга, Екатерина Олеговна, подверглась притязаниям Павла Дмитриевича… Хорошо, я возьму на контроль это дело.

— Пожалуйста, только постарайтесь без огласки.

— Не волнуйтесь, Валерия Николаевна, — этот подонок обеспечил себе веселую, нескучную и праведную жизнь. — Еще вопрос. У вас сть какиенибудь доказательства, подтверждающие ваш рассказ?

— У меня есть запись моего последнего разговора с бывшим начальником, где он угрожает мне, требует остаться и… вступить с ним в интимную связь немедленно.

Валерия с большой неохотой достала телефон.

— Это точно необходимо?

— Да.

— Я сбросила аудиозапись вам на почту. Что мне сказать Екатерине? Ей можно приходить в понедельник на работу или лучше не стоит?

— Пусть выходит. Валерия Николаевна, сделайте мне, пожалуйста, чай. Только… я буду перегружен в ближайшие дни и мне просто необходим личный секретарь. Замены пока нет. Возьмете на себя обязанности? Оплата будет повышена в два раза и при этом постараюсь здесь нагружать вас меньше. Хорошо?

— Конечно, Виктор Эдуардович.

— Спасибо. Вечером вам поможет перенести вещи мой человек.

Девушка вышла, украдкой утирая слезы — для нее это был тяжелый разговор.

Ударил с силой по рабочему столу. Стало немного легче. Так, сейчас придется прослушать запись.

ВАЛЕРИЯ

Состояние ужасное. Вместо того, чтобы нести чай боссу, пью сама. Вдыхаю горячий пар, медитируя над чашкой. Разговор дался мне тяжелее, чем я предполагала. Еще и шеф такой злой на меня был. Подбросила Гайне проблем. Надеюсь, мне не придется давать подробные свидетельские показания. Закрытое расследование наверняка устроят.

Еще и переезд этот. Вот уж точно, на что не рассчитывала в итоге.

Зашла через минут десять к начальнику с чаем, но тот словно и не обратил на меня внимания — с кемто переговаривался по телефону, одновременно чтото делая в компьютере.

В семь часов позвонил Радов, узнавал, какие у меня планы на вечер. Заверила, что только работа с небольшой надеждой на ночной сон. Про свой переезд благоразумно говорить не стала, а то ведь с Андрея станется разборки устроить с Гайне. Радов печально повздыхал в трубку, чуть поуговаривал сбежать с работы, наговорил комплиментов и попрощался, сказав, что надеется завтра увидеть меня в гостях у его родителей. Чур меня, чур.

В половину восьмого босс приказал мне собираться домой. Вообщето, я еще не разобрала и половину сегодняшних заданий, молчу еще о тех, что накопились за неделю, но спорить с боссом смысла нет.

Както теперь фраза «собираться домой» стала двусмысленно звучать.

Вместе с шефом вышли и доехали до нашего дома.

— Не задерживайтесь долго, — напоследок сказал мне Гайне, заходя в лифт. — В половину девятого ужин. Михаил подойдет к вам через двадцать минут.

А что мне задерживаться? Не так уж и много мне собирать. Костюмы прямо на вешалке можно отвезти, коечто из личных вещей, компьютер, и я готова. Жалко только, что квартира будет пустовать, деньги за нее ведь уже заплачены, но пусть. Вероятно, я вскоре сюда вернусь.

Переезд действительно получился быстрым. Меня встретила Анна, очень обрадовавшаяся новости о том, что я какоето время буду жить рядом. Заселилась я в ту комнату, где уже приходилось ночевать. Надо сегодня постараться не уснуть в неожиданном месте, чтобы потом на утро не мучиться вопросом, кто же меня раздевал.

Чувствую себя неутно в чужих стенах, но уже предвкушаю, как посижу в джакузи, которая установлена в моей личной ванной комнате. И хочется на крыше еще посидеть.

Шармель постоянно крутится у ног и помогает обживаться, утягивая из моего чемодана вещи и разбрасывая их по всей комнате. Пытаюсь призвать котенка к порядку, но тщетно. Шармель боевая, задиристая и с характером, оказывается.

Ужин. Для разнообразия надела удобное свободное темно — серое вязаное платье. По форме напоминает большой мешок, все время пытающийся слезть с одного плеча. Одежда неформальная, но уютная. Не знаю, может, стоило прийти в офисном костюме. Если Гайне будет недоволен, переоденусь.

Виктор, когда я подошла к столу, очень внимательно меня оглядел. Я замерла. Сам мужчина одет в белую рубашку без галстука и серые брюки. «Домашний» Гайне почти не отличается от офисного. Сейчас и мне скажет переодеться.

Но нет, Виктор ничего так и не сказал, хотя смотрел долго. Начальник еще и сильно удивил, вдруг встав и отодвинув мне стул. Так Гайне поступал, когда мы были на благотворительном вечере, но ни разу во время работы.

Когда он за ужином, вместо того чтобы привычно молчать, заговорил со мной, причем не на рабочую тему, у меня произошел окончательный разрыв шаблона.

— Валерия, а чем вы любите заниматься в свободное время?

— Я… гуляю, читаю, могу спортом заняться, сходить в кино, театр. — ответила обобщенно и очень осторожно. — А что?

— Ничего, просто стало любопытно. А что читать любите?

И понеслось. Гайне выяснил у меня, что книги я люблю детективной тематики и классику, узнал, каких именно авторов предпочитаю, любимые произведения. Мужчина все так подробно расспрашивал, скрупулезно. Когда тема книг себя исчерпала, Гайне перешел к расспросам о том, каким спортом я занималась. К этому моменту ужин уже закончился, и Виктор предложил переместиться в гостиную — недавно началась гроза, и на крыше сейчас делать особо нечего.

Определенно, вечер пятницы становится все более необычным. Я переехала, вместо того, чтобы работать, сижу вместе с шефом, устроившим мне допрос о моих увлечениях.

Гостиная удивила меня наличием камина, причем действующего. Живой огонь с дровами! Потрясающе. Еще меня привлек пристроенный возле камина белый ковёр с высоким ворсом, выполненный в виде шкуры какогото большого животного. Так и тянет полежать с книгой возле огня, но не при начальнике же. Ничего, я еще сюда приду, а пока села в кресло, завистливо поглядывая на дога, развалившегося у огня, и котенка, бесстрашно улегшегося собаке под бок.

Мой допрос продлился полчаса, Виктор выяснил для себя все, что хотел, хотя зачем вообще ему это было выяснять, не понятно. Я сама особо у начальника ничего не спрашивала, но выяснила, что по утрам Гайне всегда выгуливает собаку сам, заодно себе устраивая легкую пробежку. Мужчина предложил мне бегать с ним, но я вежливо отказалась — до уровня сверхчеловека мне еще далеко.

Гайне пожелал мне спокойной ночи и ушел. Неужели сегодня работы больше не будет? Какое счастье!

Спать отчегото не хочется. Зашла в свою комнату, понежилась в джакузи, когда вышла, переоделась в свою самую приличную домашнюю пижаму в виде брюк и закрытой рубашки в клеточку и, захватив ноутбук, пошла добывать себе какао. Повезло, на кухне оказалась только припозднившаяся Анна, которая показала мне, где что, и сообщила, что сейчас в апартаментах только я, она и наш босс, что закрылся в своем кабинете и вряд ли уже выйдет в общие комнаты. У остальных работников Виктора есть свое жилье и семьи, потому на ночь они тут обычно не остаются.

И вот, я вернулась в гостиную, потеснила на ковре четвероногих друзей и со всем удобством расположилась у камина. Лежу на животе, чуть облокотившись на смирившегося с моим присутствием дога. Рядом открытый компьютер и чашечка горячего ароматного какао. Красота! Я начинаю находить все больше плюсов в переезде. У Гайне дома спокойно и комфортно.

Корпоративный сайт меня порадовал — на счету кругленькая сумма денег за тотализатор. Еще и на зарплатную карту пришли деньги за две недели работы у Гайне. Немалые, хочу сказать, деньги. Настроение поднялось на немыслимую высоту.

Еще привлекло объявление на главной странице сайта, выделенное жирным шрифтом. Если вкратце, то сообщается, что уволен руководитель статистического отдела, некий Павел Дмитриевич, за грубое попрание устава фирмы и множественные дисциплинарные нарушения. В чем конкретно виноват Павел Дмитриевич, к счастью, не сообщается. Быстро Гайне сработал. Не ожидала. Вечер становится все лучше и лучше. Кто бы мог подумать. Теперь не страшно, в случае чего, вернуться на свое прежнее рабочее место, вот только теперь мне уже не хочется возвращаться. По сравнению с моей новой жизнью, та — настоящее болото. К новому темпу работы я начинаю привыкать. Если продержусь у Виктора оставийся срок этого испытания, то после обязательно выберу себе как можно более интересную должность, причем с возможностью командировок — а что, у меня семьи нет, возраст позволяет, почему бы и не посмотреть мир. Занимать руководящую должнось мне не особо интересно, да и ответственность большая. К тому же, мне какойто ответствееный пост, даже после месяца работы у Гайне, вряд ли предложат, надо будет опять показывать себя в деле и доказывать, что достойна.

Написал Андрей, спросил где я сейчас. Написала, что дома. Мужчина в ответ пожелал мне доброй ночи и забросал очень милыми и на удивление романтичными фразами, сообщая о том, что очень скучает и ждет. Лично мне до сих пор все равно не верится, что Андрей ко мне серьезно относится. Мне кажется, для мужчины это очередная игра, в которую он так заигрался, что сам начал верить в ее реальность.

Решила, что надо бы чемто полезным заняться и открыла программу с самоучителем китайского языка. Полтора часа усердно занималась, но потом поняла, что больше в мою голову полезной информации не войдет и открыла другой файл с недочитанным когдато детекивом — начала читать, когда началась история с активными приставаниями Павла Дмитриевича, и стало уже не до чтения.

Так хорошо. Тепло, мягко, уютно. За окном бушует ненастье, дождь вовсю барабанит в окно. Зачиталась, но усталость взяла свое, и вскоре незаметно для себя я уснула.

ГЛАВА 15

Что я? Кто я? Где я?.. С кем я?

Последний вопрос особенно актуален. Открывать глаза откровенно страшно, потому что я определенно лежу в объятиях мужчины. Вспоминаю. Нет, вчера определенно ничего криминального не было. Уснула на ковре перед камином.

И ведь обещала себе больше не засыпать в неожиданных местах.

Открыла один глаз для разведки окружающей обстановки. Ну вот, точно. Один мужчина в наличии имеется. Блин. Я сплю в обнимку со своим шефом на ковре рядом с потухшим камином. Более того, я по — хозяйски закинула на Виктора ногу и вообще частично на нем лежу, сам начальник нежно обвил рукой мою талию, уютно примостив свою ладонь мне на попу.

Это финиш.

Чегото я не пойму. Засыпала в обнимку с собакой — просыпаюсь с мужчиной. Это что за волшебство такое?

Меня затрясло в приступе беззвучного истерического смеха. Гайне — оборотень.

М — да. А нервы надо бы мне полечить. Кайзер, кстати, оказался неподалеку — спит на диване вместе с котенком. Определенно, животные оказались умнее в выборе спального места.

Чего делатьто?!

Пробую аккуратно встать — не получается. Гайне, оказывается, держит нежно, но крепко. Меня вновь пробивает на истерический смех. Хорошо, что удается смеяться беззвучно, но отдельные всхлипы все же прорываются. Интересно, со стороны Виктора данную ситуацию можно считать домогательством к моей персоне?

Мои копошения и всхлипывания не остались незамеченными. Гайне зашевелился и открыл глаза, сонно на меня посмотрев. Я даже дыхание задержала, ожидая, какая последует от мужчины реакция.

— Валерия Николаевна, что вы ворочаетесь? Еще рано вставать.

Занавес. Упала бы, если бы и так не лежала.

— Виктор Эдуардович, а что вы здесь делаете?

— А вы что тут делаете? — получила я недовольный ответ.

— Отдыхала. И уснула.

— Я делаю то же самое, во всяком случае, пытаюсь.

— Почему здесь?!

Начальник тяжко вздохнул.

— Валерия Николаевна, по — вашему, только вы можете засыпать в неожиданных местах?

— Ну… нет.

— Есть еще вопросы? — голос Виктора хриплый со сна, тем не менее мужчина смотрит изпод полуприкрытых век на меня очень внимательно и совершенно не сонно. Чувствую себя странно. Пошевелила попой в попытке сбросить руку Гайне со своей собственности. Безуспешно.

— Вы же к себе ушли спать.

— Вы, кажется, тоже.

Я не сдаюсь.

— Но выто явно пришли позже. Не видели, что место занято?

Новый тяжелый вздох.

— Валерия Николаевна, когда я зашел, то вас здесь увидеть точно не ожидал. Присел рядом, чтобы полюбоваться на огонь, заодно готовясь к тому, что придется вновь транспортировать ваше спящее тело в кровать. Я и сам не ожидал, что усну.

— Опять? То есть в прошлые разы это вы меня укладывали в постель?

— Мне стоило попросить Михаила?

— Нет.

Я замолчала. Спросить про раздевание моего бессознательного тела мне не хватает храбрости.

— А вам разве собаку не надо выгуливать?

— В выходные я делаю это позже, — сказано с какойто особой, непонятной интонацией.

Может, я все еще сплю? Ну, Гайне на ощупь кажется вполне настоящим. И пахнет приятно. А от этого утреннего голоса Виктора у меня вообще мурашки по коже.

— Я… пойду. Мне надо, — получился у меня какойто невнятный писк.

Гайне в третий раз тяжело вздохнул и разомкнул объятия. Свои руки мужчина положил под голову и закрыл глаза.

— Идите, Валерия Николаевна, и постарайтесь больше в непредназначенных для сна местах не засыпать.

Нормально, да? Нет, в чемто, конечно, шеф прав — не стоит засыпать в неположенном месте, но что мешает Гайне так же ко мне в спальню прийти, лечь и сказать потом, что это просто зашел, прилег, задумался и уснул?

Выходя, едва удержалась от того, чтобы громко хлопнуть дверью от возмущения. Вот вроде бы и Виктор прав, но ощущения такие, будто меня обвели вокруг пальца.

На часах пять утра. Действительно, можно еще поспать. Легла в кровать, но сон не идет. Прокручиваю раз за разом только что произошедшую ситуацию. Как там говорила моя знакомая? Голос у чудовища такой низкий, с хрипотцой, сексуальный. Почемуто я только сейчас осознала, что это действительно так. И руки у Гайне такие… мужские, большие, горячие. Я до сих пор ощущаю тепло на попе от мужских прикосновений. М — да, и спится на Викторе очень хорошо и сладко.

На завтрак после нового пробуждения иду с большой неохотой, но надо. Либо я продолжаю общаться с боссом как обычно, либо увольняюсь. Две недели подожду.

Несмотря на то, что сейчас одета я по — офисному, Виктор все равно отодвинул для меня стул. Балует, однако.

Налила себе чай, взяла пару тостов и горячий ароматный хлеб, тонко смазанный маслом. Прищурившись от удовольствия, смакую свой нехитрый бутерброд, запивая душистым чаем — опять, наверное, Анна какието травки подсыпала. Надеюсь, в этот раз для бодрости организма.

Чувствую, что чтото не так.

Оглядываюсь. На меня смотрит Гайне, пристально так смотрит, серьезно. Я чуть хлебом не подавилась. Отложила на всякий случай бутерброд.